Четвёртая драконица.

      — …надо сказать, даже небезызвестный в узких кругах мистер Терренс, первейший специалист Британии в области драконоведения, был весьма заинтригован нашей находкой, разве что пока ещё не до конца определился с классификацией, — сослался на авторитетное мнение общего знакомого Корнелиус Освальд Фадж, действующий Министр магии Великобритании. — Позиция же министерства по данному вопросу после продолжительного и всестороннего обсуждения склоняется к тому, чтобы признать пойманную особь новым видом драконов — человекоподобным, но, тем не менее, вполне чистокровным… оставив дальнейшие и чрезмерно углублённые прения по вопросу разумности и принадлежности к зверям, существам либо полукровкам на период после завершения первого этапа Турнира.       — Неужели наличие разума так сложно подтвердить или опровергнуть? — усомнился его собеседник, задумчиво оглаживая окладистую бороду, серебрящуюся сединой.       — Вы не поверите, — развёл руками Корнелиус, после чего продолжил с явным пренебрежением к отсутствующим при разговоре сотрудникам:       — Наши умники с давным-давно известными-то троллями да оборотнями никак не могут окончательно определиться… С четырнадцатого века, когда не то что Отдела контроля популяций, а самого министерства в проекте не было, меж натуралистами уже вовсю шли ожесточённые дебаты, и те же дискуссии с не утихающим накалом продолжаются по сей день. До дуэлей, бывало, доходило, и неоднократно. Увы, ожидать скорого решения совершенно безнадёжно, я уж не говорю об окончательном… То так, то эдак решают; не успеешь очередные изменения закрепить законодательно — а эти, хм, знатоки снова всё переиграли, — пожилой чиновник с досадой махнул рукой:       — Да Мерлин с ним, с научным сообществом, давайте лучше вернёмся к собственно предмету обсуждения. Итак, вот, хм, наша будущая мировая сенсация на колдофото, полюбуйтесь, — министр передал плотный листок бумаги собеседнику:       — Увы, снимок удалось сделать только единожды: вспышка, хм, сенсацию испугала, и пока фотограф не ушёл, она не появлялась. Или не… проявлялась? Собственно, как изволите видеть, именно тот самый момент перехода из видимого состояния к невидимости на данном кадре и запечатлён.       — Интересно, — протянул визитёр. — И в самом деле, похоже, полукровка, но драконье дыхание обрело такую необычную форму и характер воздействия… Очень любопытная метаморфоза…        Однако не успел Фадж порадоваться очевидной заинтересованности визитёра, как тот продолжил с мягким, но совершенно отчётливым осуждением в голосе:       — И всё-таки, Корнелиус, это же явно ребёнок, пусть ростом и превосходит многих взрослых! Притом ребёнок испуганный — обстоятельствами пленения, последовавшим лишением свободы, непривычной обстановкой; в конце концов, чужими людьми вокруг… Разве стоило после доставки в министерство оставлять бедную девочку запертой в клетке, да ещё и выставлять на всеобщее обозрение, словно какое-то диковинное и дикое животное? — упрекнул главу министерства Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, Великий волшебник, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, а также обладатель множества иных наград, заслуг и должностей. — Неужели во всём здании не нашлось для неё отдельного помещения, какой-нибудь комнаты, чтобы обойтись без прутьев и любопытствующей толпы сотрудников? К чему усугублять и без того травмирующую, стрессовую ситуацию?       — Альбус, ну это же ловчие, чего вы от них хотите? — тут же открестился от действий подчинённых Фадж. Сейчас было бы крайне несвоевременно разводить препирательства с кавалером ордена Мерлина первой степени, широко известным своими либеральными воззрениями на гражданские права разного рода смесков. — Дуболомы… Они привыкли иметь дело со своими большими огнедышащими ящерицами, вот и действуют по шаблону. Такая, увы, у драконологов профдеформация: раз уж приняли за зверя — изловили, согласно действующих предписаний, и усадили в подходящий по размеру вольер. Или клетку, в данном случае. И кормят-поят, небось, строго по утверждённой внутриведомственной инструкции — сырой бараниной и пустой холодной водой… Каюсь, я ещё не успел выяснить и навести порядок.       