Meer ist in ihm

       Игорь просыпается, подскакивая на диване, и напряженно вглядывается в темноту. Перед глазами стоят образы друзей, любимой девушки, которые тянут к нему руки и просят спасти их. Он резко подрывается с кровати. Игорь не может спокойно спать, потому что кошмары постоянно выдергивают его из объятий морфея. За окном шум ночного города, а рука мужчины сама тянется к выключателю. В тишине комнаты раздается звонкий щелчок и загорается свет. Гром поднимается с дивана и доходит до кухни, раньше там можно было найти лишь мышей, умерших от голода, но теперь Игорь не может без кофе. Он пьет его по 5 кружек в день, если не больше. Кофеин - единственное, что ему помогает. Часы на столе тускло мигают красным светом, отсвечивая ровно 3:23 утра. Он трет глаза и заваривает кофе, без него он вряд ли выживет. С событий в Италии прошло уже два месяца, но залитый кровью пол до сих пор видится ему в кошмарах и не только. Куда бы он ни пошел, каждый темный угол таит в себе призраки прошлого. Майор Гром теперь боится темноты, в которой прячутся его кошмары, его боль, его прошлое. Круги под глазами майора пугают весь отдел, а когда тот невидящим взглядом смотрит сквозь них, на пару минут выпадая из реальности, это конечная. Обычно его отправляют проспаться, но Игорь известен своим упрямством, поэтому забирает папки с делами домой и занимается работой там. Только не спать, в голове как мантра. Он старается занять свои руки и мысли, сбегая от навязчивых идей, сбегая от желания мстить, сбегая от реальности, где дома его вновь ждет холодная, давящая пустота. В отделе ему твердят про соулмейтов, какими они с Юлей не являлись, но он уже вышел из возраста, когда люди верят в сказки. Он любил Юлю, а она любила его. Соулмейты давно перестали являться парами по умолчанию, теперь это просто два важных друг для друга человека. Они подходят друг другу, но не всегда как пара. Кто-то сходится, кто-то нет, это нормально. Игорь уже не ребенок, давно вырос из этих сопливых историй, не нужен ему соулмейт. Он боится потерять кого-то еще раз. Часы тихо гудят, пока вновь сменяются цифры 6:37. Он не заметил как пролетели несколько часов. Можно выдвигаться на работу, желательно пешком, развеяться, подумать. Хотя даже думать Игорю нельзя, все мысли вертятся только возле Разумовского и Юли, которую он мог спасти, если бы говорил, что любит. Трет пальцами глаза, отмахиваясь от навязчивых идей, закусывает губу, до крови, чтобы вернуться на утреннюю улицу Петербурга, а не сидеть на холодном полу в пропитанном кровью замке Италии, чувствуя себя убийцей. Рядом с ним слишком много людей, посторонних звуков, запахов, он задыхается здесь. В отделе никого, он пришел самый первый, что уже стало обыденностью. Чистые полы, запах хлорки, разъедающий нос, пустота, от которой он бежит. Новая папка кочует к нему на стол, а старая с заполненным отчетом перемещается к Прокопенко. Игорь берет дешевый кофе в автомате, находящемся в отделении, и садится обратно на свое место. Растворимая бурда не имеет ничего общего с кофе, но ему плевать. Дело о наркотиках, надо лишь задокументировать. Хотя странно, что это дело отдали ему, насколько он знает, такими делами занимаются сотрудники ФСКН. Однако последнее время Игорь постоянно занимается только бумажной волокитой, ему запретили брать другие дела. Он всю свою злость срывал на преступниках и не только, избивая их при допросе. Он не контролировал себя, свои постоянные навязчивые мысли, усталость, недосып и литры кофе, это всё превратило его в тень майора Грома. Если тот был радикальным, то этот уже был безумным. Никто больше не видел старого Игоря, лишь тот, который вернулся из Италии. Уставший, сломанный, незнакомый ни для кого. Тот, что всю свою злость вымещает в бойцовском клубе, разбивая кулаки и чужие лица в кровь. Его костяшки постоянно сбиты, потому что лишь чувствуя боль, он ощущает себя живым. Свежие раны он никогда не бинтует, чтобы напоминать себе о том, что боль бывает не только внутри.

