По-иному сплетённые нити судьбы

Казалось, что ночное небо охватывает своим мраком всё существующее ныне пространство. Темноту пронзали беглые вспышки молний, белыми искрами отражаясь в испуганных глазах стоящих на наружной площадке Нефритового дворца. Следом тут же гремел гром, сливаясь своим грохотом с рёвом пробуждённого Древнего Бога, что сейчас находился в угрожающей близости от столицы Ли Юэ. Гигантские водяные змеи, потревоженные, кипящие ненавистью, обрушивали на Гавань потоки воды — даже на такой высоте стоящим здесь слышались звуки ломающихся где-то там, внизу, домов и следующие затем человеческие крики. — Баллиста Гуй Чжун уничтожена, — охрипшим, тихим голосом шепчет Хранитель Облаков, и её слова, несмотря на беснующуюся стихию, слышат все.  — Отступать некуда! Позади Нефритовый дворец! — настойчиво возражает Гань Юй, безуспешно пытаясь унять дрожащий голос. Повисло тяжёлое молчание. Сейчас каждая секунда промедления стоила чьей-то жизни, но никто из присутствующих не видел выхода из этой тупиковой ситуации. Бледная кожа Нин Гуан казалась совсем призрачной в свете молний. По лицу женщины текли ручьи воды, и было сложно предположить, какие капли были дождевыми, а какие — выступившим от напряжения потом. «Я могу пожертвовать Нефритовым дворцом», — ясная как солнечный луч мысль пронзает горячую голову. Она теряется. Бегло смотрит на стоящих рядом союзников, но те слишком заняты собственными мыслями, а потому никто из них не видит её колебаний. «Нет… Нет», — даже глядя в лицо приближающейся смерти она не может решиться на этот шаг. «Слишком много сил… Было вложено…» — мысли Нин Гуан хаотично разбегаются, когда Бог Вихрей, шипя и извиваясь, приближается ещё ближе к Гавани. «Если он утонет… Документы… Редчайшие книги…» — женщина до крови расчёсывает свои ладони, поддаваясь тревоге. «Простите меня… Но я не могу». Нам никто не поможет. — Я разберусь с этой тварью, — дрожащим, но не от страха — от ярости — голосом кричит Сяо, и его крик разносится, уносимый ветром, над всей Столицей. Юноша призывает копьё. Все мышцы его сухого тела напрягаются, когда Адепт, скалясь и рыча, начинает отходить назад, готовясь совершить разгон для последующего прыжка. — Стой, глупый! — едва успевает схватить его за руку мадам Пин, когда неожиданно мир перед их глазами начинает содрогаться. Пол под ними трясётся, и стоящие на площадке валятся с ног, в исступлении наблюдая, как гигантская золотистая стена вырастает перед ними, устремляясь высоко в небо, теряясь в грозовых облаках и щитом закрывая Нефритовый дворец и Столицу от Бога Вихрей. Морское чудовище, освобождённое из тёмной пучины, бешено рычит, так что каждая пасть исходит бурлящей, белой пеной. Водные атаки и даже обычный дождь не могут пробиться через внезапно возникшее буквально из ниоткуда укрытие. Наблюдающий за Битвой создатель щита тяжко вздыхает, пропуская воздух сквозь щель приоткрытых сухих губ. «А я ведь так надеялся, что они сами смогут справиться со смертельной опасностью. Видимо, время оставить мой народ без опеки ещё не пришло». Яркая вспышка жёлтого света прорезает клубящуюся тьму. Множество пар глаз устремляют взор ввысь, в небо, где будто бы из воздуха возникла человеческая фигура в белом одеянии. — Я наведу здесь порядок. Оглушительный грохот раздаётся в небесной темноте, из-за которого закладывает уши. Цисин, Адепты и другие ошеломлённо смотрят, как неописуемых размеров, огромный метеор, падая и оставляя за собой след золотистой пыли, обрушивается на разъярённого Древнего Бога. Чудовище воет и, влекомое тяжестью, исчезает в морских пучинах, напоследок издав протяжный, злостный вой. Высокая волна кипящей, разбушевавшейся тяжёлой воды поднимается ввысь, ударяясь со всей силы о золото непробиваемой стены. Никто не мог увидеть, как поморщился человек в небе, когда трещина проступила в этом спасительном щите. Плескаясь, морские волны ещё много раз бьются о непробиваемую преграду, к счастью, с каждым разом всё слабее и слабее. Где-то на горизонте маячит рассвет. Стоящие на площадке поднимаются на ноги, и каждый всё ещё не может оторвать взгляд от этой загадочной фигуры, неподвижно парящей в небе. Вспышка — и вот незнакомец исчезает, чтобы мгновенно материализоваться прямо перед ними. Общий вздох удивления вырывается у людей и Адептов, когда босоногий мужчина снимает с головы промокшую ткань белоснежного капюшона, обнажая своё лицо. Он слабо улыбается. — Чжун Ли? — хрипло спрашивает Итэр, прерывая затянувшуюся тишину, нарушаемую лишь биением капель дождя о мрамор пола. — Это… Ты? — мужчина холодным взглядом осматривает всех присутствующих. Перед Итэром стоит человек, что был больно похож на ту скульптуру, на того мужчину, что царственно восседал на троне Гео Статуи. Юноша вздыхает от осознания. — Ты… Гео Архонт? «Ожившая скульптура» кивает, и улыбка бесследно исчезает с вмиг ставшего серьёзным лица. Этот человек, по мнению Итэра, не похож на Чжун Ли. Да, внешность — один в один, но была ли у того Чжун Ли, которого он знал раньше, такая жгучая властность во взгляде остекленевших янтарных глаз? — Но как же так… — Нин Гуан делает шаг вперёд, обращая внимание Гео Архонта на себя. — Разве Вы… Не умерли? Все с одним и тем же немым вопросом смотрят на мужчину, ожидая ответов. Чжун Ли скрещивает руки на груди. — Я — нет, — его голос громок и твёрд, в нём не осталось былой мягкости и уступчивости. — Всё это была лишь игра. Проверка. Хотел увидеть, понять, что произойдёт, если Ли Юэ, и, в частности, Гавань, останутся без покровителя. — Я разыграл свою смерть. Все с немым ужасом смотрели на Чжун Ли. Да что же он такое говорит? — Никто — ни Цисин, ни Адепты не знали, что моя смерть — лишь злостный «розыгрыш». Под видом простого смертного — Чжун Ли — я хотел со стороны обычного народа посмотреть, как в переломный момент смогут наладить между собой отношения Цисин и Адепты. Что в итоге своём придёт к власти — Настоящее или Прошлое? Сможет ли воцарившая вновь власть подчинить себе такие бескрайние земли и управлять ими без покровительства своего Архонта? Ведь время идёт, и времена меняются, — он разводит руками в стороны, и струи прозрачной воды стекают с его угольно-чёрных рук. Представители Цисин и Адепты позорно опускают глаза в пол. Как они смогут оправдаться перед Гео Архонтом за только что случившееся здесь? — Но я никак, конечно, не ожидал такого форс-мажора, — Чжун Ли разворачивается, подходя к краю площадки и смотря вниз, на землю. — Не думал, что будут люди, что захотят воспользоваться моей «смертью». Точнее, не предполагал, что кто-то сможет устроить хаос подобного масштаба, — в его голосе слышится неприкрытая злость. Мужчина угрюмо хмурит брови, ощущая всем своим нутром, как смерть распространяется по разрушенным улицам будто ядовитый дым. — Простите нас, — всё ещё не поднимая глаз, тихо и покорно произносит Нин Гуан. — Если бы мы смогли сохранить баллисту… И если бы я… — Не нужно оправдывать себя, Нин Гуан, — строго чеканит мужчина. — У вас был идеальный шанс проявить себя, показать, что вы способны защитить людей без помощи своего Архонта, — Чжун Ли вновь поворачивается к стоящим и смотрит на них с разочарованием. — Но вы свой шанс упустили. И я, спасая вас и своих людей, понял, что смертные пока не готовы, совсем не готовы жить без Высшего покровительства в лице Меня, — его глаза мечут молнии. Надо же, когда же он в последний раз был настолько зол? — И даже Адепты, оказывается, утратили свою прежнюю хватку. — Я разочарован. Солнце медленно поднимается из воды, окрашивая небо в цвет ржавчины. В ярких лучах белое одеяние Чжун Ли ослепительно вспыхивает, и кайма из чистого золота, отражая свет, слепит глаза Цисин и Адептов. — Я решил, что Я вернусь. Теперь Я здесь власть, — чеканит языком мужчина, вбивая в подкорку присутствующих каждое слово. — Ни Цисин — смертные, ни Адепты, я осознал это, не могут быть ровней мне. Архонту. — Да, Чжун Ли, — в глубоком поклоне склоняет голову Итэр, за эти минуты успевший проникнуться этой величественной строгостью. Это точно тот самый Чжун Ли, который нелепо чесал затылок, глупо смеясь и говоря о том, что у него нет с собой кошелька? — Да, Моракс, — всё также грозно, но чуть более добродушно поправляет его Гео Архонт. — И да, — он смотрит на Адептов, и те подходят к своему Господину ближе. — Я в курсе, кто является зачинщиком возникшей из морских глубин проблемы. Меры о его наказании я приму без сомнений. А пока нужно помочь жителям выбраться из-под завалов, помочь раненым, организовать пункты помощи. — Да, Моракс, — все как по команде кивают. — Приступайте. — А вы, — он смотрит на Нин Гуан, Кэ Цин, Гань Юй и Итэра. — Следуйте за мной. Прежде чем Адепты успели скрыться из виду, Моракс ловит за руку уже собиравшегося телепортироваться Сяо. — Ты молодец, — тихо шепчет Моракс растерявшемуся Адепту, что сразу же розовеет и бледнеет от похвалы. — Ступай. Воодушевившись, Сяо устремляется вниз, гонимый чувством благоговейного уважения. Узнав о смерти Гео Архонта, юноша чуть не сошёл с ума. Были мысли убить себя — зачем жить в мире, где он остался один, без Него? Без того, кто подарил ему возможность быть тем, кем он является сейчас. И сейчас Сяо падал вниз, на землю, всем огнём своей души желая выполнить поручение Моракса на высший балл. Моракс, Итэр и Цисин уходят вглубь Нефритового дворца, чтобы начать обсуждение плана по восстановлению Столицы. Солнечный диск поднимается высоко, занимая свою привычную позицию в небе. Безмятежная, спокойная синь небес и не думает появляться — будет не соответствовать пришедшему горю, и потому уступает место неестественной, болезненной желтизне. Небо цвета апельсиновой корки с тяжёлыми грозовыми облаками низко-низко нависает над Гаванью, где поселилась смерть, что продолжала каждую минуту приходить в чей-то дом. Рассеянный, мертвенно-бледный свет падает в окна Банка Северного Королевства. Прислонившись к двери, подпирая её своими телами и не давая беснующейся у порога толпе пробраться в здание, Екатерина, Людмила и Влад предпринимают экстренные попытки сдержать ломящихся внутрь. — Г-господин Чайлд! — испуганно лепечет Влад, упираясь носками ботинок в пол и вздрагивая от каждого толчка снаружи. — Что нам делать? Мы не сможем долго удерживать этих психованных! Чайлд стоял напротив двери, уперевшись поясницей в регистрационную стойку. Сейчас он не слышал никаких слов — его тело била крупная дрожь, и парень без устали продолжал кусать свои ногти, размышляя. Мыслить на своём родном языке было привычнее и быстрее, а потому в своей голове он не сдерживался в выражениях. «Как я мог так проебаться?» — Тарталья трёт ледяные от нервов руки, и влажная от пота ткань перчаток лишь усиливает противные ощущения. — «Какого блядского хуя в том Экзувии не было этого ебаного Сердца Архонта?» Не найдя желанной вещи в Золотой Палате, Тарталья логично предположил, что ту просто-напросто перепрятали в ещё более тайное и неприступное место. Он ни на секунду не сомневался в том, что Гео Архонт сдох к чертям собачьим. И для Предвестника было огромным шоком, когда фигура в белом одеянии появилась в небе, спасая Гавань от смертельного разрушения. Почему Чайлд думал, что в небе был именно Гео Архонт? Да потому что кому ещё, кроме него, нужен этот вшивый город с его занудными, скучными жителями? «Полный пиздец», — юноша прижал ладонь к губам. За всю свою недолгую жизнь он ни разу так крупно не лажал. Да кто же знал, что Архонт окажется жив? Кто же знал, что план Чайлда отыскать Сердце в разрушенном и ослабленном городе полетит в тартарары? Стуки в дверь становятся ещё более сильными, так что сотрудникам Банка приходится напрячь все свои силы, чтобы продолжить сдерживать оккупировавших выход людей. — Г-господин Чайлд! — вновь зовут его уже все три голоса, и Тарталья дёргается, будто просыпаясь от беспокойного сна. О, он бы всё отдал за то, чтобы реальность оказалась лишь сном. Он смотрит в хорошо знакомые пары глаз, и те смотрят на него одинаковыми загнанными взглядами. Впервые Тарталья чувствует настоящий страх. — Выходи, грязная Фатуиская мразь! — кричат за дверью в унисон несколько мужчин. — Мы знаем, это твоих рук дело! — Помогите, помогите кто-нибудь! — Тарталья огромными глазами смотрит на дверь, за которой надрывается другой голос — истеричный, визжащий. Женский. — Мой сын! Мой сын не дышит! Помогите же кто-нибудь, Архонта ради! «Блять», — Тарталья почти не шевелится, лишь продолжая крупно дрожать. Его дыхание прерывисто, в отличие от сердцебиения, и кажется, что погоди ещё несколько минут, и мышечный орган продолбит насквозь грудную клетку. Почему так противно на душе? Он никогда не испытывал жалости к своим жертвам, но всё же было крайне неприятно слышать те отчаянные крики невинных людей. Чайлд чувствовал слабый укол вины, как если бы незначительная, но ужасно раздражающая заноза впилась в его сердце. От этого становилось ещё тяжелее. «Вини своего Архонта», — зло думает парень, скалясь и широко раздувая крылья носа, словно люди, стоявшие там, за дверью, могут увидеть его мимику. Он не виноват! Если бы Гео Архонт не притворялся бы мёртвым всё это время, ничего бы не случилось. Но что ему сейчас делать? Здесь нет никаких чёрных ходов, да и оставлять работников на растерзание этой дикой толпе было бы неправильно. — Мы знаем, что ты там! — сотрудники едва успевают закрыть чуть приоткрывшиеся от грубых ударов кулаков двери. — Выходи и ответь перед нашим Архонтом, поганая крыса! «О-о, нет-нет», — внизу живота скручивается тугой нервный комок. — «Чёрта с два я буду отвечать, да ещё и перед Архонтом», — отступать некуда, и поэтому он лишь плотнее прижимается к стойке. Но что делать? Не может же он, Одиннадцатый Предвестник, просто спрятаться или сбежать, позорно поджав хвост? «За свои проступки надо отвечать, хм?» — в груди закипает тяжёлая, злая решимость. — Отойдите. Я сам выйду к ним, — Тарталья делает шаг вперёд, стараясь унять дрожь в коленях. — Вы что, господин Чайлд! — с ужасом восклицает Людмила. — Они же Вас порвут, эти ненормальные! Мы поможем Вас спрятать, а потом Вы тайно, кораблём… — Достаточно, — он резко прерывает речь девушки. В душе вскипают нотки азарта. — Если они хотят — я отвечу. Я им отвечу, блять, за всё. И им, и их Божку, — его кулаки уже зачесались от предвкушения предстоящей драки. Как поведут себя эти ничтожества из Ли Юэ, когда Чайлд самолично перережет их Архонту горло? Что они скажут, когда Чайлд голыми руками вырвет Сердце из его груди? Руки Тартальи чешутся и покалывают от нервного перенапряжения. Очень скоро они сами увидят всё это наяву. Очень скоро они поймут, каковы могут быть последствия, если встать на пути Предвестника Фатуи. Сотрудники банка беспрекословно отступают, и двери, более не подпираемые никем, тут же распахиваются. Тарталья присвистывает — весь коридор, ведущий в Банк, заполнен разъярёнными людьми. Чайлд со смешанными чувствами замечает на их лицах свежую, а кое-где уже и корки запёкшейся крови; замечает опухшие, покрасневшие от слёз глаза. — Дамы и Господа, — он весело, звонко смеётся, выходя к вмиг затихшей толпе и выставляя руки вперёд ладонями вверх. — Да я вижу вам не терпится оформить кредит в нашем Банке! Уверяю, каждый Наш клиент получит качественное обслу… Он не успевает договорить — сильные, натруженные мужские руки хватают его за плечи, скручивая и прижимая к земле. Тарталья, явно не ожидавший такого поворота, неуклюже утыкается лицом прямо в пол, и в нос тут же бьёт запах разбухшей от дождя древесины. Но не только запах — чья-то увесистая нога бьёт его прямо в лицо, так что Чайлд прикусывает губу, пуская свою первую кровь. Он жмурится и мычит, и мычание это переходит в гневное рычание, когда его, схватив за рыжие волосы, начинают тащить по коридору и дальше, вниз по лестнице. Чайлд не собирается терпеть к себе такое отношение: в ответ он размахивает руками и пинается, тяжело дыша в попытках вырваться. Но желающих хоть раз ударить его слишком много, слишком много людей хотят причинить ему физическую боль в ответ на их, душевную. Тарталью волокут по разрушенной, мокрой и покрытой грязью дороге, так что его серый костюм вмиг впитывает в себя мутную влагу, и на благородном сером цвете тут же проступают мутные коричневые разводы и пятна. Коленки вдобавок ещё и красные — сбил их в кровь пока упирался в попытках сопротивления. В калейдоскопе рук и ног Чайлд мельком успевает глядеть на окружавший их пейзаж, и тот действительно поражал. Большинство зданий разрушено почти что до основания. Великолепные пролёты, сложные лестницы — от всей местной диковинной архитектуры не осталось и следа. Пол и дороги противно скользкие, склизкие и влажные — во многих местах смыло плитку, обнажая голую землю, что создавала вкупе с водой отвратительное месиво. И на фоне всей этой разрухи как муравьи в потревоженном муравейнике мечутся из стороны в сторону люди. Раненые, измученные и напуганные, они помогают чем могут друг другу, забывая оказывать помощь сами себе. Тарталья вновь утыкается лицом в землю, терпя болезненно вывернутые суставы рук. Он смотрит вперёд, и пока множество ног избивают его тело, видит сидящую впереди девочку. Она плачет, и лишь через секунду юноша замечает чьё-то придавленное балкой не шевелящееся тело — мать. Чайлд на несколько мгновений перестаёт чувствовать боль. «Это… Из-за меня?» — тупая мысль вьётся коршуном в его светлой голове. «Но я ведь так не хотел. Это же не моя вина. Не моя? Я не хотел», — он не может оторвать взгляд от искажённого горем детского лица. «Гео Архонт. Вини во всём. Гео. Архонта,» — очередная оплеуха прилетает ему в голову, оглушая. С несколько минут он слышит лишь оглушительный звон в ушах, и тот пропадает лишь тогда, когда внезапно чужие руки отпускают его тело. Ему ударяют по коленям, так что Чайлд падает, уперевшись ладонями в пол. Он смотрит на свои руки, боковым зрением отмечая выстроившееся вокруг него полукольцо из всё тех же жителей. Тарталье холодно. Промокшая и испорченная одежда слишком плотно прилегает к нему, чрезмерно охлаждая разгоряченное в пылу сопротивления тело. Воздух вокруг изобилует влажностью, и будто бы для полного комплекта дует сырой, ледяной ветер. Юноша сплёвывает смешанную с кровью слюну прямо на чьи-то стоящие перед ним босые ноги. Вытирает разбитые губы и нос тканью рукава, поднимая голову вверх, чтобы в последний раз глянуть в лицо Гео Архонта, прежде чем единолично его прикончить. — Что? — Чайлд жмурится, часто-часто моргая и протирая глаза от капающей с волос воды. Парень смотрит в лицо Гео Архонта, и не может поверить своим глазам. — Что? — будто передразнивая, переспрашивает у него мужчина. Стоящий по правую руку Адепт лишь с презрением закатывает глаза. — Т-ты? — из головы Тартальи вмиг вылетели все мысли и планы. Ему же не мерещится? Ему ведь и правда знакомы эти черты лица? — Чжун Ли? — Чжун Ли? — продолжает в ответ ему переспрашивать мужчина, и Чайлд видит в его янтарных глазах… Насмешку? Тарталья начинает закипать. — Какого хуя тут происходит? — Чайлд не успевает закончить фразу, как тут же получает звонкую пощёчину. — Следи за своим языком, когда разговариваешь с Мораксом, щенок, — низким голосом рычит Сяо, отряхивая с ладони капли чужой крови. Чайлд вновь поднимает голову вверх. След от удара неприятно горит. Он переводит взгляд от Адепта к Чжун Ли и широко улыбается, глядя исподлобья. — Мораксом, значит-с? — с притворным преувеличенным ужасом в голосе тянет парень. — М, Чжун Ли? Ты ничего не хочешь мне рассказать? Люди за его спиной возмущаются, начиная предлагать различные варианты наказания Предвестника вплоть до казни. — Чжун Ли! — внезапный стук каблуков заставляет всех присутствовавших обернуться в одну сторону. Прекрасная леди в сопровождении Миллелитов подходит к компании. — Какого чёрта, Чжун Ли? — она будто бы не замечает стоящего на коленях Тарталью, взглядом своего единственного глаза буравя лицо Гео Архонта. — Мы так не договаривались! Где Сердце, обманщик? Тот спокойно скрещивает руки на груди и мило улыбается. — Госпожа Синьора, — бархат его голоса окутывает Чайлда, и юноша не может услышать в нём и отголоска былой скованности и неловкости. — Ну какой же я обманщик. Если бы Вы внимательно изучили контракт, то знали бы, что Сердце полагалось Вам только в том случае, если бы Цисин или Адепты пришли к власти вместо меня, — он с наглой, самоуверенной улыбкой смотрит в лицо растерявшейся женщины. — Как-то так. Уведите её, — он даёт отмашку, и пара Миллелитов хватают Предвестницу за плечи. — Такого не было в контракте, гнусный нарушитель! — шипит Синьора, плюясь ядом своих слов. — Бог Контрактов — нарушитель контрактов! — её последние слова почти что неслышны, когда женщину уводят на приличное расстояние. «Так Синьора была в курсе?» — всё это время Чайлд не отрывал глаз от крепких рук Бога, чей угольный цвет доходил до самых плеч. Тонкий узор золотыми змейками вился от кистей вдоль предплечий, и только сейчас Предвестник задумался о том, а не это ли скрывал Чжун Ли под своим тяжёлым плащом да под перчатками? — Доволен тем, что устроил, Чайлд? — разрезает на миг возникшую тишину Моракс, от чего Тарталья позорно вздрагивает. Он в который раз поднимает глаза на Чжун Ли. Если этот без-пяти-минут-бог думает, что сможет застращать его, то пусть подавится. — Оч-чень доволен, Чжун… То есть, Морда-кс — юноша звонко хихикает, краем глаза замечая, как начинает дёргаться глаз у стоящего рядом Сяо. Да, Тарталья лучше сдохнет, чем назовёт мужчину правильно, как того требует его статус. — Правда, мне крайне обидно, что в период нашего тесного общения и нашей дружбы ты так коварно и безбожно скрыл от меня эту твою сторону личности. Они смотрят друг на друга не мигая. Чайлд смотрит снизу вверх, и это чертовски унизительно, стоять так, в таком виде перед этим человеком. С разбитого носа капают багряные капельки, и юноша громко шмыгает, а затем скалится в «доброжелательной» улыбке. — Сейчас мне некогда выяснять с тобой отношения, Тарталья, — Моракс окидывает взглядом недовольную толпу. — Все ждут от меня решение, касаемо твоей судьбы. В животе парня вновь неприятно тянет. Позади него возобновляются особо кровожадные предложения. Мужчина поднимает руку, призывая к тишине. — Чайлд Тарталья, — слова зычно разлетаются во все стороны. — За обман, за предательство, за всех, кто бесславно погиб в этот день, Я, Моракс, приговариваю тебя к изгнанию с земель Ли Юэ. Толпа недовольно гудит — слишком мягкое наказание, по их мнению. «К изгнанию? Он что, шутит?» — В Ли Юэ не так много крупных населённых точек. В деревне Цинцэ и на Постоялом дворе «Ваншу» все уже в курсе события и все уже оповещены о тебе. Ты уходишь прямо сейчас. И не возвращаешься. Никогда. Он вновь делает жест рукой, и целая группа особо вооружённых Миллелитов окружают Тарталью со всех сторон. Моракс уже повернулся к нему спиной, вот так быстро, по мнению Тартальи, потеряв интерес к чуть ли не главному персонажу всего этого события. Это пренебрежительное отношение ужасно злит Чайлда, так что он кричит ему в спину громкие заявления и бьющие по ушам оскорбления, пока Миллелиты грубо тащат его ко входу в город. Парня с силой отталкивают от себя, так что он падает на пыльную землю как мешок с провиантом. Десяток гневных глаз смотрит на него с желанием устроить самосуд, но охрана лишь покорно разворачивается и уходит обратно в Столицу — у них дел по горло из-за царящего вокруг хаоса. Тарталья кое-как поднимается на ноги, кряхтя и постанывая от причинённой его телу боли. Он представляет собой жалкое зрелище: мало того, что избитый, так ещё и костюм испорчен окончательно, настолько плотно в каждое волокно въелась грязь. Шепча себе под нос все известные ему проклятия, Чайлд отходит, похрамывая, примерно на километр от города, прежде чем решает остановиться на пригорке и сесть под старое раскидистое дерево. Он сидит, почти не шевелясь, до глубокой ночи. Лишь с восходом луны юноша будто бы выходит из транса. Он широко зевает — пережитые эмоции высосали все силы и, прежде чем сгрести под себя листья в самодельную лежанку, вновь смотрит в сторону Столицы. Неужели Чжун Ли и правда думает, что Чайлд вот так возьмёт и просто беспрекословно покинет территорию Ли Юэ? Если так, то он сильно ошибается. Завтра Тарталья планирует вернуться обратно в Гавань. Во-первых, как он мог бы, если бы и вправду решился, уехать, не прихватив свои личные вещи, оставленные в Банке? Ну и главное, конечно, во-вторых: разве мог Чайлд вот так взять и послушно покориться? Безусловно, угроза, звучавшая в голосе Чжун Ли, заставила пройтись табун мурашек по рукам. Но это ведь не повод не прийти с утра обратно в Гавань? Чайлд съёживается в попытках согреться в позе эмбриона, подтягивая к себе ноги. Расслабляя постоянно напряжённые мышцы и засыпая, он думал лишь об одном. Каковы будут эмоции этого лжеца Чжун Ли, когда он увидит, что Чайлд плевать хотел на решения Гео Архонта, касаемые его судьбы? Довольный этими представлениями, юноша, тихо посмеиваясь себе под нос, забывается беспокойным сном. Люди не прекращали работать и оказывать друг другу помощь всю ночь. Солнце только начало подниматься, освещая слабо греющими лучами местами каменистую дорогу, по которой шёл юноша, звонко цокая по мокрым плитам каблуками ботинок. Тарталья шёл по основной дороге, глядя вперёд и только вперёд. Как Предвестник он был хорошо тренирован, так что, несмотря на ломоту в теле, Чайлд почти без проблем смог расслабить мышцы, сделав тем самым свою походку воздушной и непринуждённой. Эта лёгкая плавность движений вызывала гнев и презрение у каждого, чей взгляд падал на легко заметную на фоне уставших, серых лицом местных людей. Тарталья не смотрел по сторонам, но кожей чувствовал на себе десятки прожигающих ненавистью пар глаз. Но никто не осмеливался подойти к нему — хотя бы этот факт радовал, значит, не совсем он потерял свою репутацию Предвестника Фатуи. Для своего променада Тарталья специально выбрал главную дорогу — так новость о его появлении, несмотря на изгнание, вскоре дойдёт и до Чжун Ли. На удивление Чайлда, дорогу ему преграждает далеко не Гео Архонт. С десяток Миллелитов появляются буквально из ниоткуда, скрещивая свои копья позади него и прямо перед его носом. — А? — юноша искренне не понимает, зачем этот сброд собрался вокруг него. — Чайлд Тарталья, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, — громко говорит стоящий прямо напротив него мужчина — Капитан Отряда. — Согласно приговору, что озвучил Вам Гео Архонт, Вы были изгнаны с территории Ли Юэ без права на возвращение. Тарталья со скукой выслушивает бубнёж этого типа-главного усатого дядьки. Долго ещё он тут без дела стоять будет? — А что, ваш любимый Бог лично побоялся встретить меня? — дразнит он окружившую его охрану. Да разве это стража? У них острия копий дрожат из-за дрожи рук — боятся его. Это хорошо. — Вам слова не давали, Чайлд Тарталья, — продолжает говорить мужчина. — Вы пренебрегли Его словами. И Он дал нам конкретное указание — когда вернётся, поймать и закрыть за решётку. До суда. Ты имеешь право хранить молчание, юнец. И лучше тебе этим правом воспользоваться, — даже такой опытный Миллелит не может скрыть свои личные чувства, и в последних словах его слышится явная угроза. Острия копий вновь направляются на Чайлда, и вооружённые, напряжённые люди начинают подходить к нему со всех сторон, сужая круг. — Бешеная лисица должна быть задушена капканом, а затем в виде шкуры валяться под ногами Господина, — хмыкает себе в усы Капитан, определённой системой жестов руководя своим отрядом. Тарталья не шевелится до того момента, пока между его измаранной одеждой и остротой копий не остаётся и десяти сантиметров. «Когда вернётся», — так получается, Чжун Ли ждал его возвращения? Что же он сам его не встретил? — Не стоит забывать, что бешеная лисица не контролирует себя, — ярко-голубая вспышка, шаг, выпад — и вот уже Тарталья стоит за кругом. В его руках текут и переливаются игривыми струйками водные мечи. — И потому больно кусается, — Тарталья немигающим взглядом горящих жаждой крови глаз смотрит на Капитана, который, пошатываясь, держится руками за горло. Алые тугие тонкие струи брызжут из ровного пореза, окропляя своим ярким пигментом одежду и руки подбежавших ради помощи людей. Капитана укладывают на землю, и совсем юные Стражи пугаются, разом забывая все учения об оказании первой помощи. Они стоят как столбы, шокированные, тупыми глазами глядя на утекающую навсегда жизнь. Тарталья стоит почти что рядом. Вода его мечей уже сделалась мутной, слегка порозовевшей благодаря смешавшимся с водой капелькам крови. — Ну так, что, гончие ещё будут продолжать охоту, или лисичке пора уходить? — по-детски радостно смеётся во всё горло парень. Он поворачивается спиной и тут же бросается бежать по дороге вперёд. К счастью, центральная её часть почти не пострадала от разрушений. Тарталья слышит позади себя звук погони, и багряное содержимое его вен начинает по-настоящему кипеть. Целый суп из гормонов вливается в его молодую кровь, и Чайлд, словно окрылённая птица, ловко разворачивается назад, мгновенно парируя удар занесённого над ним копья. Для Чайлда хорошая драка необходима как воздух. Он не просто сражается, отражая хорошо технически поставленные удары и делая выпады вперёд, атакуя в ответ. Для Тартальи драка — искусство, сложно поставленный танец, где каждый шаг, каждая позиция имеет свою жизненно важную ценность. — Играй гормон мой я-до-ви-тый*, — распевает на всю улицу Тарталья, смеясь, подпрыгивая высоко вверх, чтобы спикировать хищной птицей на спину зазевавшемуся Миллелиту. — Программный сбой самозащиты*, — юноша выгибает спину дугой, опускает руки вниз и тяжело, загнанно дышит. Пелена безумства слегка спадает, так что Предвестник со злым удовольствием видит лежащую на дороге парочку трупов. Стража отступает на шаг назад, но Тарталью уже не остановить. Он сам идёт вперёд, раскачиваясь и шатаясь из стороны в сторону, глумливо глядя в испуганные глаза молодых людей. Глаза же Чайлда впервые загораются блеском с того момента, как Предвестник впервые прибыл в Ли Юэ. Яркие блики играют в его оживших океанах, широкие же зрачки больше напоминают глубокие впадины, на дне которых спят жаждущие крови морские чудовища.  — И это и есть хвалёная стража самого Гео Архонта? — с вызовом орёт он, глядя на подходящих к нему вооружённых. — А вот и новая партия будущего удобрения, — скалит зубы, проводя пятернёй по волосам и зачёсывая взмокшие пряди назад. Он вновь заносит руку для очередного удара, как тут же чувствует острую, нестерпимую боль в ладони. Испуганный взвизг непроизвольно вырывается из его груди. Парень смотрит на свою руку и видит типичную по внешнему виду для Ли Юэ стрелу, что вошла в его ладонь так сильно, что пробила пястье насквозь. От боли на миг темнеет в глазах, но Чайлд почти сразу берёт над собой контроль. Он резко оборачивается и тут же видит стоящих на неразрушенных участках лестниц лучников. «И когда они успели позвать подкрепление?» — с чувством нарастающей тревоги думает он. Ещё пара стрел со свистом рассекают воздух, проносясь мимо него в паре сантиметров. Чайлд не может сейчас перейти на свой лук — вернётся тогда к мечам нескоро — для повторного призыва требуется элементальная энергия, что сейчас была уже почти на исходе, да и стрелять с его раной будет проблематично. В попытках уклоняться от стрел и уворачиваться от ударов копий Тарталья с грацией кошки забирается на крышу ближайшей закусочной. Невыносимо болит ладонь — Чайлду, конечно, не привыкать к ранам, но столь серьёзные он получал очень давно, в детстве. Ещё пара прыжков — и вот он уже на высоте второго этажа. Прыгая с крыши на крышу, Чайлд с нарастающей паникой осознаёт, что всё складывается в не в лучшую для него сторону. Свежие силы Охраны только прибывали, тогда как он сам уже почти выдохся. Нестерпимо горела открытая рана — только бы с костями было всё в порядке, думал он. Тарталья вновь отталкивается от покатой крыши. К его несчастью, черепица в этом месте особо густо была покрыта слизью — следы атаки Бога Вихрей. Пятка скользит по наклону, и Чайлд слегка с запозданием понимает, что пол уходит у него из-под ног. Он не успевает ничего осмыслить. Падает вниз на каменистую дорогу, на спину. Дыхание мгновенно прерывается, ломающая боль пронизывает всё и так измученное тело. Ничего не было рядом, что могло бы смягчить удар — Чайлд ударяется затылком, и сознание тут же исчезает в объятьях тьмы. Тарталья осознаёт себя очнувшимся, когда начинает лбом чувствовать неприятный холод. Он открывает глаза и поднимает голову, осматривая окружение вокруг. Тупой болью ноет затылок, так что парень хотел бы схватиться за голову, но не может — его руки заведены за спину и скованы цепью. Юноша сидит на коленях прямо на голом кирпичном полу, что с удовольствием вытягивал из живого тела все тёплые соки. Его тюремная камера выглядит однозначно убого — казалось бы, такое широкое помещение, но здесь нет ничего, кроме одной единственной цепи, что приковывала его к стене. Из-за неё попытки встать пришлось оставить — цепь слишком коротка, да и держит его за неудобное место — за голень. Он сидит ровно посередине камеры. Решётка, представленная вертикально поставленными металлическими балками, находится в двух-трёх метрах от него. Напротив решётки — такая же кирпичная стена. Неужели это какая-то изолированная камера для особо опасных преступников, коих нужно держать поодиночке? Тарталья щурится, вытягивает шею и замечает справа от себя ведущую наверх лестницу. Слева — тупиковая стена. А может там и не тупик — здесь почти нет освещения, лишь один на вид отсыревший факел освещал пространство, не доставая своим мутным рассеянным светом даже до середины его камеры. — Не соврал ведь, — ухмыляется Тарталья, облизывая губы и слизывая корки крови с уголков губ. — И правда — тюрьма. На своей раненой ладони он чувствует небрежно повязанные бинты. Интересно, кто обработал его рану? Тарталья вздрагивает, а сердце пускается в бешеный пляс, когда он слышит стук обуви. Кто-то спускается вниз по лестнице прямо к нему — больше ведь здесь не к кому? — Наконец-то решил снизойти с небес до простого смертного в виде меня? — тягуче, приторно-сладко тянет парень, вытягивая шею. — А ведь стоило тебе встретиться со мной раньше, поговорить, так сказать, как мужчина с мужчиной, и тех жертв можно было бы избежать, — он резко замолкает, когда видит, кто именно стоит на последней ступеньке. — Ты?! — бросается вперёд Чайлд словно озверевшая бойцовская собака. Цепь не даёт ему воплотить задуманное, так что юноше просто остаётся наблюдать, как Правая Рука Гео Архонта подходит к его камере и становится к ней спиной. — Мне было поручено охранять тебя, — шипяще говорит Сяо, вытягиваясь струною. По его напряжённым мышцам спины было видно, что Адепту поручение это явно не нравилось. — Ах, вот как, — елейно говорит Чайлд, вытягивая губы в миловидной улыбке. Сяо не может увидеть выражение лица Тартальи, но всем своим нутром чувствует исходящие от того волны пассивной агрессии. — И как давно ты стал личным пёсиком Чжун Ли? Как, нравится новая должность? Как же легко вывести Сяо из себя, стоит хотя бы вскользь упомянуть Гео Архонта. Адепт резко разворачивается, ударяя сжатым до побелевших костяшек кулаком по металлическим прутьям. — Заткни свой поганый рот, Фатуи, — рычит юноша, и его медовые глаза сверкают в свете факела искренней яростью. — Не тебе, будучи в таком жалком положении, что-то там тявкать про пёсиков. Ведь не я же сейчас сижу на цепи, — что ж, счёт становится один-один. Двое юношей пялятся друг другу в глаза, словно соревнуясь в состязании «кто первый испепелит оппонента своим презрением». Тарталья почти не был знаком с Сяо, но пары встреч хватило, чтобы сформировать стойкую неприязнь. Такие типы как Адепт Тарталье определённо не нравились — колкие, злые на язык, когда дело касается врага, безрассудно преданные своим идеалам и главное — равные по силе. Невозможно было этого отрицать — Сяо был определённо силён, и хорошенькое сражение с этим выскочкой было сейчас лишь вопросом времени. — У меня, вообще-то, есть имя, — отвечает ему Тарталья. — Или ты в силу возраста запомнить не можешь, малыш? — по сравнению с Чайлдом внешне Сяо больше был похож на подростка, чем на молодого юношу. — Я старше тебя в несколько сотен раз, придурок, — Адепт тут же прикусывает язык — он никогда не позволял себе так грубо выражаться. До чего же доводит его эта язва, Святые Архонты, за какие проступки он свалился на его голову. — А ведёшь себя как маленький невоспитанный ребёнок, — продолжает поддразнивать его Чайлд. Хоть какое-то развлечение в этой дыре и хоть какое-то отвлечение от боли во всём теле. И как только он себе после такого падения ничего не сломал? — Невоспитанный. Агрессивный забияка. А, может, у тебя какие-то комплексы? Неужели за сотни лет жизни не смог решить свои личностные проблемы, а? Потому что рядом не было Гео Архонта, я прав? — Тарталью было уже не заткнуть. — Рядом с ним ты ведь сдерживаешься? Не язвишь, не перечишь, не огрызаешься — Чайлд не знал истины, лишь предполагал, но походу, попадал в яблочко. — Заискивающе смотришь в глаза, да? Сяо отворачивается от него, делая вид, что не имеет к юноше никакого интереса. Но Чайлда не проведёшь. Он видит же, как сильно сжимает тот кулаки и как ногти с болью впиваются в кожу ладоней. — Ма-а-аленький, недолюбленный мальчик, — добивает его Тарталья своим злым языком. — Как ты сейчас называешь Чжун Ли? Гео Архонт, Моракс? Господин? А скоро, наверно, будешь звать его папочкой, — Сяо вздрагивает от такой наглости, а Тарталья смеётся сквозь сжатые губы. — О-о, папочка Чжун Ли, — начинает ещё больше паясничать парень, извиваясь и гремя цепями. — Ты, наверно, прямо сейчас желаешь оказаться под ним, да? Хочешь ведь, чтобы он трахал тебя как течную суку? — Чайлд начинает вспоминать все похабные слова, которые он успел узнать за свою жизнь. — «Да, да, папочка!» — кряхтит Тарталья, передразнивая шипящий голос Адепта. — «Да! Как же я хочу, чтобы твой толстый член долбился в мою изнывающую без внимания простату!» Тарталья понятия не имел, что такое «простата» и как именно в неё нужно было «долбиться». Но он знал, что произносимые им слова были до боли неприличными —  когда-то в детстве он уже получал от матери за подобные высказывания, коих нахватался от уличных друзей. После серьёзной выволочки он более не использовал таких слов, а их значение так и остались неизвестными — Тарталья никогда не пылал желанием углублять свои знания, достаточно было поверхностного ознакомления. Он слёту вспоминает ещё пару-тройку подобных высказываний и вновь громко смеётся, когда внезапно слышит звук открывающейся решётки. Чайлд не успевает и пальцем пошевелить, как получает удар коленом прямо в лицо, за которым следует ещё один — добивающий. Тарталья вновь лежит лицом в пол — у него появляется чувство дежавю. Парень болезненно ноет, и его стоны лишь усиливаются, когда Сяо тянет его голову вверх, держа за волосы. Лицо Адепта находится ужасно близко, так что Тарталья без особого труда может разглядеть острые, нечеловеческие клыки, что при желании (которое может очень скоро возникнуть) могут перегрызть ему глотку. — Мы ещё посмотрим, в чью простату будут долбиться, Чайлд, — Сяо впервые называет его по имени, и Тарталью передёргивает от того, с какой давящей интонацией были произнесены эти слова. Вторая рука Сяо ложится ему на лицо, сжимая щёки, так что острые ногти (даже больше — когти) сильно впиваются в нежную, покрытую пушком кожу. — А что это, — Тарталья бубнит, глядя на лоб Адепта. На нём с левой и с правой стороны по краям лба росли какие-то шишкообразные наросты округлой формы. Помнится, вчера их ещё не было. — Это тебя касаться не должно, — отвечает юноша, но, тем не менее, продолжает говорить. — Моракс дал мне своё благословление, и теперь я смогу перейти в другую, более совершенную форму, дабы быть под стать Его силе. Но нужно время. А это — мои будущие рога. — Так ты сейчас и правда простой мальчик-подросток? — Тарталья, Архонта ради, прикуси язык. — Гормоны, наверно, шалят? И ты… Острая боль пронзает щёку парня. Сяо резко проводит пальцем, глубоко рассекая кожу щеки, так, что наверняка останется шрам. Оставив Чайлда выть от очередной порции боли, Адепт вышел из камеры и, не говоря более ни слова, ушёл обратно вверх по лестнице. Наступила тишина. Точнее, наступила бы, если бы Тарталья перестал судорожно дышать то ртом, то носом. За всю свою жизнь ему не причиняли столько боли, как за эти два дня. Тело ныло, ощущалось одним большим синяком, пропитанные засохшей кровью бинты неприятно скребли по краям открытой раны. Так теперь ещё вдобавок кожа щеки горела и пульсировала — порез вышел тонким и глубоким, оттого — ужасно противным. Ему холодно, хочется пить и размять затёкшие ноги и руки. Да с ним обращаются хуже, чем с вшивой дворнягой. Ничего, Царица узнает — порвёт за Тарталью Гео Архонту пасть. Вновь слышатся звуки шагов, на этот раз спускались двое. Тело начинает бить нервная дрожь — на этот раз Тарталья точно знает, кто спускается сюда, вниз. Чайлд не позволяет себе опустить глаза — он с завидным мужеством отчаянного человека смотрит на Чжун Ли — да, да, никакой он не Моракс! — и в его глотке зарождается непроизвольное рычание. Сяо останавливается поодаль, облокачивается на стену рядом с факелом и с неподдельным удовольствием смотрит на вмиг стушевавшегося юношу. Моракс стоит напротив Чайлда, и лишь тонкие прутья решётки разделяют двух врагов друг от друга. — Я знал, что ты вернёшься, — первым нарушает тишину Гео Архонт, скрещивая руки на груди. До этого они свободно висели вдоль тела, почти что сливаясь своею чернотой с обитавшим здесь мраком, а сейчас же стали отчётливо видны на фоне белого одеяния. — Но всё же надеялся, что тебе хватит мозгов не делать такую глупость. — Да кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? — язвит в ответ Чайлд, и его голос звучит слишком агрессивно и пискляво из-за попытки заглушить пробивающиеся нотки страха. Да, Тарталья презирал Чжун Ли и его грязную игру, куда был замешан и он сам. И всё же на подсознательном уровне у него проступало первобытное чувство — страх. Страх перед авторитетом, страх перед тем, кто выше тебя в росте, кто шире тебя в плечах. Чья мускулатура более развита — вот где кроется настоящая сила. Ведь сам Чайлд был силён уж точно не благодаря своей конституции. Тело Тартальи было поджаро и стройно, изящно, грациозно. Словом, его сила — в его ловкости. Сила же Чжун Ли была выражена на лицо — куда он себе такой грудак раскачал?! Чайлд не понаслышке знал, что физическая сила способна причинять нестерпимую боль, ломать кости и раздирать мышцы. Это не могло не пугать. И Моракс об этом знал. Архонт улыбнулся. — В своём положении ты чувствуешь себя чересчур комфортно, я погляжу, — он принялся ходить из стороны в сторону, размашисто и медленно шагая. — Хотя столько всего натворил. Вчера. И сегодня, — уши Тартальи горят от прилившей крови. Что-то здесь нечисто. Моракс останавливается вновь ровно перед Тартальей. — Да, не нужно смотреть на меня так. Я уже в курсе, что ты сегодня успел натворить, — Гео Архонт крайне недоволен устроенным беспорядком, и его злость проявляется в виде загорающихся на руках янтарных линий. — Но не только я один, кстати говоря, — словно из ниоткуда в руке Властелина Камня появляется конверт. Чайлд щурит глаза и даже в таком полумраке видит знакомую тёмно-синюю печать. — Письмо из Снежной, — одновременно говорят они: Чайлд — с вопросительной интонацией, Моракс — с утвердительной. Здесь определённо кроется какой-то подвох. Если это и правда письмо от Царицы, то почему же Чжун Ли чувствует себя так расслабленно? Неужели там… — Позволь, я зачитаю его, — мягко произносит мужчина, доставая бумагу из конверта. Чайлд напрягается словно натянутая струна, когда видит хитрый блеск в глазах Чжун Ли. — Да освещает Ваш путь солнечный свет, Моракс, — начинает говорить Архонт, и Тарталья тут же узнаёт стиль написания Царицы — она любила писать вычурные вступления. — Так, здесь можно пропустить… Здесь она пишет, что чрезмерно рада моему возвращению… Ах, вот, — он с артистизмом откашливается, выдерживая паузу, чтобы ещё больше помучить и так измученного нервами парнишку. — С превеликой скорбью отношусь Я к жертвам Вашего народа, что пали в неравной битве с Чудищем Морским, — Тарталья с жадностью ловит каждое слово. — Не была Я посвящена в планы подчинённого моего — Одиннадцатого Предвестника. Не имею ни малейшего отношения Я к его кровавой самодеятельности, посему сей молодой человек дабы восторжествовала справедливость должен понести наказание, — Чайлд едва слышит окончания слов — слишком сильно отдаётся в ушах стук собственного сердца. — Хотя погибших более и не вернуть, хотела бы Я прямо сейчас принести извинения от лица Снежной. Мы не хотим с Вами ни войны, ни конфликтов. Посему считаю Я в праве своём, изволю повториться, наказать виновника. Чжун Ли замолкает, переводя дух. Глубоко вдохнув, он заканчивает читать на одном дыхании. — Посему Я лишаю Чайлда Тарталью титула Предвестника, — на секунду юноше кажется, что он ослеп, настолько сильно плывут у него перед глазами чёрные круги. — Отныне он будет считаться простым членом Фатуи. — Что?! — он просто не может поверить своим ушам. На его лице целая палитра эмоций — страх, гнев и лишь в глазах — разочарование и подкрадывающееся отчаяние. — Но это не всё, Чайлд, — довольно тянет Моракс. Он убирает один конверт и тут же достаёт ещё один, такой же. — Понимаешь, я ведь совсем неглуп. Я прекрасно понимаю, что наша Снежная девица самолично послала тебя на эту миссию. И как же жалко она выглядит сейчас в попытках свалить всю вину на тебя и сохранить со мной дружественные отношения. — Заткнись, не смей о Ней так говорить, — исходит волнами ненависти Тарталья. Даже несмотря на понижение он всё равно остаётся верным своему Архонту. И останется с ней до конца своей жизни. Ничего страшного, думал Чайлд, у всех бывают чёрные полосы в жизни. Он вернётся на Родину и просто заново заслужит себе титул обратно — ему не привыкать трудиться на износ. Он вновь заслужит доверие, он отмоет эту грязь со своей репутации. — И кто из нас ещё верный пёсик? — поддакивает где-то за спиной Моракса Сяо, откровенно наслаждаясь происходящим. — Но и это ещё не конец, друг, — продолжает говорить Моракс. — Я ответил нашему Крио Архонту, что подобное наказание слишком мягкое для тебя. Разве стоит твоё понижение стольких человеческих душ? — Тарталья насупился, тяжёлым взглядом из-под надбровных дуг продолжая дырявить лицо Чжун Ли. — И знаешь, что она сделала? Моракс садится на корточки, становясь с Тартальей одного роста. Два застывших янтаря смотрят в его небесную синь, и злорадствующие цепкие слова иглами впиваются в мозг юноши. — Я понимаю. Вы правы, конечно правы. Что же, тогда Я вынуждена просто отдать Вам, Моракс, Чайлда Тарталью в личное пользование. Под Вашу опеку. Передаю Вам его судьбу, Вы вольны далее выбирать от своего сердца, что делать с ним. Я приму любое Ваше решение, будь то решение казнить али помиловать. Что? В личное… Пользование? Происходит какая-то нелепица. Его понизили в статусе — это ладно, исправимо. Но как понимать последние слова Её Величества? Неужели она вот так просто его бросила? После стольких лет службы? После всего того, что он сделал для Фатуи? — Как ты понимаешь, теперь Я твой Архонт, — властно произносит Моракс, смакуя каждое слово, и каждое из них напоминает грохот грома перед затяжным ливнем. — И потому ты… — Как я могу оспорить это заявление? — выпаливает ошалевший от происходящего Чайлд. Он замолкает, собираясь с мыслями. — Я хочу сказать. Я не согласен с происходящим, — Тарталья злобно косится на Сяо, чья ухмылка раздражающе мозолит глаза. — Ведь есть способ оспорить? Собрание? Суд? Поединок? Моракс неожиданно вздрагивает. — Поединок? — он прикладывает руку к подбородку в размышлении. — Помнится мне, ты любишь ввязываться в драки. — Да! — тут же хватается за спасительную соломинку Чайлд. — Тогда я вызываю тебя на поединок, Чжун Ли. Моё условие: когда я выйду победителем, ты пишешь Царице и требуешь вернуть мне титул и право вернуться домой, — его голос предательски дрожит. Чайлд едва ли не плачет. Почему он должен так больно расплачиваться за свой один-единственный проступок? — А если не выйдешь? — лукаво спрашивает Гео Архонт. — Куда не выйду? — не понимает вопроса Тарталья. — Если ты не выйдешь победителем, — мужчина перекрещивает руки на груди. — То тогда ты будешь… — Я не рассматриваю такой исход, Чжун Ли, — гордо расправляя плечи кичится, перебивая, парень. — И у меня есть условие — я запрещаю тебе использовать свой щит. С ним будет нечестно. Мужчина усмехается — этот мальчик ещё и условия ему будет ставить? — Хорошо, — принимает игру он. — Но и с моей стороны тогда будет условие. Это как при заключении контракта. Важна справедливость по отношению к обоим участвующим. — И что же ты хочешь? — звеня цепями, спрашивает Чайлд. — Я запрещаю тебе использовать Форму Духа, — спокойно говорит он. Тарталья неоднозначно морщит лоб. С одной стороны, он и сам не думал использовать её, ведь прошло слишком мало времени с последней трансформации. Столь сильная нагрузка для организма вовсе не была полезной, но с другой стороны… Стал бы Чайлд использовать её в критической ситуации во время предстоящей битвы, жертвуя ресурсами собственного тела? Этого он уже никогда не узнает. — Тогда ты ещё не можешь призывать этот свой гигантский метеор. — А ты не можешь использовать при атаке лук, — а вот это уже серьёзное заявление. Лук был основным оружием парня. Водные мечи, конечно, расправлялись с врагами в разы быстрее, но при этом они требовали для себя колоссальные затраты элементальной энергии. Да и ближний бой с Чжун Ли… звучит слишком опасно. Но у него нет выбора. — Это неравноценное предложение, — возмущается Чайлд. — Лук — моё основное оружие! — То, что ты назвал «метеором», тоже крайне важно для меня. Так что я считаю, что всё решено по справедливости. Тарталья не в том положении, чтобы спорить. Он лишь вновь приоткрывает рот, как Моракс тут же его перебивает. — Достаточно. А то какой же это поединок, если будет столько запретов? — справедливое замечание, думает юноша. — Тогда завтра, да? Наш поединок? — Тарталья хочет расправиться с мужчиной как можно скорее. Внутри всё адски чешется от невыносимого желания освободиться, вернуться домой и поговорить с Царицей лично. — Да. До завтра. Тарталья, — не говоря более ни слова, Моракс разворачивается и уходит вверх по лестнице. Сяо собирается пойти следом. — Стой! — зовёт Адепта бывший Предвестник. Сяо оборачивается. — А меня здесь кто-нибудь покормит? — в подтверждение его слов на всю камеру раздаётся жалобное урчание. — Хм, — на секунду замирает Сяо. — Все здешние крысы в твоём распоряжении, — он уходит, и уши Адепта едва улавливают летящие в спину грязные ругательства родом из Снежной. Тарталья обессиленно роняет голову, расслабляя мышцы ноющего тела. На душе горько и ужасно паршиво. Как могла Царица так поступить с ним? Так унизить? Неужели его преданность, его жизнь ничего для неё не значит, и ей важно лишь одно — сохранить мирные отношения с Чжун Ли? Он наклоняется, утыкаясь лбом в пол. Аккуратно ложится, с усилием вытягивая затёкшие от сидения на коленях ноги. «Надо отдохнуть перед завтрашним — или уже сегодняшним? — днём», — думает парень, сворачиваясь калачиком. Но сон будто бы назло не шёл. Сколько бы ни пытался заснуть Чайлд, он неизменно раз за разом вздрагивал и не нарочно сбрасывал с себя дрёму. Его била крупная дрожь — холодный кирпич пола никак не желал согреваться от тепла его тела. Было сыро и прохладно — факел уже как час погас, так что Тарталья остался в кромешной тьме. Где-то слева откуда-то сверху капала вода, и стук от ударяющейся о гладкую поверхность капли бил прямо по измученному мозгу. — Эй. Очнись, — чьи-то слова слышатся будто бы из-под воды. — Эй. Я с тобой разговариваю. Просыпайся! — чей-то ботинок упирается ему в рёбра, но не бьёт — давит. Тарталья мычит, с превеликим усилием продирая глаза. Он и сам не заметил, как смог отрубиться. Ночь на ледяном полу не прошла даром — горло неприятно скребло, в глазах будто бы затесались колкие песчинки. — Вставай. Тебе пора на дуэль, — ещё активнее тормошит его Сяо, безжалостно раскачивая из стороны в сторону лежащее тело. От этих резких движений грудь раздирает болезненная судорога. Тарталья почти что бессознательно садится на колени, сгорбив спину и уткнувшись тупым взглядом в пол перед собой. Он не чувствует рук. Связанные, они просто онемели без движения. Ужасно хочется есть, а больше — пить. Чайлд сухим языком облизывает губы, очерчивая контур каждой корки запёкшейся крови. — Сейчас я перевяжу тебе руки. Дёрнешься — прирежу, даже не подумав, — угрожает ему Сяо, заходя за спину. Адепт с лёгкостью снимает цепи с запястий, от чего Чайлд тут же чувствует приток крови к скрюченным пальцам рук. — Дай сюда, — обе его руки тут же перехватывают. Недолго длилась его свобода. Адепт перехватывает бледные запястья, чтобы мгновенно сцепить их спереди. Сяо делает шаг назад, любуясь проделанной работой. Всё это время он был в постоянном напряжении, ждал, когда бывший Предвестник набросится на него. Но тот, к удивлению первого, даже не пошевелился, когда Сяо снял цепь и с его ноги. — Зачем тебе это? — Сяо поднимает рядом лежащую длинную цепь, приковывая её к запястьям Тартальи. — Твоя судьба и так уже решена, — ему и вправду интересно видеть всегда взбалмошного парня таким непривычно тихим. — Так зачем ты хочешь сражаться? Чайлд встаёт, слегка пошатываясь. Его лихорадит, лоб пышет жаром. Но даже в таком состоянии Тарталья выпрямляется, расправляя плечи. — Ты не понимаешь… — хрипит он, откашливаясь. — Сражение с сильным противником, победа над ним — всё это… — Тарталья прерывается, часто моргает в попытках убрать головную боль. — Это основа жизни. Либо ты, либо тебя. Сильнейшие правят этим миром, и твоё право на этот мир можно забрать лишь силой. Вся жизнь — это сражение. Битва. Бойня. Бездна, — последние слова Тарталья произносит тихо, в лихорадочном бреду. Но тут же поднимает голову. — Пойдём уже. Негоже заставлять нашего Морса ждать, — он хрипит — горло продолжают скрести кошки, — и вымученно улыбается. Цыкнув, Сяо лишь крепко натянул цепь, заставляя Чайлда следовать за ним вверх по лестнице. Адепт тащит его вперёд, даже когда юноша, спотыкаясь, падает на колени, сдирая едва начавшие заживать ссадины. Чайлд скрипит зубами и дико шипит, но раз за разом, не жалуясь, поднимается на ноги. Они выходят на белый свет, и на несколько секунд Тарталья слепнет. Его глаза привыкли к темноте, и потому юноше приходится часто-часто моргать глазами, чтобы вновь прозреть. Оказалось, они были буквально в сотне метров от столицы. Чайлд оборачивается, глядя на дверь в горе. Это и правда была какая-то особая тюрьма? Чайлд послушно идёт за Сяо, стараясь не сбавлять темп своего шага. На свежем, всё ещё влажном воздухе (хотя, казалось бы, с Битвы прошло уже несколько дней) ему сделалось лучше. Небо было тёмно-серым из-за множества туч, что с минуты на минуту готовы были прорваться и обрушить влагу на Гавань. Только этого дождя ещё не хватало и так промокшим и озябшим жителям Столицы, но Тарталья ещё никогда так не радовался этой свежести и влажности, царившей в прохладном воздухе. Это отрезвляло, это возвращало к жизни. — Долго ещё нам… — парень не успел договорить свой вопрос, как понял — они пришли. Примерно двадцать минут прочь от Гавани, и вот они оба стоят на краю обрыва. Внизу под ними расстилается огромное холмистое поле — для Ли Юэ такой безгорный ландшафт — настоящая диковинка. С их места там, внизу, виднеется окружённая чёрным кольцом белая фигура — Чжун Ли. Спустившись вниз, Тарталья понимает, что чёрное кольцо формировала толпа пришедших местных жителей. «Глупые, жадные до крови зеваки», — с раздражением думает Тарталья, когда его подводят прямо к Чжун Ли. — Вернитесь все на обрыв, прошу, — громко обращается мужчина к толпе, разводя руки в сторону и улыбаясь во все тридцать два. — Прошу, ради Вашей же безопасности, — от этой любезности у Чайлда скрипят зубы, и он прожигает взглядом каждую удаляющуюся фигуру. — И зачем они здесь? — с вызовом спрашивает у Чжун Ли Чайлд. — Они решили выступить в качестве группы поддержки. Они так любезно просили об этом, не мог же я отказать, — улыбается тот. — Боишься, что без чужой поддержки справиться не сможешь? — едва договорив, Тарталья падает на колени и стонет от боли. — Сяо, прекрати издеваться над и так ущербным созданием, — поучительно говорит Моракс, забирая