«А вдруг я однажды исчезну, а ты не заметишь?»

      «У меня есть брат, который полностью поддерживает меня. Со мной всегда моя семья. Том близок мне как никто другой, мы с ним одно целое»       Билл улыбается своей дежурной улыбкой, хоть это всего лишь печатное интервью для прессы, видео не будет. Он так привык надевать на себя эту маску, что иногда кажется, словно она приросла к нему навеки и за ней уже никогда не разглядеть настоящего лица.       Он не видел близнеца уже больше недели. Тот отправился на отдых с женой и её детьми. Билла не позвали. Точнее, предложили в последний момент забронировать для него местечко в отдельном номере, но Билл отказался — уже было запланировано многое на эти несколько дней, пока Том будет наслаждаться тёплым песком на пляже, чистым, почти прозрачным океаном и своей уже такой привычной семейной жизнью. Без Билла. Сначала он хотел всё бросить и провести время с Томом, но потом подумал, что это время ничем не будет отличаться от семейных посиделок по воскресеньям, о которых Каулитцы так вдохновленно вещают в своих интервью. Точнее, обычно это делает один Билл. Том не любитель всей этой шумихи с прессой и видео. Не будь Билла, ему бы в голову не пришло создавать никакую группу. Так бы и не вылез из деревеньки под названием Лойтше — а зачем? Его бы всё устроило…       Но все-таки Билл скучал. Разговоров с братом по фейстайму катастрофически не хватало. Порой связь пропадала, или же это Том нажимал на кнопку отключения звонка, потому что уставал слушать бесконечный трёп младшего. Билл любил говорить много и долго, даже если собеседник воспринимал его речь через слово, а то и через десять. Особенно, если это Том.       Одно целое. Когда в последний раз Билл действительно чувствовал с ним себя одним целым? Он не мог вспомнить…       Нет, на самом деле Билл запретил себе вспоминать. Тот тяжелый прошлогодний апрель, когда случилась отмена тура, и им пришлось вдвоем провести почти месяц в изоляции. Братья расслабились, отдохнули от всех. Закупившись продуктами и не только, они дни напролёт пили вино, танцевали, дурачились, записывали смешные видео… Иногда и не только вино. А потом просыпались после полудня, с гудящими головами, не сразу соображая, где они и что происходило ночью. Но понять было несложно, особенно когда на полу лежало смятое бельё, а тело отзывалось приятной усталостью и легкой болью, напоминающей о том, что это был не сон. В обычные будни Том старался избегать крепких попоек с Биллом, потому что прекрасно знал, чем это может закончиться. Он тоже запретил себе эти воспоминания, задвинул их в самую глубь черепной коробки, чтобы они больше никогда не оказались на поверхности. Это всё алкоголь и нехватка интима в последнее время… Ведь его не может тянуть к брату. Не должно. Он… нормальный? Это же Билл — фрик, всегда с какими-то причудами, ему с детства ничего не стоило надеть купальник подружки или старое мамино платье и веселиться. Вот и поцеловать близнеца в далёком детстве тоже ничего не стоило. И, выпив домашней настойки, пробраться к нему в постель и положить руку на его пах… Биллу не было неловко за это, а вот Том, понимая, что снова поддался очарованию своего «чудесного» братца, просто сгорал от стыда. А здесь и сейчас, они словно вернулись на мгновение в те дни, когда им нужно было стоять «спиной к спине», чтобы выжить, когда никого кроме друг друга у них действительно не было ближе. Взрослые дети. Билл лежал головой на груди у Тома, и в этих объятиях ему было так тепло, так легко и хорошо. Он поймал себя на мысли, что мог бы провести так не только месяц, а даже больше. Конечно, они скучали по концертам и надеялись, что скоро всё вернется в прежнее русло. Но если бы всё это время пришлось бы провести только вдвоём — на самом деле Билл бы не расстроился. Ему было хорошо здесь и сейчас.       — Том, а помнишь, мы с тобой хотели написать книгу? — спросил Билл. Конечно, Том помнил, но писательский талант у него так и не проявился.       — Только не заставляй меня делать это снова. Иначе эта книга так никогда и не выйдет.       — Нет-нет, я как раз и хотел сказать, что напишу её один. Но ты будешь мне помогать, — это был даже не вопрос и не предложение, это был факт, перед которым Билл поставил близнеца. — Если я что-то забуду или перепутаю, ты мне подскажешь. И, конечно, посоветуемся с мамой.       