Через боль

      Ричард перелистывал страницы на планшете и молча читал. Искусственное лицо не выражало ни одной эмоции, но светодиод горел жёлтым — цветом нестабильности. На кровати, рядом с которой сидел андроид, застонал Гэвин и потянулся к тумбочке, заваленной пустыми блистерами.       — Ты выпил обезболивающее пять минут назад, — напомнил Ричард.       Крепкая загорелая рука бессильно упала на белую постель. Гэвин заскулил, свернулся клубком и прижал к животу подушку.       В чужих глазах Рид всегда был грубым, наглым, нарывающимся и сильным. Без чужих взглядов он был другим. Слабым. И ненавидел себя за это. Ненавидел себя, свое тело, свою слабость, ненавидел Ричарда, ставшего свидетелем его слабости, ненавидел равнодушный взгляд и ровный голос, осуждавший его.       — Ты лгал, — нейтральная интонация впечатывала в кровать. — Каждый год на медосмотре ты лгал.       Гэвин откинул подушку и повернулся на другой бок, чтобы посмотреть на андроида. Тот сидел, закинув ногу на ногу, с идеальной осанкой. Услышав шорох, он повернул голову.       — А что мне оставалось делать? — злобно спросил Рид. — Мне нужна работа. В отличие от тебя, — прошипел он.       Его разрывала боль, и он срывался на напарнике. Как обычно. Ничего, Ричард привык.       — Мне тоже нужна моя работа. Для неё я и создан.       Раздался звонок в дверь.       — Я открою, — сказал Ричард, поднимаясь.       — Я никого не жду!       — Я вызвал «Скорую».       — Что? Нах… А ну вернись обратно!       Ричард, игнорируя крики, впустил медицинского андроида. Он считал информацию из личного дела полицейского, мельком взглянув на него, сопоставил с результатами медкомиссий и предыдущими жалобами. Это можно было понять по пустому сканирующему взгляду и миганию светодиода.       — Данные не совпадают, верно? — как бы невзначай заметил Ричард.       — Каждый человек индивидуален, — спокойно ответил андроид. — В разное время человек чувствует себя по-разному.       Гэвин ехидно улыбнулся, заметив, что маска равнодушия на лице Ричарда дала трещину.       Медицинский андроид выслушал жалобы Гэвина, осмотрел его, послушал через стетоскоп и вынес вердикт: — Выходить на работу в таком состоянии может быть опасно для жизни.       Рид тяжело вздохнул и уставился на него тяжёлым взглядом. То, что его посадят на больничный, было очевидно. Обычно обходилось проще: он брал отгул на два дня, отлеживался, закинувшись обезболивающим, и шёл на работу. Официальный больничный запирал его дома минимум на неделю.       Выпроводив медика, Ричард вернулся к напарнику.       — Я схожу за лекарствами в аптеку.       — Ты что, ждёшь, что я скажу «спасибо»?       — Уже не жду. Но знаешь, — Ричард сложил руки на груди, — кое-чего я всё же не понимаю. Почему ты отказываешься от лечения?       — Я не отказываюсь, придурок. Я сам могу о себе позаботиться.       Ричард сел на край кровати.       — Каждый год ты проходишь медицинскую комиссию по работе, и каждый раз ты говоришь, что жалоб нет. Это указано в твоём личном деле, к которому у меня есть доступ.       — Давай реще.       — Ты трижды попадал в больницу с тяжёлыми травмами, одно из них — ножевое в живот. Другие…       — Я знаю, — перебил Гэвин.       — Дэймон передал, что ты не можешь глубоко вдохнуть без боли, страдаешь от мигрени, а в плохую погоду хромаешь из-за боли в суставах.       — Дэймон?       — Медицинский андроид.       — От меня-то ты чего хочешь?       — Узнать, почему ты скрываешь от всех свои проблемы.       — Потому что меня уволят?.. — с сарказмом спросил Рид.       — Нет, Гэвин, тебя не уволят. Тебя отправят на терапию, после чего снизят нагрузки на работе.       — Нахрен мне не сдались поблажки.       — Я понимаю, что тебе доставляет удовольствие раздражать меня, но я нацелен на продуктивный диалог. Не огрызайся.       — Да делать мне нехрен. Да и какая разница? Ты всё равно не поймёшь.       — Я не понимаю сейчас. Но ты можешь мне объяснить.       Рид с трудом сел, держась рукой за рёбра. Помутневшие глаза блестели от выступивших слёз, лицо покраснело, всклокоченные волосы торчали в разные стороны. Будь здесь зеркало, Рид бы накрылся с головой, стесняясь своего болезненного вида.       — Ты не поймёшь, Рич. Ты андроид.       — Попробуй, — мягко попросил Ричард.       — Копам хорошо платят. А когда ты ни хера не умеешь, кроме как давать пизды, у тебя и вариантов особо нет, чем заниматься. А когда ты, блять, по уши в долгах, и тебя вот-вот выпнут под сраку на мороз, потому что тебе за аренду платить нечем, у тебя вообще нет вариантов, кроме как херачить сверхурочно. В любую погоду, любом состоянии. Потому что ты знаешь — никто тебе не поможет.       Гэвин закашлялся. Дышал он с трудом, тело сотрясалось от кашля. Отдышавшись, он посмотрел на Ричарда.       — Ну?       — Я знаю твою биографию, Гэвин, в том числе и о финансовых затруднениях. Но это было в прошлом. Почему ты отказываешься от помощи сейчас?       — А кто мне поможет? У меня три дела в работе. Завтра я должен был ехать на опрос свидетеля, потом кота в ветеринарку отвезти. Кто будет разбираться со всем этим дерьмом?       — Я.       — Что?..       — Я могу присмотреть за тобой.       — Нахрена? Тебе-то от этого никакой выгоды.       — Наоборот, я делаю это исключительно из личной выгоды.       — Какой? — искренне удивился Гэвин.       — Если тебя надолго отстранят от работы — а если ты будешь скрывать хронические болезни, вместо того, чтобы лечить, то отстранят — то меня прикрепят к другому сотруднику. А я не хочу. Так что твоё здоровье — мой личный интерес. Соответственно, помощь тебе — тоже.       — Ну… — Рид выглядел растерянным, — … ладно. Если тебе так это надо… Принеси папку у компа, — распорядился он, — там бумаги на кошатину.       Ричард принёс документы и выслушал инструкции насчёт кота. Нейтральная маска не выдавала эмоций, но внутри девиант ликовал. Он нашёл ключик к сердцу задиристого одиночки и очень гордился проделанной работой.       Ах да, то, что Ричард — девиант, Гэвину знать совершенно не обязательно.