цепь из рук Адепта. — Простите, Моракс, — шепчет, склонив голову, юноша. — Я не хотел. Не сдержался. Чайлд вновь поднимается на ноги. Показалось ли ему, или эти бугры на лбу Сяо стали ещё больше? Что это будет? Рога, кажется? Моракс подходит ближе к Тарталье, от чего последний испуганно дёргается назад. — Мне нужно снять с тебя оковы, глупый, — Моракс подтягивает за цепь Чайлда обратно, так что тот по инерции врезается в каменное тело мужчины. Парень тут же отстраняется, смущённо отводя взгляд куда-то вбок, и такое непривычно скромное поведение не может не позабавить Гео Архонта. Он снимает цепи с потёртых запястий, и Чайлд отходит ещё на пару шагов назад, принявшись яростно растирать холодные конечности. — Ну так, что? — в руке Властелина Камня материализуется копьё. Мужчина подбрасывает его в небо и оно, прокрутившись вокруг оси, падает обратно в ловко поймавшую его угольную руку. Где-то вдалеке слышатся звуки оваций. Чайлд морщится. — Начнём? — А как будет засчитываться победа? — спрашивает Сяо. Оба дуэлянта задумываются — они не обговаривали этот вопрос ранее. — Может, кто первый упадёт и не поднимется с земли через пять секунд, будет считаться проигравшим? — предлагает Чайлд. — Я согласен, — отвечает ему Моракс. — И ещё. Если кто-то из нас нарушает условия проведения битвы, победа автоматически присваивается сопернику. — Идёт, — холодно, в предвкушении сипит Чайлд. Сяо исчезает яркой вспышкой, возникая рядом с остальными зрителями. Он не сомневается в победе Моракса, и поэтому даже не смотрит в их сторону. Сейчас же его задачей было следить за порядком здесь, среди людей. Следить, чтобы никто случайно не упал вниз со скалы, чтобы никто не мешал друг другу в наблюдении разыгрывающегося представления. — Не подходите близко, — Адепт разводит широко руки в стороны, настойчиво отводя чересчур любопытных зевак подальше от края. Тем временем там, на поляне, мужчины отходят друг от друга на несколько шагов назад. Поднимается ветер, высокая трава волнами колышется из стороны в сторону, пригибаясь к земле под сильными дуновениями. Небо кажется почти чёрным — прямо над местом их предстоящей битвы, над их головами слышится оглушительный треск грома. Тарталья призывает мечи. Правая рука слушается плохо — бинты пришлось снять, от чего подёрнутая нежной корочкой рана с минуты на минуту грозит прорваться струйкой крови. Парень смотрит вперёд на своего оппонента. Сейчас, на фоне обсидианового неба силуэт Бога в белом одеянии виден чётко как никогда. Чайлд разворачивается и что есть духу бежит назад, когда фигура мужчины двигается на него, размеренно шагая. Ему нужно сохранять дистанцию между ними: надо прочувствовать землю под ногами. Надо разработать тактику сражения. Как он может использовать эти холмы? Была бы у него возможность использовать лук… Тарталья останавливается, тяжело, как собака, дыша ртом. Грудь и глотка горят огнём, но ему необходимо было воссоздать между ними расстояние. Есть время подумать. Моракс неторопливо, не ускоряя шаг, продолжал идти прямо на юношу. Его походка была вольна и легка, и лишь крепко сомкнутые вокруг копья напряжённые пальцы выдавали намерения хозяина с головой. Чайлду ни за что нельзя подпускать Чжун Ли близко. У соперника есть преимущество — длина его копья позволит древковому оружию намного быстрее пронзить юношеское тело. Будто бы в поддержку по его рыжей макушке начал барабанить дождь. В такую погоду сражаться и правда было легче, но сейчас, наверно, впервые юноша не шёл на поводу у эмоций. С кем-либо другим он бы уже давно сцепился клинками, пустил бы кровь, смешав её с грязью и водой. Но только не сейчас. Тарталья понимал: ресурсы его тела ограничены. Он ранен, измотан. От голода болит живот, а дождевая вода лишь сильнее дразнит отвечающие за жажду рецепторы. Ему надо быть осторожным. Чайлд испуганно вскрикивает, когда земля уходит у него из-под ног. Откуда-то прямо под его ногами пробивается огромная тёмно-коричневая колонна, и юношу подбрасывает вверх. Он ошеломлённо смотрит вниз с высоты примерно четырёх метров. Это ещё что такое? Тарталья в последний момент успевает дёрнуться в сторону, когда в нескольких сантиметрах от него проносится копьё Чжун Ли. Когда он успел подойти так близко? Чайлд падает на землю и тут же испуганно встаёт, игнорируя боль от ушиба — надо любой ценой оставаться на ногах. Он хоть и бывший, но всё-таки Предвестник, и именно поэтому с лёгкостью отражает последующую серию атак. То, что происходит сейчас, больше похоже не на сражение, а на игру: один — нападает, другой — защищается. — Зачем тебе этот фарс, Тарталья? — перекрикивая бушующую стихию, спрашивает Моракс. — Кому и что ты пытаешься доказать? — руки Чайлда дрожат — он едва успевает отражать хитро осуществляемые выпады. — Просто прими свою судьбу и стань… Властелин Камня не успевает договорить, как Тарталья с диким криком, оттолкнувшись от сырой земли, идёт в наступление. Мысли Чайлда по поводу необходимости стратегии и тактики были тут же отброшены. Он вновь поддался дикой стороне своей личности. Своим инстинктам убийцы. Словно в состоянии берсерка юноша размахивает мечами, игнорируя текущую уже широкой струёй кровь из ладони. Почти ни одна из проделанных атак не достигает своей цели, и лишь пару раз острия мечей касаются рук Чжун Ли. Касаются, не оставляя и следа. Руки Моракса были по-настоящему каменными, а что сделается твёрдости камня от воды? — Неугомонный мальчишка, — мужчина толкает в плечо совершенно забывшего о безопасности парня, так что тот отлетает назад. Но не падает — за его спиной возникает та самая колонна, и Чайлд с громким вскриком ударяется о твёрдую поверхность спиной и затылком. Он не успевает сползти вниз — Моракс вонзает копьё ему в левое плечо. Слышится звук ломающейся ключицы, и мужчина лишь сильнее вдавливает остриё глубже в плоть, припечатывая противника прямо к колонне. Тарталья обезумевши кричит, размахивает единственной уцелевшей рукой перед носом — с повреждённой ключицей ему дико больно двигать второй рукой. Властелин Камня спокойно подходит вплотную к Тарталье. Тот смотрит на него загнанным зверем. Сейчас Чжун Ли на удивление холоден и безэмоционален. Не язвит, не насмехается над ним. Лишь смотрит своими глазами цвета Кор Ляпис. Сейчас он так похож на того Чжун Ли, которого знал Чайлд до Битвы… Парень закашливается. Хватается рукой за копьё и тянет от себя в попытке высвободиться. Из-за текущей крови ладонь безрезультатно скользит по гладкому остову, от невыносимой боли темнеет в глазах и он, кажется, на миг теряет сознание, а приходит в себя лишь почувствовав на своём лбу чужую руку. Моракс проводит ладонью по мокрому лбу, зачёсывая прилипшие влажные волосы назад. Чайлду кажется, что ему по коже провели куском грифеля или гранита. Тепла жизни, человеческого тепла в этих ладонях не было. — Тебе так сложно не спорить со старшими? — нравоучительно тянет мужчина, смотря прямо в заплаканное, искажённое гримасой боли лицо. Красивое лицо. — Сам ведь себя мучаешь, — рука со лба плавно перемещается на макушку, сжимая волосы и вздёргивая голову вверх. Без чёлки, что густыми прядями падала на лоб Чайлда, его личико кажется таким миловидным. Особенно сейчас, когда кристально голубые глаза так широко раскрыты из-за шока. — Я буду бороться за себя, за Царицу и за идеалы Снежной до последнего вздоха, — сквозь боль рычит юноша, дёргая ногами в попытках ударить мужчину. — Моя преданность им Непоколебима. И я буду сопротивляться решению Её Величества. Это ты запугал её до такой степени, что она была вынуждена отказаться от меня, выбросить как надоевшее домашнее животное! — по горящим щекам текут горячие слёзы, смешиваясь с падающими на бледное лицо каплями дождя. — Это ты виноват! Из-за тебя погибли те люди! — он не на шутку разошёлся. Казалось, где-то в груди прорвалась плотина, что сдерживала всё недовольство, копившееся днями и ночами. — Как ты мог так меня обмануть? Я верил тебе! Я платил за тебя! Я… дружил…и люб… — его речь прерывается истеричными всхлипами. Глотка дрожит от напряжения. — Всего-то надо было отдать мне Сердце! Неужели это так сложно? Или ты настолько меня презираешь, что готов был его отдать хоть Синьоре, хоть первой встречной бродяге, лишь бы не мне? Зачем надо было устраивать целый спектакль с этой ненастоящей смертью? — Из-за этого спектакля маленький наивный мальчик-Фатуи запутался и в итоге потерпел поражение? — Чайлда начинает по-настоящему колотить. Он ненавидел это слово. Поражение. — Закрой свой лживый рот, — Тарталья жмурится, ему становится тяжело дышать. — Какой же ты строптивый, — Властелин Камня, держа его за волосы, пару раз припечатывает парня головой об колонну. — Это надо исправлять. Тарталья морщится и стонет, едва умудряясь смаргивать дождевые капли с ресниц. Голова невыносимо болит от ударов по затылку, плечо пульсирует яркими горячими вспышками. Он чувствует себя слабым и таким подавленным, что с уст невольно срывается протяжный, истеричный всхлип. Всё должно было быть не так. Не так. Моракс под громкий вой раненого вытаскивает копьё, и Чайлд тут же падает на мокрую траву. Даже в таком плачевном положении он, схватившись за больное плечо, пытается встать, неуклюже перебирая ногами. — Один, — Чжун Ли припечатывает Чайлда ногой к земле, наступив ему на спину. Несильно, лишь с целью удержать. — Два, — Чайлд дёргается, делая себе лишь хуже. Изумруд травы под ним становится рубином. — Три. Четыре, — в голосе мужчины чувствуется улыбка. — Пять, — сильный удар тупым концом копья по голове, и Тарталья мгновенно проваливается в спасительную тьму, лишённую страдания и физической боли. Дрожащее от боли и злобы тело под его ногой расслабляется, и Моракс с облегчённым выдохом отступает от юноши на шаг назад. Неужели в той холодной стране все имеют такой ужасный характер? Такой непокорный. Властелин Камня не мог не уважать эту сторону личности Тартальи, хотя она и доставляла ему немало проблем. — Это будет забавно… — мило улыбается мужчина, глядя на подходящего к нему Сяо. — Что и следовало ожидать, — юноша с гримасой презрения переступает через лежащее тело. — И зачем ему это было надо? Понимал же, что проиграет. — Не мог же я отказать ребёнку в игре. Он так страстно хотел сразиться, что не в моём праве было лишать его этой долгожданной возможности, — отшучивается мужчина. — Всё ведь уже готово для него? Сяо утвердительно кивает. — Отлично. Непривычная мягкость постельного белья окутывает Тарталью тёплым облачком. Он проснулся, но не собирался открывать глаза, желая ещё несколько минуток поваляться на этой душистой кровати. Неужели мама купила новый стиральный порошок? Такой необычный запах… Он лежит на спине — не самая его любимая поза. Хочет перевернуться на левый бок, как внезапно чувствует прикосновение маленькой ручки к своей правой ладони. — М? Тевкр? — Чайлд разворачивается обратно. В те редкие дни, когда парень возвращался домой на праздники, брат любил будить его с первыми лучами солнца, чтобы с удовольствием послушать, что снилось старшему брату. «Тевкр будет доволен моим сегодняшним сном,» — улыбается Чайлд, потягиваясь и разминая мышцы. Он нежно сжимает в руке крохотную ладошку. — «Битва в Гавани, Чжун Ли, который с какого-то перепугу оказался Гео Архонтом, тот бесячий Адепт-подлиза, наша битва…» — он резко распахивает глаза, когда чувствует на своей ладони… Холод? Тарталья резко поворачивает голову вправо и видит совершенно незнакомую девочку в сиреневой одежде. Какой странный стиль, больше похожий на стиль одежды… Ли Юэ? — Эй… — он тихо зовёт сосредоточившуюся на его ладони девочку и случайно пугает её. — Я… — она вздрагивает — не ожидала, что пациент очнётся так скоро. — Ци Ци почти закончила… Рана… — она говорит тихо и прерывисто, будто формулировка каждого слова даётся ей с большим трудом. — Была с инфекцией… Но плечо срослось… Хорошо. Девочка продолжает колдовать над его раной, и Тарталья решает не приставать к малышке с вопросами. Он любил детей, и сейчас его бесперебойные вопросы могли напугать её. Он этого не хотел, ведь она ему, кажется, помогала. Чайлд продолжает спокойно лежать на спине, лишь глазами осматривая помещение, где он очнулся. Воспоминания бурной волной накрыли его с головой — так, выходит, всё это был не сон? Но где он? Разве Чжун Ли не убил его там, на том поле, пронзив копьём? Интерьер комнаты располагал к себе. На стены светло-персикового цвета было приятно смотреть — от тёплого оттенка будто бы веяло жаром, что дополняло тепло, создаваемое огромным белоснежным пуховым одеялом, коим он был укрыт. Ярко светящая вычурная люстра висела в центре потолка. На полу — белая плитка с узором из чередующихся бежевых, коричневых и золотых полос, завитков и всего подобного. Эта комната была под стать какой-нибудь комнате в пятизвёздочной гостинице. Но разве в Гавани такие есть? Точно нет, иначе бы Чайлд жил в какой-нибудь подобной, а не в скромном кабинете Банка. Тарталья резко вздрагивает, на миг вспоминая ту боль, что возникла от пронзившего его копья. Юноша смотрит на плечо и с изумлением понимает — нет даже шрама. Он поворачивает голову в сторону девочки. Неужели это она постаралась? — Кажется, сестрёнка сейчас придёт… — бубнит себе под нос девочка. Здесь есть ещё дети? Да куда же он попал? Дверь его комнаты бесшумно открывается, и на пороге появляется миловидная девушка. Чайлд напрягается. Он уже видел её когда-то среди шайки Чжун Ли. Коза, кажется? Ой, или это не имя… А как тогда… — Ты уже проснулся, — девушка подходит к кровати, наклоняясь прямо над его лицом. Тарталья отводит глаза в сторону и краснеет — бюст девушки становится слишком близко к юноше. Она улыбается. — Как себя чувствуешь? — Н-нормально, — он лжёт. На самом деле он чувствует себя отлично. Превосходно. От боли в когда-то побитом теле не осталось и следа. Он чувствовал себя выспавшимся. Только вот… — Ах, хорошо, — она складывает ладони вместе и кивает. — Тогда подожди минуточку. Она уходит, и через пару минут Чайлд слышит звук катящихся по полу колёсиков. Дверь снова открывается, и девушка завозит в комнату тележку с… «Еда!» — от проснувшегося аппетита у парня потекли слюни. Как давно он не ел? Девушка подвозит к нему тележку поближе, и манящий запах свежеприготовленной, горячей яичницы с сочным куском мяса кружат Тарталье голову. Рядом с тарелкой стоял прозрачный кувшин с водой, где в кристально чистой жидкости плавали ломтики лимона и пучки каких-то трав. — Ци Ци, ты уже закончила? — малышка скрупулёзно осматривает ладонь парня с обеих сторон. Она встаёт со стульчика и отходит к девушке, и только сейчас парень замечает у неё Крио Глаз Бога. Что ж, теперь он понимает, почему чувствовал холод во время процесса регенерации. — Да, сестрёнка, — девочка подходит ближе и дёргает за подол её одежды. — Я всё помню, не волнуйся. Это же я, — девушка искренне смеётся, нежно проводя ладонью по голове ребёнка. — Иди на кухню, твоё кокосовое молоко уже ждёт тебя. Ты заслужила. — Кокосовое молоко! — малышка будто бы очухивается от сна. Оживает, быстрыми шажочками крохотных ножек убегает из комнаты. Её шаги затихают где-то вдали. — Где я? — как бы Чайлду не хотелось накинуться на тарелку с едой, ему нужно быть осторожным. — Давай для начала познакомимся, — девушка садится на край его кровати, и Тарталья тут же отодвигает от неё ноги в сторону как от прокажённой. — М? Да не пугайся ты так. Я тебе ничего плохого не сделаю, — она вновь тихо смеётся, прикрывая рот рукой. — Я Гань Юй, Левая Рука Гео Архонта. А ты ведь Чайлд Тарталья, я права? Парень напрягается ещё сильнее. — Да. И что левой руке Чжун Ли от меня надо? — он не может поверить, что улыбка на лице девушки искренняя. Наверняка Чжун Ли подослал её с какой-то целью. — Чжун Ли? — она на миг не понимает, о ком идёт речь. — Ах. Господин более не использует это имя. И тебе не следует его так называть. — Мне похуй, — девушка вздрагивает, на автомате потянувшись ладонями к ушам, чтобы закрыть их. — Кхм, — она откашливается. — В любом случае, нам с тобой придётся подружиться. Ибо Моракс — хвала ему за его решения — временно освободил меня от моих повседневных обязанностей, чтобы я стала твоей Наставницей. — Наставницей? — Да… А ты… Ты разве не в курсе? — она смущается, прижимает ладонь, сжатую в кулаке, к своей груди. — В курсе чего? — Ну… Ты ведь проиграл в вашей с Господином битве, так? — Ну, наверно да, — с обидой бубнит Чайлд, скрещивая руки на груди. — У вас у каждого были условия. Если бы победил ты — Господин просил за тебя у Крио Архонта, — почему она должна разъяснять этому юноше их же с Мораксом уговоры? Она продолжает говорить: — Но так как победил Моракс… Только сейчас Тарталья понимает, что в тот раз, когда они озвучивали свои условия, Чайлд просто перебил Чжун Ли. « — Если ты не выйдешь победителем, — мужчина перекрещивает руки на груди. — То тогда ты будешь… — Я не рассматриваю такой исход, Чжун Ли, — гордо расправляя плечи кичится, перебивая, парень.» «Я ведь даже не знаю, что он хотел от меня,» — с нарастающей паникой думает Тарталья. — Но так как победил Моракс, — девушка вновь повторяется, видя, что парень перед ней находится в некой прострации. — То теперь ты становишься его Слугой здесь. — Его слугой где? — не понимает абсолютно ничего ошалевший парень. Кем, блять? — Здесь. В Нефритовом Дворце, — договаривает Гань Юй. Земля уходит у юноши из-под ног. Точнее, сейчас никакой земли у него под ногами и правда не было. Неужели он и правда сейчас находится в воздухе в нескольких километрах от Столицы? — Кем становлюсь? — Слугой, Чайлд, — даже всегда спокойная девушка уже начинает слегка закипать. — Ты ведь был передан Господину в качестве… Извинения, забыл? И Моракс великодушно придумал тебе занятие. Работу, чтобы ты не чувствовал себя бесполезным. Тарталья огромными непонимающими глазами пялится на рогатую девицу, и та с грустным вздохом встаёт с кровати. — Хорошо. Я объясню тебе всё более подробно чуть позже, — она останавливается у выхода. — Для начала поешь и переоденься, — кивает головой на стоящий по левую руку от Чайлда шкаф. — Можешь умыться, — справа от кровати были две двери — санузел. — Как закончишь, выходи. Я буду ждать за дверью, — без лишних слов девушка удаляется. Он остаётся один, в тишине. Вставать не хочется, равно как и вообще шевелиться. Какой он, к чёрту, слуга? Хочется и вправду зажмуриться и очнуться у себя на Родине, дома, в кругу семьи. Но его живот начинает крайне недовольно урчать, и Чайлду приходиться сесть. Его торс оголён — логично, ведь по-другому девочка не смогла бы залечить его рану. Тарталья кладёт себе поднос на колени, с превеликим удовольствием начиная поглощать пищу. Спустя несколько минут он уже был сыт, хоть порция была, честно сказать, маловата. Выпив полностью кувшин освежающей воды, Тарталья убирает посуду обратно на тележку. Надо одеться — не всё же ему обнажённой грудью щеголять? Парень снимает с себя одеяло и с огромным удивлением понимает, что… На нём нет вообще никакой одежды. Он прикрывается одеялом обратно — здесь же нет никаких следящих устройств? «Надеюсь, та девочка не осматривала меня полностью, когда я был в таком виде,» — от одной подобной мысли его передёргивает. Это было бы ужасно неправильным. Но всему можно было найти объяснение. Его серый костюм ещё с того момента, как парня волокли из Банка, был полностью испорчен. Никто в здравом уме не стал бы класть его в эту чистую кровать в грязной, пыльной, дырявой и окровавленной одежде. Он встаёт и подходит к шкафу. С удовольствием отмечает, что тело ни капельки не болит, будто и не было всех тех увечий, что подарили ему местные жители и сам Архонт. Чайлд открывает украшенный искусной резьбой шкаф, и с непониманием смотрит внутрь. А где, собственно, одежда? Ни пиджака, ни рубашки и даже штанов, абсолютно ничего не висит на красиво расписанных сложными узорами вешалках. Лишь спустя несколько секунд он замечает аккуратно сложенный кусок ткани. Он берёт в руки это нечто и не понимает, что это и куда это надевать. Но, рассмотрев повнимательней, Чайлд чувствует, как жар приливает к его ушам. — Они что, шутят надо мной? Он подходит к зеркалу, что стояло у стены. Юноша осматривает своё тело с ног до головы, и с изумлением замечает, что все полученные за его недолгую, но жадную до сражений жизнь шрамы полностью исчезли с его ног, груди и рук. Вновь целительная магия той девочки? — А это, типо, вместо нижнего белья? — он тянет за вшитую в ткань резинку. У него нет выбора — не может же он выйти к Гань Юй абсолютно голым? Чайлд просовывает ноги, натягивая это на свои бёдра. Что бы это ни было, оно было похоже на мини-шорты — Тарталья видел подобные вещицы у девушек с низкой социальной ответственностью. Этот, кхм, элемент одежды прикрывал дай Бог одну четвёртую от бедра Тартальи. Ткань была отвратительная — подруга мамы — швея, кажется, называла её синтетикой. Эта синтетика слишком плотно обтягивала его и спереди, и сзади, подчёркивая все естественные выпуклости его тела. — Отвратительно, — у него горит лицо от негодования и смущения. Но, к его счастью, эти «шортики» имели резинку, что плотно обхватывала его тазовые косточки. Спереди и сзади от резинки и до колен, немного ниже коленных чашечек невесомо падали два шёлковых, воздушных, полупрозрачных куска ткани. Они блестели на свету, переливаясь разноцветными искорками. В отличии от однотонных оранжевых шорт эти два элемента были нежно-розовыми. Серебристые и янтарные драгоценные камушки шли витым узором по кайме этого непотребства. Центральная же часть ткани напоминала Тарталье бабушкин висящий на стене ковёр — настолько расписной была эта ткань. Выглядело это очень богато, и ещё более — безвкусно. Чайлд покрутился вокруг своей оси, рассматривая новый элемент гардероба. Сейчас он напоминал сам себе наложницу из жарких стран, подобных Сумеру. — Надеюсь, никто не будет требовать от меня танец живота, — горько усмехается юноша, поправляя врезавшуюся между ягодиц ткань. Сколько раз ему ещё придётся делать подобное движение? Ему не нравится эта «одежда». Неужели Чжун Ли не понимал, что оранжевый цвет совершенно не идёт его коже? Только сейчас он замечает на своей правой ноге какой-то браслет. Парень наклоняется, разглядывая опоясывающее голень «украшение». По цвету и по узорам это что-то напоминает те обожаемые Чжун Ли колонны. Зачем это на нём? Он выходит из комнаты в узкий коридор. Гань Юй ждала его, оперевшись на противоположную стену. — Оу, — она явно не ожидала, что эта одежда будет выглядеть на юноше так откровенно. — Тебе… Идёт… — девушка старается смотреть в лицо Чайлда, но взгляд девичьих глаз всё равно падает туда, вниз. — А где нормальная одежда? — возмущается Тарталья, смущаясь не меньше, чем его собеседница. — Это дресс-код лично для тебя, — признаётся она, переступая с ноги на ногу. — Да тебе нечего смущаться. У тебя очень красивое тело, — она затихает на полуслове. С этим действительно было сложно поспорить. Молодое, пышущее здоровьем, поджарое и стройное, его тело было создано восхищать прелестных девушек. Было создано быть ловкой, грациозной машиной для сражений и боен. Подкачанная грудь, развитые мышцы спины, что растягивались при натяжении Чайлдом тетивы лука; стройный живот со слегка проступающим прессом, узкая талия и узкие бёдра — да, Тарталья и правда был чертовски красив. — Смотри только не влюбись в меня, — отшучивается Чайлд, проводя рукой по своим волосам и играя бровями. Девушка, стоящая перед ним, его абсолютно не интересовала (а когда вообще в последний раз его интересовали девушки?), но пофлиртовать и поиграться с этой куколкой было для парня необходимым развлечением. — Ты слишком высокого о себе мнения, юноша, — тут же осаждает его Гань Юй, и Чайлд тут же теряется от такого поворота. Но они отвлеклись. — А что это у меня на ноге? — он указывает пальцем вниз на окольцовывавший его голень браслет. — Это… Ну, грубо говоря, датчик ограничения, — Чайлд с непониманием наклоняет голову в бок, и Гань Юй поясняет. — Если ты захочешь выйти за пределы Нефритового Дворца, то у тебя это сделать не получится. Вокруг здания есть невидимый купол — щит, что при контакте с этим устройством на твоей ноге поразит тебя током и отбросит назад. Будет больно, так что лучше даже не пытайся преодолеть барьер. Или снять ограничитель. Господин будет зол, если ты сломаешь его — он вложил много сил в эту конструкцию. Чайлд по-лисьи улыбается. — Даже не думай ничего с ним делать, Чайлд! — уже серьёзней говорит девушка. — В первую очередь за твои проступки получу я как твоя Наставница. А уже потом — ты. — А чему ты будешь меня учить, о Наставница? — Тарталья и правда не понимает, что он должен будет делать, причём будучи в таком наряде. Он и не знал, что Чжун Ли — тот ещё извращенец. — Пойдём за мной, — девушка двинулась вперёд по коридору, и Тарталье ничего не оставалось, как проследовать за ней. — Сейчас мы находимся в Южном крыле, — начинает свой рассказ девушка. — А, ты же не в курсе. Нин Гуан добровольно отдала Господину Нефритовый Дворец, так что теперь это главная резиденция нашего Гео Архонта. Он слегка модифицировал его и возвёл вокруг Основного здания ещё несколько пристроек. Здесь, в Южном крыле, располагаются комнаты обслуживающего персонала, — она разводит руками, и Чайлд увлечённо рассматривает расположенные по обе стороны коридора двери. Сколько же здесь ещё работает людей? Стены коридора ничем не отличались от стен его комнаты. Да и кафельная плитка под их ногами была идентична. Только вот… — Я чувствую тепло, — юноша смотрит себе под босые ноги. — Да, не удивительно. Под плитками идёт тонкая система канальцев с горячей водой. Ведь Господин сам не носит обувь. Они идут вперёд, и Гань Юй продолжает говорить. — Однажды он мне сказал, что подошва его ступней настолько ороговела от постоянного хождения по камням, что он больше не чувствует ими боли, — Чайлд слушает девушку вполуха, разглядывая огромные расписные колонны, что подпирали потолок, и необычные литые статуи мифических существ или бравых воинов, что рядами стояли в углублениях стен. Гань Юй останавливается. — Смотри. Сейчас мы с тобой вышли со стороны Южного крыла, — они останавливаются в центре какого-то громадного зала. — В этом Зале сходятся все четыре крыла. Если пойдёшь вперёд, — она указывает рукой прямо. — Там будет Северное крыло. Это местообитание Моракса: там его спальни, гостевые и приёмные комнаты, кабинеты… В общем, тебе туда ходить не стоит. Она разводит руки в стороны. — По правую руку от меня — Восточное крыло. Из основного, что тебе надо знать, там находится Кухня. Запомни это, там твоя помощь тоже будет нужна. Чайлд со скукой смотрит на воодушевлённую своими речами девушку. Её глаза чуть ли не блестят от восторга, в каком прекрасном и чудесном месте она живёт и работает. — Слева — Западное крыло. Там находится выход из Нефритового Дворца, ведущий в Сад… Ну, я тебя предупреждала, что будет, если ты захочешь выйти отсюда. Ты меня понял? — Да-да, — стонет Чайлд, вновь поправляя лезущую куда не надо ткань своей одежды. — Теперь поговорим о твоих обязанностях в роли Слуги, — она ведёт его в Восточное крыло. — Смотри, — они останавливаются перед выбивающейся своим тёмным цветом среди остальных дверью. — Такая же дверь есть и в Западном крыле. Также и тут, и там есть уборные, чтобы тебе лишний раз не надо было бегать туда-сюда, чтобы слить воду. Она открывает дверь, и Чайлд тупо пялится на внутреннее содержимое. — Это что. Швабры? — несколько швабр, щёток, совков, вёдер различного объёма, а также всеобразные тряпки аккуратно лежали на полу, стояли или висели около или на стенах. — Итак, твои задачи, — девушка прочищает горло и как хорошо заученный стих без остановки тарабанит: — Подъём в шесть утра, — она злобно шикает на хотевшего её перебить возмущённого Тарталью. — Час даётся на завтрак, его я буду привозить тебе в комнату. Умоешься, приведёшь себя в порядок. Одежда у тебя только одна — эта, — она слегка краснеет. — Через день будешь отдавать мне на стирку, за ночь она высохнет, не волнуйся. Далее — идёшь сюда и начинаешь мыть пол отсюда, — она показывает ладонью на место, где они стоят. — До конца Западного крыла. И, конечно, не исключая Главный Зал, откуда мы только что пришли. — Да ты шутишь, — он делает пару шагов назад. — Я должен мыть полы? — Да, — кивает девушка. — Я. — Ты. — Мыть полы? — Мыть полы, — вновь