Тяжело вздохнув, глава министерства продолжил:       — Собственно, для того вас и потревожил, профессор, уж простите, что на ночь глядя — отправил сову сразу, как только закончилось совещание по данной ситуации, но это всё-таки птица, хоть и магическая — пока добралась до замка… Поскольку есть мнение, что драконица разумна, и выглядит, вы совершенно правы, несовершеннолетней, нужна ваша помощь, как опытнейшего во всей Британии специалиста по общению с детьми. Кто, если не вы, успокоит нашу, хм, находку? Никто не справится лучше!       — Вы мне льстите, Корнелиус, — хмыкнул директор Хогвартса. — В моей практике случались весьма прискорбные провалы.       — Нет, это вы излишне скромничаете, Альбус, — не согласился с ним министр. — Я лишь констатирую истинное положение дел. Досадные неудачи бывают у всех, но, уверен, только педагогу с вашим стажем преподавания под силу найти с девчонкой общий язык. А это жизненно необходимо, поскольку нужно как-то втолковать ей, что от неё требуется делать на Турнире, и чем быстрее, тем лучше. Времени до первого этапа почти не осталось, пытаться приручить и выдрессировать её некогда, не далее чем завтра последняя из четырёх дракониц должна быть доставлена в загон к остальным сородичам. Кстати, о взаимопонимании: тут тоже кроется некоторого рода проблема, — замялся чиновник.       — Какая же?        — Она не говорит по-английски, — сознался Фадж. — Да что там, вообще ни на одном из языков, для которых у Отдела международного сотрудничества нашлись артефакты-переводчики. Заклинания также бессильны, вероятно, по причине слабого воздействия магии в целом. Очевидно, тут мы имеем тот же случай, что со многими метисами людей и существ, имеющими наследственную невосприимчивость в той или иной мере…       — Что же, эту проблему, полагаю, я сумею разрешить, — задумчиво сказал Верховный чародей Визенгамота. — Придётся заглянуть к себе домой, взять пару-тройку подходящих вещиц из своей коллекции, весьма оригинально зачарованных, но ранее совершенно не востребованных. Я по молодости увлекался, знаете ли, собирал всякое… И, если получится с ней поговорить, то, разумеется, попробую убедить девочку принять участие в соревнованиях. Но, Корнелиус, мне, возможно, придётся что-то предложить ей в качестве награды, и тут уже я рассчитываю на содействие и понимание министерства.       — О, безусловно, мы можем проявить щедрость ради должного стимулирования, так сказать, участницы соревнований… в разумных пределах.       — А что с тем замком, где вы её поймали? — будто между делом поинтересовался старый волшебник. — Нет ли там каких-нибудь ключей к разгадке относительно происхождения девочки? Может быть, где-то там живут и её родители? Возможно, они просто временно отлучились?       — Да что с ним, с замком-то, сделается… — тяжко вздохнул министр. Мерлинова развалина уже успела стать его второй, после забот о Турнире, головной болью, и успешно боролась за выход на почётное первое место. — Нет, никаких других драконов, кроме единственного — неустановленной породы, но уже давно мёртвого, не обнаружили. И едва ли он годится на роль её отца… или матери. На данный момент авроры и Отдел тайн огородили местность магглоотталкивающими барьерами, теперь едва не всем составом днюют и ночуют посреди руин.       — Речь, если верно понимаю, идёт о Данноттаре?       — Я сперва тоже так подумал, — покачал головой чиновник. — А потом выяснилось, что нет, совершенно другой замок, пусть и примерно в тех же краях. Странно, однако в летописях и хрониках ни слова о нём. Ни у нас, ни даже у маггловских летописцев, которые вечно документируют самые незначительные свои события. Кем построен? Кому из местных феодалов принадлежал? Чьи войска его осаждали и зачем разрушили? Почему он в итоге так и остался заброшен? Множество вопросов, ни одного ответа — будто не самая маленькая крепость просто однажды возникла из ниоткуда, причём сразу в том же прискорбном состоянии, в каковом и состоит по сей день…       — Или кто-то старательно вымарал отовсюду любые упоминания о ней, — предположил старик.       — Не удивлюсь, если это так, учитывая, сколько там нежити, — согласно кивнул Корнелиус, и лишь потом спохватился: не стоило этого говорить.       Чёртова усталость.       С Дамблдором, по-хорошему, стоило бы разговаривать с утра, на свежую голову, но… дело срочное, не отложишь.       — Нежити? — мгновенно насторожился Альбус. — Так вот, значит, что вызвало такой интерес у невыразимцев…       — Именно, — досадуя на свою оплошность, неохотно подтвердил министр. — Редкостное разнообразие, прямо-таки зверинец, бестиарий какой-то. Здоровенный крылатый ящер, о котором я уже вам говорил — крупнее самых больших особей любого известного вида, уже основательно прогнивший, но слишком бодрый и свирепый для такого состояния. Плотоядные химеры с человеческими ногами и торсами, но птичьими головами и крыльями, норовящие — буквально — выклевать зазевавшимся чужакам мозги. Крысы-альбиносы размером с бобра, и трупное разложение нисколько не мешает этим мерзким грызунам пытаться своими резцами отхватить кому-нибудь ногу…       Скривившись, глава министерства припомнил колдофото из предоставленного ему отчёта:       — И маггловские мертвецы. Очень много мертвецов. Причём не банальные инферналы, на которых все мы имели сомнительное удовольствие насмотреться во время противостояния с прихвостнями Тёмного лорда, а такие, о которых раньше никто и не слышал.       — Вот оно, значит, как… Ежели я правильно понял сказанное вами прежде, их создателя пока не определили. Печально. Однако что в этих неупокоенных вас так поразило? Какой-то малоизвестный подвид? За последние три тысячелетия создано и описано великое множество вариантов нежити, некоторые разновидности весьма сильны и удручающе опасны.       — Да, вы правильно поняли: кто там развёл эдакий бардак, пока установить не удалось. Идёт следствие — насколько, конечно, оно вообще возможно в подобных условиях. А удивили мертвяки не меня, профессор, вовсе не меня, хвала Мерлину, я-то с ними лично дел не имею, а наших доблестных мракоборцев и даже невыразимцев. Уж на что там служат люди бывалые, всякой пакости на своём веку повидавшие, а столь живучих мертвецов, чтобы восстанавливались после сожжения, обратите внимание, дотла Адским пламенем, даже им впервые довелось повстречать.       — Хм, — вот это было уже интересно. Том ведь с юности стремился к бессмертию, был буквально одержим оным. Искал различные позабытые ритуалы, по слухам, даже сам разрабатывал новые — всё-таки, он был весьма талантлив… Не его ли мрачная фигура стоит за очередным проявлением запретной магии? — Возможно, Пожиратели в своё время проводили там эксперименты?       — Ну, это не исключено, — пожал плечами Фадж, — однако довольно-таки маловероятно: конечно, я могу ошибаться, но у маггловских солдат, вроде бы, уже вышли из моды щиты, копья и латы со шлемами, — не то чтобы министр много знал о экипировке современных военных, но на совещании этот факт упоминался. Амелия даже не поленилась предоставить колдофото какого-то соединения на параде. — А именно так были вооружены погибшие. Стало быть, если судить по этому признаку, убиты они были ещё до принятия Статута, и уж точно задолго до возникновения Пожирателей.       