it won't work.

Жарко. Почему даже вечером, под лучами закатного солнца у побережья океана, так жарко? Суна выдыхает. Да уж, в том, чтобы путешествовать по миру со своим другом есть свои минусы. Плюсов, конечно, больше, но отрицательные стороны просто отвратительны и перебивают едва ли не все положительные качества. Пребывать в жарких странах, конечно, и есть тот самый огромный минус. Ведь Суна ненавидит жаркую погоду. Когда кожа горит, душа буквально плавится, а горло жжёт от горячего воздуха. Даже звучит ужасно. Но все же, не из-за этого Суна не любит жару. Холод, впрочем, тоже. Проблема таких путешествий в ином. В его друге. В том парне, с которым они лучшие друзья, с которым он вот как уже полгода колесит по миру, который видел его в любом состоянии, который поддерживает его в особо трудные моменты, с которым можно поговорить обо всем на свете — и можно понимающе помолчать, ведь молчание иногда именно то, что нам необходимо. Он его лучший друг, и лучший во всех смыслах. Идеальный парень. Идеальный настолько, что устоять перед ним оказалось невозможным. По крайней мере, для Суны. Поэтому он ненавидит летать в южные страны. Любоваться телом Осаму, которое просвечивается под лёгкой льняной рубашкой, прилипшей к потному телу, или в особо душные дни лицезреть его оголенный торс — о боже, ради этого стоит жить. Отвести взгляд, незаметно сглотнуть, выровнять дыхание — простые действия становятся невыполнимыми. Это и есть главная причина нелюбви Суны к жаркой погоде. Жаль, что его всего-лишь-лучший-друг предпочитает тёплые страны. К счастью и к сожалению. Последние лучи палящего солнца почти скатились за горизонт. Вечер вступал в свои права. Суна искренне надеялся, что станет хотя бы немного прохладнее. Позади, чуть дальше вдоль пляжа, раздавались весёлая музыка и приглушённые крики. М-да, ежедневные людные вечеринки, длинноногие красотки в открытых купальниках, грохочущая музыка все же могут надоесть. Поэтому Суна сейчас и сидит в одиночестве на теплом песке, хватая последние отблески солнечных лучей. И не хочется, чтобы кто-то приходил. Но он все равно приходит. Потому что они, мать его, лучшие друзья. — У тебя все хорошо?.. — осторожно спрашивает Осаму, легко касаясь своей широкой ладонью чужого плеча. Суна неопределенно качает головой. Обычное дружеское прикосновение вызывает мурашки. Такие, которые друг не должен вызывать. Осаму садится рядом с ним, прижимаясь плечом. Да, так стало ещё жарче, но Суна готов терпеть. Ради Мии. Сероволосый думает, что это как раз то время, когда нужно быть рядом, но промолчать. Просто показать, что он рядом, тут, его лучший друг, и он готов в случае чего выслушать, поддержать, стать подушкой для слез, и все ради того, чтобы близкому человеку стало легче. Очень близкому, но не настолько, насколько Суне хотелось бы. Жаль, что именно ему досталась судьба быть безответно влюблённым в своего — всего лишь — самого дорогого приятеля, ради которого он и в огонь, и в воду. «Признайся ему, придурок. Может это взаимно!» — так может кто-то подумать. Однако, Суна понимает, что это бесполезно. Чувства не могут быть взаимными. По его собственной вине. Он осознал свою влюблённость четыре месяца назад, когда в Швеции они сидели в кафе, и Суна смешно измазался мороженым. Просто по-дружески смахнув пломбир с щеки товарища, Осаму изменил его жизнь. Суна до сих пор помнит, как испугался тогда новых — нынче уже привычных и даже немного надоевших — ощущений. Может быть, стоило сказать ему все ещё тогда, в Стокгольме, но парень был просто потерян. Уже тогда он не рассчитывал на ответную любовь, думая, что для Осаму является только лишь другом. Он ведь всегда был рядом, как друг, и ничего более. Суна осознал, что, возможно, неправильно все понимал, только месяц назад. Когда они задержались в Рио не как обычно бывало, на 4-5 дней, а уже на почти целый месяц. Ринтаро, дурак, это все из-за тебя! Ведь он сам, своими руками, познакомил Осаму с девушкой из этого идиотского