утвердительный кивок. Тарталья ненавидел мыть полы. Да и вообще убираться. В их доме уборкой и мойкой всегда занимались мама и Тоня. Сам же Чайлд всегда уходил от этого нудного занятия. Мой, полощи тряпку, опять мой, опять полощи, опять меняй тряпку, чисть, чисть, чисть… За что ему такое наказание? — После того, как всё помоешь — на это у тебя максимум часа два — ты должен будешь протереть пыль со всех колонн и статуй. Ты видел подобные в Южном крыле. Только в Северное крыло к ним не ходи, остальные все в твоём распоряжении. И потом… — Я должен буду делать это всё за один день?! — За один день и каждый день. Не перебивай, я почти закончила, — она на секунду задумывается. — Так вот. Сейчас мы на втором этаже, — а Тарталья и не знал, что это здание многоэтажное, — всего их три. После того, как протрёшь пыль, тебе надо обойти все этажи и полить все цветы, протереть листья от пыли и срезать засохшие. Она протягивает ему увесистую связку ключей и тонкую тетрадочку формата А4. — Здесь записаны все цветы. Указано, в какой комнате и на каком этаже находится то или иное растение. Твоя задача — полить, протереть, обработать. Ничего ведь сложного нет? Губы Гань Юй расплываются в широкой улыбке. Она очень довольна своими наставническими качествами. — Тебе всё понятно? — Тарталье ничего не остаётся, как послушно кивнуть. — Вот и отлично. Сейчас я провожу тебя обратно в твою комнату, хорошенько запомни путь к ней — я ведь не всегда смогу быть с тобой рядом. Они возвращаются обратно тем же путём. — Смотри, запомни номер твоей комнаты, — девушка указывает на номерной знак, и Тарталья чувствует, будто над ним издеваются. — Одиннадцатая комната, — парень с грустью усмехается. — Мда. Он уже собирался зайти внутрь, как неожиданно будто вкопанный останавливается. — Постой. А где мой Глаз Бога? — и как раньше Чайлд не заметил его пропажу. Гань Юй твёрдо посмотрела ему прямо в глаза. — Ты ведь не думал, что такую сильную вещь оставят при тебе? Ведь уборку можно производить и водой из-под крана, а не только созданной магией, — она отступает на шаг назад, видя, как начинает краснеть от злости юноша. — Лук у тебя тоже изъяли, — к слову добавляет она. — И планер. Ещё немного, и из ушей Тартальи пойдёт пар. — А где хранятся все мои вещи? Этот вопрос позабавил девушку. — Тебе никто об этом не скажет, Чайлд. Да и признаться, я и сама не знаю. Она загоняет Тарталью обратно в комнату, не желая более слушать недовольства её подопечного. — Под кроватью лежат большие коробки с разными книгами — скрасишь свой досуг приятным и полезным занятием, — последнее, что говорит Гань Юй перед тем, как закрыть дверь комнаты на ключ. Дверь захлопнулась прямо перед носом Чайлда. Едва ли осознавая сам себя, юноша на негнущихся ногах дошёл до кровати. Он должен был проанализировать ситуацию, он должен прямо сейчас пытаться искать выход отсюда. — А какой смысл? — с апатией вздохнул Тарталья своим же мыслям. Сейчас он был абсолютно беспомощным. — Нужно время, — несмотря на тяжесть ситуации, в глазах продолжает тлеть крошечный уголёк надежды. Если он хочет сбежать отсюда, потребуется время, чтобы изучить это здание и его обитателей. Если так, то Чайлду придётся вытерпеть все свалившиеся на его плечи невзгоды. — Они не сломают меня, — усмехается Тарталья, откидываясь на кровать и яростно потягиваясь. — Я принимаю правила игры, Чжун Ли. Я не вернусь домой без Сердца Бога. Гань Юй не обманула его — подъём и правда был ровно в шесть утра. Разбудив парня и оставив ему завтрак, девушка терпеливо ждала в коридоре, пока Тарталья проделает все утренние ритуалы. Он вышел к ней из комнаты удручённым, раздражённым, что, конечно, не осталось без её внимания. — У тебя всё получится, главное — упорно трудиться, — как может подбадривает его Гань Юй, каждые несколько секунд оборачиваясь через плечо и следя за тем, чтобы Тарталья не отстал от неё, или не дай Бог заснул по дороге. — Дальше дойдёшь сам, — они останавливаются на развилке. Гань Юй уходит в Северное крыло. Тарталье же ничего не остаётся, как медленно и с неохотой плестись в Восточное. Чайлд подходит к тёмной двери. Кажется, инвентарь находится здесь? Он открывает дверь, и точно — швабры, тряпки и вёдра весело и приветливо смотрят на него в ответ. Тарталья достаёт первое попавшееся ведро, кладёт в него тряпку. Что ещё нужно сделать? Налить воду в ведро, кажется? Пока вода бойко набиралась, Чайлд не прекращал бурчать себе под нос. Ещё немного времени, и между его нахмуренных бровей навсегда останется морщинка. Тяжёлую атмосферу вокруг парня можно было ощутить физически. Поставив весь инвентарь рядом, Тарталья взглядом оценил масштаб работы. Откуда ему надо было начинать. Отсюда же? И до конца Западного крыла? — Ещё и Основной зал, — страдальчески закатывая глаза, простонал он. Тарталья взял в руки швабру и тут же впал в ступор. Наверно, мыть обычной водой не стоит? Хотя должно ли его это волновать? На всякий случай он ещё раз заглядывает в кладовую и замечает на полках какие-то пачки моющего средства. Чайлд берёт первый попавшийся порошок и не задумываясь высыпает белые хлопья в воду. Мгновенно над поверхностью воды поднимается обильная пена. Тарталья и правда не соврал, сказав, что он ненавидел убираться. Он не понимал, как правильно нужно держать швабру. Тряпка, несмотря на проделанную в середине дырку, всё равно каким-то неведомым образом умудрялась слетать с основания. — Пиздец, — он прошёлся тряпкой примерно по половине коридора и уже запыхался. Юноша никак не ожидал, что убираться будет настолько тяжело. Да это было сложнее, чем биться с врагом не на жизнь, а на смерть! Помытый Тартальей участок представлял собой жалкое зрелище. Белоснежный кафель с золотым узором превратился в серый. Мутная, пыльная вода была небрежно размазана по всей ширине коридора. Чайлд высыпал в ведро слишком много порошка — мыльная плёнка отчётливо блестела на полу, отражая свет люстр. — Ладно, — протянул он, вытирая проступивший на лбу пот. — И так сойдёт. Только под конец Восточного крыла юноша вспомнил о том, что воду же, оказывается, можно менять. Он бросил взгляд в ведро — вода была не просто грязная, с пыльными крошками и песком. Она была буквально чёрной. — Они что, до меня вообще здесь не убирались? — скрипя зубами, идёт менять воду Чайлд. Он устал. Не привыкшие к подобной нагрузке мышцы плеч неприятно ныли. Тянула спина, особенно поясница. Несмотря на то, что пол был с подогревом, парень бы сейчас всё отдал, лишь бы надеть хоть какую-нибудь обувь — наступать на мокрый и скользкий пол было мерзко и неприятно. Чайлд закончил с Восточным Крылом. Выйдя в Главный зал, парень с явным облегчением потянулся, расслабляя натруженные мышцы. Всё облегчение тут же сошло на нет, когда Тарталья вспомнил, что Зал тоже нужно мыть. — Да ну нет… — здешнее пространство было столь огромным, что юноша не представлял, как он сможет уложиться в отведённое ему время. А ведь ещё останется и Западное крыло… Чайлд вертит головой, задирая нос высоко вверх. Не удивительно — четыре высокие, белоснежные колонны уходили ввысь, подпирая высоко расположенный потолок. Шикарная, дорогая люстра свисала точно по центру, от неё же по всей площади потолка шли различные узоры. Сперва Чайлду показалось, что те — всего лишь набор бессмысленных линий, но чем больше он всматривался, тем отчётливее видел целостный сюжет. Видел дракона, видел людей, видел цветущие поля и процветающий город. Фыркнув себе под нос, юноша остановился около входа в Восточное крыло, откуда он пришёл. Хвала Архонтам, Зал лишь казался большим на вид. В центре, прямо под люстрой был размещён многоуровневый, невероятной красоты фонтан. На удачу Чайлда, фонтан занимал собою довольно много места, которое, соответственно и логично, никак не помыть. Парень решил начать от Восточного крыла. Против часовой стрелки он помоет перед Северным, перед Западным, а там и перед Южным крылом. В Южном крыле в конце коридора располагалась лестница — оттуда он двинется на первый и третий этажи за (никому ненужными) цветами. Тарталья уже почти что закончил собирать мусор тряпкой около фонтана, как внезапно за своей спиной услышал шаги. Потребовалось доля секунды, чтобы юноша затрясся в бессильной ярости — он уже узнал хозяина слышимого издалека смеха. Моракс выходит из Западного крыла. Чайлд не оборачивается, стоя на коленях и согнувшись в три погибели, словно стараясь уменьшиться до размера пылинки или песчинки. Тарталья продолжает с видимым усилием тереть и так уже идеально вычищенное место. Он знает, он кожей спины чувствует на себе взгляд янтарных глаз. Но мужчина не один. По слышимым позади голосам Тарталья различает трёх неизвестных ему девушек. Те раздражающие, заискивающе смеются в ответ на любое слово Чжун Ли, от чего Чайлд ещё сильнее вцепляется пальцами в тряпку, прямо до побелевших костяшек. Неприятная компания движется в сторону Северного крыла. — Прямо по помытому… — шипит себе под нос юноша, боковым зрением глядя в сторону нежданных гостей. У поворота в сторону Северного крыла те неожиданно останавливаются. Мышцы спины Тартальи отчётливо проступают под кожей — он напрягается, видя на периферии глаз, как Чжун Ли и девушки движутся в его сторону. — Отлично выглядишь, Чайлд, — рокочуще говорит Гео Архонт, и трое с виду одинаковых вычурно красивых дам смеются, буквально повисая у того на плечах и руках. Скулы лица юноши становятся настолько отчётливо видны, что их остротой можно резать бумагу. — Рад, что ты нашёл своё призвание. Любой труд важен, и я твой труд очень ценю, — Чайлд не может понять, иронизирует ли над ним Чжун Ли или же говорит всерьёз. — Всяко лучше, чем был бы ты сейчас Предвестником, — всё-таки иронизирует, скотина. — Ты ведь привык выполнять грязную работу, — перед глазами Тартальи всплывают кровавые картинки. — Так вот. Здесь работа тоже грязная, — юноша тупо пялится на коричневую воду, обильно сочащуюся с тряпки. — Так какая разница? — девушки вновь противно смеются, поддакивая каждому слову своего Господина. «Успокойся,»  — крутится в голове Чайлда. — «Не реагируй. Спокойно. Спокойно. Спо…» — он до боли закусывает губу, тяжёлое дыхание вырывается из напряжённых ноздрей. — До встречи, Тарталья, — особо вежливо и приторно молвит Моракс в тот момент, когда Чайлд тянется к рядом стоящему ведру. Ноги юноши дрожат, ему приходится напрячь бёдра, чтобы колени не разъехались из-за мыльной воды под ними. Пальцы едва касаются края, как Гео Архонт разворачивается, задевая подолом плаща это злосчастное ведро. То тут же опрокидывается, мутная и холодная вода льётся на скользящего в попытках встать Тарталью. Шелковистая ткань его «наряда» тут же пропитывается полностью, хлипкими и склизкими змеями прилипая к бёдрам и икрам. Вода продолжает течь, и только что тщательно вычищенный пол вновь покрывается грязными разводами. Тонкая полоска улыбки украшает благородно спокойное лицо Гео Архонта, когда же его попутчицы заливаются голосистым смехом. Компания неспешно уходит в сторону Северного крыла. Тарталья поднимается на ноги, дрожа всем телом от бессильной ярости. Совершенно внезапно для самого себя парень осознаёт, что всё это время в его руке была зажата тряпка. Дальнейшее действие рождается само собой. Благодаря упорным тренировкам с луком, Тарталья развил прекрасный глазомер. Сейчас он не думал о возможных последствиях — было важно лишь одно, чтобы последнее слово осталось за ним, а не за Чжун Ли. Чайлд отводит руку назад, замахивается и пускает комок тряпки в дальний полёт. Та огибает чёткую дугу, сам комок же слегка распускается, так что тяжёлая мокрая ткань ощутимо приземляется прямо на голову Гео Архонту. Слышится чавкающий звук — тряпка прилипает к бывшему несколько секунд назад белому плащу, оставляя коричневые уродливые пятна. Тут же взвизгивают девушки, отпрянувшие, а затем тут же близко-близко прильнувшие к своему Господину. Тарталья ещё не осознает, что он сделал. И осознает лишь тогда, когда Чжун Ли разворачивается к нему. Со спокойного на вид лица текут мутные капли — края тряпки закрутились и хлестнули то по щекам. Внутри живота Чайлда поселяется нервный узел, когда он видит горящие глаза цвета Кор Ляпис. Скулы ещё отчётливее проступают на лице Моракса, когда он плавно снимает с себя тряпку и бросает её Тарталье под ноги. — Дамы, — Гео Архонт, несмотря на «унижение» перед своими гостьями, остаётся галантным и учтивым. — Попрошу Вас пройти в Северное крыло без меня. Я совсем ненадолго задержусь, — он смотрит в широко открытые глаза Чайлда, что принялся медленно отступать назад. — Как видите, мой Слуга обронил свой инвентарь. Я же как заботливый Хозяин помогу ему, — Чжун Ли не уточняет, что конкретно будет включать в себя его «помощь». — Идите, — рычит он, и девушки, испуганно оглядываясь, уходят прочь. — Беги, — одно брошенное слово, и Моракс резко подаётся вперёд навстречу Чайлду. Тарталья подрывается с места, но едва ли не заваливается на бок — полы всё ещё мокрые, без обуви же побег становится ещё более трудно выполнимым. Чайлда заносит на повороте, но он всё же умудряется зацепиться за край фонтана и рвануть вперёд. Парень не думает, куда он бежит — не было времени продумать план действия, и потому он с опозданием понимает, что забежал обратно в Восточное крыло. Ноги тут же скользят по им же созданным мыльным разводам, и юноша бы точно врезался куда-нибудь или упал, если бы перед его лицом не возникла прозрачная, золотистая стена. Тарталья по инерции врезается в неё, едва успев выставить руки вперёд, чтобы не разбить нос. Он стучит по стене кулаком — прозрачный сгусток элементальной энергии слишком прочен, чтобы быть сломанным какими-то ударами человеческой руки. Юноша разворачивается, спиной прижимаясь к возникшей преграде, и тут же дёргается, сильно-сильно жмурясь, когда по обе стороны от его головы врезаются два каменных столба — руки. Чайлд приоткрывает один глаз, с благоговением смотря на нависшего над собой Бога. Чжун Ли был выше Тартальи почти на голову, поэтому тому не составляет труда смотреть на юношу сверху вниз. Парень понимает, что он сильно влип, когда видит клубящийся, горячий дым, что вырывается при каждом частом выдохе Чжун Ли через нос. Глаза мужчины сверкают, в них отчётливо можно увидеть раздражение с примесью разочарования. — Тарталья… — тихо на выдохе тянет Моракс, и что-то ёкает у юноши в груди. Он прижимает к ней сжатые в кулачках ладони, ощущая, как сильно бьётся его сердце. Гео Архонт наклоняется ещё ниже, приближая своё лицо к уху Чайлда. Нежную, чувствительную кожу шеи опаляет драконье дыхание, от чего юноша мгновенно покрывается мурашками. Парень неуклюже всхлипывает, только сейчас понимая, насколько сильно он обнажён. Тарталья опускает глаза, не в силах вынести этот угнетающий взгляд. — Тарталья, — вновь ещё тише повторяет Моракс, убирая одну руку со стены и кладя её на грудь Чайлда. — Ты, наверное, ещё не до конца всё осознаешь, — рука давит на грудную клетку, припечатывая парня лопатками к магическому барьеру. — Ещё не до конца понимаешь, — рука плавно скользит выше, ложась на шею. Мужчина не сильно, но ощутимо сдавливает чужое горло, от чего Тарталья испуганно всхлипывает. Чайлд чувствует на себе сухую, покрытую трещинами каменную «кожу». Яркие полосы загораются на руках Бога, и чёрный камень тут же нагревается, обжигая горло Тартальи непрошенным теплом. — Чем быстрее ты осознаешь свою новую роль в этой жизни, тем меньше ты получишь за своё отвратительное поведение, — утробно рокочет Моракс, скользя взглядом по всему телу парня. Янтарный взгляд останавливается на чужих бёдрах, и весёлые искорки загораются в и так горящих глазах. — Этот наряд идёт тебе намного больше, чем форма Предвестника, — широко улыбается он, убирая руку с шеи и отстраняясь, чтобы лучше разглядеть своего Слугу. Тот туже скрещивает ноги, позорно заливаясь румянцем. — Я вижу, подобное отношение к себе тебе нравится, — ухмыляется мужчина, разглядывая ставшие напряжёнными кружочки сосков. Тарталья замечает на себе хищный взгляд, недовольно хмурит брови и разворачивается боком. — Это от холода, — бубнит он, пытаясь скорее убедить себя, чем стоящего напротив. — Не знал, что член тоже встаёт от холода, — как ножом режет своими прямыми словами Моракс, загоняя Чайлда в ещё большую краску. Гео Архонт отстраняется. — Ты теперь член нашей большой, дружной семьи, — разворачиваясь, молвит он. — Если тебе потребуется помощь с твоей физиологией, я как добродушный и милостивый Архонт с радостью помогу тебе с твоими проблемами, — услышав эти слова, Чайлд уже хотел огрызнуться, как внезапно Чжун Ли обрывается на полуслове. — Это ты так помыл пол? — смотря себе под ноги, спрашивает Моракс. — Ты считаешь, это добросовестно выполненная работа? Тебя кормят, тебя одевают, тебя содержат, а ты не в силах качественно проделать порученные задачи? — Не делай из себя святого, Чжун Ли, — наконец-то твёрдым, почти не дрожащим голосом говорит Чайлд. — Я не соглашался быть твоей горничной здесь. — Твои оправдания жалки, — тянет Моракс, отмахиваясь рукой. — У нас был уговор. Ты проиграл. Это всё. — Я не знал, что ждёт меня в случае проигрыша! — И кто же в этом виноват? Не ты ли перебил меня и не дослушал условия? — Моракс доходит до конца Восточного крыла. Один взмах руки — и Чайлд становится запечатанным в коридоре между двух полупрозрачных стен. — Эй! — возмущённо кричит Чайлд. — Ты что делаешь? — Я открою тебя лишь тогда, когда ты перемоешь этот коридор, — спокойно говорит Гео Архонт. — Ты ведь, будучи Предвестником, выполнял все поручения на высший балл? Так чем твоя нынешняя задача хуже? — Я не буду этого делать, — холодно говорит Чайлд, скрещивая руки на груди. — Тогда удачного тебе времяпровождения здесь. Вечно, — последнее, что говорит ему Чжун Ли, прежде чем удалиться. — Ублюдок, — Тарталья заходит в уборную и прополаскивает ткань своих шорт под струёй чистой воды. Он садится на пол и закрывает глаза, успокаиваясь. Он перемоет пол чуточку позже — перед глазами всплывают жалостливые, искренние глаза Гань Юй, и Тарталье становится совестно. Пусть он соберёт на себя все шишки мира, но подставлять кого-то ещё он не собирался. Сейчас же Тарталья отдыхал — его всё ещё потряхивало от произошедшего. Юноше было чертовски стыдно за свою реакцию, но он ведь не виноват! Это всё Чжун Ли — он бы ещё ближе к нему прижался, хотя казалось бы, куда ближе! Тарталья глубоко вздохнул. Кожа груди, кожа шеи всё ещё горели, закрой глаза — и вновь почувствуешь на себе эти властные, подчиняющие касания. «Прямо как тогда…» — мимолётно проскальзывает шальная мысль у него в голове. Тарталья морщится, быстро мотает головой, сбрасывая с себя призраков прошлого. Ему невыносимо неловко за своё поведение в прошлом, но откуда ему было тогда знать, что Чжун Ли окажется… Окажется… — Всё. Забыли, — Тарталья встаёт, потягивается, разминая затёкшие мышцы. Взяв новое ведро, швабру и тряпки, добавив всего щепотку порошка, парень принялся перемывать пол. Два часа безостановочной, кропотливой работы — ему не хотелось бы заниматься этим бесполезным делом ещё раз — и вот пол, от одной магической стены до другой сияет как зеркало воды в лунном свете. — Я совсем забыла! — поздно вечером Гань Юй и Моракс выходят из Северного крыла, и девушка обеспокоенно кружится вокруг Гео Архонта, не находя себе места. — Сегодня каждому на моём пути требовалась помощь, и я совершенно забыла, что я теперь его Наставница. — Ах! — они подходят к магическому барьеру, и Моракс щелчком пальцев разрушает стены в крошки. — Он… — девушка прижимает руки к глазам, кончиками пальцев невесомо убирая проступившие от умиления слёзы. На идеально вымытом полу, свернувшись калачиком вокруг ведра лежал Тарталья. Его лицо выражало умиротворённость — уставший юноша с головой погрузился в Царство Снов. — Какой же он молодец, — тихо шепчет девушка. — Ему так тяжело, а он — настоящий труженик! — видимо, она не придала значение магическим барьерам, ограничивающих пространство Тартальи. Моракс скептически осматривает добросовестно вычищенный пол. — Может же, когда захочет, — скрещивая руки на груди, усмехается он себе под нос. — Отнеси его в его комнату. На сегодня он свободен, — Моракс знал и о других обязанностях Чайлда, но решил — на сегодня с него достаточно. — С паршивой овцы хоть шерсти клок, — молвит мужчина, уходя обратно в Северное крыло. — Доброе утро, Чайлд! — Тарталья резко отрывает глаза, напрягается, первые несколько секунд не понимая, где он находится. Гань Юй также, как вчера, стоит в дверном проёме с тележкой, на которой стояла тарелка с вкусно пахнущим завтраком. Парень напрягает все свои извилины, но всё равно никак не может вспомнить, как он пришёл к себе и лёг спать. — Я… Я вчера всё сделал? — он хмурит лоб и ещё больше напрягает брови, когда видит, как девушка перед ним начинает приглушённо смеяться. — Не совсем. Ты заснул прямо на полу. Он же с подогревом, вот ты и «пригрелся». После тяжёлого труда, — она подвозит тележку к кровати. — Я… — она на мгновение запинается. — Я донесла тебя сюда, — Тарталья удивлённо моргает, но девушка лишь мило улыбается. — Забыл? Я ведь Адепт. И я… Я сняла с тебя твои… Шорты. Они уже чистые и сухие, лежат в шкафу, — не успел Тарталья смутиться, как Гань Юй подытожила. — Сегодня план точно такой же. Не отлынивай! Сегодня я уж точно всё за тобой проверю! — строго говорит она, но даже с такой интонацией девушке не удаётся выглядеть грозно. Новый день — и вот Тарталья вновь стоит в Восточном крыле перед тёмной дверью. За ней — всё те же щётки, тряпки и вёдра. «Неужели теперь это моя жизнь?» — с апатией думает юноша, наливая воду в ведро. «Я буду до конца своих дней жить теперь как во временной петле? Изо дня день делать одно и то же?» — юноша водит шваброй туда-сюда, с удивлением замечая, как грязь впитывается в чистую тряпку. Он поднимает голову и оглядывает весь коридор — где-то едва, а где-то и чётко было видно свежие пыльные следы от чьих-то ботинок. «Неужели ночью здесь жизнь только начинается?» — думает Тарталья. Он останавливается, ставя швабру прямо, будто в его руках находился тяжёлый двуручный меч. Нет. Нет, он не будет так жить. В груди закипает тяжёлая, способная смести всё со своего пути, решимость. Он не будет простым Слугой, в чьи обязанности входит мытьё да протирание пыли. Как он может им быть, когда его тело, его существо предназначено для служения идеалам Родины? Для кровавых, безжалостных сражений? На мгновение Чайлд кожей почувствовал лёгкий, щипающий уши и нос мороз. А как же его семья? В груди тоскливо заныло, и Чайлд принялся до красноты растирать нос — покалывания в нём предвещало слёзы. Неужели он их больше никогда не увидит? — Я ведь обещал по приезде сводить Тевкра на подлёдную рыбалку… Стойкая решимость зажглась ярким пламенем в сердце Тартальи. Нет, он точно здесь более не останется. Продолжая выжимать тряпку и вновь разводить ею на полу причудливые разводы, юноша принялся думать. Он не очень был в этом хорош — чаще дела решались через мору или через грубую силу. Но он помнил, чем обернулось его необдуманное решение безбашенно кинуться на Чжун Ли там, на том поле. «Первым делом надо найти Глаз Бога,» — решил Чайлд. Но где его искать? Нефритовый Дворец просто пестрил элементальной энергией, так что, сколько бы Тарталья ни концентрировался, а почувствовать свой Глаз Бога среди множеств элементальных потоков он был не в состоянии. «Лук и планер… Необязательно… Но было бы хорошо,»  — конечно, юноше было жалко терять свои вещи, но если не получится найти — не страшно. Сделать новый лук — не проблема, получится ещё лучше старого. Что же касается планера… Если он найдёт Глаз Бога, то даже спрыгнув с такой высоты он сможет, благодаря магии воды, упасть в море, не разбившись о водную гладь. — Глаз Бога… Глаз Бога… Точно! Единственные места, где он ещё не был — это Западное и Северное крыло. Если Западное, по словам Гань Юй — это выход, то Северное же полностью принадлежало Гео Архонту. А что, если… План, рождённый в светлой голове, заставил отложить швабру и тряпки. Тарталья выпрямился и прислушался. Никого. Ни единого звука. Он лёгкой тенью скользит вдоль стены Восточного крыла, выходя в Главный зал. Напряжённые уши не улавливают ни единого звука. Ни шагов, ни далёких голосов. Просто идеально. Чайлд останавливается около с виду такого же, как и все остальные, коридора. Он прекрасно знает, что ему нельзя сюда соваться, и именно поэтому Тарталья делает смелый, дерзкий шаг вперёд. Тонкая кожа стопы тут же чувствует мягчайший ворс простирающегося до самого конца коридора ковра. Это лишь Чайлду на руку. Он и так шёл, едва касаясь пятками пола. Сейчас же юноша был абсолютно бесшумным. Тарталья идёт прямо по коридору, рассматривая здешний интерьер. Северное крыло выглядело намного богаче, чем Восточное, а тем более Южное. Стены были исписаны многочисленными сюжетами. Вдоль них стояли постаменты с диковинными растениями — Чайлд никогда не видел таких ни в Ли Юэ, ни в Снежной. Он бы так и продолжил идти прямо, если бы взгляд не зацепился за широкую, тёмную дверь. Сделанная из тёмного дуба, она была украшена вставками из Кор Ляписа и Полуночного нефрита. По краям шла отделка из белого железа, что делала общий вид ещё более торжественным. Сердце пустилось в бешеный пляс, когда Тарталья увидел именную табличку, что была размещена над дверью: «Моракс» Неужели это его личный кабинет? Кажется, Гань Юй упоминала, что подобные комнаты есть в распоряжении Чжун Ли. Глаз Бога точно должен был быть здесь, в этом юноша не сомневался. Если это его личный кабинет, ну конечно это он — здесь же его имя! — то здесь наверняка есть сейф для ценных бумаг и чего-либо подобного. А значит, туда можно было спрятать и Глаз Бога. Юноша протягивает руку к дверной ручке и замирает в сантиметре от неё. А что, если он внутри? На лбу выступают капельки пота, ладонь дрожит на весу. «Сейчас ведь ранее утро,»  — старается успокоиться Чайлд. — «Значит, Чжун Ли должен быть занятым внешними делами… Наверно?» То, что Тарталья не был в курсе распорядка дня Чжун Ли, ставило ему палки в колёса. «Даже если он там, что он мне сделает?» — храбрится юноша, облизывая губы. — «Опять заставит перемывать пол, ха?» — он хихикает и, наверно, впервые за долгое время искренне улыбается. Ну, была не была. Чайлд поворачивает дверную ручку, открывая дверь от себя. Та послушно, без единого скрипа поддаётся, и юноша уже хотел было зайти внутрь. Но то, что он увидел, заставило его изумлённо замереть на месте. С каждой секундой глаза Тартальи привыкали к царившему в комнате полумраку, и с каждой секундой они округлялись всё больше и больше. К огромному удивлению Чайлда, это был совершенно не рабочий кабинет. Комната, что предстала перед его взором, была в два, а то и в три раза больше, чем комнатушка, выданная ему. Тяжёлые, тёмные шторы свисали вдоль всей стены, что была напротив входной двери, где сейчас стоял парень. Они не пропускали ни лучика солнечного света, так что комната бы полностью погрузилась во мрак, если бы не несколько небольших горящих приглушённым светом фонарей. Те были расставлены на круглых столиках рядом с широким, огромным, на вид мягким диваном и рядом с… Кроватью. Тарталья моргнул несколько раз, стараясь переварить увиденное. Большую часть всей комнаты занимала именно кровать. От её углов вверх шли четыре столбика, что поддерживали её собственный потолок. И от этого потолка вниз струилась прозрачная ткань — шторка. Сейчас же шторка была собрана на дальней от двери стороне, и потому Чайлд мог видеть всё, что происходило на самой кровати. Нос щекотал запах эфирных масел и чего-то ещё, душного и тяжёлого. Тарталья, до сих пор ни разу не пошевелившийся, внезапно чувствует, как щёки горят и покалывают от прилившей крови. Горят не только они — кончики ушей буквально плавятся от всей неловкости, что сейчас сковала парня с головой. Надо сделать шаг назад, надо закрыть дверь и убежать, но Чайлд не может оторвать взгляда. Он смотрит лишь прямо — глаза полностью привыкли к полутьме, и видит. Видит же, конечно, Чжун Ли. Полностью обнажённый, мужчина, не замечающий ничего вокруг себя, сильными, резкими толчками вбивается в лежащее под ним тело. Слышатся приглушённые, протяжные стоны, и сильно дрожащие ноги обхватывают бёдра Чжун Ли. Но тут же соскальзывают — держать их не хватает сил, мокрая от разных жидкостей кожа скользит, не