Your noise in silence

Первый раз очень смешанный. Новые ощущения, приятные, такие, каких Уён и Сан никогда не испытывали раньше, но было и много неловкостей. Лица заливаются краской, кажется, будто они сейчас совершают что-то ужасное и запрещённое. Большое влияние оказывает и обстановка с местом, хуже спальни родителей Сана была лишь комната уёновых родителей. Почему именно такой выбор? Кто их знает? Возможно, они хотели получить больше адреналина такими действиями. Им обоим невероятно хорошо вместе. Уён стоит на коленях, опираясь ладонями о сановы, ему невыносимо стыдно, но он также хочет получить желанное тело. И пусть хоть родители заходят, никто не сможет их прервать, только не тогда, когда они оба свободны и не загружены конспектами, докладами, практикой и прочей солянкой. Сейчас они одни в жаркой, от их разгоряченных и возбужденных тел, комнате и если бы Сан мог, то крутил бы этот момент постоянно, как заевшую пластинку у себя в голове, он хотел бы запомнить каждый момент, каждую секунду, чтобы всё отчётливо отпечаталось в памяти и осталось там надолго. Уён не сопротивляется, а наоборот, желает большего и идёт навстречу Сану, он хочет его не меньше. Это их первый секс, но страх исчезает, когда Сан рядом, ему хочется доверять, хочется и отдавать всего себя на попечение, он будто сможет защитить от всего, даже от самого себя, если понадобится. Чон хочет почувствовать Сана каждым миллиметром кожи, ощутить его целиком и полностью, хочется слиться воедино, стать одним целым, внутри всё распирает от дикого желания потрогать Чхве везде где другим он бы не позволил. Они молчат, но им и не надо говорить, оба понимают, что делают и что собираются сделать. Уён всё же стесняется, не каждый день он может оголить своё тело перед другом детства и сообщить о самых грязных мыслях в темных уголках его разума. Он сменяется в лице, всем эмоционалом показывая, что его что-то смутило. – Мм.. Можно я.. Возьму? – Уён говорит с запинкой, неторопливо, даже немного медленно, всё ещё не веря, что произносит это вслух и взглядом указывая на тонкие пальцы белых рук Чхве. Просто взять пальцы в рот. Не так уж и страшно, но этот момент кажется таким интимным и таким необычным в этой ситуации, уже не видется чем-то глупым, шутливым. Уён серьёзно настроен. Сегодня. Сегодня это случится. Сан робко кивает несколько раз, и теряется во взгляде Чона, его глаза кажутся глубоким, неизведанным космосом с миллионами вкраплений, предстая звёздами, в котором можно утонуть и раствориться. Сан уже сделал шаг навстречу этой бескрайней пустоте, окунулся в неё с головой и, без всякой надежды на спасение, погряз в ней. И в итоге он тут, ощущает Уёна так близко и хорошо, чувствует и понимает каждое его движение, они хорошо дополняют друг друга. Они лучшие друзья с садика, вроде и разные, а вроде и нет. Чон всегда был прилежным учеником, почти отличником, был первым по поведению и подтягивал Сана в предметах, которые ему давались с трудом, почти все. Чхве не отличался особо хорошим поведением и оценками, зато первым бежал на урок физкульуры, он всегда защищал Уёна, если тому угрожала опасность в виде школьных задир или грубиянов с улицы, злых собак или даже насекомых. Правду говорят, "противоположности притягиваются". Их родителей всегда забавляли их отношения, такая милая и трогательная дружба, что может быть лучше? Их дети прекрасно ладят и ничего и никто не может разрушить их связь, они неразделимы. Уён осторожно берёт в свои ладони руку Сана и кончиком большого пальца вычерчивает узоры на внутренней стороне ладони, готовясь почувствовать чужие пальцы во рту. Уши покраснели, а в горле пересохло, Уён подносит руку Сана ко рту и опаляет его кисть горячим дыханием. Он берёт в рот неаккуратно, задевая ногтем десну и царапая нёбо, заусенцы неприятно щекочут щеки изнутри. Шероховатый язык судорожно проходится по фаланге и постепенно привыкает, осторожно выбирая темп. Во рту Уёна невозможно горячо и невообразимо приятно, до тянущего чувства в низу живота и стискивающего ошейника на шее, кома в горле. В этом ощущении хочется остаться навсегда, отрёкшись от внешнего мира, и запрятать главную причину его восторга и наслаждения ото всех. Чон играет с серебряными колечками на тонких пальцах Чхве, перебирая, крутя и таская их по всей длине туда–сюда. Другого же это заставляет издать приглушённый смешок и на улице рождается лёгкая ухмылка. Свободная рука тянется к ломким, сожжёным розовой краской волосам, тормоша их, в надежде хоть немного отрезветь и прийти в чувство. Вся ситуация опьяняет, а в особенности Уён. Уёну до ужаса стыдно смотреть Сану в глаза, что я делаю?, думается ему, фраза будто парит перед лицом большими красными буквами. Комната заполняется эхом хлюпающих звуков, у Сана от этого не то, чтобы бабочки, а самые настоящие фейерверки взрываются в животе. Он никогда не употреблял наркотики, но ему кажется, что от них также хорошо зависимому, как ему сейчас. А чем он, собственно, отличается? Он тоже зависим только от запаха, поведения, голоса и вообще всего Уёна. Он болен. И болен не просто какой-то там болезнью, простудой, которую можно вылечить, а человеком, лекарства от которого нет. Уён заполнил каждый миллиметр под кожей Сана как яд, что моментально поражает всё тело и провоцирует извиваться от нестерпимой боли. Уёну нравится. Нравится то, как Сан реагирует и смотрит на него, как ведёт себя в его присутствии. Ему нравится чувствовать Сана так близко, нравится нести на себе жаркое, будто огненное дыхание. Нравится, когда сердце бешено стучит, готовясь взорваться и запачкать кровью грудную клетку. Уён привязан к Сану душой, как собака цепью к земле, как судно пришвартовано канатами к причалу. Временами ему кажется, что они с Саном отрезаны от всего мира огромной пропастью. Нельзя зависеть от человека. Но, увы, Сана и Уёна об этом никто не предупредил. Они вместе с самого детства, везде появляются вдвоём, всегда в компании друг друга. Кто мог подумать, что всё дойдёт до такого абсурда? Ещё днём они обедали в присутствии родителей Сана, а уже сейчас Уён почти дрожит, стараясь не сорваться, а затем прижаться своими губами к сановым. Чон почти плавится от возбуждения, подначивая Сана чувствовать тоже самое. Уён готов поклясться, сейчас где-то внутри он пищит, орёт во весь голос, еле сдерживаясь, чтобы не закричать от радости. Им кажется словно они уже не смогут отказаться друг от друга. Сан думает, что счастливее него никого нет, он настоящий везунчик, раз уж Чон Уён решил связать свою жизнь именно с Чхве. С этой мыслью Сан выуживает средний палец изо рта Уёна и моментально накрывает его губы своими, не позволяя опомниться. Сан добавляет язык, блуждая по полости рта. Он бережно держит Уёна за подбородок, другой рукой притягивая к себе, всматривается в игривые искры, что весело пляшут в глазах напротив, улыбается.