False Dream

***

      Неистовый вой дождевой бури закладывал перепонки, кончики ушей покалывали из-за холодного ветра. Ноги уже немели от боли прошедших километров неустанного бега. Оступишься на секунду и мгновенно почувствуешь блаженную истому, которая прервется студеным, искусно отточенным, лезвием, прорезающим плоть и ломающим шейный позвонок вдребезги. Парень не успевает представить свою отрубленную голову с последним выражением ужаса на поплывшем лице перед смертью, как его друг резко отдергивает его за руку и тянет вперед видя как первый может в любой момент сдаться и потерять связь с происходящим. —Быстрее Джордж! — Я больше не могу! — почти завывая кричит парень, хрипло надрывая голос, из-за чего остается неприятный першащий осадок.       Оба друга сильно простыли, из-за больного горла они еле могли кричать своими, уже сиплыми, голосами, грудь пекло. Но это вообще не представляло важность перед осознанием, возможно, последних мгновений до обволакивающей, ожидающей смертью, готовой проникнуть в искалеченные тела и разрастись смоляными лозами по парализованным конечностям.       Сап крепко держал за запястье своего надломанного друга, помогая ему быстрее бежать, но безуспешно понял, что они только замедлились, что ничего уже не спасет, что ОН никогда от них не отстанет, в каких бы дебрях они не скрывались, прячась от тусклого белого пятна, появляющегося в матовой тьме, сверкая своей черной улыбкой на обозрение близких мгновений, словно ожившая картинка. Сапнап мог поклясться, как бы он не верил в прагматичный мир, что видел, как улыбка смайлика на потресканной керамической маске становилась все шире, оголяя свои кривые, острые, но человеческие зубы в страшном оскале. Парень почувствовал еще большую тяжесть, он обернулся назад и заметил, что рука Джорджа начала соскальзывать, он тянул его из последних сил, пока хватка не ослабла. Жуткий, сложно поверить, что человеческий смех, похожий на гоготание, прерывисто звучал, из-за ливня, где-то со стороны. Тот кто гнался за ними, безумно, но в то же время ласково, звал своих лучших друзей и громко напевал бессвязные песни вперемешку с не менее громкими смешками. Цепенеющий страх ощущался до мозга костей, пытаясь выжать последние соки из инстинкта самосохранения. Сап остановился, поднял лицо вверх и горько зажмурился, предотвращая появляющиеся слезы. Руки устало опустились по швам, лицо обжигало бесчисленное количество капель ледяного дождя. Но на раздумья времени нет. Он грубо дернул Джорджа, прикрывая его собой, тот, в свое же время, не удержал равновесие и упал, словно тряпичная кукла, приземлившись в лужу, но не встал после, испуганно глядя на спину защищающего его друга. Очки Джорджа слетели с головы во время падения и упали в половине метра от дрожащего парня, одетого, из верха, в тонкую грязную голубую футболку. Перед глазами начало ещё больше плыть, паренёк смотрел на свои дрожащие поцарапанные руки, бледные пальцы которых утопали в грязном омуте. Тело сильно ныло, в ногах уже не было сил, к горлу подступил ком, обозначающий накопившийся стресс. Мысли были пусты, не было роя из многочисленных представленных вопросов, по типу: почему? Как так вышло? Джордж поднял голову на своего друга, ноги которого стояли уверенно, не дрожали от того же банального холода. В одной руке еле доживающий свое щит, другой он быстро потянулся к колчану со стрелами за своей спиной. Хотя Сапнап показывал свою готовность к защите, Джордж мог, чуть ли не физически, чувствовать исходящее чувство страха от стоящего. Из-за спины они услышали что-то похожее на скулеж заблудшего зверька, поджилки сжались. Джордж закрыл усталое лицо испачканными в грязи руками и согнулся. — Не время для истерик! Вставай, блядь! — голос друга немного вывел от каталепсического состояния, готового вот-вот охватить побитое тело.       Окружение застыло, замедляя промокшую пленку. Даже дождь стал словно тише, вместе с ними, прислушиваясь в тайны природы, окружающих их крон деревьев, которые переплетались в танце над их головами. Но ветки были такие тонкие, что не особо закрывали земляную дорогу, давая ливню обрамить ее, превратив в скользкое месиво из луж. Джордж нелепо потянулся к своим уже грязным очкам. Сап осторожно натянул тетиву и стал прислушиваться к малейшему шороху. Не поворачивая голову, бегал взглядом по представленному обзору. В этот самый чуткий и обостряющий миг они стояли посреди проселочной дороги, окружённые разными источниками шуршащих звуков, то ли из-за ветра колышущего растительность, то ли из-за более ужасной причины, которая давила со всех сторон. Деревья, вся листва стали врагами, помогая их преследователю еще более искусно играть в прятки, переросшие в кровавые кошки-мышки.