Четвёртая драконица.

      — Что ж, отлично, Долорес! — Корнелиус Освальд Фадж, действующий Министр Магии Великобритании, удовлетворённо сощурился. — Вы меня порадовали. Принятие законопроекта изрядно усилит наши позиции перед грядущими выборами. В сочетании с успешным проведением Турнира, перспективы переизбрания становятся весьма твёрдыми.       — К слову, насчёт Турнира. Корнелиус, простите за сугубо женское любопытство, но чем завершился ваш вчерашний разговор с профессором Дамблдором? Он согласился помочь?       — Ох, Долорес, Долорес… Боюсь, не все нюансы тех переговоров вас порадуют, — замялся мужчина, зная свою помощницу как облупленную, а потому вполне отчётливо представляя грядущую реакцию на то, что ей предстояло услышать. — С одной стороны, профессор действительно обязался обеспечить участие нашего, хм, «антропоморфа» в соревновании, и даже сразу нашёл с драконицей общий язык… каким-то образом.       — Но это же хорошо? — неуверенно уточнила разодетая в розовое ведьма, явно пытаясь угадать, в чём же тогда заключается подвох. — Наверное…       — Вы, милочка, торопитесь с выводами. С другой стороны, — со вздохом продолжил министр, — мистер Дамблдор заинтересовался чрезмерно. Можно даже сказать — преисполнился нездорового энтузиазма. Видите ли, условием его помощи было дальнейшее обучение полукровки в Хогвартсе, ежели она изъявит таковое желание. Под его ответственность, конечно.       На добрую минуту заместитель министра буквально онемела.       Пусть ему и самому идея Альбуса казалась нелепой, эдакой вздорной причудой столетнего волшебника, и без того склонного к излишней эксцентричности, бесспорно великого, однако потихоньку впадающего в старческое слабоумие, но Фадж едва удержался от смешка при виде отвисшей челюсти и выпученных глаз подчинённой.       Впрочем, он, как всякий опытный политик, достаточно разбирался в людях, чтобы понимать: сейчас не время для насмешек над чужими фобиями… Ежели, конечно, не ставить перед собой целью заполучить в лице собственной помощницы тайного — и весьма опасного — врага.       Потому лицо главы Министерства не выразило никаких иных эмоций, кроме явного и недвусмысленного неодобрения затеи директора.       — Это… Это же просто неслыханно! — с искренним возмущением возопила шокированная чиновница, наконец, вернув себе дар речи, но отнюдь не самообладание. Наблюдать за дивной смесью отвращения, ярости и доброго десятка других, столь же негативных чувств на её лице было… занимательно. — Драконица среди учеников?! А цербера он в коридоре посадить не думал?! Или оборотня нанять преподавателем?! Чему он вообще собирается учить безмозглого зверя — в школе-то?! Фокусам для маггловского цирка?! Если Альбус на старости лет решил попробовать себя в качестве дрессировщика, так пусть бы поселил тварь в Запретном лесу, это рядом, и там подобной живности полно… Взять хотя бы того омерзительного лесника-смеска… Корнелиус, вы ведь ему отказали?!       Какой требовательный взгляд — даже извечная улыбчивая маска подобострастия и услужливости слетела, как не бывало.       — Нет, Долорес, я согласился! — ответил министр, титаническим усилием воли не допуская так и просящиеся наружу издевательский тон и садистскую усмешку.       — Но почему?!       Лицо мужчины приобрело непривычно-жёсткое выражение:       — Потому, дорогуша, что у нас сейчас, — последнее слово он особо подчеркнул, — нет выбора. Старик, если ему отказать в мелком капризе, как-нибудь переживёт без экзотической ученицы. Например, и в самом деле пристроит её под опеку того самого Хагрида, которого ты упомянула, — чем не выход? Где один, там и двое. Но главное — нам он в таком случае тоже откажет, просто из принципа и пустого упрямства, — и вот уже мы на весь мир опростоволосимся как организаторы — и инициаторы, прошу заметить, — знакового международного мероприятия. У нас на кону выборы, а в Хогвартсе директора не избирают. На данный момент мы много больше, чем Дамблдор, заинтересованы в сотрудничестве, и Председатель Визенгамота об этом факторе прекрасно осведомлён, уж можешь не сомневаться. Не с его опытом не понимать прописные истины.       — Но…мы ведь можем передумать? Изъять у старого маразматика эту мерзкую химеру и передать мистеру Терренсу в заповедник, а лучше сразу румынам в международный, подальше от нашей страны? Не сейчас, конечно, а уже после тура, когда она сыграет свою роль и станет не нужна?       — Можем, разумеется, — с улыбкой кивнул чиновник. — Но зачем? Точнее — зачем так сразу-то? Да и отменять моё же решение, когда резоннее его соблюсти…       — Каюсь — не вижу, в чем наша выгода.       — Ну как же, Долорес! Взгляните на ситуацию непредвзято, вне контекста вашего отношения к нелюдям. Старческая блажь Альбуса — такая прекрасная возможность для давления на него… Право слово, господин директор сам предоставил такой замечательный рычаг, о каком я и мечтать не мог…       — Но, Корнелиус, речь всё-таки о драконе! Хищнице! Которая может становиться невидимой! Что будет, если она сожрёт какого-нибудь первокурсника? Скандал…       — Скандал сметёт Дамблдора, не нас. Я же говорил — он забрал «антропоморфа» под свою ответственность. Вот и ответит.       — Старик может сослаться на наше разрешение.       — У него нет и не будет никаких письменных тому подтверждений. В любом случае, обсудить это подробнее можно и в другой раз, а сейчас не могли бы вы пригласить сюда Бартемиуса? Он и так, полагаю, уже заждался в приемной…       — Да, разумеется.       — И ещё, Долорес…       — Господин Министр?       — Не ломайте мне интригу. Если «драконица» на арене внезапно взбесится и привселюдно загрызёт своего участника, скажем, под действием «конфундуса», «империо» или чего-либо более экзотического, я буду крайне расстроен. Поверьте — крайне.

