Четвёртая драконица.

      — Докладывайте, Руфус, — вздохнув, распорядился Корнелиус Освальд Фадж, действующий Министр магии Великобритании. — Что там ещё за происшествие?       Скримджер, как обычно, заговорил столь сухим тоном и казённым стилем, словно заучил собственный рапорт наизусть:       — В ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое ноября в окрестностях Школы Чародейства и волшебства Хогвартс, а именно — в непосредственной близости от моста через ущелье, ведущего на охраняемую территорию проклятых руин, дежурными аврорами Долишем, Сэвиджем и Уильямсоном был задержан подозрительный, странно одетый и вооружённый волшебник…       — Вооружённый? — поправив монокль, глубоким басом переспросила Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела магического правопорядка. — Если задуматься, то любой из нас вооружён со школьных лет, а освоившие беспалочковое волшебство — так и вовсе сами себе оружие. Или у нарушителя нашли маггловский, хм, самопал?       — Пистолеты и ножи, равно как и палочка, у задержанного не обнаружены…       — То есть как?! Тогда почему…       — У него изъяли кнут, — лаконично пояснил начальник Аврората, явно недовольный тем, что его уже дважды перебили.       — Что изъяли, простите? — выгнула бровь ведьма.       — Хм. Плеть, она же нагайка, хлыст…       — Я знаю, что такое кнут! — отмахнулась Амелия. — Дело в другом: не слишком ли… поспешно в данном случае действовали ваши подчинённые? Плеть, всё же, не более чем инвентарь, испокон веков применяемый в животноводстве, а её владелец может оказаться банальным пастухом, возничим или кем там ещё, но не злоумышленником. Судя же по упомянутому вами отсутствию палочки — так и вовсе сквибом, либо магглом, на которого, по какой-то причине, не подействовали отталкивающие барьеры. Само по себе присутствие вблизи охраняемого объекта — не преступление.       — Амелия, — вмешался министр, — возможно, нам стоило бы дослушать доклад, прежде чем уточнять непонятные моменты?       — Спасибо, сэр, — кивнул Фаджу аврор. — Впрочем, раз уж вопросы заданы, я на них отвечу. Итак, первое: этим кнутом абсолютно точно нельзя погонять скот. По крайней мере, если не стоит задача нанести серьёзные раны, искалечив животное. Вот, собственно, полюбуйтесь! — мракоборец не без труда извлёк из недр портфеля означенный предмет и положил на стол. — Очевидно, что его создавали, как минимум, для нанесения травм и увечий, а скорее — для убийства: по всей длине гибкой части вплетены едва ли не четырёхдюймовые, остро заточенные шипы — предположительно, кованые кровельные гвозди, или нечто подобное.       — Да уж. Оригинально. Похоже, относительно принадлежности данного хлыста к оружию вы были правы, Руфус, — признала мадам Боунс.       — Что же касается второго вопроса, о колдовстве, то вместо палочки нарушитель пользовался вот этим, — вслед за плетью на стол отправилось следующее вещественное доказательство: ярко-красная перчатка.       Горящая ярко-красная перчатка.       — Цельную столешницу из корейского дуба-людоеда только в прошлом году поставили, — недовольно уставился на источник возгорания, а затем на мракоборца Фадж. — Вы знаете, в какую сумму она тогда обошлась Министерству? А с тех пор древесина только дорожала.       — Этот огонь не нагревает и не поджигает, сэр, так что сохранности мебели ничто не угрожает, — успокоил министра Скримджер. — Сейчас горение носит исключительно иллюзорный характер.       — Сейчас? — отметив интонацию главы Аврората, прогудела ведьма. — То есть тот человек перед задержанием успел, хм, продемонстрировать действие данного артефакта?       — Более чем наглядно, мэм. Во всей красе, так сказать, — скривился волшебник. — Это, кстати, к вопросу о преступлении: срок в Азкабане задержанному теперь обеспечен. Гарантирован, так сказать. А у нас ещё один случай таинственного воскрешения. Будто мало мне было той троицы…       — Снова? Кто на этот раз?       — Праудфут, сэр.       — Ах да, помню такого. Жаль, толковый был аврор, исполнительный, а теперь придётся на бумажную работу перевести. Хм-м… Так, доказать Визенгамоту, вероятнее всего, удастся разве только нападение на сотрудников при исполнении, — задумался министр. — Ежели упрощённое правосудие десятилетней давности могло упрятать Пожирателей за решётку пожизненно, зачастую оперируя, чего уж скрывать, довольно зыбкими аргументами и сомнительными доказательствами, то сейчас всё иначе: нет тела — нет дела. Раз аврор Праудфут де-факто жив, а мы пока не хотим афишировать все эти странные случаи оживления погибших…       — Кстати, а сам-то преступник что говорит? — уточнила Амелия. — И кто он?       — Ничего не говорит, — пожал плечами мракоборец. — Вернее, лопочет-то он что-то постоянно, но не по-людски как-то, ничего не понять. Не французский это, не немецкий, не итальянский… может, русский, арабский или японский — знатоков этих языков у нас нет, проверить не можем. Документов с собой он не имел, так что выяснить хотя бы подданство — не удаётся.       — Придётся поискать переводчика, — вздохнула мадам Боунс. — Необходимо определить личность задержанного, узнать, как и зачем он оказался возле руин, почему напал на сотрудников правоохранительных органов…       — Разумеется, Амелия, — кивнул Руфус. — Что до мотивов… у нас есть кое-какие предварительные версии и предположения, хоть возможность их проверки в данный момент, по уже изложенным причинам, отсутствует.       — Ну-ка, ну-ка! — заинтересовался Фадж.       — Видите ли, господин Министр, аврор Робардс высказал очень занятное наблюдение: совсем недавно сотрудники другого Отдела нашего Министерства уже находили кое-кого, не знающего ни одного европейского языка. В том случае, чтобы наладить общение, понадобилась помощь профессора Дамблдора.       — Так-с… — задумался Корнелиус. Затем лицо его озарила догадка:       — О! Намекаете на нашего «антропоморфа»?       — Так точно, сэр!       — Хм-м. И в самом деле, связь прослеживается. Полукровку нашли среди тех развалин, а этот, хм, оригинал с кнутом объявился тоже где-то поблизости от них.       — Именно, господин Министр, — коротко поклонился Фаджу шеф авроров. — Вот мы и подумали: а не опознает ли девчонка преступника? Она ведь смесок, метис, полукровка — однако естественным образом, как совершенно справедливо заметила недавно госпожа Амбридж, подобный гибрид получиться попросту не мог: дракон и человек слишком различны по природе своей, чтобы получить совместное жизнеспособное потомство. Даже сама возможность зачатия такового представляется крайне маловероятной. Выходит, в деле замешана магия. А поскольку создание и разведение химер в Британии строго регулируется надзорными органами…       — Подотделом лицензирования при Секретариате Министерства, а также уполномоченными сотрудниками Сектора борьбы с неправомерным использованием магии, — кивнула глава Отдела магического правопорядка.       — … а эксперименты с созданием полулюдей давным-давно запрещены как таковые, то становится кристально ясно: полудраконицу создали незаконно, равно как, собственно, и орду нежити, охраняющей, по всей видимости, место содержания «антропоморфа» и прочих плодов экспериментов чернокнижника.       — К примеру, тех «гарпий», одна из которых едва не убила Мальчика, Который Выжил, — задумчиво пробормотал Фадж.       — Да, сэр. Там ещё крысы-инферналы размером с собаку, множество скелетов, люди-слизни, клетки для содержания, пики для насаживания на них неудачных или слишком агрессивных образцов…       — Давайте-ка без красочных подробностей.       — Слушаюсь, сэр! В общем, мы предположили, что волшебник с кнутом — создатель всего этого зверинца. Тогда становится понятным и странный, самодельный аналог волшебной палочки, изготовление и применение которого никак не отслеживается Министерством, и наличие у задержанного шипастой плети…       — Дрессировка особо толстокожих «питомцев»?       — Она самая.       — Звучит достаточно логично.       — Итак, некий чернокнижник, по какой-то причине отсутствовавший в своём логове как минимум со дня обнаружения ловцами «драконицы» и до прошлой ночи, вернулся на место своих злодеяний — и не нашёл там ни крепости, ни жертв экспериментов. Неустановленным образом проследив конечную точку перемещения руин, он прибыл в окрестности Хогвартса — и тут-то столкнулся лицом к лицу со стражами порядка. Поняв, что находится под угрозой разоблачения, либо же просто запаниковав, преступник атаковал патруль.       — Если сумеете доказать, потянет даже не на пожизненное, а на поцелуй с дементором. Кстати, а нет ли у злодея метки? — прищурилась Амелия, имевшая давние счёты к Пожирателям. — Как известно, Тот-Кого-Нельзя-Называть использовал инферналов не только для террора, но и для охраны своих тайников. Не является ли пойманный колдун, скажем, очередным его иностранным приспешником, ранее избежавшим наказания? Это послужило бы отягчающим обстоятельством.       — На руках клеймо Тёмного Лорда отсутствует, мэм. Но мы пока не смогли проверить голову…       — Не припомню случаев, чтобы Тот-Кого-Нельзя-Называть ставил свою метку на других частях тела, даже ради конспирации своих шпионов, так что, видимо, ваш улов — не из недобитых террористов. Жаль. Но, Руфус, в каком смысле — вы не смогли? — удивилась ведьма. — Что вам помешало?       — Тюрбан, мэм. Это…       — Полотнище, намотанное на голову в качестве головного убора, — фыркнула мадам Боунс. — Я в курсе. И вы не в состоянии снять с обезоруженного, связанного и находящегося в камере преступника шапку?!       — Амелия, он этой жёлтой тряпкой замотан едва ли не весь. Ну, точнее — начиная с грудной клетки и кончая головой, причём лицо перемотано полностью, не оставляя отверстий для глаз, рта или носа.       — А как он тогда в пространстве ориентируется?       — Очевидно, как и дышит: при помощи магии. Без волшебства через столько слоёв плотной, пусть и мягкой ткани не только ничего не рассмотреть, но и задохнуться можно запросто. Намотан тюрбан давно, если судить по тому, насколько испачкан, пропитан жиром и пятнами крови, просочившейся изнутри. К слову, высота этого «головного убора» — добрых пять футов над плечами, причём похоже, будто внутри, в избыточном пространстве, отнюдь не пустота.       — Хотите сказать, что у задержанного раздуло голову? Неудачное заклинание или проклятие? Порча? Сглаз? Заражение энергетическим паразитом или операция на самом себе с приращением частей тела магических зверей, раз уж это, предположительно, химеролог? Ну, допустим. Тогда, тем более, нужно снять тюрбан! Определить проблему и оказать подозреваемому первую помощь, буде таковая потребуется, затем произвести съёмку колдокамерой в профиль и фас, а после…       — Сделаем, — перебив главу Отдела магического правопорядка, недовольно пробурчал Скримджер. — Но как бы и этого уродца у нас в итоге невыразимцы не отняли… Мало ли, что там у него за болячка окажется. Заберут себе — и с концами.       — Не жадничайте, Руфус, — хмыкнул Фадж, что-то записывая в блокнот. — Даже если так и произойдёт, передача Отделу Тайн не отменяет справедливого воздаяния. Скорее даже наоборот: доля подопытного в лабораториях на нижнем подземном — далеко не отдых на южном побережье Франции.       — Только это и утешает. Хм. Возвращаясь к расследованию — господин Министр, следствию необходима ваша санкция на допрос… хм, беседу с вероятной свидетельницей.Её показания могут пролить свет на воистину чудовищные тайны!       Поразмыслив, Корнелиус согласился:       — Будет вам разрешение. С Дамблдором я визит согласую.

