Играя с огнём

      Всю следующую неделю Гермиона сама просматривала газеты, что продолжали появляться на столе в кабинете Люциуса. Самому Малфою вся эта чушь, видимо, была не особо интересна. Вместо этого во время своего ежедневного визита девушка продолжила читать «Зимы Уимберли». Это и правда была замечательная история, и вскоре она даже стала одной из её самых любимых.       Гермиона зачитала последнюю строчку:       — И даже после всего, через что им пришлось пройти — жизнь, смерть, любовь и ненависть — не было ничего столь же прекрасного и завораживающего, как зимы, что они провели в поместье Уимберли.       Она перевернула страницу, и взгляд девушки зацепился за надпись, что аккуратным почерком была выведена на самом последнем листе.       «Моей дорогой Нарциссе.       С днем рождения!       С любовью,       ЛМ»       Люциус Малфой. О Мерлин, это был его подарок жене.       Это была книга Нарциссы.       Гермиона прекрасно знала, что хозяйка дома была мертва, но до сих пор ей даже не пришло в голову, что Люциусу, должно быть, было ужасно одиноко. Наверное, было просто невыносимо скитаться по коридорам этого огромного дома, точно призрак, и вспоминать свою жену, прекрасно понимая, что ваши взгляды больше никогда не пересекутся. Годрик, он даже не сможет увидеть её портрет. Лорд и правда был больным садистом — Люциус бы с ней согласился.       Сердце сжалось, когда Гермиона поняла, как именно перевернулась жизнь Люциуса за последнее время. Она сочувствовала ему, даже несмотря на всё, что он сделал. Потому что ни один человек не заслуживал такой ужасной судьбы.       — Что думаешь? — протянул мужчина, вырывая девушку из плена собственных мыслей.       — Прошу прощения? — опомнилась она.       — Что ты думаешь об этой книге? Я слышал, ты была тем ещё книжным червем во время учебы в Хогвартсе, — добавил он с легкой улыбкой на губах.       — Что ж, это замечательная история. Мне понравился слог, и… — она резко замолчала, едва не задохнувшись внезапным осознанием, а затем почувствовала, как страх липким импульсом пробежался по всему телу. В Хогвартсе?.. — Откуда вы знаете, что я училась в Хогвартсе?       Люциус по-доброму рассмеялся, качая головой.       — Мисс Грейнджер, я может и слеп, но не глуп, и мой слух всё ещё при мне. В этом доме и муха не пролетит без моего ведома.       Она резко втянула воздух.       — Тогда… зачем вы спросили мое имя?       — Не было такого. Я всего лишь хотел узнать, как мне тебя называть? Подумал, что всё будет лучше, чем «пленница» или «грязнокровка», и, видимо, имя Моника больше всего пришлось тебе по душе, — он вновь усмехнулся, постукивая пальцами по столу.       — Моя мать… Так звали мою маму, — тихо пробормотала она, и мужчина лишь кивнул в ответ. Девушка увидела, как некое подобие понимания и сочувствия окрасило его острые черты.       — Выбери новую книгу на завтра. Полагаю, ты уже знаешь, где находится библиотека, и как туда добраться? — поинтересовался он.       Она кивнула, сперва не понимая, почему Люциус продолжает выжидающе смотреть на неё, а затем опомнилась.       — Ах да, простите. Да, я помню. Я всё сделаю, — шепнула она, стыдливо опуская глаза. Казалось, это был уже сотый раз, когда она забыла про его слепоту.

***

      Гермиона чувствовала себя странно, когда стояла в нескольких метрах от Малфоя, позволяя таким привычным словам вновь бессознательно слетать с её губ. Противоречия пожирали её изнутри, и все органы будто бы покрывались тонкой ледяной корочкой, когда она мысленно возвращалась к произошедшему. Девушка была шокирована тем, что Люциус всё это время был прекрасно осведомлен о её личности, и смущена тем, что солгала об этом. Старший Малфой подыграл ей, и самое страшное — она знала, что у него не было злых намерений. Это была простая вежливость, и Люциус, кажется, просто хотел, чтобы ей было комфортно. Всё это ещё больше сбивало с толку.       И с каких пор её комфорт имел значение в этом доме?       Гермиона ужаснулась, осознав, что действительно испытывает сочувствие по отношению к Пожирателю Смерти. И кто мог подумать, что когда-нибудь настанет такой день?       Она закончила свой краткий монолог и развернулась, направляясь к выходу из кабинета.       — Сегодня без вопросов? Что, растеряла всю свою любознательность? — спросил Малфой, вскидывая бровь. На секунду Гермиона подумала, что и правда сошла с ума, когда распознала… игривость в его голосе?       Она развернулась, бросая в сторону своего мучителя взгляд, полный ненависти и жгучей неприязни.       — Безумие — это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение, — отчеканила девушка, сложив руки на груди.       — И часто ты цитируешь известных маглов и пытаешься выдать их слова за свои? Думаешь, никто не заметит? — он усмехнулся.       — Ты знаешь Альберта Эйнштейна? — спросила она, едва не раскрыв рот от шока.       — То, что маглы — примитивные существа, не значит, что я ничего не знаю об их истории, — снисходительно фыркнул он, как будто сказал нечто само собой разумеющееся.       Они оба уставились друг на друга, не произнося ни слова. Гермиона ждала, что Малфой бросит в её сторону ещё один язвительный комментарий, а сам парень, кажется, ожидал того же от неё. Когда ни один из них не проявил никакого интереса к продолжению этого разговора, Гермиона вздохнула и вновь развернулась, чтобы уйти.       Она снова услышала его голос, когда уже пересекла порог комнаты, но предпочла не останавливаться на полпути.       — Тебе стоит прочитать «Дотла». Автор — Т. Л. Мэддокс. Секция «Н».       Серьезно? Теперь он советовал ей книги? Девушка скривилась и пробурчала пару проклятий себе под нос, но всё же приняла это к сведению.