Тот (же) день

Я бы хотел сказать, что ничего не предвещало беды, но с самого утра все пошло совершенно не так, как я хотел. В воскресенье люди, как правило, спят минимум до восьми — на всякий случай уточняю — утра. Хотя можно и вечера, конечно. Предпочитаю что-то ближе к утру. В общем, когда меня подняли криком: "Сережа, быстро вставай, дел по горло!", на часах было 6:06. Каких дел в воскресенье? Отвратительных: мама решила, что сегодня отличный день, чтобы познакомить меня со своей дражайшей подругой и ее милейшей дочерью. — Ее зовут Юля. Я уверена, вы подружитесь, — говорит она, пока открывает окна в моей комнате, объясняя еще не проснувшемуся, но уже недовольному мне, что вообще происходит. — Сережа, — необычно серьезно обращается мама ко мне за завтраком. — М? — отзываюсь я с полным ртом каши. — У тебя ведь еще не появился соулмейт? Каша молниеносно возвращается, слава богу, в тарелку. — Нет еще, — я вытираю губы рукой. — А с чего такой вопрос? — Да так, просто, — мама улыбается. — Ты ведь скажешь мне, когда он появится? — Конечно, мам, — с трудом улыбаюсь ей в ответ и понимаю, что аппетит пропал. Ну вот, опять начинаю переживать. Доесть придется, поэтому нехотя запихиваю в рот ложку, погружаясь в мысли. Не слишком ли очевидно, что она надеется, что моим соулмейтом окажется дочка ее подруги? Все может сойтись: мы ни разу не виделись, наши мамы подруги — а дети друзей часто оказываются соулмейтами, — по рассказам у нас немало общих интересов. К моему ужасу. Встречу назначили на час дня — ну в самую жару! — в кофейне неподалеку от моей школы. Я там часто бываю, как с кем-то, так и один. Там очень уютно и добрый персонал, меня уже даже узнают и спрашивают, улыбаясь: "Вам как всегда?", то есть айс-латте с белым шоколадом и сырный круассан. Да, я не очень люблю менять меню. Время до часу пролетело быстро, хотя по моим ожиданиям оно должно было длиться бесконечно, и вот мы с мамой уже стоим в кофейне. Она находит тетю Алину, пока я выставляю очередь песен в плейлисте, и мы направляемся к ним. Черт, в мой самый нелюбимый уголок — там вечно дует. И конечно, меня, как джентельмена-хорошего-то-есть-послушного мальчика сажают прямо под сквозняк. Почему я мальчик. Юлю сажают рядом, "ну, пообщайтесь, у вас же много общего!", и мамы уже не с нами, а где-то там, вместе и наедине. Я коротко оглядываю эту дочку маминой подруги — звучит ужасно, но сама она вроде нормальная. В наушниках, с яркими волосами, в джинсах и оверсайз-футболке — прямо как я. На меня восторженными глазками не смотрит, только скользнула взглядом, и все. Отлично, меня это устраивает. — Сергей, — все-таки представляюсь для приличия, протягиваю руку, она пожимает ее. — Юля. Думаю, наслышан, — она ухмыляется. — Как и ты обо мне, — я коротко смеюсь. — И думаю, что это считается, что мы поладили. Юля неопределенно пожимает плечами и утыкается в меню, а я возвращаюсь к книге в телефоне. — Сережа, тебе что? — через какое-то время вынуждает меня вернуться в реальность мамин голос. — Латте и круассан какой-нибудь, — отвечаю я, вытащив наушник. Поднимаю взгляд на официанта. О, это Вадик. Улыбаюсь ему, он улыбается в ответ, почему-то подмигивает и уходит с нашим заказом. Я уже хочу вернуться к чтению, но, опуская взгляд, цепляюсь за что-то знакомое в зале. Знакомое, которое здесь быть не должно... — Олег? — невольно называю имя вслух, отчего Юля обращает на меня внимание, прослеживает траекторию взгляда и вдруг тоже замирает. — Лера? Мы смотрим сначала на столик, за которым сидит часть баскетбольной команды нашей школы, потом друг на друга и смеемся. Ясно — там сидят и ее, и мои друзья. — Мы можем... ну, подойти к ним, — предлагаю я, и Юля тут же встает. На удивленные родительские взгляды она отвечает что-то и вместо меня тоже, и мы направляемся к тому столику. Олег сидит спиной —но его черную макушку я узнаю из миллионов, — так что первой нас замечает сидящая напротив него Лера. — Ой, Юля? Ты как здесь... Олег мгновенно оборачивается, и я успеваю заметить на его лице испуг, который быстро сменяется на спокойствие. Весьма наигранное, я вижу: он нервничает. Только почему? — Серый, и ты здесь? Какая встреча, — он встает, чтобы приобнять меня. Отчего-то неловко так здороваться в людном месте, поэтому я только едва касаясь провожу пальцами по его спине, в то время как он приобнимает меня одной рукой. — Вы чего тут? — спрашивает он. — Нас родители знакомят, — киваю на Юлю, которая разговаривает с девочкой, как ее? Лерой. — А-а, в женихи прочат? — Олег смеется, я тоже, но в воздухе висит непонятное напряжение. Что такое? Мне всегда было с ним комфортно, с ним я чувствовал себя, как говорят, дома: в безопасности, спокойствии и счастье. Но в последние месяцы что-то изменилось, и я постоянно смущаюсь, когда стою рядом. А сейчас, похоже, ревную: что он делает в кафе с какой-то девочкой, пусть и из школьной команды? Как я только что заметил, они здесь только вдвоем. Нет, я не робот, что такое влюбленность знаю. Просто так странно чувствовать это к своему другу, лучшему другу. Хотя и это можно принять. Просто дело в том, что в мире, где есть соулмейты, я бы не смог быть с тем, кто судьбой мне не предначертан. И Олег, к сожалению, мне всего лишь друг. Если бы это было не так, то мы бы бесконечно жили в том дне двенадцать лет назад, когда впервые встретились. Вот так все устроено: соулмейты проживают день своей встречи снова и снова до тех пор, пока не поймут, кто их избранный. Исключений, насколько я знаю, нет. Я выдавливаю из себя улыбку. — Ты какой-то вымученный и бледный. Чего ты? — обеспокоенно спрашивает Олег. — Да все нормально, просто... — я качаю головой. — Все нормально. Олег внимательно смотрит и качает головой. Я вздыхаю.