От упоминания матери Том вздрогнул и попытался выпутаться из объятий Билла. Что бы она сказала, если бы видела, чем они на самом деле занимаются в этом маленьком домике, спрятавшись от всех и в то же время чуть ли не у всех на виду? Она всегда желала детям счастья и позволяла им свободу, но Том до сих пор боялся, что — теперь уже официально Шарлотта — застанет их в самый неподходящий момент. Особенно сейчас, когда Том так прочно увяз в семейной жизни. Это уже не спишешь на молодость и желание поэкспериментировать. Потому что это не было никаким экспериментом. Это была вся нерастраченная любовь Билла, которую он никому не мог отдать, в отличие от Тома, отдающего свою сексуальную энергию вне их союза и не думающего о таком высоком чувстве, как любовь. Он больше ценил удобство и комфорт, ему не нужно было страдать всей этой философией и напрягаться, будет ли у него когда-нибудь любовь или же только секс? Нет, он любил Билла, по-своему любил, но… не так. Он всегда мог сбежать. А Билл всегда хотел вернуться. Но здесь бежать было некуда и Том остался ещё ненадолго.       — Всё в порядке? — заметив отрешённость на лице Тома, Билл сам разомкнул их объятия и сел на постели, обхватив руками колени.       — Да, просто устал немного… Ты меня вымотал. Не представляю, как ты обходишься без… — Том осёкся. Не стоило этого говорить. Он не хочет знать, как Билл справляется с сексуальными потребностями, когда его нет рядом. Постоянного партнёра у него не было уже очень давно, а редкие интрижки не приносили должного удовлетворения. Том знал, что у Билла под кроватью лежит коробка с секс-игрушками, в этом не было ничего необычного. Но ведь они не заменят тепла живого человека.       — Нормально, — Билл прекрасно понял, можно было не продолжать. — Что ж, когда мы… выйдем отсюда, мне будет чем заняться.       Ведь Том не всегда будет рядом. Что ещё остаётся Биллу, когда насыщенную жизнь, полную тусовок в ЛА, пришлось поставить на паузу? Конечно же, вспоминать, как всё было. Вспоминать всё то, что можно написать и что нельзя — тоже. Половину, если не больше, он не сможет поведать даже смятым черновикам. Нельзя. Мир узнает лишь часть того, что таилось у него на душе все эти годы. Тяжёлое детство, жестокий мир шоу-бизнеса, одиночество и утраченная любовь. Но так много Билл не сумеет открыть никому, и даже самому себе не признается до конца, что его сердце разбилось по-настоящему не тогда, когда его отношения закончились, а в тот момент, когда Том собрал вещи и съехал от него… когда Билл возвращался в пустой дом, где его встречал только Стич, подаренный близнецом уже после того, как брат наконец решил, что они могут функционировать по-отдельности. Он знал, что Билл тяжело переживал безвременную кончину любимого питомца. Пумба… Биллу до сих пор его не хватало. Билл начал работу над книгой ещё в том домике, вспоминая забавные ситуации из детства. Только Том все время говорил, что ту или иную ситуацию просто нельзя описывать, это могут неправильно понять… Биллу пришлось пойти на уступки. Если бы он мог, его биография была бы в два, а то и в три раза толще.       Когда карантин подходил к концу, Биллу вдруг стало так отчаянно жаль, что они сейчас выйдут от сюда и всё будет, как раньше… Но неужели это их последняя ночь вместе? Билл закрыл глаза, ощущая Тома в себе, стараясь запомнить, как можно лучше это чувство, ведь это нескоро повторится. А может быть, вообще никогда?.. Отдаление все равно неизбежно.       — Том… я так тебя люблю.       «И отпускаю… в который раз» — подумал Билл, но сказать об этом не смог. Он радовался только тому, что в темноте брат не увидел его слёзы, которые он не смог сдержать.       …Билл снова и снова наполнял бокал. Пальцы напряженно стучали по клавишам, и текст будто рождался сам собой. Билл то возвращался к началу и добавлял внезапно вспомнившиеся эпизоды, то возвращался в конец и продолжал писать дальше. Он так много хотел рассказать. И так много оставил за кадром. Некоторые страницы он не решился показать даже Тому.       Работа над книгой заняла даже меньше года. В отсутствие концертов у Билла наконец было достаточно времени…       А после выхода книги потянулись бесконечные интервью, где он повторял почти всегда одно и то же — о своем происхождении, о том, как важно быть собой, говорил слова благодарности маме за то, что вырастила их с Томом в атмосфере любви и доверия. Как признавался сам Билл, он знал, что разобьет сердца фанатов. Да, он сделал это, но ему стало легче лишь частично. Он отпустил многое, но не всё. И сколько бы он успешно ни убеждал других, что смог отпустить Тома, что так и должно быть, себя он в этом убедить не мог. Радость от продвижения книги становилась уже не такой сильной, впечатления и волнения сглаживались, и глухая тоска снова поднималась из потаённых глубин души. Том становился всё дальше от брата. Он даже не стал читать все его откровения, абсолютно убеждённый, что он и так всё знает. Их разлуки на две-три недели