***

      Внутри площадки, огороженной крепким частоколом, возвышались, стоя на задних лапах, три огромных дракона. Перегородки, разделяющие загон на четыре части, нисколько не мешали гигантским рептилиям видеть друг друга, и, разозлённые присутствием хищников-конкурентов, ящеры издавали громоподобный — себе под стать — рык, изрыгая пламя на добрый десяток метров в высоту.       Почти сорок волшебников — по дюжине на каждого дракона — старались то ли успокоить их, то ли растащить с помощью цепей, прикрепленных к толстым кожаным ремням, опоясывающим шеи и лапы чудовищ.       Серебристо-голубой ящер, чью массивную, но короткую, как у бульдога, голову венчала пара длинных острых рогов, косил взглядом на волшебников, как на досадную помеху, и то и дело щелкал внушительными зубами, распахивая и захлопывая клыкастую пасть с гулким звуком, будто падала массивная деревянная крышка, закрывающая пустой сундук.       Зеленое, покрытое крупной, глянцево блестящей под лунным светом и отблесками огня чешуей, пресмыкающееся то извивалось, как огромная змея, то резко взбрыкивало, сотрясая землю ударами могучих задних лап.       Красный толстяк, раздувшись словно огромная ёлочная игрушка, энергично тряс украшавшей его шею бахромой из тонких золотых пик и выдыхал пламя оранжево-чёрными клубами, формой напоминавшими грибы со стремительно растущей шляпкой.       — Хагрид, назад! — крикнул один из волшебников, заметив полувеликана, подбирающегося к забору. — Усыпляющее на счёт «три»! Раз! Два! Три!!!       Заклятья, конечно же, полетели не в завороженного зрелищем величественных хищников лесника, а в драконов — и вот уже бестии, прекратив буйствовать, медленно оседают наземь.       — Не дайте им упасть! Травмируются!       — Вингардиум Левиоса!       — Потихоньку опускаем!       — Хотите взглянуть поближе? — воспользовавшись заминкой, пока драконологи укладывали своих питомцев на землю, предложил Хагрид мадам Максим и, не дожидаясь ответа, подошёл к забору.       Впрочем, как выяснилось, о нём не забыли:       — Ну вот скажи, куда тебя понесло?! — повернулся к ним тот самый волшебник, что предупредил об опасности, и Гарри сразу узнал Чарльза Уизли. — Они метров на семь плюются! И это ещё повезло, что хвосторогу нам не согласовали…       — Какая красавица, — ласково проворковал Хагрид, не отрывая восхищённый взгляд от алой рептилии. Раздражение драконолога его нисколько не смутило. — Какие у вас здесь породы?       Вопрос, конечно, был скорее риторическим, своего рода данью вежливости, ведь полувеликан и сам без труда определил, к каким из немногочисленных доживших до сего дня разновидностям крупнейших хищников планеты принадлежали ящеры в загоне. Однако лесник по себе знал, как приятно порой бывает увлечённому человеку рассказывать искренне интересующимся слушателям о своих питомцах.       Ну и, наверное, сменить тему тоже хотел, не без того.       Чарльз вздохнул:       — Ладно, Мерлин с тобой… Та, которую ты красавицей назвал, — махнув рукой, принялся просвещать присутствующих, — самка китайского огненного шара, прямиком с Тайваня. Надо сказать, ты не ошибся — она действительно красива… Соответствует названию, как видишь: натурально, почти ёлочный шар, на зависть рыбе фугу… Хотя сейчас, заснув, перестала нагнетать воздух и заметно сдулась. Вон тот изящный — валлийский зеленый, из местного заповедника. Синевато-серый крепыш с длинными рогами, — шведский тупорылый. Они некрупные, но с норовом, почти как у венгерских хвосторог. Привезли мы их усыплёнными, думали, успеем рассадить по вольерам, пока ночь и тихо, а оно видишь как получилось… не рассчитали сроки воздействия.       — А в той большой клетке, под парусиной зачарованной, чего? — заинтересовался Хагрид.       — А ничего, — досадливо скривился Уизли. — Пусто там.       — Как так?       — Да вот так. Когда срочно понадобился четвёртый, ваше Министерство связалось с нашим, румынским; хотели раздобыть венгерку, но неудачно: у нас-то их две, но запрос был на наседку, а тут, как назло, одна слишком старая, уже давно яиц не несёт, на ладан дышит и таких приключений просто не переживёт, а вторая — наоборот, совсем мелкая, как взрослый нильский крокодил — не зрелищная, в общем, пока что, и до зрелости ей ещё… Хотя юркая и прыткая, что есть — то есть, но это тоже не достоинство в контексте Турнира. В общем, министерские, почесав лысины, обратились к венграм, у которых естественная популяция хвосторог обитает, и вроде бы даже те и согласились помочь, но что-то там у них по срокам оформления разрешения на вывоз не срослось — бюрократия у соседей даже похлеще, чем родная британская… В общем, говорят, поймали где-то в Шотландии самку, причём — едва ли не опаловоглазую.       — А она-то откуда там взялась?! Антиподы же только в этой, как её бишь, Новой Зеландии водятся!       — Может, сбежала у кого-то из частного зверинца? — пожал плечами Чарльз. — Или с нелегальной фермы? Не знаю. Пусть об этом у аврората и драконоборцев голова болит. В общем, мы тут вольер для четвёртой особи подготовили, всё ждали, когда же нам её привезут… А сегодня с утра меня в приёмной Бюро по розыску и контролю огорошили — дескать, согласно распоряжению министра, сотрудники отдела уже передали драконицу лично в руки господину директору Хогвартса. Абсурд…       — О! Стало быть, у Дамблдора про то узнать можно! — преисполнился энтузиазма Хагрид.       — Да. Может, тебе и расскажет. Всё, что профессор соизволил сказать мне — разместил-де дракона в замке, и её подготовкой к соревнованиям займётся преподавательский состав. Хотя это такой бред… Держать ящера — да ещё то ли «дикаря», то ли уже однажды сбежавшего — в школе, где полно детей… Пытаться дрессировать, или что они там задумали… Безрассудство! И серьёзный стресс для животного. А у нас ведь для антипода и пяток овец имеется, и даже три кенгуру припасены! Мы о правильном рационе позаботились, а чем её ваши домовики кормят?! Тыквенным пюре?! Лимонными дольками?!       Мадам Максим, видимо, решив, что более ничего полезного не услышит, а чужие сетования на самодурство её коллеги-директора не стоят затраченного времени, неспешно пошла вдоль изгороди, с интересом разглядывая спящих драконов.       — Не ожидал, что ты придёшь с ней, — нахмурился Уизли. — По правилам, чемпионам, вообще-то, не положено знать о предстоящем испытании. И уж она-то, разумеется, своему расскажет.       — Просто решил, что ей будет любопытно посмотреть на такую диковинку, — не отрывая от рептилий восхищённого взгляда, простодушно ответил Хагрид.       — Да уж любопытно, не сомневаюсь, — Чарли покачал головой. — Хе. Оригинальное, стоит признать, свидание ты придумал… Одобряю.       — Значит, четыре дракона-то, — засмущавшись, снова перевёл тему полувеликан. — На каждого чемпиона по дракону… А что они будут с ними делать? Сражаться?       — Да ну, вряд ли. Скажешь тоже… Это межшкольный турнир, а не мировое первенство драконоборцев. Скорее всего, будет что-то вроде, м-м-м, задачи — добраться до некой точки, без травм и возгораний миновав дракона. Даже для этого детям потребуется немалое мужество и находчивость. Но, если вдруг запахнет жареным, хе-хе, уж прости за каламбур и профессиональный юмор, — мы с коллегами всё время будем рядом, начеку, так сказать…       Тем временем один из коллег Чарли подошёл к туше ящера, левитируя перед собой огромное корыто с семью крупными цементно-серыми в чёрное пятнышко яйцами, уложенными на толстое шерстяное одеяло, и бережно установил его под самым брюхом рептилии, вызвав откровенно вожделеющий вопль Хагрида.       — И не надейся! Они все у меня посчитаны! На каждом нумерация! — жестко сказал Чарли и прибавил: — Бдительность, учёт и контроль — наше всё, знаешь ли. Кстати, как там Гарри?       — А? А-а! Прекрасно, — Хагрид все еще сверлил жадным взглядом драконью кладку.       — Ну, будем надеяться, что после встречи с одной из этих милашек он будет в том же самочувствии, — мрачно заявил волшебник. — И не прожарится до хрустящей корочки. Я, честно говоря, не решился рассказать матушке, что ждёт парня в первом туре. Она и без того за него сильно переживает…       С Гарри было достаточно, и он развернулся к замку. В царящем вокруг рептилий гомоне суетящихся драконологов его шаги остались неуслышанными, а находящийся в блаженстве от компании трёх дракониц и мадам Максим Хагрид точно его не хватится…