***

      Игорь вновь просыпается, подскакивая на кровати, судорожно шарит руками по одеялу и дышит словно загнанная лошадь. По коже мороз, картинки ярко отпечатались в воспаленном сознании, поэтому он не думая садится за бумаги, которые принес домой. То самое дело, которое он начал ещё в отделении, но так и не добрался до него, отдав предпочтение выпивке в баре недалеко от работы. Игорь пробегается глазами по делу, в голове мелькает мысль о напарнике, который ему, вообще-то, не нужен, но кто его спрашивает. Сверху крупным шрифтом написано: Сотрудник МВД (Младший-лейтенант ФСКН) П.Ю. Хазин. Майор только на секунду прикрывает глаза, а после вновь вчитывается в дело. Надеется, что не придется встречаться с этим Хазиным. Больше никаких напарников. Игорь задерживается впервые за последние несколько месяцев, приходит когда в отделе уже кипит работа. Все ходят туда-сюда, слышны разговоры из каждого угла, а в изоляторе вновь кто-то орет так, что слышно даже у входа. Гром хмурится, у него начинает болеть голова от этого шума. Все стараются не пялиться на Игоря, который опоздал, что раньше было обычным явлением. Гром не обращает внимание, потому что голова раскалывается нещадно, но конечно не от усталости, недосыпа и огромного количества кофеина. Он проходит к своему столу, кидая на него папку. Игорь открывает дело и вновь принимается за поиск информации. Он обводит кругами места, где проходил сбыт наркотиков, составляет логическую цепочку и записывает мысли отдельно на бумаге. Время пролетает быстрее, поэтому, когда майор отрывается от своих дел, в участке намного меньше людей, оставшиеся спешат домой и стараются закончить дела быстрее. Игорь только сжимает зубы и комкает третий стаканчик из-под кофе, выбрасывая его в стоящую рядом урну с такой силой, что еще немного и мусорное ведро бы упало. Его больше никто не ждет, только кошмары поджидающие за каждым углом, поэтому и домой возвращаться не особо хочется. Пустота, холод и одиночество ощущаются там лишь сильнее, заставляя его погружаться в пучину воспоминаний. Однако ему в голову приходит хорошая идея, ну или не очень хорошая. Посетить те самые места, где происходила продажа наркотиков. Можно будет вспомнить как это, бегать по городу, искать зацепки и ловить преступников. Игорь встает с места, быстро собирает бумаги в папку и спешит выйти из отделения, но сталкивается с кем-то почти у самого выхода. — Твою мать! — майор смотрит на мужчину перед ним, закипая от злости и еле сдерживая желание ударить человека перед собой. — Не на экскурсии, смотри по сторонам. — Нахрен иди, — шипят в ответ, Игорь хочет ответить, но приходит в чувства от острого жжения в руке. — Сам несешься и по сторонам не смотришь. Оба прожигают друг друга взглядами и держатся за левую руку, боясь посмотреть. Игорь прекрасно понимает, что это. Человек напротив тоже не дурак, было бы странно, если бы он не понял. Они, итак, знают, что только что встретили, возможно, самого важного человека в их жизни. Мужчина напротив Игоря всё-таки решается первым и задирает рукав, где красивым почерком выведено Твою мать!. Да уж, повезло. Игорь следует примеру и задирает рукав кожанки, открывая свою надпись, сделанную идентичным шрифтом Нахрен иди.. Они явно соулмейты, которые не умеют подбирать слова для знакомства. В ушах шумит, все посторонние звуки отходят на задний план, а руку перестает жечь, наоборот, надпись как будто соединяется с телом, принимает свое законное положение. Мужчина решается на первый шаг и протягивает руку Грому. — Пётр Хазин. — Твою мать, ещё раз проносится в мыслях Игоря, когда он вспоминает про дело, как будто обжигающее левую руку сквозь папку. — Игорь Гром. — Майор всматривается в чужое лицо, теперь они, вроде как, напарники.       Они выходят из отделения вместе, понимая, что им стоит поговорить. В голове каждого полный беспорядок, они не знают, с чего начать. Вроде вышли из возраста, когда начинаешь с фразы «Как тебя зовут» или «Твой любимый цвет». Мужчины просто идут рядом, неосознанно подстраиваясь под шаг друг друга. Люди вокруг сливаются в однотонную массу, в ушах всё ещё слышно шум. Всё вокруг принимает новые образы, их личности смешиваются, они начинают чувствовать этот мир по-другому. Сначала это кажется странным, но всё становится до боли правильным, будто это то, чего они ждали всю жизнь. Игорь краем глаза наблюдает за мужчиной рядом и не знает, что сказать. Хазин по привычке тоже приглядывает за Игорем, но внутри просыпается какой-то интерес, не только профессиональный, но и личный. О майоре Громе наслышаны не только в Питере. Они заходят в бар, занимая места напротив друг друга. В помещении довольно темно, они еще и сели у стены, подальше от людей, ладно