В финале которых добытчик вальяжно, с уже остывшим ухищренным умом, будет шествовать с еще теплой добычей в дробящей пасти. Отсвечивающий серебром острый наконечник стрелы прицельно метался из стороны в сторону. Сапнап всеми силами удерживал неутихающую дрожь в холодных руках, сохраняя каждое, такое важное, мгновение, боясь, что стрела соскользнет. Допуская малейшую ошибку, ты, беспрекословно, прямо разрешаешь попрощаться со своей такой никчёмной сейчас жизнью. — Где ты, падаль?! — не сдержался и закричал стоящий брюнет в бездонную темноту смешанную с дождевой дымкой.       Перспектива использовать в ливень лук являлась точно не самой удачной, но, к сожалению, единственной. У них не было выбора, приходилось довольствоваться неосязаемой дрянной судьбой. Преследуемый смех все нарастал. Мгновение. Перед лицом улыбающаяся, запятнанная в крови маска. Сапнап успел инстинктивно подставить щит, но тот, не выдержав, разлетелся в щепки. Черноволосый пошатнулся, но опомнившийся Джордж сзади уже встал, словил друга руками, подменил того и, вобрав всю возможную силу, яро взмахнул железным мечом на противника. Тот успел ретироваться, и самодовольно хмыкнул, еще больше давая осознать, на сколько эти двое в пагубной ситуации, без шанса на какие-либо потуги с сопротивлением к неизбежному. Не дав этому чудовищу сказать что-либо, словно его слова могут быть прыскающим ядом, двое начали грубое наступление. Цель четко уклонялась и извивалась змеей в подобии изящного боевого танца, гибкий хищник, готовый выжидать хоть бесконечно времени, ту самую пробоину, прорезь, дающую возможность увидеть слабость маленькой зверушки и вонзить в нее клыки. Но это было не совсем так, он просто играл, наблюдая, как эти двое бедных пыхтели из последних сил, в предвкушении уничтожить на пике конечного отчаяния. Хотя это грустное представление не могло длиться вечно, так как может быстро наскучить. И ведомый в очередном увороте противник, прокручиваясь, достает из-за спины массивный топор. Удар просвистел над головой Сапнапа, который успел уклониться, хотя был застан врасплох. Невозможно было определить безграничный поток силы, переливающейся в каждом махе этого страшного оружия. Битва стала походить на встречу гепарда и рыси. Сап не выдерживал такого напора, заставлявшего только и делать, что перехватывать дух, слабость дала о себе знать, щит, который уже был годен только для топлива на костер, был откинут в сторону. Обостренные чувства переменились на спутанную кашу в голове, перекрывающую способность хоть как-то предугадывать и оценивать оппонента, смешиваясь с охватывающем страхом перед представшим перед ним сценарием. Взгляд настолько поплыл, что можно было только успевать следить за очертаниями вражеского оружия. Движения размазались, очередной замах неприятеля, Сапнап не успевает увернуться и железное острие вонзается в ткани плеча, на несколько секунд оставшись в горячей плоти. Следом за топором парень чувствует, как будто вывернутое нутро вместе с брызгами его свежей крови окрасившей это ужасное оружие. Истошный крик перекрыл посторонние звуки. Он отчаянно схватился за руку и начал, пошатываясь, пятиться назад, не видя ничего от боли. —Сап! — хотел было схватить его Джордж, но замер, словно мышь, вперившись взглядом в фигуру в зелёной грязной кофте. Этот монстр стоял неподвижно, лениво свесив руки, доставая топором до земли. Немного склонил свою человеческую голову, смотрел на испуганного паренька, который остановился в оцепенении по пути к своему раненому товарищу. В этот миг для Джорджа настала тишина, был слышен только недолгий собственный звон в ушах, который выключили как окончание перемены, переходя в тихий монотонный писк из-за более-менее выровнявшегося дыхания, но пришедшего головокружения.       Он видел перед собой только его, только улыбающуюся маску. Не пошевелиться, конечности атрофировались, ноги приросли к земле, Джордж боялся сделать хотя-бы один шаг как будто это приведет к разрыву мышц. Горло обожгло неприятным комком боли. Что-то потихоньку начало разрастаться в грудной клетке у измученного парня, и он все же произнес полушепотом: —Дрим?.. —, еле выдавил из себя Джордж, но сразу же пожалел об этом, первый шаг, он уже готов закрыть глаза от страха, второй шаг - внезапный звук из глубины леса. Человек в маске, как дикое животное, реагирующее на шорохи, моментально поворачивает голову в сторону побеспокоившего его источника звука. Джордж мог разглядеть в профиле охотника