Собственно, в данный момент министра мало занимал поиск настоящих или даже назначение ложных виновников появления нежити — Мерлин бы с ними, с чернокнижниками, рано или поздно, если ещё живы, то сами найдутся, никуда не денутся…       Куда худшей лично для министра представлялась опасность практически неминуемого расползания слухов о том, что в Британии, такой тихой и спокойной под его, Корнелиуса, мудрым правлением, обнаружился целый рассадник нетипичных и крайне опасных инферналов.       Часть авроров, сменившись прибывшими коллегами, уже успела побывать у себя дома. Они наверняка рассказали жёнам, а те, разумеется, при первой же возможности принялись развлекать свежими байками соседок.       Скандал мог разгореться преизрядный, особенно с учётом того, что страна, благодаря проведению Турнира Трёх — нет, теперь уже Четырёх Волшебников, — оказалась в центре самого пристального международного внимания. Так что…       С одной стороны, своя изюминка в предположении Дамблдора определённо имелась: если неупокоенные — дело рук уже известной и поверженной персоны, значит, виновными в их существовании можно объявить как самих террористов, нынче преимущественно отбывающих свои сроки в Азкабане, так и недоработки министерского аппарата времён Миллисенты Багнолд, и…       С другой, версия получалась слишком уж натянутой.       Обитатели замка не были похожи на типичных жертв шайки Волдеморта: слишком уж архаично они выглядели даже по меркам таких отсталых существ, как магглы.       Куда как больше эти агрессивные покойнички походили на результат экспериментов какого-нибудь средневекового некроманта, по досадному недоразумению обнаруженный только сейчас.       То есть, в принципе, — тоже не его, министра, вина.       Может, обойдётся?       — К тому же, справедливости ради, здесь не бессмертие или неуязвимость в полном смысле слова, судя по отчётам, — поразмыслив над своими карьерными перспективами и немного успокоившись, вернулся к разговору Корнелиус. — Жители руин мрут даже от слабенькой бомбарды. Другое дело, что от силы через полчаса глядь — а инфернал на том же месте стоит, целый и невредимый. Каким образом — непонятно. Следы магии есть, но… тоже своеобразные. Неклассическое, но весьма масштабное, поражающее весь замок и прилегающие окрестности проклятие.       — Неприятно звучит.       — Не только звучит. Были случаи поначалу, когда эти покойники появлялись буквально позади авроров, и это едва не кончилось скверно: мракоборцы-то подобного коварства от уже, казалось бы, надёжно испепелённых трупов не ожидали… Потом-то приноровились, конечно…       Фадж не стал упоминать в разговоре о том, что открытие весьма досадной способности шотландских инферналов спустя некоторое время после уничтожения внезапно возникнуть на том же месте, чтобы вновь кинуться на оказавшихся поблизости живых и взять свой реванш, далось дорогой ценой: прежде чем люди успели «приноровиться», трагедия всё-таки произошла, и двое опытных, но некстати утративших бдительность мракоборцев пали жертвой подлого удара в спину.       Первой же, ещё раньше их, погибла совсем юная барышня, всего неделю как из стажёров принятая на полноценную службу в аврорат. Несчастная была заклёвана бесшумно спланировавшей с дальней башни химерой, усевшейся буквально на шею бедняге и успевшей нанести три точных удара острейшим клювом…       Но зачем Президенту Международной конфедерации магов знать такие неаппетитные подробности? Альбус — весьма пожилой человек, а лишние волнения в преклонном возрасте вредны для здоровья.       Тем более, что, ко всеобщему изумлению присутствовавших, совсем вскоре после своей гибели стражи правопорядка вновь попытались встать в строй вместе с отомстившими за них соратниками: погибшие волшебники необъяснимым образом оказались живы и здоровы, разве что как-то очутились у входа в крепость, возле разожжённого там кем-то костра, и не помнили никаких подробностей ни своей смерти, ни чудесного оживления или, хм, перемещения.       Сейчас все трое воскресших скучали в карантинной зоне Отдела тайн.