позволяя найти точку опоры. С ракурса Тартальи не понять, кто именно лежит под Гео Архонтом. Но кто бы то ни был, он находился в полной прострации, будучи поглощённым удовольствием. Сердце Тартальи сбивается со своего привычного ритма, стуча то слишком быстро, то слишком медленно. Он видит широкую, мускулистую спину, блестящую в свете фонарей от проступивших капелек пота. Угольные руки с ярко сверкающими, бурлящими магмой полосами вжимают бедное тело вглубь одеял и подушек, и кажется, что сейчас Гео Архонт, тяжело и громко дышащий ртом, заботится лишь о своём удовольствии. Чайлд не может оторвать взгляд от плавного изгиба поясницы, что отчётливо виден благодаря узкому тазу и крупных, округлых ягодиц. Чжун Ли быстро, бесперебойно, в чётком ритме двигает тазом, создавая какофонию из шлёпающих, мокрых и неприличных звуков. Моракс замечает, что в комнате стало неожиданно светлее. Он поворачивает голову вправо и без удивления натыкается взглядом на мальчишку. В отличии от Чайлда, мужчина не чувствует ни стыда, ни неловкости. Гео Архонт выходит из своей пассии, выпрямляет спину, открывая на всеобщее обозрение свою широкую, подкаченную грудь. Та вся блестит от пота, и распущенные, чёрные, как безлунная ночь, волосы тонкими лентами прилипают к ней и спине. Моракс прекратил движения, и тело под ним обречённо стонет, подрагивая в нетерпении. Они молча смотрят друг другу в глаза несколько секунд. Чайлду показалось, что Чжун Ли хотел что-то ему сказать. Моракс же задумывается, с несколько раз переводя взгляд то на лежащее в мокрых простынях тело, то на стоящего истуканом Чайлда. Наконец, он сыто улыбается. Сильные, безжалостные толчки возобновляются, и дрожащий от смешанных, непонятных чувств Тарталья смотрит в то место, где Чжун Ли соприкасается с чужими бёдрами плоть к плоти. Он не хочет этого видеть, но он видит крупный, напряжённый член, глубоко проникающий, заставляющий человека на кровати исходить оглушительными стонами. Видит потемневшую от прилившей крови блестящую головку, когда мужчина вновь выходит из тела, но лишь для того, чтобы сжать в руке некий тюбик. Смазка ручьём капает между чужих ног, и Чайлд буквально чувствует этот вязкий холод на своих бёдрах. Мокрый от смазки и спермы член легко проскальзывает обратно, когда Чжун Ли выгибает спину колесом, подтягивает за талию чужое тело ближе и начинает мелко и быстро работать тазом. Чайлд задушено вздыхает, и Моракс вновь обращает на парнишку внимание. Он масляным взглядом скользит по телу Чайлда, облизывая расплавленным золотом своих глаз узкие плечи и бёдра юноши. Моракс усмехается, проводит пятернёй по лбу и зачёсывает мокрые волосы назад. Всегда бледное лицо сейчас покрыто розовыми пятнами, с пухлых от укусов губ слетают крутившиеся на языке Бога слова: — Хочешь быть на этом месте, Чайлд? Громкий, заливистый смех разлетается по коридору, когда юноша, даже не закрыв за собой дверь, пускается бегом из Северного крыла. «Плевать, плевать, плевать!» — крутится в голове единственная мысль. Плевать ему на свой Глаз Бога! Чайлд забегает в свою комнату и захлопывает дверь, словно Гео Архонт лично бежал за ним по пятам. Тарталья облокачивается спиной на дверь и сидит так, не шевелясь, до глубокого вечера. Перед глазами никак не может пропасть картинка возбуждённого Чжун Ли. Никак не может пропасть из головы его пресс, его широкая грудь и его такой большой, такой твёрдый чл... Чайлд вздрагивает, слыша внезапный стук маленького кулачка о свою дверь. — Тарталья? Тарталья приоткрывает дверь и видит стоящую на пороге хмурую Гань Юй. — Тарталья! Ты почему здесь? Ты почему не домыл полы? Про пыль и цветы я уже вообще молчу! — ругается она, тоненьким голоском припоминая Чайлду все его обязанности. — Ах… — Чайлд жмурится, отстраняясь от двери. Гань Юй заходит внутрь и видит лежащего без сил Чайлда на кровати. — Что с тобой? — скептично, но уже с каплей обеспокоенности спрашивает она. — Я… Кажется, заболел, — хрипит он, подключая всё своё актёрское мастерство. — Горло… Слабость… — он театрально закатывает глаза и дрожит всем телом, пародируя лихорадку и озноб. Никто бы не поверил в эти детские, неправдоподобные кривляния. Никто, кроме Гань Юй. — Ах, Святые Архонты! — она обеспокоенно подходит к Чайлду, но тут же делает шаг назад, когда юноша будто бы специально принялся кашлять в её сторону. — Как же ты так умудрился? Не получив ответа, — видимо, болезненная слабость берёт своё — Гань Юй промолвила: — Я тогда… Позову сейчас Ци Ци, — она уже идёт в сторону выхода, как юноша останавливает её резким вскриком. — Нет! — и затем тише. — Нет… Сейчас ведь уже почти ночь. А она — ребёнок. Мне будет неловко звать её сейчас — дети должны спать здоровым, непотревоженным сном. А я, здоровый, ну в смысле взрослый, лоб, могу и до утра потерпеть, — он дружелюбно смеётся. — Точно сможешь подождать до утра? — всё ещё не уверена девушка. — Конечно! А ты её утром приведи. Может, помощь и не потребуется. Я молод, за ночь сам с болезнью справлюсь, — Чайлд встаёт и воодушевляюще хлопает Гань Юй по плечу, плавно, но настойчиво выгоняя её из своей комнаты. — Тогда до утр… — дверь громко захлопывается прямо перед её носом. Тарталья, тяжело вздохнув, вновь стекает вниз по двери. Он утыкается лбом в свои колени и думает. «Плевать на Глаз — я и без него смогу восстановить свой ранг. Среди Предвестников же есть те, у кого нет Глаза Бога, так чем я хуже?» — вновь воодушевлённый, он поднимается с места. Сегодня же ночью, прямо сейчас он намерен сбежать из Нефритового Дворца. И тут парня как молнией пронзило. Точнее, его бы точно пронзило током, если бы он сейчас внезапно не вспомнил про браслет. «Датчик ограничения», как выразилась о нём Гань Юй, настолько плавно прилегал к коже юноши, что тот даже не вспоминал о том, что на его ногу что-то было закреплено. Чайлд вновь садится на пол, сгибается сам и подтягивает ногу ближе к лицу. Аккуратно на голени располагалось толщиной в три его пальца «кольцо.» Тёмный цвет устройства с чёрными, жёлтыми и бежевыми полосами напрямую говорили о том, кто является создателем этой безделушки. Тарталья вертит свою голень, с разных углов осматривая устройство. Ни намёка на замочную скважину или чего подобного — кажется, Чжун Ли наколдовал эту штуку прямо на нём сразу. — Надо сломать, — легко сказать, усмехается своим же словам Чайлд. Чем он может повредить эту штуку? Включив свет в ванной комнате, но не в основной, чтобы не привлекать лишнее внимание — он же больной, он уже видит седьмой сон — Тарталья принялся изучать местный интерьер. Час поисков не увенчался каким-либо успехом. Никаких острых предметов обнаружено не было. Тарталья достал из-под кровати коробку с книгами, о которых его предупреждала Гань Юй. Принявшись перебирать разных по толщине хранительниц историй, Чайлд, задумавшись, слишком резким движением откладывает книгу в сторону. Не откладывает — отбрасывает, так что та, легко скользя по полу, закатывается далеко под шкаф. Недовольно ругнувшись, юноша встаёт на колени и просовывает руку в тонкую щель под шкафом. Что-то холодное крутанулось вокруг своей оси, когда парень случайно задел предмет кончиками пальцев. Он напрягается ещё немного, тянется всеми силами и в конечном итоге достаёт из-под шкафа… — Отвёртка?! — он не может поверить своему счастью. Возможно, мастера, что собирали этот шкаф, забыли свой инструмент здесь. Возможно, он также случайно закатился далеко вглубь, но это уже неважно. Окрылённый удачей, не верящий в собственное счастье Чайлд принялся ломать окольцовывающий его ногу браслет. В комнате не было часов, но по собственным ощущениям Тарталья ковырял этот датчик больше двух часов. Наконец, стенка браслета настолько истончается, что Чайлду не составляет труда надавить и переломить устройство. Два полумесяца падают на пол, и Тарталья, взопревший от усилия, с оглушительным вздохом облегчения поднимается на ноги. Он сидел, не вставая, всё это время, и как же приятно было вновь размять затёкшие мышцы. Чайлд тут же затихает, когда видит яркий оранжевый свет, что пробивался под его дверью. Подождав, когда свечение исчезнет, юноша выглянул наружу. В конце коридора вверх по лестнице поднималась стража, видимо, это был ночной патруль. И снова удача на стороне Чайлда. Раз здесь они прошли буквально только что, значит вернутся вновь ещё очень нескоро. Внезапно чувство сомнения сковывает парня. А как он упадёт в море, при этом не разбившись о воду? Он ведь хотел нырнуть, используя Гидро Глаз Бога. На несколько секунд эта причина отрезвляет юношу. На несколько секунд появляется желание пойти к Чжун Ли с поличным, соврать о том, что неудачно ударился ногой об угол кровати, сказать, что… Нет! Если так, то значит, нужно найти планер. Но неужели он не найдёт его в Западном крыле? Планер — вещь не такая редкая, как Глаз Бога. Если там находится выход, то значит, скорее всего, где-то хранятся и планеры. Не будут же здешние их таскать с собой внутри? Тарталья тихо приоткрывает дверь и, не давая ей заскрипеть, выскальзывает наружу. Аккуратно прикрывает, так что лишь один щелчок слышится в ночной тишине. Пути назад больше нет, так что Чайлд кошкой крадётся вдоль стены. Нигде не горит свет, и это только Тарталье на руку — если стража решит вернуться, он издалека увидит свет от их горящих фонарей. Чайлд выходит из Восточного крыла, устремляясь в Западное. Всё также невесомым, воздушным облачком он на носочках скользит вперёд по коридору. Западное крыло было намного, намного светлее Восточного. Может, потому что в конце него была не очередная тупиковая стена, а… — Это же лунный свет! — не сдерживаясь, радостно восклицает юноша. Открытая дверь в конце коридора с каждым быстрым шагом всё приближалась, и парень уже чувствовал своей обнажённой кожей порывы свежего, холодного ночного воздуха. Один единственный шаг разделяет Чайлда и выход наружу, как неожиданно, буквально из ниоткуда в дверном проёме возникает… Человек. Чайлд едва успевает затормозить, чтобы не врезаться в незваного гостя. Между ним и незнакомцем — пара шагов. — Эй, — лунный свет падает на стоящий лицом к нему силуэт, ослепляя, делая фигуру иссиня-чёрной. — Отойди с дороги. Фигура молчит, лишь ветер будто бы магическим образом начинает дуть ещё сильнее. — И куда это ты собрался, Чайлд Тарталья? У Чайлда немеет тело. Вся бравада тут же сходит на нет, когда человек, стоящий перед ним, делает шаг навстречу. — Ты?.. — у Тартальи дрожат колени. Нет, это какая-то шутка! — Я повторяю свой вопрос. Куда ты собрался пойти, Чайлд Тарталья? — такой шипящий, срывающийся на рычание голос может принадлежать лишь одному человеку. — Сяо? — Чайлд не может более сказать ни слова. Это не может быть Сяо, тот Сяо выглядел совсем по-другому! Но этот раздражающий голос… От того Сяо, что знал Тарталья, у стоящего перед ним молодого мужчины был лишь этот противный голос. Но всё остальное… Мужчина — совершенно не мальчик-подросток! — был высок, выше Чайлда, примерно одного роста с Чжун Ли. Он казался ещё выше из-за двух длинных, изгибающихся убывающими месяцами рогов. У основания толстые, телесного цвета, на концах же — острые и тонкие, кроваво-красные. Сяо наклонил голову, так что у Тартальи не осталось сомнений. Лицо бывшего юноши практически не изменилось — те же медовые, узкие и колкие глаза, та же форма лица, разве что скулы стали проглядываться более чётко. Коротко подстриженные изумрудные волосы небрежными рваными прядями неизменно обрамляли бледную кожу лица. От затылка и до самой поясницы шла тонкая, туго сплетённая коса. Глаза Чайлда скользят по ставшими широкими плечам, падают на более развитую грудь, и Тарталье становится до боли обидно от несправедливости. С чего это Сяо стал таким взрослым? Почему теперь на его фоне сам Чайлд выглядит как гормональный парнишка-подросток? «Я получил от него благословение,»  — всплывает где-то на подкорке размытое воспоминание. — «Чтобы быть под стать Его силе.» — Мне ещё раз повторить свой вопрос? — Тарталья в последнюю секунду успевает отпрыгнуть назад. Ещё бы немного, и остриё Нефритового Коршуна проткнуло бы его грудь насквозь. «И почему мне так везёт натыкаться на сплошных любителей копий», — а вслух произносит: — Дай пройти, — уже чуть смелее. Чайлд не собирался вот так сдаваться. Нет, он точно не может сейчас развернуться и с позором убежать! Золото чужих глаз оглядывает весь срамной образ стоящего юноши. — Где твой ограничитель? — чеканя каждое слово, грозно произносит Сяо. Ткань его одежды — такой же, но на несколько размеров больше, колышется от всё усиливающихся порывов ветра. — А тебя ебёт? — облокотившись на стену плечом и скрестив руки на груди, выгнув бровь, протяжно тянет Чайлд. Он тут же делает один единственный рывок вперёд. Секунда — и вот Тарталья уже лежит на спине, проехавшись на ней вглубь Западного крыла. — За нарушение установленных правил ты ответишь перед Мораксом, — Нефритовый Коршун подбрасывается вверх и, лихо крутясь в воздухе, падает в руку Сяо. Мужчина тут же оказывается около едва поднявшегося на ноги Чайлда. — Ты пойдёшь со мной, — когтистая рука тянется к телу Тартальи, и тот тут же отпрыгивает назад. — Да пошёл ты нахуй! — продолжая резво шагать спиной назад, выкрикивает Чайлд. Он разворачивается и начинает бежать в тот момент, когда изумрудно-синяя вспышка вспыхивает на периферии зрения. Чайлд знает, каково это — бежать босыми ногами по плиточному полу, и потому он сильно напрягает ноги при каждом толчке вперёд. Сердце бешено стучит, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Ну почему именно Сяо охранял этот выход? Почему? Почему? Почему? Громкие, тяжёлые шаги его преследователя заставляют голову налиться тяжестью. Что будет, если Адепт догонит его? Не «если,» а «когда» — так будет вернее, с паникой думает Тарталья, чудом избежавший заноса на повороте в Южное крыло. Он забегает в свою комнату и с оглушительным грохотом закрывает дверь, подпирая её изнутри своим весом. Пульсация ощущается где-то в горле, кончики пальцев холодеют от страха, когда Чайлд слышит полный ненависти рык приближённого Моракса. Толчок невероятной силы обрушивается на дверь, так что та сразу же сходит с петель. Тарталье ничего не остаётся, как отползти в центр комнаты, прежде чем Сяо отбрасывает дверь в сторону и заходит внутрь. Тарталья не может воспринимать его как «Сяо». Для него Сяо остался тем самым низеньким, худощавым, злым на язык мальчишкой. Мужчина же, стоящий перед ним, был олицетворением смертельной угрозы. Сяо убирает копьё, направляясь прямиком к Чайлду. Шаг — и что-то укатывается в бок, будучи задето ногой. Адепт смотрит под свои ноги, и видит половину от браслета, что должен был быть на ноге Чайлда. Он наклоняется и подбирает часть сломанного устройства. — Ты пойдёшь к Нему прямо сейчас, — решает за них двоих Сяо, подходя и беря Чайлда за плечо. Одним рывком он поднимает парня с пола, и тот неуклюже, по инерции, утыкается в тело мужчины. Чайлд шипит, чувствуя, как сильные, увенчанные бритвенно-острыми ногтями пальцы сильнее смыкаются на его руке. — Отпусти меня! — выкрикивает Чайлд, шумно дыша через нос. Он до боли выпрямленными ногами упирается в пол, когда Сяо начинает тащить его в сторону выхода. Попытки сопротивления совершенно не волнуют Адепта — тот как бездушная машина идёт прямо, волоча за собой влипшего по уши в неприятности юношу. — Я сказал тебе отпустить! — раздражённо выплёвывает сквозь плотно сжатые зубы Чайлд. Свободной рукой он цепляется за тонкую косу мужчины, тянет её, чтобы затем тут же вцепиться в корни волос чужой головы. Тарталья издаёт боевой клич и всем своим весом обрушивается на Сяо, надеясь сбить Адепта с ног. К удивлению Чайлда, тот едва пошатнулся. Мужчина резко тормозит, и Чайлд не успевает и моргнуть, как тут же его ноги отрываются от пола. Тарталья хрипит, обеими руками хватаясь за руку Адепта, что сжимает его горло. Сяо поднимает Чайлда над собой и держит, держит долго, не шевелясь, безмолвно смотря прямо в глаза Тарталье. Юноша же извивается всем телом, стараясь найти хоть какую-то точку опоры. Адепт давит ему на трахею, давит на артерии и отпускает лишь тогда, когда Чайлд повисает в его руках безвольной куклой. — Успокоился? — не успевает Тарталья жадно отдышаться, как его вновь хватают за руку и ведут в сторону Северного крыла. Чайлд едва поспевает за быстрым и твёрдым шагом Сяо. Он жадно дышит, стараясь поскорее избавиться от шума в ушах и темных кругов перед глазами. Через несколько минут ему становится легче. Только почему же перед глазами всё ещё темно? Чайлд остервенело мотает головой и моргает, когда внезапно осознаёт — проблема не в его глазах. Сяо остановился прямо перед той самой дверью. Той дверью, над которой висела табличка: «Моракс.» Чайлд что-то шепчет себе под нос с примесью недовольства и страха, но Сяо не вслушивается. Он стучит в дверь пару раз костяшками пальцев и тут же, не дожидаясь разрешения, заходит, утягивая за собой следом и Чайлда. Они проходят внутрь, делая пару шагов. Сяо закрывает за ними дверь, продолжая крепко держать своего пленника. Но этого можно было и не делать — Тарталья, как и с утра, столбенеет от разворачивающейся перед глазами картины. Всё также, как и несколько часов назад, в этой обители Чжун Ли царил полумрак. Рассеянный, копчёный свет фонарей казался ещё более грязным и призрачным из-за витающего по всей комнате дыма. Тарталья, всё ещё в попытках нормально отдышаться, вдохнул здешний воздух полной грудью. Его тут же замутило и парень принялся утробно кашлять: горький табачный дым стелился по всему пространству словно туман, а вместе с приторным запахом цедры апельсина и пряной мяты создавал настоящее марево. Чайлд никогда не чувствовал настолько отвратительного запаха. Его нюх различает ещё пару, но воспалённый мозг не может опознать их первоисточники. Но как только взгляд юноши падает на кровать, всё тут же становится понятно. Тарталья чувствует тёплые, почти горячие касания здешнего воздуха. Он снова вдыхает, и по телу проходит дрожь. Горошины сосков непроизвольно твердеют — отчётливо чувствуется мускусный запах пота вперемешку с запахами мокрых, возбуждённых тел. Чайлд шагает к Сяо ближе, стараясь спрятаться за его широкой спиной. Адепт толкает юношу вперёд. С большим усилием сквозь дымку удаётся различить силуэты на кровати. Сперва Чайлду кажется, что табачные витые кольца дыма создают некую иллюзию. Но он ошибается. Парень со смешанным чувством неверия и изумления смотрит на множество обнажённых, гладких тел. Те вперемешку лежали на кровати, и потому среди валом наваленных одеял и подушек было непонятно, одному ли человек принадлежал конкретный торс и конкретные ноги, или же нет. Чайлд со смущением натыкается на аккуратную, мягкую женскую грудь. Он скользит глазами по животу ниже, но больше разглядеть не может — тело скрывается за комом багряных одеял. «Ну, конечно. Все самые лучшие и самые красивые должны удовлетворять его», — с презрением думает Тарталья, спустя секунду находя продолжение тела той девушки. «Нет, стоп,»  — Чайлд смотрит между ног проглянувшего сквозь завал подушек человека, и понимает, что это вовсе не девушка! Аккуратный, небольшой член спокойно покоился на своём привычном месте, лишь странные блестящие в свете фонаря белёсые следы растекались по бёдрам тонкими узорами. Юноша отрывает глаза от конкретного тела (или тел?) и окидывает взглядом всё пространство кровати. Ему не показалось — минимум с десяток разных парней и девушек лежали здесь, обнажённые и уставшие после… «Он всех их…» — с непонятными самому Чайлду чувствами думает парень. Он не видит их лиц — практически все из них скрыты под бельём, наружу же торчат лишь части тела — бёдра, грудь, спина или же поясница. Чжун Ли был во главе кровати. Облокотившись спиной на изголовье, он расслаблено лежал, прикрыв глаза и покуривая тонкую трубку. Под мышками с обеих сторон лежали два человека — парень и девушка. Гео Архонт прижимал их обоих к себе, и те обессиленно жались в ответ к его широкой, мускулистой груди. Угольных рук практически не было видно — терялись среди тёмно-багровых одеял, и лишь благодаря золотым узорам можно было отследить их местонахождение. Мужчина плавно, неспеша втягивает в себя дым. Его лёгкие растягиваются, заставляя грудную клетку подняться вверх, так что лежащие на ней молодые люди недовольно сопят. Чжун Ли плавно выдыхает, расслабляясь, плотнее прижимая к себе мягкие тёплые тела. Он проделывает то же самое движение ещё несколько раз, будто бы совершенно не замечая вошедших. Пепел с трубки стряхивается куда-то за кровать, и Чайлд видит каплю пота, что стекает со лба Чжун Ли вдоль шеи и далее — на грудь, оставляя на ней солёный след. — Доброй ночи, Сяо, — не открывая глаз, тянет Моракс. Тонкая полоска улыбки прочерчивает разморённое лицо. — Ты оставил свой пост, — слыша знакомый голос, юноша, лежащий под правой рукой мужчины, тычется в Чжун Ли носом, словно слепой котёнок, ластится к Богу, принявшись тереться головой о его грудь. Властелин Камня перехватывает трубку в левую руку, правой же принявшийся нежно, невесомо массировать кожу головы паренька. Где-то в глубине души Чайлда зарождается нотка ревности. Юноша морщится, хмурит брови и утыкается глазами в пол в тот момент, когда Гео Архонт поворачивает голову в их сторону. — Полагаю, случилось что-то серьёзное? — продолжает как глупый спрашивать Моракс, будто бы специально делая вид, что он не понимает, кто является зачинщиком ночного переполоха. Половинка браслета описывает дугу в воздухе и падает ровно в ладонь Моракса. Лицо последнего мгновенно черствеет. — Сломал. И хотел сбежать, — коротко и по делу говорит Сяо, прямым верным взглядом глядя в глаза Властелина Камня. — Я знал, что на тебя всегда можно положиться, Сяо, — довольно, добродушно говорит мужчина. — Я никогда в тебе не разочаровывался, — ещё больше хвалит Адепта он, от чего Правая Рука Гео Архонта смущённо закусывает внутреннюю сторону щёк в попытках сдержать улыбку. — А ты, — Чайлд вздрагивает от мгновенно ставшей холодной интонации. — Ты ведь был предупреждён о том, что этого делать нельзя? — спрашивает у юноши Моракс. Повисло минутное молчание. — Тебе задали вопрос, — тормошит за руку парня Сяо. — Не заставляй Моракса ждать. Тарталья уже было хотел всё высказать им обоим. Он глубоко набирает в грудь побольше воздуха, собираясь разразиться гневными словами, но внезапно вновь закашливается. В глазах слезится от дыма, и горький привкус табака и апельсина ощущаются на корне языка. — Какой невинный, — усмехается Моракс, возобновляя курение. — Неужели лучшую боевую машину Снежной способен вывести из строя обыкновенный табачный дым? В ответ на эту колкость Тарталья мгновенно сгенерировал не менее злобный ответ. Но высказать его не получилось — лёгкие как назло не прекращали спазмировать, от чего слизистая горла стала ощущаться наждачной бумагой. — Отведи его в комнату — наказание последует позже, — Моракс тянется руками вверх, напрягая каждую чётко прослеживаемую мышцу. — Я сломал дверь в неё, — прямо говорит Сяо. — Сбежит. — Тогда запри его в кладовой в Восточном крыле. Это место ему знакомо. Одна ночь с тряпками никак не повредит, — сразу же находит выход Гео Архонт. — Чт…?! — юношу обрывают на полуслове. Он только смог стабилизировать дыхание, как его вновь опять куда-то тащат. — А ну верни меня обратно! — вновь голосит юноша на всю округу. — Я с ним сражусь! Я бросаю ему выз… Сяо грубо толкает его в тёмное помещение, закрывая за ним дверь на ключ. Чайлд падает спиной на несколько швабр, и те тут же падают на него в ответ, больно ударяя своими деревянными кончиками по рыжей макушке. — Я ещё не закончил! — кричит в щель между дверью и косяком парень, но безрезультатно — Сяо уже ушёл. — Вот же пиздец, — громит всё внутри взбешёный Тарталья, в полной темноте нащупывая вёдра и опрокидывая их с громким звоном. — Да чтоб тебя черти побрали, Чжун Ли! Спустя час Чайлд успокаивается. Он сползает по стене вниз, утыкаясь лбом в колени. — Какой же Чжун Ли отвратительный, — со стыдом думает юноша, раз за разом мысленно возвращаясь в ту комнату. Возвращался не просто так — он представлял себя на месте того счастливого парнишки. — Кто он ему? — с беспокойством думает парень. — Нет, прекрати, — говорит он сам себе. — Ты не должен представлять себя участником той настоящей оргии. — Прекрати, — а в носу всё свербит от пряного запаха мускуса и мяты. Тарталья чувствует всем телом фантомные, выдуманные его больным сознанием горячие касания Бога. Юноша готов растаять от всего: от шершавых пальцев на своей груди и шеи; от подчиняющих, горящих янтарных глаз. Член болезненно утыкается в обтягивающую ткань, и парень с неловкостью и смущением засовывает ладонь под резинку. — Ты испортил мне всю жизнь, Чжун Ли, — мелкие, частые касания плоти не доставляют и толики удовольствия. Юноша убирает руку и облокачивается на стену — надо дождаться утра. Он испуганно вздрагивает, напрягаясь всем телом — и когда в последний раз Чайлд просыпался сам, а не благодаря звонким щелчкам в дверной скважине? Ключ поворачивается ещё несколько раз, и дверь послушно отворяется. Ломтик яркого света разрезает темноту кладовки, слепя Чайлду глаза. Пошатываясь — конечно, попробуй тут нормально поспать, скрючившись в три погибели, — Тарталья выходит в коридор. Выходит, и тут же замирает. — Чайлд! — хрупкая девушка радостно приветствует его, но не подходит ближе. Она стоит чуть позади Моракса, что, скрестив руки на груди, бездвижно стоял напротив Тартальи. — Чайлд… — Гань Юй переминается с ноги на ногу. — Что-то случилось? Моракс срочно вызвал меня, едва солнце взошло на небо. Парень хотел открыть рот, как Гео Архонт перебил его: — Полюбуйся, Гань Юй, — и мужчина протягивает вынутый из складок белого плаща осколок браслета. Девушка принимает в ладони сломанное устройство, и её жизнерадостное милое лицо мгновенно сереет. — Тарталья… — она пошатывается, невыносимо печальным взглядом смотрит прямо в глаза юноши. У Чайлда сжимается сердце. Огромная волна, порождённая чувством вины, грозит смыть его с ног с минуты на минуту. — Я… — Гань Юй, — вновь перебивает его Моракс. — Ты была ответственна за то, чтобы такого не произошло. Ты это осознаёшь? — Да, Моракс, — тихо шепчет она, прижимая руку к груди. — Ты была назначена его Наставницей, — Тарталья с зарождающейся тревогой осознаёт, что Чжун Ли смотрит только на Гань Юй. — И ты оплошала. — Да, Моракс, — не поднимая головы, шепчет она ещё тише. «Даже не думай ничего с ним делать, Чайлд! — уже серьёзней говорит девушка. — В первую очередь за твои проступки получу я как твоя Наставница. А уже потом — ты,» — вспоминается Чайлду их диалог в прошлом, когда сейчас Чжун Ли кладёт свою ладонь на рог девушки. — Твоё наказание за проступок, — ровно, спокойно говорит Моракс, сжимая пальцы на шершавом основании сильнее. — Ты что творишь! Нет! — едва успевает выкрикнуть Тарталья, когда коридор оглашает надломленный треск. Девушка тихо пищит и тут же замолкает, принявшись крупно дрожать. Обломок рога остаётся в руке Моракса. — Ты какого хуя вытворяешь! — лезет с кулаками на Чжун Ли разъярённый Чайлд. — Не надо, Тарталья! — поздно восклицает Гань Юй. Гео Архонт не позволяет Чайлду даже замахнуться. Он ловко ловит его, хватая за волосы и оттягивая голову назад так, что хрустят позвонки. — С тобой мы поговорим завтра, — отбрасывает его в сторону мужчина. — Возвращайтесь к своим обязанностям. — Да, Моракс, — едва сдерживая слёзы, отвечает девушка. Властелин Камня уходит, и Тарталья тут же подбегает к Гань Юй. — Это… Прости… Я… — он не может подобрать слова, чтобы успокоить её. — Я совсем не думал, что он способен на такую дикость, Гань Юй, — Тарталья аккуратно кладёт руки на плечи девушки, боясь, что она скинет их в порыве злости. Но та лишь сильно дрожит и тяжело, глубоко дышит. — Всё в порядке… — уже чуть громче говорит она, постепенно успокаиваясь. — Это же я виновата. — Что? Она вытирает проступившие слёзы и улыбается сквозь боль. — Это моя вина, что я не уследила за тобой. И я понесла справедливое наказание, спасибо за это Мораксу, — девушка касается корня обломленного рога. — Он отрастёт, сейчас я буду лишь слегка слабее во время использовании магии. Он отрастёт, а мне же сейчас — урок. — Нет, стой-стой-стой, — выставив руки ладонями вперёд, мотает головой Чайлд. — Ты себя то со стороны слышишь? Да твой божок — ненормальный, слетевший