Хорошо в деревне летом, пристает…

      Поп сидел на завалинке старого деревенского домика. Сидел, курил и думал: ″А нахрена?″       И действительно, нахрена? Нахрена он подписался поехать в деревню, нахрена он согласился ″присмотреть″ за домом деда и бабки, нахрена он вообще в свои законные каникулы поперся куда-то.       – Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от тебя, поганый огород с картошкой, я, похоже, хрен куда уйду, – Поп сплюнул под ближайший куст смородины.       Он почти собрался с мыслями и морально подготовился к неравной битве с грядами зеленеющей нечисти, как его отвлек разговор за соседским забором:       – Поповский-то внучок совсем ленивый – встает к восьми, Кузьме не помогает, хучь бы в лес за грибами-ягодами сбегал по холодку, аль на речку за рыбой… Все подспорье. Так нет же ж! Огород третий день окучивает. А чегой-то там того огороду? Шишь да ни шиша…       – Дык городской, к труду не приученный. Чегой-то ты от нево хочешь-то? Лучше б он сюды по осени приехал – дрова деду помог на зиму заготовить…       – Ты ышшо скажи, что он малец несмышленый.       – Не скажу, но евонная мать опять пилорамщиков наймет за бешенные денжишши…       – Да и не говори, Матрена… Ладно, заболтался я с тобой, пойду курей с гусями перегоню, пока моя на кухне хлопочет…       – Хозяйственный ты Влас. Ну да ладно, и мне пора, а то мой с покоса придет, а у меня и конь не валялся…       – Ну, бывай, Матрена.       – И тебе не хворать.       Голоса стихли. Поп обалдел от услышанного. Это он-то ленивый?! Да он и учится, и подрабатывает. Ну и что, что официантом в кафешке. Зато у родаков деньги не клянчит, как некоторые его сокурсники. А еще травку не курит, не колется и не бухает, как конченный алик. Так с парнями раз в недельку пивка попить. А еще в качалку ходит…       Поп поднялся с завалинки, взял тяпку, которую десять минут тому как швырнул в куст крыжовника, и поплелся за дом к подмигивающим сорнякам. Подмигивающим?       ″Померещится же…″       Поп с остервенением рвал траву и окучивал картофельные гряды до тех пор, пока бабушка не позвала его обедать.       За обедом дед поставил в известность, что завтра поедет в райцентр заказывать брус и рубероид на дровяник. Бабка охала, да ахала, что не ко времени лишние траты. Дед только усмехнулся, но ничего не сказал.       После обеда все разошлись по своим делам: дед на кузню, бабка в сельповский магазинчик на другом конце деревни, а Поп пополз к осточертевшим грядкам.       Когда солнце вполовину ушло за деревья на том берегу речки, парень осмотрел дело рук своих и выматерился – к проделанной работе добавилась всего одна гряда, а у него отваливались руки-ноги и поясница в придачу. Была мысль сползать на речку, но она пролетела мимо, как курьерский поезд.       Поп потопал к сараю, чтобы зашвырнуть в угол опостылевшую тяпку, как его позвали:       – Попович! Не подсобишь?       Парень покрутил головой, но никого не увидел. Да и кого можно было увидеть за сплошным забором малины, растущей вдоль сетки, разделяющей участки.       – И кому я нужен? – решил поинтересоваться Поп.       – Это я, сосед ваш, Влас. Мне б пару досок перетащить. Одному не сподручно.       – Ну, подождите немного, я тяпку в сарай уберу…       – Давай. Только не ходи вокруг, в заднюю калитку пройди, тут ближе…       Парень кинул пыточное орудие в угол сарая, и пошел вдоль забора в поисках заветного прохода в соседский мир. Оказавшись на чужом участке, Поп обалдел – пара досок оказалась кипой шестиметровых длинномеров полташек. Влас, не дав парню и слова сказать, припахал его к переноске вышеозначенных пиломатериалов под ближайший навес.       – К осени полы перестилаю, иначе как без полов-то, дрова на зиму готовить-то… Эвона, у Кузьмы, деда твово, тожна дровяник развалюха… Подмогнул бы ему, пока тута отдыхаешь…       Поп хотел возмутиться, мол какой в жопу отдых на огороде, но не успел.       – Ты б ышшо деду в сарае разобрал, лишнее на дрова, все меньше покупать по осени, да немного б помог Настасье… Она хотела на чердаке комнату летнюю, да дачникам сдавать, все приработок… Да, эвон чего, может грибов-ягод бабке натаскал бы, она б на зиму консервацию накрутила б… А ышшо в подпол полки новые ей надобны…       Под бубнеж Власа они споро перетаскали доски.       – Заболтал я тебя совсем… Ты уж прости старика… Спасибо за помощь.       – Да не за что… – только и смог выдавить из себя прибалдевший Поп.       Пришел в себя он уже около двери дедова дома.       ″Это ж сколько возни в деревне с хозяйством…″ – думал парень. – ″А еще ведь дед до сих пор в кузне работает… Охренеть! Как деревенские от такой работы еще все не передохли-то?..″       С такими мыслями Поп вошел в сени и воткнулся лбом в покосившуюся притолоку.       – Твою ж конская дивизия Буденного! – выругался парень. – Так все мозги вышибешь!.. – он вошел в дом, взял полотенце и потащился-таки на речку.       После купания Поп почувствовал себя человеком. Слегка погрызенным комарами и офигевающим, но человеком.       Идя по тропинке к деревне, он продолжал размышлять о жизни в деревне. Делая выводы из разговоров соседей, и своих с Власом и дедом, он пришел к неутешительному выводу: жизнь на Марсе есть, а в деревне – одни мучения, но выбора не было. Он сам согласился на этот дурдом. Родаки всего лишь настоятельно рекомендовали провести лето у деда с бабкой.       ″К черту все! Вот возьму, завтра и уеду! Не хочу ни огорода, ни дровяника, ни подпола, ни досок, ни дров, ни гребаного рубероида с крышей!″       – Ничего не хочу!!! – заорал Поп в голос.       Распевавшие в ближайших кустах, пичуги заткнулись от страха, в деревне забрехали собаки, а из небольшой поросли молодых березок раздался голос:       – Ну чего разорался?       Поп подскочил на месте и уже собрался дернуть куда глаза глядят, как из недорощицы вышел парень под два метра ростом, косая сажень в плечах.       – Чего молчишь? Тебя спрашиваю: с какого на всю округу разорался?       Поп прифигел, и его вдруг прорвало: он выложил незнакомцу все о жизни своей тяжелой и в городе, и здесь, в деревне, ругаясь и перескакивая с пятого на десятое.       – И это все? – удивился парень, когда Поп окончил свою эпопею.       – Все… – еще больше опешил Поп.       – А зовут-то тебя как?       – Поп… – привычно ответил несчастный страдалец.       – Попов что ли? Сашка? – удивление незнакомца было настолько велико, что у него отвисла нижняя челюсть.       – Ну да… – недоумевающее отозвался Поп. – А что?       – Да уж… А меня, похоже, ты тоже не узнал, – констатировал неизвестный.       – Н-нет… – прошелестел огородомученик, прикидывая возможные последствия всего сказанного и наилучшие пути бегства.       – Здóрово! Я Витька Кузнецов. Теперь узнаешь? – улыбнулся во все свои тридцать два зуба детина.       – Кузнечик?! – Поп был в глубочайшем ахрене.       – Ну, да.       – Ё-моё… Так какой же ты Кузнечик-то?.. Теперь… За детскую кличку от тебя сейчас и по морде отхватить можно… Наверное… – Поп странно притих.       – Не ссы, Саня. Не отхватишь! – Витька снова ослепительно улыбнулся. – А твоему горю можно помочь. Давай, я тебе по старой дружбе компанию буду составлять.       – Баш на баш. Как раньше? – Поп наконец-то смог улыбнуться.       – Баш на баш, – подмигнул Витька.       К концу каникул двое парней и два их деда перебрали злосчастный дровяник, собрали полки в погребе, установили на место все покосившиеся дверные коробки и оконные рамы, сделали из чердака комнату, дважды пропололи огород у Поповых, и перебрали сенник у Кузнецовых. Натаскали грибов, ягод и наловили рыбы. Парни успели подзаработать денег на кузне и малой механизации.       Сашка научился вставать в пять утра и готовить еду не только из полуфабрикатов, он загорел, стал стройнее и мускулистее, и, наконец, стал выглядеть на свои девятнадцать, а не как недоразвитый школьник-ботан.       А еще Поп уяснил для себя простую вещь, что если ты не один, и если даже глаза боятся, а руки все равно делают, то не все так страшно, как может показаться вначале. 19.11.2019