становились частым явлением. Билл улетает на промо или решает дела с новым лейблом — Том остаётся дома, потому что вся эта суета не для него. Потому что у него есть всё, что нужно среднестатистическому мужику: тёплая постель, вкусная еда, просмотр футбола… Спокойствие и стабильность. Так проще, так легче. Потому что «нормально». Так живут сотни, тысячи, миллионы людей по всему миру… и даже не задумываются о том, что может быть как-то иначе. Им не приходит в голову красить глаза чёрной подводкой, будучи мальчишкой. Хотя сейчас и этим никого не удивить. Времена изменились… Они уже не всемирно известные звёзды, но поклонники ещё остались. Близнецам больше не требуется «стоять спиной к спине», они больше не в опасности. Им ничего не угрожает, а значит нет жизненной необходимости быть рядом 24/7. Они могут друг без друга выжить. Но вот жить, именно жить, а не просто существовать Билл так и не научился.       Калифорнийское солнце освещало мягкими лучами песчаный пляж, но из-за сырости от воды не чувствовалось тепла. Билл вынужденно улыбался для фото, отчего на лице проступали первые морщинки. У Тома они тоже были, но ему было плевать. Ему уже давно на всё было плевать. Билл пытался привлечь его внимание, но безуспешно. И вроде всё как обычно… но ему надоело ждать внимания от самого близкого человека, быть вечным «третьим лишним», быть «всего лишь братом». День не задался с самого утра, разговор не клеился. Всё стало невыносимым в один момент.       — Том, ты меня вообще слушаешь?! — он так много хотел рассказать о прошедшей неделе, о новых планах, но близнец не проявил никакой заинтересованности. Весь его взгляд и выражение лица будто говорили: «Билл, ну какие планы, не видишь, мне и без твоих придумок неплохо живётся»?       — Да, да, — кивнул он, не убирая руку с талии жены. И не потому, что здесь могли вдруг появиться папарацци — не настолько они сейчас популярны. А просто по привычке. Билла он бы на людях никогда ТАК не обнял…       — Тогда повтори последнее, что я сказал, — Билл и так знал, что Том не слушал, но в последний раз хотел услышать хоть какое-то оправдание.       — Извини, я задумался…       «А вдруг я однажды исчезну, а ты не заметишь?» — эта мысль обожгла изнутри.       Том отвернулся. Забылся. Его ничего не беспокоило. Биллу стало совсем невыносимо. Хотелось вцепиться в брата, забрать его себе, хотя бы на день, хотя бы на час, но вместо этого он сделал шаг в сторону. Затем ещё один и ещё. Быстрее. Хотелось бежать, не имея направления, просто бежать прочь. Как можно дальше, прочь от людей, от всеобщего веселья, отдыха и не-одиночества. Билл и сам не заметил, как уходил в сторону от пляжа. До него доносились чьи-то голоса. Ему даже показалось, что его кто-то звал. Неужели Том? Билл повернул голову, но никого не увидел…       Становилось жарко. Билл остановился и снял с себя кофту, положил ее на песок и сел. Он смотрел на то, как легко и спокойно колышется вода в океане и ни о чём не хотел думать. Телефон в кармане прожужжал уведомлением — Билл спохватился, вдруг это Том вспомнил о нём? Но это было всего лишь оповещение о выходе очередного видео с какого-то канала. Билл подписался на немалое количество блогеров, хоть и не всегда всё смотрел… С раздражением смахнув значок, будто назойливую муху, он решил и вовсе отключить телефон. Пора отдохнуть. Его ни для кого нет, пусть и ненадолго. Можно представить, что он просто исчез… Билл брёл всё дальше и дальше, не думая о том, как будет добираться домой. Его это сейчас волновало меньше всего. Он решил искупаться. Оставив на берегу одежду (кроме нижнего белья) и завернув в нее телефон, Билл сделал шаг в воду. Прохладные волны омывали его ноги. Билл закрыл глаза и раскинул руки, подставляя кожу солнцу… Он заходил всё дальше, а потом поплыл. На самом деле ему не так легко было плавать в открытых водоёмах, из-за того, что в детстве его нередко «топили», но сегодня Биллу хотелось всё делать не так, как обычно… Он уже не чувствовал дна под ногами и попытался развернуться и поплыть в обратную сторону, но вдруг его захлестнул страх… Билл отчаянно плескал руками по воде и пытался закричать, но воздух словно не хотел проходить через его голосовые связки и превращаться в звуки.       «Неужели меня никто не спасёт?!» — подумал Билл, прежде чем погрузиться под воду. Он успел представить себе самые ужасные картины. Лицо близнеца, склонившегося над его безжизненным телом.       — Том! — вынырнув из-под толщи воды, крикнул Билл из последних сил. Как будто брат мог сейчас его услышать и прибежать на помощь. Даже если бы он слышал, то не успел.       Последнее, что Билл помнил — чей-то силуэт в ярких лучах солнца.