все то же еще человеческое лицо, но с холодным, сосредоточенным, может даже напряженным выражением лица. Но не успел он понадеяться, что ему не показалось, Дрим резко убежал в сторону далекого шума. Облегчающий вздох, но в мыслях тысяча сожалений и щемящее чувство угасшей маленькой надежды. Даже в такой момент он надеялся, цеплялся за меньшее, но надеялся. Прозвучал новый глухой стон боли. Джордж услышал свое быстрое дыхание, вынырнув из мысленных вод, словно не дыша все это время. Он опомнился и подскочил к сгорбившемуся Сапнапу, не теряя времени, обхватил его и повалил вместе с собой в сторону ближайшего лесного укрытия. Они легли на небольшую земляную горку, она шла склоном вниз, вдаль уже менее густого леса и небольших холмов, редко усыпанных маленькими сельскими домиками. Они были освещены холодным светом полной луны, достигшей зенита и окружённой бесконечными веснушчатыми светилами, которые, при долгом рассмотрении, распадались как детские звёздочки с потолка — какие-то выше и меньше, какие-то ближе и больше, или наоборот. Пришел ли момент перевести дух, успокоившись под надзором небесных планет?       Нет…нет! Надежды больше нет! Джордж нагнулся, упираясь коленями и руками в мокрую траву, глотал не хватающий воздух и безумно выдыхал. Его друг, справившийся с болью в плече, путем принятия, слабо усмехнулся, но неуместно непринужденно, легко, как будто уже не чувствовал груза произошедшего, лишь спокойно лежал, пережав ладонью плечо и выравнивал одышку. — Я, конечно, готовился ко всему, но не знал, что у тебя такие беды с башкой, — пытался пошутить Сапнап. Джордж не слушал, он все не мог успокоиться, сгорбился еще больше, послышались всхлипы. — А я предупреждал.- еле слышно, с нотками истерики, прохрипел он себе в изгиб руки. — Джордж. — Мне никто не верил, нет…никто не обращал внимания! — Джордж. — более грубо повторил Сапнап. — Я начал думать, что стал сумасшедшим, я был будто в страшном бреду! Уже окончательно не различаю, где реальность, а где нет! — не переставал плакать парень. — Джордж, успокойся!       Сапнап хотел было потянуться к другу, но плечо заболело еще сильнее и, скривившись, принял прежнее положение, терпеливо зашипел и слушал плач, который перешел, из всхлипов, в непрекращающуюся истерику. Сапнап, все же не выдержал, собрал силы и дернулся. Но Джордж резко повернулся к нему и вызывающе посмотрел своими покрасневшими глазами. Сапнап знал его достаточно долго, чтобы за все время дружбы увидеть достаточно разнообразный эмоциональный спектр своего друга, но в этот раз...Сап хотел протянуть руку в попытке угомонить, утешить, дать пощечину, в конце концов, но метнувшийся в него полный боли, но, в то же время, отчаянного доверия, прожигающий взгляд, заставил его остановиться. Сапнапу стало горестно, на столько плохо, что хотелось обнять Джорджа сейчас, успокоить, не прекращать извиняться за то, что был так слеп, словно блеющая овца посреди темно-телесных вересковых полей, потерявшаяся от стада, которое уже давно увел старый седовласый фермер. Но овце все равно, как и самому старику. Он будет считать овец уже после того, как заведет их в тусклый амбар, а неведомая овца продолжает щипать траву, пока ее ватная шерсть не затянется в полный мрак. И даже тогда животное ничего не будет понимать и заблудится в какофонии наступающего инстинктивного страха.       Сапнап чувствовал себя разбито, и, будь его сердце рисунком, то его определенно кто-то пожевал и выплюнул ему под ноги, но он поднимает помятый листок, слипшийся от слюны, и аккуратно разворачивает, чтобы не порвать, в надежде на, хоть какую-то, целостность рисунка. Ты идиот, что ты пытаешься предпринять? Исправить? Удостовериться, чтобы удовлетворить себя? Ты эгоист, ничего не можешь сделать, кроме как говорить бесполезные утешительные речи в пустоту — признания, успокаивающие твою душу, а не твоего лучшего друга, который открыт для тебя в данный момент, на столько сильно, как никогда раньше. Силы уходят быстрее ожидаемого, как и плывущие мысли в, медленного темнеющем, но все еще функционирующем сознании. Ты это ты. Джордж это Джордж. Сапнап это Сапнап. Отвечал он себе, чтобы быть в сознании. — Откуда мне знать что ты вообще настоящий?       