жаркого города. Лучше бы Суна никогда не находил её страничку в инстаграме. Сначала все было вроде в порядке Ну, разве что, Осаму стал чуть дольше зависать в телефоне, временами глупо улыбаясь экрану. Затем их вечерние прогулки по городу дополнились ещё одним человеком. Не то что бы Суну это смущало, ведь заводить новых друзей — это нормально. Однако, он стал чувствовать, что у парня остаётся все меньше времени на лучшего друга. Меньше, потому что он отдаёт его девушке, с которой Ринтаро сам их свёл. Теперь не было многочасовых разговоров по ночам. Раньше они болтали, даже когда им хотелось спать: продолжали говорить, искренне наслаждаясь обществом друг друга. Суна скучал по тому, ещё совсем недавнему, времени, кидая тоскливые взгляды на Осаму, который теперь не отрывался от своего смартфона, предпочитая его компанию горячей бразильской красотке. Окончательное осознание произошло спустя две недели в этом гадком городе, который Суна успел не то что возненавидеть — всем сердцем желал, чтобы он сгорел к чертям собачьим от этого ядерного солнца [и чтобы он сгорел вместе с ним]. В тот день Осаму, неловко отводя взгляд и почесывая кончик носа — как с ним всегда было, когда он чувствовал себя виноватым — сообщил Суне, что сегодня вечером не сможет пойти с ним на прогулку. Улыбнувшись, Ринтаро спокойно ответил, что не обижается на Мию, и тот может идти развлекаться со своей пассией. Осаму облегчённо выдохнул, и, бросив на прощание: «Ты — лучший!» унёсся из снятой ими квартиры. Тогда пришло опустошение. Весь вечер Суна плакал, отчаянно пытаясь сдержать себя, но слезы продолжали литься. Ведь некому было теперь его поддержать. «Какой же он лучший друг, когда бросает меня рыдать в одиночку в пустой квартире, без поддержки и надежды на успокоение?» — недовольно думал он, закусывая губу и утыкаясь носом в колени. Как некстати он вспомнил то время, когда Осаму все время проводил с ним. Выискивал любые лишние минуты, которые мог бы провести с Суной. Тогда ему казалось, что это обычное дружеское поведение, но... Кто бы мог подумать, что всего пару месяцев назад у него был шанс. Что признайся он раньше, все было бы по-другому. — Саму, пойдём? Ринтаро поднимает взгляд на подошедшую девушку. Та самая, которая виновна в его вечно плохом настроении. Та, с которой бы он лучше не знакомился. Та, кто живёт в этом отвратительном потном городе, вечно весёлом и словно закрытом для Суны. Та, что забрала сердце его друга. Друга, которого он сам любил и не хотел бы отпускать. Но отпустит. Не хочет быть обузой, лишним грузом на шее, мешающимся болваном. Как там говорят, если любишь — отпусти?.. Суна готов к этому. Ему страшно, его сердце ноет от боли, неосознанно причененной — хах, его собственным лучшим другом. Одним из самых близких людей в его окружении. Которого ни за что не хотелось бы потерять. Но, если для его счастья требуется исчезнуть — Суна исчезнет. Только ради него. Осаму мнется. Слабо улыбнувшись, Ринтаро кивает. Хлопнув товарища по плечу, сероволосый быстро встаёт и уходит вместе с девушкой в сторону вечной вечеринки на берегу океана. Кинув последний взгляд на горизонт — солнце уже скрылось — Суна неспеша привстаёт и отряхивается от песка. Ему хочется растянуть эти моменты, побыть здесь, рядом с Осаму, побольше. Все же берет себя в руки, заставляя развернуться и пойти прочь от воды, в последний раз слушая шум волн и голоса счастливых людей за спиной. Когда Мия вернётся домой, Суны уже не будет. Прощальным взглядом окинув их обжитую квартирку, которая успела ему полюбиться, даже со своими обшарпанными стенами, скрипучими полами и капающим на кухне краном, Суна едва сдерживает слезу. Резко развернувшись, парень быстро покидает жилье. Он не готов расстаться с Саму. Но так нужно. Он искренне думает, что если уедет, жизнь обоих станет проще и лучше. И — хотя бы один — будет иметь право на счастье. Суетливо вздохнув, он опускает взгляд на наручные часы. Его самолёт отправляется через два часа.