***

Я просыпаюсь от того, что мама кричит: "Сережа, быстро вставай, дел по горло!". На часах 6:06. Какой ужас. Я быстро сажусь в кровати под голос мамы. Она открывает окно. — Ее зовут Юля. Я уверена, вы подружитесь, — говорит она, и я замираю в болезненном шоке. День повторяется. Значит, вчера я встретился с моим соулмейтом. А кто это может быть, если не Юля?! Чувствую, как к глазам подступают слезы, и, когда мама выходит, всхлипываю. А еще понимаю, что — нервно смеюсь — от судьбы не уйдешь. — Сережа, — серьезно обращается мама ко мне за завтраком. — М? — я отзываюсь, каша уже предусмотрительно в тарелке. То есть еще. — У тебя ведь еще не появился соулмейт? — спрашивает мама. — Нет еще. — И молчу. — Ты ведь скажешь мне, когда он появится? — мама улыбается. — Конечно, мам, — и я улыбаюсь. Кашу на этот раз не доедаю. Все время до часу я просто лежу у себя на кровати. Слезы даже не идут, только дыхание почему-то сбивается, противный ком внутри и ужасные мысли лезут. В итоге все смешивается в бесконечное "Почему", вертящееся в голове и на кровати, и в душе, и в коридоре, и по дороге в кофейню. Почему. Почему. Почему. Я сажусь под сквозняком, Юлю сажают рядом, "ну, пообщайтесь, у вас же много общего!", и снова мы коротко оглядываем друг друга. Юля как-то грустно ухмыляется. — Юля. Думаю, наслышан, — первой здоровается она и протягивает руку. Я выныриваю из мыслей и отвечаю на рукопожатие. — Сергей. И опять молчу. А Юля почему-то продолжает на меня смотреть. — Слушай, ты... — она начинает, но замолкает. Я вопросительно поднимаю бровь. — Что? — У тебя есть соулмейт? — выпаливает она. Я сглатываю. Значит, и у нее день закольцевался. — Нет. То есть да. То есть я не знаю. У меня день... закольцевался. Сегодня второй, — признаюсь. Она почему-то реагирует на это совершенно спокойно. Только, прищурившись, спрашивает: — Ты же знаешь, что менять этот день могут только сами соулмейты? Менять в смысле, ну, говорить другие фразы, делать что-то другое, менять одежду... А все остальные делают все с точностью так же, действие в действие, слово в слово. Знаешь? — Нет, — снова честно признаюсь: я на этом уроке биологии спал. Не специально, конечно. Юля вздыхает, поправляет волосы. К нам подходит официант. — Сережа, тебе что? Ну, маму в списке соулмейтов я и так не рассматривал. Мы делаем заказ, Вадик снова подмигивает мне и уходит. Я смотрю на тот столик, за которым снова сидит черная макушка. На удивленные родительские взгляды Юля отвечает сама, и мы направляемся к тому столику. Олег поворачивается до того, как Лера задала вопрос. — Привет, Сереж, — он улыбается, облокотившись о спинку стула. — Привет, — и я улыбаюсь. Хоть какое-то счастье. — Ой, Юля, привет! И ты здесь... — окликает подругу Лера. Олег встает, чтобы приобнять меня, как обычно. И на этот раз я крепко вцепляюсь в его плечи, еле сдерживая слезы. Он никогда не обнимет меня с теми же чувствами. — Вы чего тут? — спрашивает Олег, через некоторое время отстраняясь. — Нас родители знакомят, — киваю на Юлю. — А-а, в женихи прочат? — Олег смеется. Я улыбаюсь. — Ты какой-то вымученный и бледный. Чего ты? — Все нормально. Олег внимательно смотрит. И я неожиданно даже для себя выдаю: — Олеж, а тебя есть, ну, этот... соулмейт? Олег замирает, а его лицо становится каменным. Так всегда, когда он хочет скрыть эмоции. Значит, есть. — Я не знаю, Сереж, — выдыхает он, запуская руку в волосы. — Наверное, нет. Легче не становится. Внутри все обрывается.

***

Я ложусь спать раньше. Завтра будет понедельник. Ну, я же понял, что Юля — мой соулмейт. Только она меняла день, только ее я встретил... Все сходится. А у Олега фразы такие же. Хотя, может, и немного отличались, но ведь это я менял день. И спросил то, чего вчера не спрашивал, не мог же он меня проигнорировать? Если бы я спросил вчера, он бы ответил так же. Юля — мой соулмейт. Она же хорошая, судьба не могла ошибиться, да? А Олег будет счастлив с кем-то другим. Главное, чтобы он был счастлив. Но когда я просыпаюсь, на часах вновь 6:06.