Я - это я. Джордж отрезал эти слова, с мольбой услышать ответ, удостоверяющий о нахождении в реальном пространстве. А так ли это? Да. Отвечает Сапнап мыслям, без разницы уже, своим или нет, это действительно сводит с ума. Сапнап это Сапнап. Но Джордж так не считает, он не верит, как и не верил ему Сапнап все время, да и не только он. Никто не видел, все были слепы, их разумы были окутаны пеленой забвения и незнания происходящего прям перед носом. Джордж сам справлялся со всем дерьмом, до своих всевозможных пределов, пока хрустальная чаша не треснула из-за переполненного вара, который подливали со своих кубков его же невидящие близкие люди, - супротивная поддержка не подлежащая исправлению, фактически добивающая конечный итог, приведший к мерзопакостному исходу. — Я с тобой... — единственное, что мог выдавить из себя раненый, стараясь не опускать тяжелые веки. Джордж наконец-то опомнился, дергано вытер слезы руками, растерев грязь по лицу. — Что же это я, прости, прости!       Он громко выдохнул, пошатываясь, поднялся на ноги и наклонился к другу. — Держись! — пропыхтел Джордж, пытаясь поднять его, — Ты прав, это не конец, точно не конец.       Джордж уже верил и не верил всему, грань стерта, да и все равно, главное сейчас выжить. И первое, что он понимает - лишние движения только побеспокоят рану, которая будет кровоточить еще сильнее. Он додумался снять белую повязку на голове Сапнапа и, хоть как-то, перевязать руку, чтобы, на время, остановить кровь, которая уже промочила почти весь рукав и стекала на кончиках пальцев. Сам же Сапнап покорно сидел и тихо шипел от болезненных ощущений. —Нужно выбираться отсюда. — подытожил тот, — не знаю как, но нужно. Иначе мы подохнем тут, прежде, чем найдем хоть какие-либо зацепки, ради которых мы вляпались во все это дерьмо. Джордж в ответ нахмурился, что-то обдумывая. Потом встал и протянул руку Сапнапу.       Они шли медленно, пригнувшись. Один сжимал до побелевших костяшек меч, другой вяло следовал за другом, волоча лук. Рана все же слишком глубокая, нужно было остановиться и перевязать чем-то поплотнее. Но, все, что было до этого, вывернулось наизнанку, заблудшее осязание затухает свечу после бесконечного плутания по бездонным старым коридорам. Звуки стихли, вместе с затухшим огнем в сердце, пронзившимся лезвием алмазного меча, торчащего, в этот миг, из груди Сапнапа. Джордж видел только гаснущие последние огоньки в темнеющих глазах, лишившихся блеска, готовые выкатиться из орбит. Нет ни гнева, ни горечи, а только пожирающая пустота. Парень падает на колени не в силах говорить и шевелиться. Впредь, Джордж будет ненавидеть этот "смайлик" до конца своих дней, потому-что сейчас он в упор смотрел на эту просто нарисованную улыбку на маске и, с постепенным пониманием и возвращением трезвого сознания, он понял, что его сейчас стошнит. Сапнап лежал не двигаясь, лужа крови дошла до кедов старшего, одежда которого была полностью испачкана в крови друга. И тут Джордж осознал, что его ждет. В голове начали проноситься сотни мимолетных мгновений их дружбы, троих лучших друзей. Воспоминания с Сапнапом, человека с ярким огнем внутри, который становился ярче или мягче от любого слова и не так брошенного противником взгляда. Огонь, покрывающий их как яркий купол, под защитой которого ощущался теплый комфорт, сейчас гаснет у него на глазах...Воспоминания о прошедших годах их команды... Она стала, за такое долгое время их дружбы, как семья, в которой можно легко найти чувство покоя. Воспоминания только с Дримом, покалывание пальцев от близких моментов, когда хотелось протянуть ладони, снять этот глупый, в те мгновения, кусок керамики, закрывающий лицо. И ощутить то чувство, когда утопаешь в глубоком теплом взгляде глаз янтарного цвета, немного спрятанных за светлыми локонами. Разглядывать веснушки, забавно рассыпанные на смуглых щеках. Такие воспоминания резко стали противны Джорджу. В голове, страшной зажеванной пленкой крутился этот Такой важный и хрупкий момент. Родные глаза превратились в две черные ямы, леденящий ужас подступал, глядя в их бездну. Веснушки не видны через слой засохшей крови. Страх бесконечно нарастал в противовес приглушенным мыслям. Джордж больно сглотнул и закрыл глаза, принимая конец. Долго ждать не пришлось, разрывающее грудь чувство пронзило само нутро. Жизнь начала покидать тело, и разум заволокло дымкой. Наконец-то этот кошмар закончится навсегда, он больше не слышал свои крики, словно перерезали горло, а глаза вырвали.       Джордж, так-то, никогда еще не умирал, но теперь он будет знать, как это холодно, больно и отчасти грустно. Хотя, в общем, дальше ничего и не будет, ведь все, что его бы ждало, это вечный покойный сон, заслуженный отдых после всех пережитых мучений... Джордж первый раз в своей жизни умер, впрочем, уже ничего не важно, дальше ничего и не будет, ведь все, что его ожидает, это вечный страшный сон, наступивший после всего пережитого. Умирать так холодно, больно, грустно...