***

      — Она как будто здоровенного книззла завела, — хихикнула темноволосая девочка, бросив быстрый взгляд на диванчик. — Персидского, повышенной лохматости.       — А кошка-то попалась со странностями, под стать самой чокнутой, — насмешливо фыркнула другая третьекурсница, серенькая с двумя косичками. — Нет, серьёзно, только Лунатичке могло прийти в голову подружиться с этой жуткой дылдой…       — Ну да, — согласилась с ней третья, зябко передёрнув плечами. — Я бы даже подойти побоялась. А Лавгуд терять нечего: всё равно нормальных подруг нет, так хоть такая будет.       — Да, Луна же у нас вечно в облаках витает… Придумала каких-то кизляков с мозгошмыгами, сама же в них поверила и повсюду теперь видит, — уверенно заявила первая. — А тут такое везение — наяву со всамделишным чудищем повстречалась! Вот и случилась у них взаимная любовь с первого взгляда.       — Как у Красавицы и Чудовища?       — Да нет же, тут явно змей и принцесса!       — Точно! Что-то вроде: «Здравствуй, дракон! Давай дружить?! — Ну давай, человече, коль не шутишь. Пока я сыт — почему бы и не пообщаться?»       — Ага, с говорящим ужином, пф-ф. Я от братьев однажды ту же шутку слышала, но с другой концовкой: «Пока я ем, я глух и нем!»       — Тоже неплохо, хи-хи-хи!       — Кстати, а палочку-то у драконицы видели?       — Конечно. Трудно было бы не заметить. Не палочка, а палка целая. С ветками. Засохшая. Она её в Запретном лесу, что ли, выломала?       — Говорят, стала невидимой, подкралась к Дракучей иве — и оторвала у той здоровенный сучок! Дерево теперь в ярости, пришлось даже мракоборцам вокруг него патрулировать…       — Ерунда! У ивы ветви жёлтые, а у драконихи её рогатина белая, как берёза. И вообще — в «Придире» сегодня написали, что палочку для полудраконицы изготовил лично Олливандер.       — Ну ты нашла, конечно, «достоверный» источник. Там же всей редакции — наша полоумная и её папаша. Ну зачем бы уважаемому мастеру делать такую странную палочку, да ещё такого размера, что её впору тростью называть? Ещё немного — и посох бы получился.       — Может, на вырост? Вот вырастет эта полукровка ещё футов на семь-восемь сверх нынешнего, и оглобля в её руках вполне нормально смотреться будет, пропорционально.       — Да куда ж ещё выше-то?!       — Есть куда. Хагрида вспомните.       — А ведь и верно! Причём Присцилла и повыше лесничего может вымахать. Слишком уж по-детски пока что выглядит, несмотря на рост.       — Интересно, кто из её родителей был драконом? Отец или мать?       — Наверное, мать. Отец же какой-то герцог… У ящеров не бывает титулов.       — А может, бывают?! Что мы вообще о них знаем?       — Ну, я читала…       — Все читали. Потому и на Равенкло поступили, что читать любим. Но в доступных нам книгах, похоже, не вся информация.       — Кстати, это упущение нужно исправлять. Мы факультет умников, или где? И до сих пор не расспросили новенькую! Узнаем из первых рук!       — Вот именно, что у нас храбрость не в ущерб мозгам. Пусть девчонки с Гриффиндора с драконицей поговорят для начала, а мы послушаем…       — О, смотрите, смотрите! Что блаженная-то творит! Вот с ней-то Шляпа точно ошиблась на Распределении…       Усевшись на кривоногом, обитом клетчатой рогожкой диванчике в гостиной факультета — боком, чтобы расположить хвост на оставшейся части сиденья, — Присцилла, блаженно прикрыв глаза, тихонько посапывала.       — Может, и его расчесать? — скосив глаза на хвост, тихонько пробормотала Луна Лавгуд. Стоя рядом и неспешно проводя по белоснежным волосам драконицы зубцами маленького костяного гребешка, пепельная блондинка придирчивым взглядом парикмахера посмотрела на макушку задремавшей подруги, где под причёской скрывались ряды коротких изогнутых рожек… Снова на толстенький пушистый хвостик… Опять на голову…       Решительно обойдя вокруг банкетки, блондинка аккуратно приподняла драконий хвост, бережно обхватив примерно посередине, села на освободившееся место — и, по-хозяйски уложив чужую конечность себе на колени, принялась за дело.       — Моя очередь? — спросила рептилия, приоткрыв глаз с жёлто-зелёной радужкой и вертикальной полоской зрачка.       — Нет, рано, — покачала головой Луна, сосредоточенно орудуя гребнем. — Тут у тебя всё перепуталось, ещё расчёсывать и расчёсывать…