хоть оба не в форме, и на том спасибо. Бар выглядит темным, что добавляет интимности и секретности, люди говорят шепотом, музыка плавная, не слишком громкая, но этого достаточно, чтобы разговор остался лишь между двумя людьми. Мужчины делают заказ по очереди и снова молчание. Оно не гнетущее, какое-то по-своему родное, уютное. Игорь забыл, что такое уют и спокойствие. Сейчас его не напрягали темные углы, люди, да и мысли, впервые с того самого дня, крутятся не у Разумовского и Юли. Сейчас он рассматривает Хазина, думая о том, что как так получилось, что они соулмейты. Игорь спрашивает первый, из них двоих он более резкий, кажется. — Зачем пришел в участок? — Хазин кажется младше, но наверное это только из-за внешности. — Работать над делом, мы, по всей видимости, теперь работаем вместе. — Игорь морщится и отпивает пиво из стакана. Хазин копирует движение. — А ты куда торопился? Вроде как ты работаешь только с бумагами. — Полицейские крысы, — Игорь сжимает стакан до побелевших костяшек, даже до Москвы дошла информация. — Домой спешил. Хазин кивает и сводит разговор в другое русло, не хочет говорить о доме. В таких ситуациях откровение за откровение. Скорее всего у Игоря уже есть девушка, раз так торопился домой. Они сидят в баре пару часов, обсуждая дело, потому что оба были закрыты настолько, насколько это возможно. Ощущение, что они не имеют чувств, потому что их разговор был похож на плохо написанный сценарий. Фразы выверены до невозможности, глаза пустые, дрожащие пальцы, которые оба не замечают из-за усталости и собственной тревожности. Расслабленная атмосфера в начале превращается в сгусток тревожности и страха сказать что-то лишнее, открыть больше, чем нужно. Они не прощаются, просто молча расходятся в разные стороны, когда выходят из бара. В голове Игоря пустота, которую он ощущает лишь тогда, когда остается один. Он не заметил, как с Хазиным рядом стало легче, голова болела меньше, внутри было теплее, а время текло быстрее. Даже дрожащие пальцы и страх сближения казались мелочью. Ночные улицы встречают его новой порцией кошмаров, от которых он бежит. Игорь отшатывается от темных переулков, обходит их стороной, ускоряет шаг, постоянно оборачиваясь. Тени следуют за ним по пятам, превращаясь в ворон. Принимают силуэты погибших друзей, тянут к нему руки. Вместо питерской улицы он видит замок, внизу залитый кровью пол и осколки. Гром старается сбежать, на секунду проясняется взгляд, тогда он видит дверь, что станет для него спасением. В голове бардак, ступеньки преодолеваются быстрее чем обычно. Квартира сейчас кажется уютнее и роднее. Когда бежишь от себя, невозможно убежать. Большая квартира встречает привычным холодом стен, запахом кофе и бумагами разбросанными по всему дому. Игорь пытается отдышаться, снимает одежду по пути в ванную и встает под холодные струи воды. Через пять минут он уже начинает стучать зубами, поэтому вылазит из душа, оборачивая полотенце вокруг бедер. На кухне тускло мигает лампа, пока Игорь роется в шкафах в поисках какой-нибудь еды. Ничего, все полки пустые, а в его желудке кроме кофе и алкоголя не бывает почти ничего. Щелкает кнопка чайника, а сам мужчина опускается на стул. Свет падает неуклюже, открывая взору чужие шрамы, полученные на заданиях. Взгляд голубых глаз мутный, зрачок шире чем обычно, закрывает почти всю радужку. На полу грязно, можно заметить слой пыли на шкафах, ее нет только на столе, за которым Игорь обычно работает. Ему лишь бы себя спасти, не дать себе утонуть в отчаянии и кошмарах. Утро встречает его больной головой и звуком будильника откуда-то из глубины квартиры. Игорь встает с кровати и быстро одевается, первая мысль с утра, которая пришла ему в голову, была о Хазине. Гром смотрит на руку, пальцами проводит по темной надписи, понимая, что они друг друга стоят. Сборы занимают у него пять минут, но еще десять уходит на то, чтобы приготовить кофе и допить его. Это уже как наркотик. Дорога до отделения по привычной траектории, мысли вновь возвращаются к рыжему гению, который испортил жизнь Игоря. Перед глазами проносятся картины, когда майор Гром поймал Разумовского в первый раз, как хотел разбить ему лицо во второй. Кровь на руках кажется слишком реальной, а крики его друзей вновь звенят в ушах, напоминая о его никчемности. Он не достоин звания полицейского, потому что не смог спасти даже самых близких людей, он может не успеть спасти и других. За этими мыслями он не замечает как доходит до участка, где за его столом уже сидит Хазин. А весь отдел вновь пребывает в шоке, потому что, кажется, возвращается прежний Игорь. Грубый, но в меру, вечно опаздывающий, который шляется по городу, но в участке его не сыскать. — А ты всегда