с катушек садист! — Я понесла заслуженное наказание, — упрямо стоит на своём девушка. Тут же опускает голову и тяжко вздыхает. — Мне следовало следить за тобой более тщательно… Я же понадеялась на твою сознательность. Вот же глупая, — продолжает корить она саму себя. — Эй, — Чайлд неловко чешет затылок. Ему невыносимо стыдно, неловко перед ней. Конечно, он не желал такого исхода. Но кто же знал, что Чжун Ли примет такие радикальные меры? — Я исправлюсь, — он заходит внутрь кладовой и достаёт весь нужный инвентарь. — Я больше не подведу тебя, слышишь? Девушка поднимает голову и кротко улыбается. — Спасибо, — а затем, замявшись, прибавляет. — Но только тебя тоже настигнет наказание. — И что же решит оторвать мне наш Великий и Ужасный? — иронизируя, весело смеясь, спрашивает юноша. — Не глупи. Что бы он ни придумал, в этот раз из нашего столкновения победителем выйду я. Или ты во мне сомневаешься? — Чайлд принимает стойку и красуется напряжёнными мышцами. Гань Юй позволяет себе тихо усмехнуться. — Посмотрим, — неопределённо говорит она. — Ты со всем справишься? — Ты и моргнуть не успеешь, куколка, — схватив швабру в руки, принялся активно драить полы Тарталья. — Тогда, увидимся вечером, — и она уходит. Тарталья улыбается во все тридцать два и активно елозит тряпкой по полу, пока девушка не скрывается за поворотом. Улыбка тут же сходит с юного лица. — Вот же жестокий идиот, — уже не так яро двигая шваброй, молвит юноша. — Завтра, значит… Неужели Чжун Ли и правда завтра уделит ему толику своего внимания? Он ведь такой занятой, куда ему тратить время на простого Слугу, вроде Тартальи. Конечно, Чайлд где-то на подсознательном уровне понимал, что он — не просто прислуга в Нефритовом дворце. Чжун Ли сто процентов имеет какой-то интерес к юноше. — Очень нездоровый интерес, — в который раз поправляя ткань на своих бёдрах, огрызается сам себе парень. Весь оставшийся день Тарталья добросовестно исполнял свои обязанности. Впервые за все эти дни Чайлд прошёлся по всем этажам и проделал все махинации с цветами и статуями, кои надо было протереть от пыли. Да, пожалуй, сегодня он и вправду потрудился на славу, а потому под самый вечер завалился в свою комнату абсолютно обессилившим. К удивлению юноши, новая дверь уже была установлена заместо старой. Ни намёка на недавний погром — и Чайлд, расслабляя натруженные мышцы, лужицей растекается по всему периметру кровати. Да, день был и вправду продуктивным, но, на самом деле, мало эффективным. Тарталья обошёл каждую комнату, к которой у него был ключ, но ни в одной из них не было и намёка на присутствие его Глаза Бога. Все те помещения были похожи на гостевые, поэтому Чайлд впоследствии оставил попытки найти в них что-либо ценное. Всё самое ценное хранилось там, в Северном крыле — Чайлд был в этом уверен безоговорочно. Лёжа сейчас на кровати, Тарталья отчётливо осознавал — так добросовестно батрачить изо дня в день он не собирался. Сегодня он был послушным мальчиком только чисто из-за уважения к Гань Юй. Хоть она была ему никто, но она была единственным человеком здесь, кто не причинял ему боли, кто заботился и искренне переживал за любой его чих. Тарталья был сознательным и умел платить добром за добро. Но только в порядке исключения. В дверь тихонько постучались. — Как ты? — Гань Юй пришла не с пустыми руками. Двигая тележку с едой вперёд, она остановилась рядом с Чайлдом. — Вижу, сегодня ты славно поработал, — она мило улыбается, и у Тартальи сжимается сердце, когда его взгляд падает на уродливый пенёк — остаток сломанного рога. — Да… Это мне? — в воздухе запахло чем-то горячим и ароматным. — Да, ты ведь не завтракал, — она отходит, задерживаясь на миг в дверном проходе. — Спасибо тебе… — Да прекрати ты так себя вести, — возмущается Чайлд, садясь на кровать. — Ты не должна так стелиться под Чжун Ли. Он же самодур. — Ты видишь его только с одной стороны, — мягко поправляет его девушка. — Только с плохой… нет, то есть, со строгой стороны. Перед подчинёнными он должен поддерживать определённый образ. — Образ мудака, которому всё дозволено? Гань Юй легко закатывает глаза, поправляя выбившуюся из причёски прядь. — Моракс благороден, заботлив и справедлив, когда дело касается народа, — твёрдо говорит она, глядя Тарталье прямо в глаза. — Со своими же подчинёнными он иногда бывает… Жесток, но ты должен сам понимать. Дисциплина, контроль, чёткость, контракты, — всё это — основы цветущего настоящего и процветающего будущего. — Когда-нибудь ты поймёшь, — последнее, что говорит она перед тем, как оставить Чайлда в одиночестве. — Тц, как же, — доедая всю порцию, щурится он. Новый день — новый стук в дверь. Тарталья открывает глаза и сперва не понимает, что кажется неправильным. Секунду спустя осознаёт — в комнате слишком светло. Гань Юй будила его всегда на рассвете, когда в помещении царила прохладная тень. Сейчас же был уже точно как минимум полдень. — Какого? — ещё один стук, и дверь послушно открывается. Тарталья натягивает одеяло на себя, когда в его комнату заходят четыре с виду одинаковых женщины. Они были довольно взрослыми — паутинка морщинок уже протянулась от лба и до подбородка. Одинаково убранные в пучок чёрные волосы, и Чайлд в жизни бы не отличил их друг от друга, если бы они не были одеты в кимоно разного цвета. Синяя, Красная, Жёлтая и Зелёная фигуры становятся рядом с его кроватью по разные стороны. — Доброе утро Вам, Господин Чайлд, — они одновременно кланяются ему. Что??? Господин Чайлд? — Эм, — ещё сильнее укутываясь в одеяло, недоумевает юноша. — Вы, наверно, ошиблись? — Нет, нам нужны именно Вы, — они слишком вежливо ведут с ним диалог, от чего в голове рождается подозрение в не ладности происходящего. — Пройдёмте с нами. Ну, точно! Они были посланы Чжун Ли, в этом и сомневаться более не стоило. Воодушевившись, но всё же с похолодевшими руками Тарталья вылезает из своей кровати. Красная и Синяя женщины становятся впереди него, Жёлтая же и Зелёная — позади. Таким необычным составом они проходят всё Восточное крыло и Главный зал. Тугой нервный комок сплетается внизу живота Тартальи, когда они все вместе заходят в Северное крыло. Но на удивление юноши, вся процессия проходит мимо той злосчастной дубовой двери. Они поднимаются на третий этаж, и женщины тут же кивают Чайлду на обыкновенную дверь, что находилась в паре метров от лестницы. Чайлд заходит внутрь, с подозрением осматриваясь вокруг. В нос ударяет запах хлорки и лимона, от чего парень едва сдержался, чтобы не чихнуть. Эта комната ничем не отличалась от какой-либо другой, за одним лишь исключением — по середине стояла нереальных размеров, украшенная золотой каймой и лепниной белоснежно-молочная ванна. — Вам сюда, — женщины полукругом становятся позади неё. — Но в моей комнате есть ванна, — с ещё большим недоверием отвечает юноша. На миг Чайлд видит, как все четыре женщины бегло переглядываются. — Но у вас нет такой роскошной, Господин Чайлд, — отвечает ему, улыбаясь, Синяя — видимо, она имеет негласный авторитет среди остальных. — Вы столько работаете на пользу Нефритового Дворца. Почему бы Вам не позволить нам помочь Вам расслабиться и отдохнуть? Жёлтая включает воду, затыкая пробкой дно ванны. — Позвольте, — подошедшая Зелёная принимает шорты Тартальи. Он снял их только тогда, когда подошёл к ванне вплотную. Скрестив ноги, быстро залез внутрь и сел, уткнувшись подбородком в колени. Что ж, он до сих пор не понимает, в чём подвох. Не может же Чжун Ли и взаправду просто выделить этих женщин, чтобы те в восемь рук его помыли? Все мысли тут же испаряются, когда в воду капает прозрачный розоватый гель. Сладкий запах цветов разлетается по всей комнате, балуя обонятельные рецепторы. — Расслабьтесь, Господин Чайлд, — на мокрые волосы наносится шампунь, и ловкие ручки начинают мыть его голову, приятными круговыми движениями подушечек пальцев растирая податливую кожу. Чайлд закрывает глаза и блаженно выдыхает. Это и правда было очень приятно. Тепло от кипяточно-горячей воды обволакивает его тело, когда ещё одна пара рук принимается тереть его тело мягкой маленькой мочалкой, пропитанной чем-то ярко пахнущим. Но что-то внезапно хлопает у него над ухом. Тарталья открывает глаза и видит покрасневшие руки Жёлтой. Та с ужасом сжимает мочалку в ладонях и смотрит на Красную. Красная отбирает вещь и передаёт её Синей, та, в свою очередь, юрко прячет мочалку за пазуху. Они все обмениваются странными, непонятными Чайлду взглядами. — Вы снова напряжены, Господин Чайлд, — успокаивающе говорит ему Синяя, что очередной раз принялась намыливать парню голову. — Позвольте, — резко появившаяся по левый бортик Красная берёт ладонь Чайлда, кладя её на круглый столик. — Ау, — Тарталья вновь приоткрывает глаза и видит, как женщина, бойко работая инструментом, обрезает ему кутикулу. «Вот это я понимаю обслуживание «Всё включено»», — усмехается он про себя и полностью расслабляется благодаря жару приятно пахнущей воды. Синяя же устраивается около его правой руки, Жёлтая и Зелёная просят достать из-под воды стопы. Тарталья ставит их на дальний бортик ванны, и женщины с охотой начинают стричь его ногти и подпиливать все острые края. Время пролетает незаметно. Чайлд чувствует себя разморённым, мягким и отдохнувшим. Ногти на руках и ногах идеально гладкие — ни единого острого уголка или шероховатости. Но довольная улыбка, едва хотевшая появиться на распаренном лице, внезапно передумывает возникать. Что-то тонкое и холодное проходится по его ногам от колен до стоп, и Тарталье приходится открыть глаза. — Что вы делаете? — спрашивает он у женщин, стоящих у дальнего конца. В их ладонях были зажаты тонкие полосы лезвий. — Всё в порядке, — принимается успокаивать его Синяя, нанося на плечи и спину юноши ароматные масла, принявшись втирать их уже знакомой мочалочкой в розоватую кожу. — Это всего лишь бритвы, Вы разве никогда такими не пользовались? Чайлд не успевает возразить, видя, как женщины, будто бы торопясь, быстро-быстро скользят лезвиями по его ногам, сбривая редкие рыжие волоски. Осознание холодной волной накрывает юношу с головой, когда он чувствует запах втираемых в него масел. Апельсин и мята. Тарталья не поддаётся панике, всем своим видом пытаясь не дать понять женщинам, что он догадался, к чему, или, если быть точнее, для кого на самом деле те так тщательно готовят его. — С Вами всё хорошо? — мило лепечет над ухом одна из них, и Чайлд лишь послушно кивает головой, вымученно улыбаясь. Запах апельсиновой цедры переносит Чайлда во вчерашнюю ночь. Юноша пялится в одну точку, раз за разом прокручивая у себя в голове одну единственную картинку: среди сваленных в кучу обнажённых, мокрых, возбуждённых и гладких тел Чайлд видит там, рядом с Гео Архонтом, своё собственное. — Осталась лишь небольшая деталь, — Красная тянет во всех словах букву «а» и касается лезвием его паха. Бамс! И женщин тут же отбрасывает в стороны ударной волной. Они ударяются о стены и громко стонут, хватаясь за головы. Тарталья, собрав остатки элементальной энергии в своём теле, подчинил себе налитую в ванну воду. Отбросив надоедливых дам в стороны, он, спотыкаясь и скользя мокрыми ногами, пулей вылетает из ванной комнаты. — Ты куда собрался, негодник! — слышится где-то вдали, когда юноша в два прыжка спускается по лестнице на второй этаж. Он лихо бежит по коридору — ковёр, что был расстелен вдоль всего Северного крыла, отлично впитывал воду и помогал скользящим пяткам находить точки опоры. Если всё это время женщины держали его за дурака, то теперь очередь Чайлда играть по-грязному. «Они готовили меня для встречи с ним,»  — пульсирует в голове одна единственная мысль. Чайлд забегает в свою комнату и закрывает за собой дверь. «Нет. Это он готовил меня для себя,» — в душе что-то сладко тянет от прозрения. — Больной ублюдок, — по коридору слышится топот бегущих людей. Отодвинув коробки чуть в сторону, Тарталья залезает под кровать. Вероятность того, что кто-то заглянет сюда во время поисков крайне мала, так что юноша намеревался лежать здесь хоть до посинения. Тем более, в его комнате полы были также с подогревом. Чайлд прижимается щекой к полу, и в этот же момент дверь его комнаты резко распахивается. Юноша замирает, наблюдая, как пара чьих-то ног в быстром темпе проходится по всей его комнате. Их хозяин заглядывает в санузел, заглядывает в шкаф и, не найдя сбежавшего, этот человек быстро удаляется. Дверь оглушительно захлопывается, и парень остаётся в полной тишине. «Пусть понервничают, хехе,» — довольно рассуждает он, доставая книгу из лежащей рядом коробки. Он читает до того момента, пока в комнате не становится слишком темно. Всё это время по коридору с завидной периодичностью проносилась целая толпа — поиски беглеца продолжались весь день. Конечно, им приходится так бегать — ограничивающего устройства на парне не было, так что, кто знает, куда он мог запропаститься. В комнате становится совсем темно, и Чайлд, отложив книгу, сворачивается на тёплом полу калачиком. Сейчас он заснёт, и пройдёт ещё несколько нервотрёпных для других работников Нефритового Дворца часов. Довольный своей хитроумной задумкой, Чайлд плавно погружается в глубокий сон. Он просыпается, и сперва не понимает где находится. Мозг тут же любезно подкидывает все произошедшие события, от чего парень замирает, прислушиваясь. Видимо, сейчас была глубокая ночь — в коридоре не слышалось и шага. Что ж, пора вылезать и придумывать новый план действий. Тарталья ложится на живот, змейкой протискиваясь вперёд, освобождая голову, плечи и часть спины. Он тут же испуганно вскрикивает, когда цепкие пальцы хватаются за его волосы, больно сжимая, и чья-то сильная рука тянет его наверх, так что Чайлд сдирает себе кожу на пояснице о край кровати. — Я знал, что ты в любом случае сюда вернёшься, — Тарталья замирает, испуганно глядя в прищуренные в отвращении глаза. Шипящие слова продолжают раздирать ночную тишину. — Я сидел здесь, на твоей кровати, в ожидании. А ты, оказывается, всё это время был тут?! — было видно, как сильно возмущён Сяо такому повороту событий. Мужчина корил себя за то, что не проверил комнату досконально раньше. Тарталья дёргается в попытках вырваться, игнорируя боль от крепко натянутых волос. Он вертит головой, и в какой-то момент умудряется сбросить с себя цепкую ладонь. — Тебя уже заждались, Чайлд, — вновь хватает его за плечо Сяо. Кажется, что скоро в этой области появятся углубления размером под пальцы Адепта. Сяо вновь тащит его на выход, от чего юноша громко взвизгивает. Конечно, он прекрасно понимал, что встречи с Чжун Ли ему не избежать. Но сейчас, когда эта самая встреча должна произойти с минуты на минуту, Чайлд не мог не переживать. — Да отстань ты от меня, ненормальный! — бьёт Адепта по руке юноша в попытке высвободиться. Сяо грубо разворачивает Тарталью лицом к себе. Чистые жёлтые глаза сверкают в ночной тени Полуночными нефритами. — Неужели Предвестников совершенно не учат дисциплине? — Чайлд на мгновение замирает — он уже и не помнил, когда его в последний раз называли Предвестником. Адепт наклоняется ниже к лицу парня, чуть ли не задевая его рогами. — Постарайся вести себя хорошо — Моракс ценит послушность и кроткость, — мужчина усмехается, видя, как широко распахиваются голубые глаза. — Хотя такой взбалмошной занозе как ты, такие качества едва ли присущи, — и, больше не говоря ни слова, Сяо тащит вперёд по коридору за собой запутывающегося в собственных ногах Чайлда. В какой раз Тарталья чувствует шершавость ковра Северного крыла? Сердце звонким бубном пляшет в груди, когда на горизонте начинает маячить тёмное дерево хорошо известной парню двери. Сяо рывком открывает дверь, вторым таким же резким толчком пихает юношу внутрь. Слышится характерный щелчок, и Чайлд тут же льнёт к дверной ручке, выкручивая и дёргая ту до боли в запястье. Но поздно — Адепт закрыл дверь с противоположной стороны. — Тарталья, — парень испуганно вздрагивает и замирает. Он немигающим взглядом пялится в одну точку на двери, будто бы стараясь прожечь в ней дыру, чтобы сбежать. Спина Чайлда покрывается мурашками — даже не оборачиваясь он чувствует на себе прямой, тяжёлый взгляд. Сглотнув вязкую слюну, прижавшись к холодной поверхности двери, парень поворачивает голову назад. Дышится на удивление легко — воздух чист и прозрачен, ни единого колечка дыма. Запах масел притуплён, и общий вид комнаты выглядит намного презентабельней — кровать аккуратно застелена. Чайлд был удивлён — они были в комнате только вдвоём. На диване, который был расположен рядом со шторами, сидел, облокотившись на мягкие подушки согнутыми в локтях руками, Чжун Ли. Диван удачно располагался прямо напротив двери, так что Гео Архонту не приходилось прилагать усилий, чтобы смотреть прямо на Чайлда. — Что же ты стоишь в дверях? Проходи, не стесняйся, — вновь подаёт голос мужчина, от чего юноша лишь сильнее прилегает к гладкому дереву и, не вертя головой, вновь нащупывает дверную ручку, сильно дёргая туда-обратно. Тарталья был несказанно удивлён и отчасти рад тому факту, что Чжун Ли был одет. Капюшон белоснежного плаща был снят с головы, так что длинный хвост вороных волос стекал с плеча по груди. Яркий контраст чёрного — волос, и белого — плаща, создавали некую необычную, грациозную эстетику вида Властелина Камня. Одна его нога была положена на бедро, но при этом острый угол коленки практически не было видно — всё скрывалось за широкими, свободного кроя чёрными штанами. Лицо Чжун Ли было торжественно спокойным. Оно всегда было таким на людях — зачем тратить силы на мимику, когда сэкономленную энергию можно будет пустить в более продуктивное русло? Прилюдно Моракс позволял себе лишь две вещи: легко, почти что самыми кончиками губ, улыбаться, и слегка прищуривать уголки глаз в знак одобрения или порицания. И лишь малое, ограниченное количество людей знали, какой широкий спектр эмоций и звуков может выдать Гео Архонт на самом деле. Сейчас же мужчина чувствовал себя обыкновенной мухоловкой. С виду холодный и отстранённый, он лишь желал подпустить к себе мушку чуточку ближе. Чтобы, когда она попадёт в капкан его рук, выпустить в её тельце растворяющие пищеварительные соки. Чтобы снять оболочку зажатости и наконец высвободить из груди робкие стоны его дорогого гостя. — Так и будешь стоять на месте? — Моракс встаёт с дивана и двигается навстречу Чайлду. — Н-не подходи! — сипит юноша, глядя на высокую фигуру, что стремительно уменьшала расстояние между ними. — Что-нибудь ещё прикажешь мне, Чайлд? — усмехается мужчина, подходя вплотную, как в первый день их встречи в Главном зале. У Тартальи сбивается дыхание, но он не может дать понять Чжун Ли, как сильно нервничает. Чайлд хмурит брови и широко раздувает ноздри — показывает, что он готов для битвы. Тело напрягается, становясь буквально каменным, от чего косточки ключиц ещё больше проступают вверх под кожей груди. Моракс заглядывается на них, представляя, насколько вкусно будет пить вино из лунки, что образовывалась между плечом и ключицей. — Почему ты так напряжён, Чайлд? — бархатно спрашивает Властелин Камня. — Неужели за твоими плечами имеется ещё какой-то проступок? Тарталья забывает как дышать, когда Чжун Ли нагло просовывает свою руку ему за спину, кладя шершавые пальцы на поясницу. Одним сильным движением мужчина притягивает юношу к себе, так что их грудные клетки тесно соприкасаются. — Ты осознаёшь, какой переполох ты сегодня устроил? — Моракс двигается спиной обратно к дивану, утягивая за собой едва успевающего обрабатывать происходящее Чайлда. Парень, наконец, отмирает и пытается упереться руками в чужое тело. Но в таком положении толкаться неудобно, да ещё и Чжун Ли делает пару поворотов вокруг своей оси, будто бы кружа юношу в замысловатом танце. — Знаешь, скольким людям сегодня пришлось оставить свою работу, чтобы броситься на поиски тебя? — Тарталья не может понять, ругается ли Гео Архонт или же констатирует факты. Его голос продолжает оставаться спокойным и монотонным. — Любишь нарываться на неприятности, так? — шаг, и Моракс падает спиной на диван, утягивая следом за собой и Чайлда. Юноша же огромными глазами смотрит в лицо Бога, не понимая, как он позволил вот так просто довести себя до противоположной стороны комнаты. — Что тебе от меня надо? — спрашивает Чайлд, стараясь подняться с тела Чжун Ли. Последний же сильно нажимает тому на поясницу, большим пальцем плавно скользя по полоске позвоночника. — Мне от тебя нужен ты, очевидно, — странно построив предложение, отвечает ему Моракс. Тарталья удивлённо вскидывает брови и смущается, но тут же берёт себя в руки: он начинает активнее вырываться из цепкой хватки, но чем больше он трепыхается, тем сильнее давит Властелин Камня ему на спину. — Расслабься, Чайлд, — другой рукой мужчина резко давит парню на затылок, припечатывая его голову к своей груди. Чайлд утыкается ухом в чужую грудную клетку. В нём тут же просыпаются инстинкты хищника — он слышит, как размеренно бьётся сердце под слоем сильных мышц. Достаточно было бы одного прямого удара мечом, чтобы достать то, что по праву должно принадлежать Тарталье. Сердце Бога. Но Чайлд находит в себе силы отстраниться. Сейчас он далеко не в том положении, чтобы сражаться. Ему крайне неловко. В отличии от Чжун Ли, сам Чайлд едва ли был одет — разве этот стыд на его бёдрах можно считать за одежду? Моракс, конечно же, прекрасно осведомлён о душевном состоянии Чайлда. Сегодня он намерен заставить Тарталью плакать. — Ты ведь осознаёшь, что я вызвал тебя сюда не просто так, — Моракс убирает руку с поясницы и кладёт парню на мягкие губы. — Тебя ждёт наказание. — И не надо строить такое лицо, — усмехается Гео Архонт, видя, как удивлённо вытягивается лицо юноши. — Я тебя предупреждал. Яркая жёлтая вспышка, и вот уже Чайлд машет в воздухе плотно скреплёнными Гео оковами запястьями. — Помнится мне, тебе всегда нравилась лёгкая обездвиженность, — легко смеётся Моракс, наблюдая тщетные попытки Тартальи расцепить руки. Властелин Камня специально не стал скреплять их за спиной парня. Он плавно подныривает в образовавшееся кольцо рук головой, от чего Тарталье приходится ещё ближе прильнуть к телу Властелина Камня. Плотно скреплённые запястья оказываются за затылком Моракса, от чего грудь Чайлда становится в опасной близости к лицу, и, в частности, губам мужчины. — Никогда мне такое не нравилось! — возмущается юноша. Он выгибает спину в другую сторону в попытках воссоздать между ним и Чжун Ли хоть чуточку больше расстояния. Тарталья чересчур эмоционален и потому слишком резко и ярко реагирует буквально на всё. Его бледная, под стать снегам Снежной, кожа розовеет только от одного взгляда янтарных глаз. От тяжёлого, как Драконий Хребет, прямого взгляда. — Не стыдно произносить ложь своим острым язычком прямо в лицо Архонту, юноша? — нравоучительно тянет Моракс, возобновляя поглаживания по спине. Теперь мягкие движения идут вдоль всего позвоночника, от плеч и до самой резинки шорт. В таком положении Тарталья едва может нормально существовать: лицо и грудь находятся в непозволительной близости от лица Чжун Ли, от статичности позы сводит судорогой напряжённую шею. — Помнится, в прошлом ты сам желал подставляться под мои касания, — на выдохе томно тянет Моракс, смотря прищуренными глазами Чайлду прямо в душу. Лицо Тартальи опаляет горячее дыхание, и Властелин Камня довольно улыбается, ощущая появившиеся на спине крупные мурашки. — Я такого не припоминаю, — как можно более небрежно бросает Чайлд, но его голос предательски срывается на тонкий писк. — Может, мои руки смогут напомнить тебе о прошлом? — спрашивает у парня Моракс, убирая руку с его спины. Ладонь тут же оказывается на животе. — И где же ты прятался, что собрал на своё чистое тело всю пыль да грязь? — недовольно молвит мужчина, снимая с боков прилипшие комья пыли вперемешку с каким-то мусором. — Там, где даже твой неуравновешенный прихвостень не смог меня найти, — кичится Чайлд, горделиво вскидывая голову. — Я передам ему твои слова, — мило отвечает Гео Архонт, продолжая отряхивать Тарталью от песчинок. Тот тут же затихает, лишь слегка дрожащая грудь выдаёт состояние хозяина с головой — настолько быстро и сильно бьётся его сердце. — Сейчас ты строишь из себя невинную девицу, когда тогда сам был инициатором наших взаимоотношений, — вновь возвращает Моракс их разговор в прежнее русло. — Не делай вид, что этого не было или ты уже успел забыть. Тарталья глубоко вздыхает. Да, это правда. Да, такое и правда имело место быть. — Тебе напомнить? — в который раз говорит Властелин Камня, погружая Чайлда в воспоминания: То был третий день подряд, когда Тарталья приглашал Чжун Ли и Итэра отобедать в очередной новый, элитный ресторан. — Чайлд, правда, нам уже неловко, — смеётся Итэр, проходя вслед за мужчинами в специально забронированную на них троих комнату. — Мы и так покупаем всё для церемонии на твои деньги, а ты нас ещё и по таким дорогим местам водишь. Все трое рассаживаются за столом, что буквально страдает от тяжести поставленных на него всевозможных блюд. — Ах-ха-ха-ха, — громко и звонко, прикрывая рот тыльной стороной ладони, смеётся Тарталья. — Что ты такое говоришь, милый друг. Мне приятно и совершенно несложно оказать вам такую услугу. Ведь когда ещё вы сможете вкусить столь дорогие блюда в столь роскошных местах? — Чайлд смотрит на Чжун Ли, что сидел по правую руку от него. Тот, сидя неподвижно и прикрыв глаза, наслаждался вином. — Ты прав, Чайлд, — спокойно тянет каждую букву Чжун Ли. — Не буду говорить за Итэра, но я и правда ограничен в средствах, — он приоткрывает один глаз, когда видит нависшую над собой тень. Тарталья наклонился к мужчине всем корпусом, чуть ли не заглядывая тому в рот. Глаза юноши заинтересованно блестели в свете винтажных люстр. — У меня что-то прилипло к губам? — спрашивает мужчина, протягивая руку к салфетке. Чайлд тут же смущённо отстраняется. — Оу, нет-нет, — как можно более непринуждённо говорит он, поворачивая голову к Итэру. Чжун Ли замечает ярко-алые уши Чайлда. Чжун Ли помнил, что Тарталья не прикасался к вину. — Мне совершенно не сложно организовывать подобные вечера, — вновь смеётся юноша, доставая из-за пазухи увесистый и тяжёлый мешочек. Тот падает на стол, и на секунду комнату оглашает звон многочисленных монет. — Как вам такое, Господин Чжун Ли? — приторно-сладко тянет Чайлд, вновь поворачиваясь к мужчине. — Видели ли вы когда-нибудь за всю свою жизнь столько денег? — Признаюсь честно, никогда, — наклоняя голову и пряча непрошенную улыбку в стакане, отвечает ему Чжун Ли. — Я могу оплатить любую вашу нужду, Господин Чжун Ли, — снова тянется юноша к сидящему рядом. Наблюдая за мужчинами, Итэр чувствует себя третьим лишним. — Вам нужно лишь меня хорошо попросить, — Тарталья невесомо касается ладонью руки Чжун Ли, ведя пальцами по чужой кисти и выше, до самого плеча. — Хм, — убирает руку под разочарованный вздох парня мужчина. — Кажется, время брони нашей комнаты уже вышло. И действительно, настенные часы показывали ровно полночь. — Нам с Итэром уже пора, — оба гостя встают из-за стола. — Т-тогда я приглашаю вас ещё и завтра! — слишком громко восклицает Чайлд, тут же прикрывая себе рот ладонью, когда две пары удивлённых глаз смотрят на него одновременно. — Хорошо, хорошо, — неловко смеясь, отвечает ему Итэр. — Ты только не переживай так сильно! Они втроём заходят в прихожую, где гости Тартальи оставили свою верхнюю одежду и вещи. — Итэр, можно тебя на минутку, — внезапно говорит Чайлд, хватая мальчика за руку. — А? — настойчивая рука Предвестника тянет его обратно в обеденную. — Я подожду тебя на улице, Итэр, — говорит Чжун Ли, когда Чайлд и путешественник скрываются в соседней комнате. — С тобой что-то случилось, Чайлд? — спрашивает у него Итэр, когда юноша, опустив голову, кладёт обе руки на чужие плечи и опускает голову. — Да, — выдыхает Тарталья. — Прости. Давай вернёмся обратно в прихожую, не буду отвлекать тебя от сбора вещей. Чжун Ли же уже ушёл — поговорим там, — и они вновь возвращаются обратно. Прихожая была крайне маленькой, но зато очень уютной. Рядом с широким окном располагалась непрозрачная, длинная и высокая ширма. На противоположной стене были крючки для одежды и вещей. Итэр сел на стульчик и принялся переобуваться в походную обувь. — Так что случилось? Почему ты хотел поговорить именно со мной? За весь вечер ты едва ли взглянул в мою сторону, — говорит