***

      — … Да вот, обещал тут с полчаса тому назад Корнелиусу посмотреть, не получится ли договориться с вашей гостьей. Так что заглянул домой — и сразу сюда. Ох, неужели это имбирные пряники? Помнится, в местном буфете они просто превосходны! Я возьму парочку, вы не возражаете?       — Что? — недоверчиво посмотрел на старого мага Генри, пропустив малозначимую часть про выпечку. Пусть хоть все забирает, но… Это с кем он договариваться собрался? С питомцем неизвестного химеролога? Да, полукровка, которой пока ещё даже имя не придумали, немного похожа на человека, и довольно мила — ну, как и большинство драконов, — но не разумна ведь! — Это как же у вас получится? Она не разговаривает, чирикает только. И с приручением ещё возиться и возиться…       — А вот сейчас и посмотрим, получится ли, — усмехнулся в седые усы старик. Жестом ярмарочного фокусника он достал из широкого обшлага рукава и разложил на столе перед дежурными несколько предметов, единственным обыкновенным из которых выглядело разве что невзрачное медное кольцо с непонятным орнаментом.       — Ну, с этими позже, — профессор, поразмыслив, отодвинул часть явно магических приспособлений в сторону. — А пока попробуем самое старенькое. И оно же, вопреки видимости, заодно и самое сложное.       С этими словами директор Хогвартса взял колечко-медяшку и направился к клетке.       Со времён учёбы Генри в волшебной школе Альбус Дамблдор нисколько не изменился.       Всё такой же седой, неизменно добродушный…       И с ним всё так же совершенно не хотелось спорить.       Но надо.       — Не стоит отпирать её, профессор, — со всей почтительностью предупредил Генри седобородого старца, определённо вознамерившегося открыть дверь клетки. Ага, в министерстве-то снега нет, пыли — трудами домовиков — тоже, и ищи-свищи потом невидимую драконицу по всему зданию. Да их всех, кроме разве что самого Дамблдора, после такого фиаско Фадж самолично с потрохами сожрёт — за окончательный срыв Турнира. Будто мало было взысканий от собственного начальства… — Она хоть и выглядит пухленькой и неуклюжей, как моя сестрица в свои шесть, разве что ростом почти с Хагрида, а очень даже прыткая, быстрая и ловкая. И невидимой умеет становиться. Зазеваешься — в миг удерёт, сверкая пятками, только её и видели… А вернее сказать, как раз не видели.       Попутно младший маг попытался аккуратно и ненавязчиво преградить путь или, когда это не удалось, оттеснить старого волшебника от клетки, но, увы, и тут не преуспел.       Предатель Малькольм наблюдал за происходящим со стороны, явно и не думая вмешиваться.       — Если так уж опасаетесь побега, почему бы вам просто не зачаровать остальные двери в этом зале? — поинтересовался Альбус, и, пока растерявшийся Генри прикидывал, сколько времени уйдёт на все восемнадцать дверей, ведущих из холла, продолжил:       — Раз уж разместить девочку в отдельной комнате вы не удосужились.       — Распоряжение мистера Тэйлора, — наконец-то заговорил старший ловчий. — Сказал сюда её — значит, сюда. Мне до пенсии полгода, пререкаться с начальством не с руки.       — Уильям всегда был излишне склонен к простым решениям. Хорошо хоть в заповедник ребёнка не отправил, — поморщился профессор и надел кольцо.       А затем дверь клетки открылась — запирающее её заклинание, между прочим — отнюдь не из распространённых, — было снято мгновенно, без палочки, жестов или слов, настолько ловко, что, как вдруг подумалось Генри, в Верховном чародее Визенгамота преступный мир Магической Британии потерял лучшего своего медвежатника.       Драконица, отодвинувшись к дальней стенке и сверля Великого волшебника, остановившегося у входа, настороженным взглядом, что-то снова пролепетала.       Дамблдор ответил — его речь, к изумлению присутствующих, прозвучала таким же щебетанием да чириканьем.       Недоверие на лице полукровки сменилось удивлением, а затем и радостью. Встрепенувшись, она залопотала быстро-быстро, и, как показалось Генри, с надеждой в голосе.       Разговор их, сопровождающийся бурной жестикуляцией, продлился довольно долго — около десяти минут, после чего их добыча кивнула, а довольный собой профессор, стянув с пальца кольцо, обратился к ловчим:       — Мы с мисс Присциллой договорились. С господином Фаджем я этот вопрос обсудил ещё ранее, и получил от него разрешение, так что, господа, я забираю у вас вашу, хм, находку. Полагаю, я должен где-то расписаться?