***

      — Снова эти двое, — недовольно тряхнув длинными рыжими космами, Мундунгус проводил неразлучную парочку проходимцев подозрительным взглядом. — И чё они тут забыли?       — О ком вы? — поинтересовался его собеседник, обладавший на редкость заурядной внешностью и столь же невыразительно одетый.       — Да вон о тех двоих, у дверей уже, — ткнул пальцем в сторону выхода Флетчер. — Один — здоровый амбал с круглой мордой, под горшок стриженный, а второй, дружок его, — тощий, носатый и лысиной сверкает, что моя коленка. С недавних пор здесь ошиваться начали. Поговаривают про них, будто грабежом промышляют: заманивают недотёп всяких в укромное местечко, и того…       — Полагаете, приезжие с континента?       — Уверен в этом, мистер Норт. Британия-то, она маленькая! Мы, местные, все тут в той или иной мере друг друга знаем, одних — лично и давненько, других — шапочно, а третьих — заочно; а вот этих-то раньше никто и не видел тут никогда. И акцент у ребяток какой-то непонятный… Чужаки они. Гастролёры с континента, вот зуб даю!       — Возможно, возможно, — задумчиво покачал головой невзрачный волшебник. — С тех пор, как развалились Советы, эмигранты из России перестали быть редкостью. В том числе и волшебники. Может, и эти оттуда… Впрочем, давайте-ка, пожалуй, перейдём к делу.       — С превеликим удовольствием, мистер Норт! Как понимаю, для меня работёнка появилась?       — Разумеется, мистер Флетчер! Не стал бы я вас попусту беспокоить. Мы с вами давно знаем друг друга, долгие годы плодотворно сотрудничали по вопросам, хм, перераспределения имущества — и потому, когда ко мне обратился один из постоянных клиентов, человек весьма достойный и, безусловно, состоятельный, я первым делом вспомнил о вас.       — Это хорошо, мне нынче деньжата не помешают!       — Какое удачное совпадение! Не иначе как звёзды сошлись на небосклоне. Итак, заказчик — известный в узких кругах таксидермист.       — Э?! — вытаращил глаза Мундунгус. — Он — кто?!       — Чучельник, — пояснил посредник с едва заметной усмешкой. Кажется, именно такую реакцию собеседника он и ожидал. — Изготавливает чучела из всяческой живности. Иногда на продажу, но чаще — для собственной коллекции.       — А-а, фу ты… — успокоился вор. — Тогда ладно. Сразу бы так и назвали, а то круги, да ещё и узкие! Я уж чё-то плохое про него подумал… Коллекционер, стало быть? Всяких там птичек потрошит? Ему набитую ватой зелёную сову с витрины совиного центра заполучить захотелось, что ли?       — Будь всё так просто, он бы не обратился к нам, а просто купил бы муляж у мистера Илопса. Нет, заказчика интересует, скажем так, поимка некоего действительно редчайшего существа. Для пополнения коллекции.       — Даже не знаю, честно сказать… — выпятил нижнюю губу Флетчер. — Не моё оно — по лесам и полям за зверьём бегать. Я житель городской, охотой не промышляю. Там навыки нужны особые… Но могу подсказать пару знакомых, которые немного того, браконьерством балуются. Один вот, вижу, аккурат сегодня тут сидит. Повезло вам.       — Они не возьмутся.       — С чего бы? Слишком опасная животина, что ли? За хорошие деньги те ребята вам хоть вождя великанов в парадной набедренной повязке, хоть василиска тысячелетнего, хоть венгерскую хвосторогу приволокут, бантиком украшенную. А вот я такое не потяну.       — Видите ли, Мундунгус, животное-то, вроде как, от силы третьей категории по классификации Министерства… просто нынешний владелец слишком уж сильно привязан к питомцу. Да и место, где содержат зверя, непростое.       — Ах вон оно что… Ну, тогда понятно. Дельце, похоже, всё-таки по моему профилю, хотя раньше я с доставкой всяких экзотических тварей не связывался. Однако то, соглашусь я или нет, зависит от подробностей: сколько платят, какая именно зверюга, чья и где её взять?       — Читайте, — повинуясь воле волшебника, простой белый конверт прополз по столу от мистера Норта к мистеру Флетчеру.       — Апарекиум! — махнул палочкой вор над развёрнутым листком бумаги, и на том медленно проявились изображение и несколько строк под ним, написанных от руки.       Чем дальше Мундунгус читал, там более скептическое выражение приобретало его лицо.       — Откажусь, — рубанул он, едва дочитав. Бумажка вспыхнула ярким пламенем и, мгновенно прогорев, рассеялась невесомой чёрной пылью. — Авось, не дурнее браконьеров буду.       — Уверены? — тщательно скрывая разочарование, переспросил посредник.       — Ага. На все сто. Тухлое дельце: попахивает.       — Хозяина зверушки можно и обмануть. Он силён — да, но не всемогущ и не всеведущ.       — Ну так и я не Гриндевальд, и не Тот-Который-Ну-Вы-Поняли. Если эти не справились, то уж мне-то куда соваться?       — Говорят, он никогда не убивает.       — Пф-ф, и что? Живым-здоровым в Азкабан угодить многим лучше будет?! Нет уж! Не в том я, знаете ли, возрасте, чтоб в интимной полутьме с дементорами обжиматься.