Итэр, натягивая первый сапог. — Итэр, — не зная, как начать диалог, Чайлд от нервов кусает кончики пальцев, облачённых в перчатки. — Ты… Ты не мог завтра как-нибудь невзначай смыться и оставить нас с Чжун Ли наедине? — прямо, слегка дрожащим голосом говорит юноша. И тут же смеётся. — Почему у тебя такое странное выражение лица? — Может, потому что твоя просьба очень странная? — в тон ему отвечает Итэр. — Могу я поинтересоваться, зачем? — Понимаешь, Итэр, — издалека начинает Тарталья, запуская себе ладонь в волосы и ероша непослушные рыжие пряди. — Ты знаком с таким понятием как… Влюблённость? Итэр закашливается, давясь собственной слюной. — Вижу, ты уже всё понял? — вновь говорит юноша. — Ну так, что? — Могу я у тебя поинтересоваться, как ты вообще… До такого дошёл. Вы ведь с Господином Чжун Ли знакомы едва ли неделю! За окном начинает что-то мелко стучать. «Вот, блин! Неужели дождь начался?» — Итэр встаёт и подходит к ширме, что скрывала окно. Парень заглядывает за неё и столбенеет от ужаса: рядом с высаженной в горшок вяленькой и едва живой Глазурной лилией стоял никто иной, как Чжун Ли. Мужчина смотрит в округлые глаза Итэра и скромно улыбается, поднося палец к губам, давая знак сохранять тишину. — Стоп, что? — вырывает Тарталья Чжун Ли из воспоминаний. — Ты тогда был вместе с нами? Ты прятался за ширмой?! — юношу мелко колотит от негодования и смущения. Моракс вновь принялся мягко и успокаивающе поглаживать юношу по спине. — Да, я был тогда там, — без стеснения говорит Гео Архонт, наслаждаясь реакцией Чайлда. — Сначала я предполагал, что ты можешь сделать что-то бесстыдное по отношению к Итэру. Я хотел убедиться в его безопасности. Шутка ли — остаться наедине с Предвестником Фатуи. Я подслушивал ваш диалог. И, внезапно, как говорится, пока искал белое железо, нашёл Кор Ляпис, — мужчина усмехается, возвращаясь обратно в прошлое. Итэр пятится назад и вновь садится на стульчик, принявшись вновь расстёгивать свои ботинки, чтобы завязать их заново. Тарталья, увлечённый порывом своего монолога, совсем не замечает, как внезапно побелело лицо путешественника. — Понимаешь, я и сам в шоке от себя, — не находя себе места, юный Предвестник принялся ходить туда-сюда, меря шагами комнату. — Не знаю, сможешь ли ты меня понять, но послушай: сердцу не прикажешь. «Святые Архонты, что я несу,»  — спрашивает сам у себя юноша, неловко усмехаясь. — «Сейчас я звучу прямо как типичные романтические герои из клишированных Тониных рассказов про любовь.» Чайлд останавливается и продолжает говорить: — Чжун Ли, он… Особенный, — сплетая пальцы в замок, продолжает говорить Чайлд. — Я впервые чувствую себя рядом с человеком как-то… Иначе, — почему-то откровенничать перед Итэром было очень легко. — Мне приятен его монотонный, скучный голос. Мне нравятся его заторможенные, неловкие движения. И мне очень нравится, конечно, за него платить, — в глазах Тартальи загорается странный огонёк. — Понимаешь, Итэр, мора — это власть. Чжун Ли за всю свою жизнь не заработает в своём Ритуальном Бюро столько, сколько имеется у меня сейчас в кошельке, — он искренне смеётся и затем продолжает: — Я хочу, чтобы он был зависим от меня. Хочу, чтобы он подчинялся мне. Хочу, чтобы он отработал каждую потраченную на него монетку. Он будет молить меня дать ему ещё моры, и я буду передавать ему по одной монете из губ в губы, пока в этот же момент буду скакать на его члене, — Итэр вздрагивает, мгновенно краснея. Он не ожидал, что Чайлд окажется с ним настолько откровенным. Тарталья же продолжает вести свой монолог как ни в чём не бывало: — И завтра я хочу начать действие. Сколько уже можно ждать у моря погоды? Ты меня вообще слушаешь? — Тарталья подходит к Итэру вплотную. — Д-да, да, слушаю! — слегка заторможенно отвечает Итэр. «Во что я снова ввязался,»  — думает про себя путешественник, глядя в оживлённое лицо Чайлда. — Завтра, когда я кое-что сделаю, ты тут же придумаешь причину и оставишь нас наедине. Ты меня понял? — строго спрашивает Тарталья у Итэра. Тот послушно кивает. Чайлд довольно улыбается. — Не волнуйся, Чжун Ли вернётся к тебе целым и невредимым. Разве лишь только слегка, чуточку… Ха, очень сильно смущённым. Тарталья закрывает глаза, и перед ними тут же всплывает картинка: сидящий на стуле, скромно опускающий взгляд Чжун Ли прерывисто дышит. Его ресницы дрожат, когда Чайлд тянется к мужчине за поцелуем. Он властно накроет губы Чжун Ли своими, и тот тут же почувствует кислинку металла в своём языке — Тарталья в поцелуе передаст ему мору. — Интересно, он хотя бы раз в жизни сексом занимался? — внезапно говорит Чайлд, громко размышляя вслух. — С его образом вечно занятого — вряд ли. У кого вообще может встать на эту ходячую, нудную энциклопедию? Ну, кроме меня. — Я… Я тебя понял, Чайлд, — сипит Итэр, боясь представить реакцию Чжун Ли за ширмой на эти слова. — Ой! Я, кажется, забыл кое-что в обеденной. Они вместе возвращаются обратно, и Итэр несколько минут ищет несуществующую вещь. — Наверно, не здесь, — снова в прихожую. Итэр заглядывает за ширму — пространство за ней девственно пустое. Мальчик шумно выдыхает. — Ты меня хорошо понял? — строго переспрашивает у того Тарталья. — Да. — Тогда до завтра, — Чайлд по-особенному подмигивает Итэру, и путешественник пулей вылетает из здания ресторана. — Постой, — вновь обрывает Тарталья нить повествования Чжун Ли. — Всё то время у тебя было с собой, буквально в тебе, Сердце Бога! Ты всё это время мог сам платить за себя?! — ещё одна волна откровения грозит смыть юношу с ног. Моракс шумно вздыхает. — До тебя все мысли доходят с таким опозданием? — глумливо спрашивает у Чайлда он. — И как ты только умудрялся быть лучшим среди Предвестников? Или вы все там такие глупцы? — Ещё одно слово, и я откушу тебе язык, — скалится Тарталья, кривя губы. — А тебе только дай повод залезть ко мне в рот, Чайлд? — осаждает его Моракс. — Давай-ка освежим в памяти следующий день. О, нет. На следующий день Тарталья позвал своих гостей на обед в тот же ресторан. В этот раз стол был намного скромнее, чем вчера — пустые глубокие тарелки стояли посреди различных салатов и закусок. — Присаживайтесь, — жестом указывает Чайлд на стулья, сам же скрывается в соседней комнате. Итэр сидит, ощущая себя натянутой струной. Он бегло смотрит на Чжун Ли. Лицо мужчины не выражает и капли заинтересованности, будто бы и не было между Итэром и Тартальей того странного диалога. — М-м-м, как вкусно пахнет! — Чайлд заносит в обеденную комнату большую кастрюлю. Он держит её полотенцем — пища внутри слишком горячая, настолько, что ароматный пар непрерывной нитью исходит из наваристого бульона. — Вкусные, горячие щи, приготовленные мною по рецепту из Снежной, — юноша смеётся, со всего размаха ставя тяжёлую кастрюлю на стол, так что кухонные приборы подпрыгивают на своих местах. — Решил вас сегодня побаловать — не всё же питаться ресторанными изысками! Питательный, сытный суп, который можно есть только ложкой! И никаких мучений с палочками! — парень смеётся и буквально светится от счастья. — Признайся честно, ты хотел сэкономить мору? — спрашивает у него Чжун Ли. — Вовсе нет! — мгновенно отвечает юноша. — Между прочим, продукты я покупал на свои деньги! Так что я вновь, считай, заплатил за вас. То есть, за нас всех. — Позвольте, — Тарталья кружит вокруг своих гостей как мама-птичка над птенцами. Он подходит к Итэру и, загребая гущину, наливает половником суп в глубокую тарелку. Затем Чайлд подходит к Чжун Ли. Он также черпает суп, да побольше, и наливает в такую же стоящую у самого края тарелку. Одно «неловко», «случайное» движение, и половник задевает край тарелки. Та тут же падает со стола и её содержимое выливается прямо на ноги Чжун Ли. Ошмётки капусты и куски картошки прилипают к классическим чёрным брюкам, и Чайлд встревоженно, виновато вскрикивает. Никто из юношей не придаёт значение тому, что Чжун Ли даже не дёрнулся от облившего его кипятка. — О, Святые Архонты! Какой же я неловкий! — тянет Тарталья, глядя прямо в глаза Итэру. Тот тут же всё понимает: — Ой, мне, кажется, уже пора искать свою сестру! — он неловко встаёт из-за стола, пятясь, едва не опрокидывая стул, и выбегает из комнаты, захлопывая дверь. Тарталья и Чжун Ли остаются наедине. — Приношу тысячи тысяч извинений, Чжун Ли! — продолжает сокрушаться юноша. Откуда-то в руке возникает моток вафельных полотенец. — Я сейчас же всё исправлю! Тарталья становится на колени и пролезает под стол. К его счастью, Чжун Ли сидит на стуле, не шевелясь. Чайлд садится между расставленных в стороны ног мужчины и принимается аккуратно промокать испачканные брюки. Белоснежные салфетки становятся багряно-красными, словно в ткань впитывается не суп, а чья-то свежая кровь. Тарталья не поднимает головы: он, заинтересованно высунув краешек языка, активно елозит полотенчиками по тяжёлой ткани, смахивая прилипшую гущину на пол. Его ладонь касается внутренних сторон бёдер Чжун Ли, и юноша чувствует, как под тканью прощупываются сильные мышцы ног. — Чайлд… — подаёт голос Чжун Ли, но Тарталья тут же его перебивает: — Нет-нет, ничего не говори! Я полностью признаю свою вину, так позволь же мне исправить ситуацию! — он проходится новым полотенчиком по паху мужчины, активно растирая эту область круговыми движениями. — Сюда больше всего попало, — невинно хихикает парень, продолжая тереть пах Чжун Ли. — Тебе не кажется, что тебе стоит снять брюки? Не стыдно прятать в штанах целую Ли Юэшную гору? — неумело и странно флиртует с Чжун Ли Чайлд, двигая ладонью вверх-вниз по ширинке. — Тарталья, если ты хотел оседлать мои бёдра, не нужно было придумывать такой по-детски глупый план, — внезапно утробным, глубоким голосом говорит Чжун Ли, от чего Чайлд дёргается и ударяется макушкой о стол. — Что? Чжун Ли резко подается назад, вставая со стула и хватая Чайлда за шиворот пиджака. Он встаёт, вытягивая юношу из-под стола. Всё происходит слишком быстро — Тарталья не смог понять, каким образом он оказался прижатым животом к деревянной поверхности. Мужчина нависает над ним, ловя обе руки парня. Он одной рукой разом сжимает тонкие запястья, и только сейчас Чайлд понимает, насколько большие руки Чжун Ли по сравнению с его собственными. — Ч-что ты делаешь! — слабо, ошарашенно спрашивает юноша, чьё лицо цветом становится под стать приготовленному им супу. Тарталья замирает, чувствуя, как пах Чжун Ли прижимается к его заду. — А я что-то делаю не так? — совершенно спокойно спрашивает мужчина, сильнее вжимая пойманные руки в стол. — Не ты ли только что подбивал меня оголить себя ниже пояса? — одна нога мужчины проскальзывает между юношеских ног, раздвигая последние в стороны. — Мф, — глухо стонет Чайлд, не понимая, как всё вышло именно таким образом. Всё должно было быть не так! Это он, Чайлд, должен доминировать над Чжун Ли! Это он должен контролировать его тело и голос, но почему же сейчас Тарталье совершенно не хочется сопротивляться? — Т-ты всё не так понял, — пытается как-то выкрутиться Чайлд из этой неловкой ситуации. — Я просто хотел помочь тебе очистить… Эй, что ты делаешь?! Ноги юноши начинают предательски дрожать, когда по их внутренней стороне приходится вторая свободная рука Чжун Ли. — Т-ты куда лезешь?! — слышится звук расстёгиваемой ширинки. Тарталья чувствует на своих бёдрах холодок, когда его штаны приспускаются до колен. — Всего лишь исследую новую «Ли Юэшную» область, — кончики пальцев цепляют резинку трусов и опускают нижнее бельё вниз, к штанам. — Ты только что самолично чуть ли не тыкался своей мордашкой в мой пах, а сейчас зажимаешься как невинная монашка, — отчитывает парня Чжун Ли, касаясь пальцами кожи максимально близко к члену. Тело Чайлда становится ватным и мягким — он даже забывает о своих сцепленных руках. Все мысли, вся концентрация стеклись в низ живота, от чего член неприятно ныл и подрагивал — на головке уже выступила прозрачная капля смазки. — Я… — Я не желаю выслушивать более никаких жалких оправданий, Тарталья, — чеканит Чжун Ли, скользя ладонью по бёдрам и, обходя член, кладя руку на живот, чуть ниже пупка. Мужчина довольно чувствует, как мелко сокращаются под его пальцами брюшные мышцы. — Не ты ли сам хотел скакать на моём члене, Чайлд? «О-откуда?!» — широко распахнув глаза, дёргается как от укола Тарталья. — «Итэр! Придушу, заразу!» — а вслух раздаются лишь жалобные стоны. Где-то там, сверху, Чжун Ли вжимается в лежащее под ним тело ещё сильнее. Это было как раз кстати — Чайлд рефлекторно поддаётся вверх, ощутив на своём уже почти полностью твёрдом члене чужую ладонь. Рука в перчатке полностью обхватывает всю не самую большую длину юноши, от чего лежащий исходит первым протяжным, просящим стоном. Тарталья рдеет и вжимает голову в плечи, тяжело дыша и всхлипывая, когда шершавая плотная ткань невесомо кружится вокруг очень чувствительной головки. — С-сними… перчатку, — просит Чайлд. Тяжёлая, грубая ткань таким чувствительным и интимным местом ощущается странно и немного больно — при каждом коротком движении ладонью та натирает тонкую кожу. — Не заслужил, — череда протяжных стонов срывается с покрасневших губ, когда Чжун Ли целиком обхватывает член парня. Даже сквозь перчатку Чайлд чувствует исходящий жар от ладони, и ещё больше сносит голову ощущение холода от металлического кольца, что было надето на большой палец мужчины. Чжун Ли не спеша играется с Тартальей, прекрасно осознавая, когда нужно ускорить движения, а когда жестоко замедлить или вовсе оборвать. Мужчина плавно двигает рукой, перебирая пальцами, которыми затем образовывает кольцо. Он плотно сжимает плоть у основания и, дождавшись глухого выдоха сверху, не ослабляя хватку ведёт вверх по всей длине. — Ты заплатишь мне не только за чистку брюк, но и за чистку перчаток, — говорит ему Чжун Ли, что уже начал чувствовать собственной кожей предэякулят, просочившийся сквозь ткань. Тарталья откровенно, бессовестно течёт, становясь ещё мокрее, когда между его ног зарождаются хлюпающие звуки. Чайлд сам непроизвольно прогибается в пояснице, подставляясь под ласкающую руку, и это не может не радовать стоящего рядом мужчину. — Твоё тело намного честнее, чем твой болтливый язык, — рокочет Чжун Ли, внезапно убирая ладонь с члена, чтобы тут же несильно, но вполне ощутимо сжать в кулаке уже поджимающиеся — предвестники скорой разрядки — яички. Чайлд отрывисто стонет и выгибается дугой, от чего Чжун Ли вновь приходится прижать его обратно своим телом. Мужчина широкой грудью припечатывает юношу к столу, и Чайлд принимается извиваться змеёй, когда Чжун Ли, всё также не прекращающий сжимать и ласкать его яички, сильно кусает парня за спину. Даже сквозь пиджак и рубашку укусы ощущаются непозволительно сильными, словно Чжун Ли вместо человеческих зубов имел драконьи клыки. — Тарталья… У тебя бёдра вспотели, — усмехается он, проводя ладонью по их внутренней стороне, собирая мельчайшие капельки пота. Перчатка становится не просто мокрой — её можно хоть выжимать. Мучающая и ласкающая ладонь вновь возвращается на уже полностью стоящий член, и Тарталье хватает ещё пару сильных движений вверх-вниз чтобы прийти к развязке. Сильный, сладко-тянущий нервный прострел разрезает низ живота, и Чайлд кончает, громко и тонко постанывая на одной ноте. Он дрожит как лист на сильном ветру — оргазм такой силы юноша испытывает первый раз в своей жизни. Сперма с некой периодичностью вытекает из головки, и при каждом её выделении юношу скручивает в удовольствии. Не только его бёдра мокрые — он весь взопрел под одеждой, так, что рубашка неприятно прилипала к тем местам, где, по ощущениям, едва ли не до крови кусал его Чжун Ли. Чжун Ли не отпускает юношу из своей хватки, пока последние капли спермы не капают ему на перчатку. — В будущем будь аккуратнее со своими мечтами, — говорит Чжун Ли, чьё дыхание за всё это время ни разу не сбилось с ровного. — И следи за своим языком, а иначе когда-нибудь тебе придётся расплачиваться за свои слова не только морой, — мужчина вытирает сперму о лежащее рядом полотенчико и отходит на шаг назад. Тарталья, тяжело дыша, кое-как натягивает одежду на себя и садится на стол. — Э-это всё? — робко спрашивает юноша, наклонив голову и смотря на Чжун Ли снизу вверх. — А ты хочешь чего-то большего? — спрашивает у него Чжун Ли в ответ, смотря прямо в раскрасневшееся личико. — И чего же ты хотел тогда ещё, Тарталья? — спрашивает у юноши Моракс сейчас, повторяя свой же вопрос из прошлого. — Мне уже ничего от тебя не нужно, Чжун Ли, — отвечает Чайлд и тут же внезапно стонет: Моракс поднимает свою ногу, сгибая её в колене и упираясь им в пах юноши. Шорты слишком плотно обтягивают его бёдра, от чего это касание ощущается настоящей пыткой. — Неужели? — тянет Моракс, вновь прикрывая глаза и смотря в лицо Чайлда узкими щёлочками. — Наша последняя встреча была меньше недели назад. За это время ты так радикально успел поменять обо мне мнение? — мужчина усмехается и тянется лицом вперёд. Тарталья шумно вздыхает, когда Гео Архонт высовывает по-змеиному длинный язык и касается им груди Чайлда. Он медленно ведёт горизонтальную дорожку от одного соска и до второго, обильно размазывая прозрачную слюну по чужому телу. От возникающего на мокрых участках кожи холодка Тарталью знобит, и он тихо выдыхает сквозь плотно сжатые зубы. Нет. Нельзя поддаваться удовольствию. Зачем, ну зачем он позволил Чжун Ли вспомнить события прошлого? Его чувства, окрашенные приятной ностальгией, вступают в конфронтацию с нынешними — презрением и ненавистью. Моракс убирает свою ногу. Он чуть привстаёт, чтобы сесть на диван более прямо. Мужчина снимает со своей головы чужие скованные руки, чтобы в одно ловкое движение перевернуть Чайлда спиной к себе. Теперь юноша сидит на Гео Архонте, плотно прижимаясь своей голой спиной к его груди. Голова Чайлда находится примерно на одном уровне с головой мужчины, так что юноше приходится наклонить корпус чуть вперёд, чтобы хотя бы частично избежать ощущение горячего дыхания на своей шее. — Ты был тогда чуть ли не до слёз расстроен, когда я ушёл, даже не попрощавшись, — говорит Моракс, касаясь кончиком носа длинной шеи. Чайлд, ожидаемо, смешно и резко дёргается. — Позволь мне, как твоему Архонту, всё исправить и дать тебе больше. Тарталья прижимает к своей груди ладони, скрывая грудную клетку и чувствительные соски за руками, когда Властелин Камня обхватывает его живот левой рукой. На его молочной коже угольная рука выглядит словно сгоревший дотла кусок бревна. Да и ощущается также — рука Гео Архонта сухая и потрескавшаяся. Невооружённым глазом проглядываются трещины и царапины, прямо как на настоящих камнях. Рука скользит вдоль живота и скребёт своими неровностями кожу Чайлда. — Ау, — морщится он, понимая, почему тогда Чжун Ли не захотел снимать перчатки. Если бы такая ладонь принялась бы ласкать его член, от его органа бы ничего не осталось. Тарталья делает рывок в попытке встать с тела Чжун Ли, но куда там: держащая его рука мёртвой хваткой прижимает тело к себе. По своей конституции мужчина был намного крупнее, от того исполнение данного жеста не вызывало особых проблем. Правая рука ложится на тазовую косточку юноши, опасно кружа вдоль резинки шорт. Чайлд покрывается мурашками и судорожно вздыхает, когда Моракс касается губами его шеи. Мужчина ведёт мокрую дорожку вдоль каждого шейного позвонка, останавливаясь на отчётливо выпирающем остистом отростке последнего. Он плавно проходится по выступающей косточке зубами, оставляя едва заметный след, который тут же зализывается гибким языком. Моракс трётся носом об узкие плечи, вдыхая любимый аромат эфирных масел. — Ты так приятно пахнешь, — мужчина ещё глубже втягивает носом запах кожи, от чего Чайлд тут же кривит лицо. — У тебя ужасный вкус, Чжун Ли, — бросает он неосторожно слова, совершенно забыв предупреждения мужчины о том, чтобы юноша научился следить за своим языком. — И почему же ты так считаешь? — Потому что он… А-ах! — Тарталью крупно затрясло — Моракс принялся целовать его плечи, слегка покусывая и засасывая бледную кожу. — Продолжай, — мужчина на секунду отстраняется от своего занятия, чтобы потом вновь прильнуть к уже появляющимся кружочкам лиловых засосов. — П-потому что… Эта смесь запахов просто отвратительна! Кому вообще может нравится горький запах апельсина? Про мяту я вообще молчу. — Нет-нет, договаривай, — отвечает ему Властелин Камня, наслаждаясь исходящим от Чайлда запахом цедры и ментоловых листьев. — Мята… Такая же резкая и противная! — не зная, что ещё сказать, выпаливает первое, что взбрело ему в голову. — Тарталья. Тебе не нравятся эти запахи, потому что они «горькие и резкие,»  или же потому, что они нравятся мне? — рокочуще спрашивает Моракс, и от этого вопроса Тарталья на несколько секунд теряется. — Смесь этих ароматов невероятно эстетична, — принимается объяснять юноше Моракс. — Спелый, ярко-оранжевый, сочный апельсин похож на круглый диск всеосвещающего солнца. Солнца, согревающего все земли Ли Юэ. В апельсинах я вижу отблеск янтаря. Они напоминают мне Кор Ляпис, — каждое своё слово Гео Архонт сопровождает поцелуем в шею или плечи. Кажется, что к концу монолога мужчины на Чайлде не останется живого места. — Мята — наоборот. Мята — это спокойствие. Это холодная тень полной луны. Это свежесть ночного дождя и блеск росы в предрассветном часу. Апельсин и мята как две стороны одной монеты. И это мне нравится в них — их образы целостны сами по себе, но, будучи вместе, они идеально дополняют друг друга, при этом балуя носовые рецепторы. Тарталья не услышал и половины из того, что говорил ему Чжун Ли. Где-то после слов про апельсины мужчина внезапно переместил свои губы на уши юноши. У Чайлда потемнело в глазах, когда ужасно гибкий язык начал облизывать его ушную раковину, задевая внутреннюю сторону. Уши были слабостью парня и одной из главных эрогенных зон. И потому, когда Моракс в завершении своего монолога пару раз прикусил его мочку, оттягивая острыми зубами на себя, Тарталья почувствовал, как влажно и горячо стало у него между ног. — Надеюсь, теперь тебе понятна моя точка зрения, — усмехается Моракс — он понимает, что Чайлд едва ли смог воспринять половину сказанного. Тарталья чуть сполз по телу Моракса ниже, поэтому мужчина вновь подтягивает юношу вверх, поудобнее перехватывая всё той же рукой. — Но, конечно, я ценю их не только за запах, — лукаво выдыхает Гео Архонт прямо в ухо Тарталье эти слова, от чего юноша тихо всхлипывает. В правой руке Моракса неизвестно откуда возникает прозрачная, стеклянная баночка. Крышка откручивается одним движением пальцев, и сидящих на диване мгновенно окутывает любимый Мораксом запах. — Есть ещё одна приятная особенность, — правой рукой мужчина отводит прижатые к груди руки Чайлда, открывая доступ к его маленьким розовым соскам. Те смешно сморщились то ли от холода, то ли от испытываемых юношей чувств, а потому бусинки сосков были напряжены и чётко выделялись на фоне ареолов. Грудь Тартальи поддаётся на встречу касаниям пальцев. Самыми кончиками смоляных ладоней мужчина черпает вязкую прохладную жидкость, тут же нанося её на юношеские соски. Круговыми движениями втирая и размазывая смазку по ним, Моракс жадно наблюдал за чужой реакцией. Ждать ту долго не пришлось. — О-оно, оно! — юноша извивается на месте в попытках прижать руки обратно к груди, чтобы смахнуть с себя нанесённое вещество. — Немного жжётся, я прав? — довольный реакцией юноши, воркует рядом с ухом Гео Архонт. — Всё благодаря экстракту мяты. Она создаёт приятный ментоловый холодок, не так ли? — снова чужие губы касаются плеч Тартальи, от чего последний исходит первым несдержанным стоном. — Но знаешь, что? Эффект гораздо ярче ощущается при нанесении на слизистые, — вряд ли Тарталья знал, что такое «слизистые», но он инстинктивно понимал, о чём говорил ему Чжун Ли. Правая рука скользит вдоль всей груди Чайлда, размазывая остатки смазки с пальцев. Став более-менее чистой, она продолжает скользить по боку тела, вновь возвращаясь к резинке шорт. Тарталья слишком поздно осознаёт, что единственный элемент хоть какой-то одежды с него благополучно снимают. Теперь он полулежит на теле полностью одетого Чжун Ли полностью обнажённый. Этот контраст Тарталье кажется жутко неправильным. Моракс же воспринимает происходящее как должное. Рывок — и парня подтягивают ещё выше, ради того, чтобы Мораксу было удобнее развести ножки Тартальи в стороны. — А-ах! — Властелин Камня касается тыльной стороной ладони полуэрегированного члена, поглаживая его, ведя ею вверх и вниз. — К твоему счастью, с этой штучкой я уже наигрался в прошлом, — говорит Чайлду Моракс. — Хм? — мужчина на миг замолкает. Секундой позже Тарталью начинает раскачивать вверх-вниз — мужчина под ним искренне, глухо смеётся. — Кажется, я отдавал приказ побрить тебя везде? — ладонь спускается на основание члена и пальцы накручивают на себя тонкие волоски. — А на этом моменте ты, как я понимаю, сбежал? — вновь приглушённый смешок прямо под ухом, из-за которого на головке выступает крупная капля смазки. — Но, на самом деле, так мне нравится даже больше. Есть в этом что-то красивое, — мужчина проводит ладонью по коже между бёдрами и членом, оглаживая и дразня. — Никогда бы не подумал, что ты даже тут рыжий. Тарталья что-то несвязно бубнит себе под нос в тщетных попытках абстрагироваться от приятных касаний. Шершавая ладонь продолжает скользить по ягодице, сильно сжимая мягкую половинку, так, что наверняка останется след. — Н-нет! — Тарталья в панике пытается свести ноги обратно. — Ты же меня всего исцарапаешь! Это больно! — трясётся он в страхе, уже чувствуя, как сухие безжизненные пальцы проникают в него, царапая своей твёрдостью нежные стеночки. — Чайлд, — его имя, произнесённое с такой интонацией, мгновенно отрезвляет. — Ты думаешь, я настолько глуп и не предусмотрителен? К слову, я собираюсь довести тебя до слёз, — прямо говорит ему Моракс, от чего юноша как может поворачивает голову в сторону говорящего. — Но я собираюсь осуществить задуманное вовсе не через боль. По крайней мере, не сегодня. Что-то яркое вспыхивает на животе Тартальи, и юноша с огромным удивлением и интересом смотрит на держащую его за живот левую руку. Рука Моракса будто бы наливается соками жизни: чёрная смоль отступает, уступая место переливающемуся жидкому янтарю и, кажется, на кончиках пальцев — золоту. — Так ведь лучше? — усмехается мужчина, вновь поглаживая тело юноши, чтобы тот убедился — от былой шершавости не осталось и следа. Теперь руки Моракса напоминали леденцовые конфеты или, скорее, только что выдутые стеклянные игрушки. Абсолютно гладкие, они были очень приятными на ощупь, а ещё — ужасно горячими, словно и взаправду пару минут назад вынутые из печи. Оранжево-золотая ладонь вновь касается ягодицы Чайлда, и юноша тут же чувствует, насколько сильные метаморфозы осуществил Чжун Ли. На кончиках пальцев не ощущались даже ногти — они были полностью гладкие, и кажется, постучи ими друг об друга, и комнату огласит стеклянный звон. — Скажи мне, дорогой Тарталья, — внезапно обращается к нему Моракс. — Игрался ли ты когда-нибудь с собой в этом месте? — мужчина касается его ануса, принявшись размазывать любимую смазку по плотно сомкнутым мышцам. — Почему же ты молчишь, Тарталья? — со смешком переспрашивает у него Властелин Камня, слегка надавливая пальцами на отверстие. Чайлд тут же дёргается и сжимается. — Тебе лучше ответить на мой вопрос — от этого будет зависеть, как сильно я буду играться с твоей маленькой дырочкой, — снова опаляет он своим дыханием плечи юноши, на которых отчётливо видно множество фиолетово-синих отметин — капилляры подходили близко-близко, от чего следы от касания жадных губ получились пёстрыми и кричащими. — Если ты так и продолжишь молчать, я лично выберу темп, который будет нравиться только мне, — выдаёт уже порядком раздражённый Моракс, как внезапно слышит впереди себя неуверенный скулёж. Мужчина убирает руку с ягодицы, кладя её под нижнюю челюсть парня и поворачивая голову на себя. — Эй, я ещё даже не вставил тебе, а у тебя уже глаза мокрые? — по-настоящему удивлённо вопрошает мужчина, видя до покалывания в щеках и ушах красное лицо. Чайлд закусывает губы до ощутимой боли и смаргивает выступившую влагу — ему было невыносимо стыдно. Он хотел, но он не мог ответить на такой простой вопрос — слишком сильно смущался. — Я… Так пару раз… Сам… Но одному… Не интересно… — всхлипывая, отрывками отвечает