опаздываешь, или только по праздникам? — Хазин поворачивается к Игорю и трясет папкой с делом. — А ты всегда такой добрый, или только по утрам? — Игорь парирует, но садится рядом, внутри что-то зашевелилось, будто что-то, что давно болит, начинает болеть меньше. Возможно всего лишь на чуть-чуть, но когда внутри все выжжено и болит постоянно, эта капля становится надеждой что дальше будет лучше. Они провели за делом пару часов, когда проверяли всех, кто хоть как-то засветился рядом, проверяли все места и доступные для полиции камеры. Хазин заметил, что Игорь умен, даже очень, хотя по слухам, которые добираются до всюду, он кажется обычным ментом, который любит бить людей. Мужчина обычно не верил слухам, что сыграло ему на руку, он действительно рад, что они смогли поладить и теперь раскрывают дело вместе. Однако его отсутствующий взгляд и пятисекундные залипания выглядят странно, но весь отдел предпочитает молчать и делать вид, что всё в порядке. Хазин может только толкать Игоря иногда, чтобы вернуть его на землю. Это не доставляет проблем, но внутри что-то болит за него, хочется положить руку на чужое плечо и сжать, такой молчаливый жест поддержки. Они продвигаются в расследовании намного быстрее, потому что Игорь знает Питер лучше, чем Петр, что играет им на руку. А познания Хазина в обороте и хранении наркотиков дополняют имеющуюся картину. Только с Петром майор Гром возвращается к привычному образу ведения дел. Они оббегают половину Петербурга за этот месяц, прикрывая все больше мелких торговцев и укрепляют свои теории на счет одной крупной организации. За этот месяц Хазин успел привыкнуть к Грому, он понимал его, копировал некоторые привычки, был рядом. Игорь казался ему неприступной скалой, которая находится посреди бушующего океана. Склоны этой скалы мокрые и настолько отвесные, что подобраться не представляется возможным. Но сейчас море будто становится тише, а буря успокаивается, волны не хотят потопить суда, а скала кажется одинокой. А Игорь может лишь смотреть на Хазина и чувствовать как внутри что-то вновь отстраивается. Хазин в его глазах какой-то маяк, вроде такой же неприступный и холодный. Стоит в холодном бушующем море проблем, но светит для Игоря. Зовет с собой, достает то, что Гром уже сумел похоронить в памяти. Игорь каждый день чувствовал себя лучше, благодаря работе с Хазиным, его обществу, Игорь не думает об Италии так часто. Кошмары снятся ему реже, а переулки и тени в вечернее время больше не пугают так сильно, не тянут к нему руки, чтобы забрать за собой. Ему реже мерещатся полы, залитые кровью, безумные желтые глаза и шахматная доска. Та самая дыра, которая будто затягивала Игоря, пожирала его изнутри, была источником всех кошмаров, затягивается. Возможно не быстро, возможно всё только начинается, но Петя стал тем самым глотком воздуха для Грома, который дал ему силы бороться. Хотя точнее это был воздух, насильно запускаемый ему в легкие, чтобы те снова начали функционировать, Хазин заставил его встать и пытаться снова. Прошлая жизнь еще стоит за спиной и дышит в затылок холодным воздухом. Страшно пускать в свою жизнь еще одного человека, страшно вновь давать себе шанс, страшно снова привыкать к кому-то.

***

— Игорь, достал, подписывай уже. — Петр наклоняется над столом, показывая пальцем на колонку, где он сам уже расписался. Они выходят из отделения вдвоем, вокруг уже горят фонари, но Гром всё равно замечает нервозность в чужих движениях. Хазин обычно спокоен, но, видимо, не сегодня. От него прямо исходит тревога, обычно он не заламывает пальцы, не курит вторую сигарету за час и не смотрит так. Он улыбается, поздравляет с завершением дела и передачей его в Москву. Игорь усмехается и жмет чужую руку, принимая поздравления и отвечая тем же. Без Пети он бы не справился, не было бы желания бороться дальше. Хотя страх всё ещё держит за горло, ведь Хазин не знает ничего, ни о Разумовском, ни о Юле, ни о кошмарах, галлюцинациях и панических атаках. Таких, как Игорь надо бояться, надо бросать и идти дальше, без них. Но Хазин удивляет. Подается вперёд и целует. От него пахнет сигаретами, кофе и тем самым парфюмом: бергамот и перец. Игорь отвечает, но отстраняется почти сразу же. В голубых глазах страх, если присмотреться, смешанный с болью. Петя прикусывает губу и хватает чужое запястье быстрее, чем Игорю удается сбежать. Они оба сломаны. В голубых глазах Хазин видит страх показать прошлое, приоткрыть дверь туда, где произошло что-то страшное. — Я знаю, но давай попробуем, — голос дрожит, страшно услышать отказ, когда уже привязался. — Вдвоём, мы сможем. Игорь кивает, несмело протягивая ладонь, он верит, что всё получится. Хазин берет его за руку, обещая больше не отпускать.