***

      Джордж, очнувшись, резко вскочил и быстро задышал глотая воздух, в глаза ударил свет. Тело пронзила боль, как тысячи воткнутых иголок, он обратно упал на кровать и тяжело дышал. — Джордж! – прозвучал рядом звонкий голос,— Джордж!       Пострадавший, загнанный со всех сторон давящим потрясением, параноидально метал взгляд из стороны в сторону и осматривался. Мысли постепенно сортировались по полочкам, и он начал осознавать, что его окружают знакомые лица. Он чувствовал тепло чужой ладони на своей. Рядом с ним, возле кровати, сидел парень в ярком худи, тревожный взор которого устремился прямо на него и прожигал душу. — Карл? – пролепетал Джордж сиплым голосом.       Немного дальше кровати стояли два человека. Хозяин дома, в котором они находились, и его друг. Розоволосый мужчина в очках облокотился о стоящую в комнате тумбу и, на первый взгляд можно было подумать, что безучастно смотрел в окно, но на самом деле заострил свое внимание на происходящем. Рядом с ним же стоял его светловолосый товарищ с вороном на плече. Оба молчали, ожидая дальнейшего объяснения произошедшего. — Квакити?! А ты что тут делаешь ? – голос уже немного прорезался. Парень в шапке взволнованно смотрел на раненого своим зрячим глазом, но после вопроса неловко отвернулся. — Это сейчас не важно, - перебил Карл, — где Сапнап, Джордж? Джордж непонимающе и устало смотрел на своего русого друга держащего его за руку и не знал, что ответить в попытке переварить всплывающие смутные воспоминания до этого пробуждения. Карл был на таких нервах, что не подумал о том, как сейчас тяжело Джорджу изречь все в сопоставленные предложения, еще сильнее сжал руку проснувшегося, и опомнился только тогда, когда тот немного зашипел от боли. — Ой, прости.       Хозяин дома медленно подошел сзади, положил руку на плечо Карла и вздохнул: — Отдохни, парень, ты достаточно времени потратил на поиски вместе со всеми, для твоего слабого тела это слишком большая нагрузка, дальше мы сами. — Техноблейд, да что ты знаешь? – прошипел паренек и грозно посмотрел на подошедшего, но синяки под глазами на миловидном лице говорили за себя. — Хотя-бы несколько часов, чел. – твердо упрекнул Техноблейд.       Как путешественник во времени упрямо не делал вид, что не понимает о чем идет речь, он все же, спустя некоторое время, под давящим взглядом малиновых глаз Техно, сдался и подчинился. Устало встал с кровати и обреченно ушел в сопровождении опомнившегося Квакити. - Что ж… - протянул Техноблейд, когда удостоверился, что Карла увели, и осторожно присел на кровать стараясь не спугнуть, и прокручивал в голове варианты более подходяще сформулированного вопроса. — Итак, парень, перейдем к делу, расскажи в подробностях, что произошло с тобой и, возможно, мы подметим какие-то зацепки которые нам хоть немного помогут в поисках вашего друга. - на некоторое время Блэйд замолк, давая Джорджу сообразить и продолжил: — Как бы мне не было все равно на происходящую у вас белиберду, это все становится на столько явным, что стоять в стороне у меня уже не получится. Тем более я обязан благодарностью Дриму за многое. Поэтому нужно разобраться со всем этим и заодно вылечить твои головные проблемы из-за которых это все началось. На этих словах Джордж хотел было возмутиться, но тот серьезно посмотрел на него.. — Давай, соберись и выкладывай.       Парень беспомощно оглянулся, встретился взглядом с Филзой, тот мягко кивнул и потерпевший, собравшись с силами, начал рассказывать, с ужасом вспоминая те, такие туманные сейчас мгновения.