Чайлд, но даже из такой рваной речи Властелин Камня умудряется уловить интересующую его информацию. — Почему ты так сильно смущаешься? — искренне не понимает Моракс. — Может, потому что, пока ты занимался своим распутным делом, ты представлял меня? Что это я трахаю тебя пальцами? — Неправда! — вскрикивает Тарталья, но они оба прекрасно понимают, что юноша лжёт. Янтарная ладонь снова скользит Чайлду между ног. Моракс обильно смазывает уже-не-девственный-проход, не жалея любимой смазки. — Чувствуешь? — довольно шепчет мужчина. О, Тарталья всё прекрасно чувствует. Властелин Камня смазывает его, кончиками пальцев слегка проникая внутрь, от чего холодящая смазка тут же проявляет свой эффект. Чайлд чувствует прохладу и лёгкое, не то чтобы неприятное, но необычное жжение, когда мужчина подставляет один палец к его анусу и настойчиво давит. Гладкий, словно стеклянный палец слишком легко скользит благодаря обилию вокруг прозрачной жидкости, от чего Мораксу не доставляет труда погрузить его внутрь Чайлда полностью. Тело, лежащее на нём, послушно замирает и рвано дышит, привыкая к новым (хотя, с какой стороны посмотреть) ощущениям. — Вот бы ты был всегда таким кротким и милым, — влажно целует Чайлда Властелин Камня в ухо, от чего юноша тут же вздрагивает. Вздрагивает и скулит — слишком, слишком сильные ощущения приносит всего-то лишь какой-то один-единственный палец. Всё из-за чёртовой ментоловой смазки. Мужчина двигает пальцем внутри юноши, растягивая и смазывая податливые стеночки, от чего Тарталья закрывает глаза и на выдохе стонет. — Какие же красивые звуки ты можешь издавать своим грязным ртом, — хвалит его Моракс, продолжая неспешно растягивать юношу. — Мне кажется ты совершенно забыл, что сейчас мы занимаемся твоим наказанием. Внутрь тут же проскальзывает второй точно такой же гладкий палец, от чего Чайлд морщит брови и шипит: одно дело играться своими, тонкими, другое дело — когда тебя так сильно растягивают длинные и крупные пальцы Чжун Ли. «Ты что творишь, Тарталья!» — спрашивает где-то в его голове его собственный голосок. — «Прекрати сейчас же!» — а бёдра мелко дрожат и поддаются навстречу ласкающим пальцам. На вид стеклянные, они на удивление были очень гибкими и пластичными. — «Прекрати подставляться! Он ведь наш враг! Он опозорил тебя перед всеми!» — с губ срывается блаженный стон, а затем ещё один, и ещё, когда к ласкающей внизу ладони сверху присоединяются обжигающие губы. — «Он обманщик, он гнусный лжец!» — соски продолжают ныть и требовать к себе касаний, мятный холодок раздражает чувствительную кожу, от чего весь розовый кружочек пощипывает и тянет. «Как же это приятно…» — затыкает первый голосок возникший второй. — «Пусть он не останавливается…» — настойчивые мокрые поцелуи вновь остаются на плечах, и Моракс решает устроить Чайлду настоящую сладкую пытку: Мужчина вынимает оба пальца под неожиданный всхлип парня. Пальцев внутри него больше нет, но Тарталья всё равно чувствует ментоловый холод глубоко внутри себя. Чувствует ровно там, где только что ласкали его гладкие пальцы. Моракс ставит оба пальца на самые краешки дырочки, двигая ими в разные стороны и раздвигая влажные мышцы в стороны. Властелин Камня чувствует, как жалобно та сокращается в попытках сомкнуться, и мужчина с охотой позволяет ей сделать это вновь на своих пальцах. — А-ах! А-мкх! — несвязно восклицает Чайлд. Он хотел сказать конкретные слова, но, только открыв рот, вязкие нити его же слюны помешали связной речи быть произнесённой. Моракс несказанно доволен тем, как сильно дрожит и стонет юноша над ним. Чайлд не замечает, но его тело полностью покрылось испариной. Мужчина понимает — Тарталья потом всё равно осознает, что происходящее, всё-таки, является наказанием за проступки. Властелин Камня прожил в этом мире достаточно долго, чтобы прекрасно понимать психологию таких молодых людей, как Чайлд. Сейчас он подчиняется наслаждению, завтра же будет корить себя за свои же чувства, будет стыдливо прятать лицо и глядеть псевдо-злыми глазами, храбриться и кичиться своей независимостью и гордостью. Будет воспринимать его, Моракса, как зло в последней инстанции, в тайне желая оказаться на его же члене. «Или же он хотел быть на члене Чжун Ли?» — внезапно задумывается Гео Архонт, снова касаясь языком чувствительных ушек. — «Но я ведь он и есть,» — логично рассудив, тут же успокаивается. Пора приступать к основной части банкета — до этого была лишь подготовительная суета. Моракс разворачивает пальцы определённым образом и начинает плавно, но с сильным нажимом скользить вдоль только лишь одной конкретной стеночки. — Что ты делаешь? — почти чётко спрашивает парень, мгновенно чувствуя изменившееся настроение Гео Архонта. До этого его движения были несвязны и хаотичны — пальцы двигались сумбурно, вглубь, и тут же растягивая вширь, проходясь по кругу. От того, что золотые пальцы были очень горячими, мышцы ануса быстро разогрелись и стали ещё более податливыми, охотно растягивающимися под настойчивыми движениями. — Тарталья, — от хитрой интонации юношу передёргивает — такой тон Чжун Ли точно не к добру. — Я отпущу тебя к себе в комнату только тогда, когда ты кончишь только от стимуляции простаты. Чайлд едва ли понял половину из сказанных слов. — От чего? — наивно переспрашивает он, не думая устраиваясь на теле Чжун Ли поудобнее. — А? — Моракс в недоумении. После его последних сказанных слов он рассчитывал услышать мольбы, увидеть дрожащие мокрые ресницы. Так почему же сейчас Тарталья так спокойно на него смотрит? — Постой. Расскажи-ка мне, как именно ты игрался сам с собой, — почему-то спрашивает у парня мужчина. — П-почему ты снова об этом спрашиваешь?! — и затем смелее. — Я… Вставлял палец… И всё… И шевелил им немного… Святые Архонты, я не хочу об этом говорить! — вновь алеет Тарталья от собственных же слов. — О, Боги, — внезапно смеётся Моракс, перехватывая Чайлда поудобнее. — Что за невинное существо мне попалось. Тарталья, ты даже не в состоянии правильно поиграться сам с собой? — Что значит «правильно»? — возмущённо спрашивает юноша. Всё это время он продолжал чувствовать, как Чжун Ли двумя плотно сомкнутыми пальцами скользит примерно в одной области внутри него… Надавливал, ждал реакции, двигал чуть в сторону и снова, и снова, пока… — Ой! — выгибается юноша дугой, рефлекторно подгибая ноги к себе, от чего те прошибает нервная судорога. Одно точное касание — и с члена, слегка наклонённого из-за своей же тяжести вбок, что и так истекал предэякулятом, течёт крупная вязкая капля, цепляясь тонкой ниточкой за рыжие волоски паха. — Неужели мне придётся объяснять тебе даже это? — мужчина касается вновь изнутри верхней стенки, с нажимом проходясь раз за разом по одному и тому же месту. Необычные, неожиданно приятные ощущения от ласки этой области ставят Тарталью в тупик. Почему это так приятно? Что опять умудрился наколдовать в нём Моракс? — Внутри тебя есть железа, которая принимает участие в образовании спермы, — разжёвывает парню информацию Моракс. — И при правильных манипуляциях… Её массаж может доставить много ярких ощущений, — левая рука, до сих пор просто лежавшая на животе, скользит чуть ниже. Крепкая ладонь проходится по коже рядом с членом Чайлда, но не касается, продолжая дразнить и плавно поглаживать. Чайлд плавится под жгучими касаниями, глухо всхлипывает и беспрестанно ёрзает на шуршащей одежде Моракса. Он запрокидывает голову назад и мучительно стонет, так чисто и искренне, что Моракс чувствует тяжёлую резь внизу своего живота. Рыжая макушка кладётся на плечо мужчины, и Гео Архонт видит прекрасную, завораживающую картину: молочная шея, отмеченная его губами лиловыми засосами, изящно изгибается, от чего невооружённым глазом начинает просматриваться кадык. Мокрые глаза плотно зажмурены, тонкие брови изломаны в молящем выражении, беспомощно приоткрыт рот, жадно хватающий воздух. Гео Архонт исходит собственническим рыком и проводит языком по подставленной шее. Он ни на секунду не перестаёт ласкать Чайлда там, внизу, и как же это приятно: чувствовать плотно смыкающиеся стенки, чувствовать их сокращение и дрожь, контролировать вертлявые бёдра. Чтобы удержать на месте, чтобы не давать уйти от ласки, чтобы тереть, давить, нажимать, растягивать… — Я больше не могу… — срывается с губ хриплый стон. Сердце часто бьётся в груди, от чего та мелко и видимо колышется при каждом быстром толчке. Член, игнорируемый Мораксом полностью и окончательно, слегка подрагивает, продолжая беспрестанно выделять вязкие прозрачные капельки. — Посмотри на меня, — левая ладонь с низа живота кладётся под нижнюю челюсть Чайлда и мужчина поворачивает чужую голову в свою сторону. Кажется, что глаза Тартальи ожили — чистый голубой цвет помутнел, как при шторме, и множество водяных капель — слёз — сходят вниз по щекам. Небесная синь встречается с кипящим янтарём, и Чайлд чувствует на своих глазах физическую боль от ожога. Хищные, острые черты лица Моракса только добавляли тому стати, некой царственности и властности, от которой юноша бессовестно тёк. Чайлд не выдерживает. Он тянется своими скованными ладонями к лицу. Он хочет спрятаться, скрыться, позорно сбежать от этого проникающего и испепеляющего душу взгляда. — Тарталья. Я сказал тебе смотреть, — внезапно сильное движение внутри, от которого юноша дёргается вперёд корпусом. Моракс ловит его, плавно укладывая обратно на себя. Мужчина вновь смотрит в лицо парня, но тот специально отворачивает голову — ещё одной пытки глаза в глаза он просто не выдержит. — Тебе стоит поучиться подчиняться приказам Архонта, — Моракс вынимает пальцы под испуганный этим неожиданным жестом вздох, но лишь для того, чтобы вновь зачерпнуть прохладную смазку — старая слишком нагрелась и потеряла свой особенный охлаждающий эффект. Тарталью вновь тянут на два пальца, но в этот раз движения ловких золотых «стекляшек» чёткие и координированные. Только по верху, только сильные, уверенные мазки. — Непослушный, своенравный, дерзкий, — на каждом толчке рычит Моракс. Его голос, ужасно низкий, слегка хрипловатый, отдаётся в голове Чайлда раскатами грома. Тарталья был окончательно потерян в лабиринте собственных противоречивых чувств. Надо отметить, что и Гео Архонт имел свои пределы — не всё же время быть ему бездушным куском твёрдого камня. Мужчина понимал — от непрекращающейся ласки юноша скоро придёт к своему завершению. Его мягкие мышцы там, внутри, на каждое движение длинных пальцев отзывались трепетом, сжимались, и, несмотря на долгую растяжку, всё ещё противились вторжению, будто бы имели такой же строптивый характер как их хозяин. Тарталья чувствует, как активно двигаются в нём длинные пальцы, как всё продолжает холодить ментоловая смазка. Воздух вокруг них накаляется, пропитывается витающей смесью запахов пота, апельсина, мяты, влажностью судорожно выдыхаемого воздуха. Болезненная волна проходится по всему телу Чайлда, от самой макушки и до самого низа, от которой поджимаются пальцы на ногах. — Ах, а-ах! — юноша мечется по белому одеянию, крупно дрожит и непроизвольно сильнее сжимается на пальцах, от чего лишь усугубляет ситуацию. Внутри него тесно и узко, но Моракс настойчиво продолжает движения, что наконец-то, спустя столько времени, приносят свои плоды. Тарталья так тонко, почти что по-девичьи, стонет, непрерывно и громко, оглашая этими звуками всю ночную тишину. Из напряжённого, до болезненной красноты стоящего члена, из крупной, налитой соками головки выстреливает сперма, попадая своей белизной на рыжие волоски и выше, до лунки пупка. Моракс не прекращает двигать пальцами даже когда юношу накрывает оргазм, от чего последнего потряхивает в животном экстазе. Наконец, Тарталья обессиленно откидывает голову назад, расслабляясь всем телом. Его не волнует не самая удобная поза, в которой он лежит на теле Бога — сейчас в его пустой голове нет ни единой мысли — все взорвались ярким фейерверком. Они оба тяжело дышат: Тарталья — ртом, Моракс — шумно через нос. — Очень хорошо, — вынимая пальцы из юноши, шепчет мужчина. — Такой чувствительный и эмоциональный, я предполагал, что ты сможешь кончить без единого касания члена, — Моракс усмехается. — Не думал, правда, что так ярко и быстро. Тарталья продолжает расслаблено лежать, закрыв глаза и не шевелясь, даже не слушая, что там говорит ему мужчина. Он будет анализировать сегодняшнюю ночь позже — сейчас же ему дико хочется спать. Моракс прижимает к себе Чайлда ещё плотнее, вдыхая запах его чистых волос. Неожиданно громкое сопение раздаётся рядом с лицом мужчины, от чего тот удивлённо вскидывает брови. Моракс наклоняется и смотрит в лицо Тартальи. Юноша, склонив голову слегка на бок, уже заснул, поверженный избытком эмоций и чувств. Припухшие от собственных укусов губы слегка приоткрыты, из-за чего Чайлд тихо посвистывает на каждом выдохе. Одним движением пальцев мужчина разрушает оковы, что держали запястья Тартальи всё это время плотно сомкнутыми. — Милашка, — Гео Архонт закрывает глаза и посылает невидимый импульс. Через несколько минут в комнату заходит Сяо. — Извини, что вновь отрываю тебя от караула, — говорит мужчина зашедшему молодому человеку. — Как себя чувствуешь? Уже привык к новому обличию? Подошедший ближе Сяо вытягивает свою руку вперёд, любуясь проступающими мышцами. Пожалуй, теперь в своей конституции он не уступает самому Гео Архонту. — Ещё не до конца. Через раз задеваю рогами дверные косяки, забывая, что я теперь выше, — отвечает мужчина Мораксу, с любопытством разглядывая лежащего на нём паренька. Моракс перехватывает взгляд Сяо и хитро улыбается. — Что? Нравится? — шутит он, тут же видя, как меняется Сяо в лице. — Упаси меня Архонт, — плюётся Адепт, кривя губы в презренном жесте. — Честно, не понимаю, что вы такого в нём нашли. — В следующий раз я обязательно приглашу тебя послушать его стоны, и ты всё поймёшь, — отвечает ему мужчина, испытывающе глядя Адепту прямо в глаза. Сяо стойко выдерживает прямой взгляд — ни один мускул не дрогнул на его лице. — Боюсь, это излишне, — тянет Адепт, скрещивая руки на груди точь-в-точь как Моракс. Это была не единственная черта, что перенял бывший юноша от Гео Архонта. — Я объясню тебе чуточку позже, почему и зачем важно уметь искусно ублажать своих партнёров в постели. Немного приоткрою завесу тайны — в будущем этот навык может помочь в дипломатии, — отвечает Гео Архонт, продолжая глядеть на Сяо. Ох, Сяо. Ныне взрослый, крепкий мужчина, а был-то на вид хрупким и тонким. Но только на вид — бывший юноша был искусным убийцей и прирождённым бойцом. И сейчас его внешний вид намного чётче соответствовал натуре Адепта. Высокий рост ему очень шёл — сразу гармонично выглядели выступающие мышцы рук, плеч и груди. Если говорить откровенно, то рогов было быть не должно. Но таким, видимо, образом проявилась истинная сущность Адепта. — Как прикажете, Моракс, — слегка наклонив голову, спокойно отвечает Сяо. Властелин Камня кладёт шорты парня Чайлду на грудь. — Отнеси его к себе в комнату, — говорит мужчина. Сяо удивлённо склоняет голову в бок, но подчиняется. Стараясь не особо поцарапать нежную кожу своими острыми ногтями, Сяо поднимает Тарталью на руки. Тот тут же морщится и ворочается, но сразу же успокаивается, когда натыкается на тёплую мужскую грудь. Чайлд прижимается к телу Сяо ближе и мило улыбается во сне, от чего Адепт в исступлении замирает, не зная, как реагировать на подобное. Выйдя из спальни Моракса, Сяо понёс юношу в сторону Восточного крыла. Он старался смотреть только прямо, но взгляд то и дело падал на умиротворённое, всё ещё розоватое лицо. Не по-человечески чувствительный нос дразнят уже привычные запахи апельсина, мяты и спермы, от чего молодой мужчина шумно порыкивает. Не дойдя и до Главного зала, Сяо останавливается и смотрит на Чайлда. Кажется, что это совершенно другой человек. Было странно видеть это лицо не искривлённым в усмешке, было странно видеть чересчур болтливый и острый на язык рот плотно сомкнутым. В ночном сумраке Сяо замечает тёмные пятна на бледной шеи и плечах. «Как же это странно,» — думает Адепт, наклоняя голову и принюхиваясь. Помеченная кожа пахнет солью и эфирными маслами. Довольно приятно. Мужчина начинает вновь идти вперёд, но теперь его шаг заметно медленней. Через несколько шагов он вновь останавливается. «Я видел, как это делает Он,» — Сяо перехватывает юношу слегка удобнее и наклоняет свою голову к его плечу. «Что, если…» Усеянный острыми зубами рот приоткрывается, и Сяо аккуратно, стараясь не разбудить Тарталью, прикусывает его плечо. Зубы обхватывают кожу, так что клыки иголочками утыкаются в уже помеченную чужими поцелуями плоть. Как только зубы чуть плотнее смыкаются на плече, Адепт мгновенно чувствует ранее неизвестное, иного происхождения кипение крови. Мужчина давит на кожу ещё сильнее, от чего Чайлд во сне коротко стонет. «Нет. Мерзость,» — тут же отстраняется Сяо, проходясь языком по зубам, чтобы смыть с них вкус солёной кожи. За пару минут он доходит до комнаты Чайлда и оставляет обнажённого юношу лежать на кровати. Такие глупости как плотские утехи не должны отвлекать Адепта от службы. Впервые за эти дни Тарталья просыпается сам, до прихода Гань Юй. Несмотря на то, что спал он всего несколько часов, парень чувствовал себя на удивление расслабленным и отдохнувшим. Он садится на кровать, широко зевает и трёт никак не желающие полностью открыться глаза. Воспоминания этой ночи пёстрым калейдоскопом проносятся перед взором Тартальи, от чего сонные глаза тут же полностью распахиваются. Сперва Тарталья решает принять душ. Неизвестно, через сколько часов наведается к нему Левая Рука Гео Архонта, но Чайлд ни при каком раскладе не желал показаться перед девушкой со следами засохшей спермы на животе. Стоя под холодным, почти что ледяным душем, Чайлд на несколько секунд ощущает себя дома. В груди жалобно щемит от мысли о том, как давно юноша не получал хотя бы крохотную весточку от своей семьи. Стараясь отвлечься от гнетущих мыслей, Тарталья двигает ручку крана в противоположную сторону. С несколько минут он стоит под горячей водой в попытках заменить душевную боль физической. Решив полностью посвятить раннее утро только себе, Чайлд затыкает пробкой ванну и садится в стремительно набирающуюся тёплую воду. Совершенно неожиданно начинает болеть шея и плечи. Тарталья раз за разом трёт ноющие места, не понимая — он же уже выключил горячую воду, так почему же так сильно горит его кожа? Чайлд вылезает из ванны, проходя обратно в комнату, где рядом с входной дверью стояло зеркало во весь рост. Юноша касается подрагивающими пальцами шеи и с ужасом смотрит на самого себя: на бледной коже нет живого места. Множество примерно одинаковых по размеру кружочков всевозможных цветов — фиолетовых, синих, где-то уже розоватых и желтоватых украшали тело Тартальи бесстыдным образом. Налившиеся из-за горячей воды кровью, засосы выглядели на теле Чайлда неестественно и пугающе. Какие-то из них за ночь уже успели превратится в простые синяки, и от этого было ещё хуже — при каждом даже лёгком повороте шея болела и ныла. Плечи пострадали таким же образом, но в меньшей степени. Чайлд с удивлением рассматривал странное кольцо — отпечаток зубов — на своём плече. Конечно, он припоминал, что Чжун Ли прикусывал его кожу, но чтобы так сильно? Чтобы оставить такой чёткий след? Наверно, это было бы больно, и Тарталья бы это запомнил. Хотя, будем откровенными, что из этой ночи помнил Тарталья? — Неужели я и правда вчера кончил, лёжа на нём? — вновь вернувшись в уже наполнившуюся ванну, спрашивает сам у себя Чайлд. Несмотря на тепло окружающей воды, его тело мелко потряхивает. «Он заколдовал тебя!» — пищит в голове обеспокоенный голосок. — «Это всё была охмуряющая, подчиняющая рассудок магия! Ты не мог сам хотеть подставляться под его руки, просто не мог!» — Тарталья активно трёт своё тело намыленными руками, стараясь смыть с себя запах апельсина и мяты. — «Он разрушил твою жизнь! Он держит тебя здесь, против твоей воли, он заставляет тебя заниматься унизительными вещами! Благодаря нему ты стал посмешищем для всех, кто тебя знает. Именно поэтому ты не мог сам хотеть той ласки и тех касаний.» «Кого ты пытаешься обмануть, Тарталья?» — спрашивает у первого голоска второй голос. — «Ты хотел этого едва ли не больше, чем Чжун Ли. Прямо как тогда…» «Тогда он не был Гео Архонтом!» — возмущается первый. — «Тогда он был бедным, нуждающимся в тебе работником Ритуального Бюро!» Он продолжает спорить сам с собой ещё какое-то время, так и не приходя к единому выводу. Слишком противоречивые, в корне отличающиеся друг от друга чувства вызывает у Чайлда мужчина, и эта неопределённость раздражала Тарталью ещё больше. Как же просто было тогда, когда мир можно было делить на «чёрное» и «белое» . Чёрное — это враги, все те, кого надо победить в кровавой схватке, это все люди, стоящие на пути к цели. Белое — это семья, ради которой он трудится на износ, это Царица, приказы которой Тарталья ни разу не подвергал сомнениям. И сейчас же его понятный и привычный мирок безжалостно рушит своим появлением в нём Чжун Ли — то ли Ритуальный работник Бюро, то ли властный Гео Архонт, окрашивая мир Чайлда в нейтральный, противоречивый «серый» цвет. От этих сложных мыслей у Чайлда заболела голова, что было не кстати — пульсирующая боль в висках отдавалась на всю голову, от чего начинала ещё ощутимее ныть шея. — Доброе утро, Тарталья! — слышится звук открываемой двери. Зашедшая внутрь Гань Юй в ступоре останавливается. — Тарталья, ты в ванне? — девушка слышит звук текущей воды. Не получив ответа, она продолжает говорить. — Тогда я оставлю завтрак рядом с кроватью! И ещё кое-что, выйдешь — узнаешь! Также, надеюсь, ты помнишь про свои обязанности! Не отлынивай, я лично приду проверить, как ты вымоешь полы! Второй хлопок означает то, что девушка вышла из комнаты. «Хм? Что-то ещё?» Подгоняемый детским любопытством, Тарталья наспех вытирается полотенцем и заходит обратно в комнату. К его огромному удивлению, на кровати вместо тех срамных рыжих шорт, к слову, которых уже и не было — видимо, забрала Гань Юй, лежали… Родные Чайлду серые штаны! Обрадовавшись, парень подходит ближе, и понимает: это были… Не совсем его штаны. Они были идеально чистыми — ни следа запёкшейся крови или въевшейся грязи — хотя именно такой видел юноша свою одежду в последний раз. Кажется, что ткань стала ещё более светлой. Тарталья принюхивается — пахнет шелковицами и ещё чем-то сладким. Штаны подверглись серьёзному видоизменению. Ранее длинные, до самой голени, сейчас же они были подшиты и укорочены до низа колен. Чайлд трогает свою одежду в том месте, где была отрезана «лишняя ткань», с интересом замечая красивый и ровный шов. Он берёт штаны в руки, прощупывает карманы — ну, конечно же, никакого нижнего белья внутрь вложено не было. Скривившись, но не так уж и сильно удивившись этому факту, юноша надевает на себя штаны. Более закрытая, по сравнению с шортами, одежда давала некое чувство защищённости. Тарталья проводит ладонями по поясу, с некой печалью задерживаясь на том месте, где раньше был прикреплён Глаз Бога. «Ничего, я найду его,» — мгновенно воодушевившись, улыбается сам себе Чайлд. Пора приступать к своим «обязанностям», как называла это принудительное занятие Гань Юй. «Ничего, я справлюсь,» — ещё больше настраивая себя на положительный лад, говорит он сам себе. — «Сейчас главное просто думать. Пока буду мыть, у меня будет много времени придумать и составить чёткий план действий. Может, случайно узнаю или услышу чего-нового. Чем больше я узнаю о Нефритовом Дворце, о его обитателях, тем больше у меня будет шансов отсюда сбежать.» Несмотря на то, что новый «датчик ограничения» Чжун Ли на него не надел — неужели, забыл? — Тарталья борет в себе желания двинуться в сторону Западного крыла. Парень решает лишний раз не испытывать судьбу. Все тайные махинации лучше проводить под покровом ночи, когда меньше шанс попасть в поле зрения чужих глаз. Он подходит к уже хорошо знакомой кладовой и, открывая тёмное помещение, достаёт швабру, ведро, тряпки и порошок. «Пожалуй, в этот раз начну с другого края,»  — Чайлд берёт весь инвентарь и идёт к выходу из Восточного крыла, в то место, где оно соприкасалось с Главным залом. В этом был смысл — здесь чаще проходили разнообразные в своих рангах и положениях люди, что было любопытствующему Чайлду лишь на руку. Чайлд ставит ведро на пол, тут же распрямляя спину и сладко потягиваясь. Он невесело выдыхает сквозь плотно сжатые губы — каждое движение отдавалось ноющей, тянущей болью в плечах и шее. Конечно, в идеальном развитии событий Чайлд бы хотел подслушать чьи-нибудь замысловатые разговоры. Но подслушать так, чтобы его никто не увидел. На нём были только штаны — не такие облегающие, хвала Богам, но всё же, это был единственный элемент его гардероба. Обнажённая, слегка подкаченная грудь могла привлечь к себе немало внимания своей привлекательностью, и сейчас Тарталья хотел этого меньше всего: было бы невыносимо неловко чувствовать чужие взгляды на своей шее, на тех кричащих следах. Тарталья не считал здешних работников за полных глупцов. Уж что-что, но они тут же поймут, кто именно так нагло и по-собственнически раскрасил Чайлду его бледную кожу. Тарталья смачивает тряпку в воде, бросая ту на пол. Холодные брызги разлетаются в стороны, попадая на босые стопы, и юношу всего перетряхивает от этого внезапного холода. Кожа тут же чувствует фантомную ментоловую прохладу, которая как по цепочке ведёт за собой воображаемые касания сильных пальцев. Чайлд задушено вздыхает, покрываясь крупными мурашками. Последнее, о чём он должен сейчас думать, так это о проведённой с Чжун Ли полной непотребностей ночи. Он трёт глаза до ярких мушек, стараясь отвлечься и окончательно проснуться. Наклоняется к пачке порошка и с удивлением понимает, что та полностью пустая. — Ну за что-о-о, — страдальчески закатывая глаза, стонет парень. Ему опять придётся идти к кладовке, искать там непочатую пачку, возвращаться обратно, а всё это — драгоценное время, которое он потеряет из-за своей же непредусмотрительности. Юноша возвращается обратно к двери. Открывает, и уже хочет сделать шаг навстречу темноте, как внезапно чувствует сильный толчок в спину. Он по инерции делает несколько шагов вперёд, врезаясь в швабры и звенящие металлом вёдра. Дверь за его спиной с шумом закрывается, от чего Тарталья остаётся в кромешной тьме — не пробивается даже лучик света под дверной щелью. — Какого хуя, — зло шипит он, потирая больную макушку. Парень резко разворачивается, чтобы сделать шаг навстречу выходу, и со всего размаху натыкается на чьё-то стоящее рядом тело. Чайлд жмурится, рефлекторно принявшись потирать хрящики носа, которыми он уткнулся в, по ощущениям, каменную стену. — Блять? — он слепо, неуверенно вытягивает руку вперёд, натыкаясь ладонью на грудную клетку какого-то человека. Тот, почему-то, не издаёт ни звука, и этот момент жутко раздражает порядком недовольного юношу. — Я знаю, что все обитатели Нефритового Дворца немножко ебанутые, — с вызовом говорит он, невидимо для них обоих скаля зубы. — Но не думал, что настолько. Алло? Приём? Слушай, дружочек, оставь свои шутки при себе. Настолько заняться нечем, что ты мне мешаешь? Я думал, что каждый здешний работник носится как пчела в улье, так что твой придурок Архонт будет очень недоволен тем, что ты отлыниваешь от работы, и отвлекаешь от неё ещё и меня, — Тарталья не на шутку разошёлся, так что, кажется, сейчас он был готов вылить все грузом накопившиеся недовольства на какого-то случайного человека. — Послушай, приятель, я понимаю, каждому здесь в душе наверняка хочется хоть на несколько минут спрятаться в тишине и покое, но причём здесь я? Не я устанавливаю вам такой изнуряющий рабочий график, а ваш прелюбимый, безгрешный лапочка Гео Архонт. И пока он там у себя трахает каких-то визгливых сук, наслаждаясь жизнью, вы вынуждены ходить кругами как цепные псы по этим коридорам и этажам, — почему-то Чайлд был уверен, что он разговаривает с одним из караульных. А кто ещё, кроме них, мог с завидной периодичностью бродить по этажам? — И это не мои проблемы. Можешь сидеть здесь сколько угодно, но меня ты тут более ни на минуту не задержишь. Дай пройти! — и он вновь уже более уверенно делает шаг навстречу. Делает шаг — и замирает. Чуть выше головы Чайлда начинает что-то светиться, что-то ярко-оранжевое начинает отчётливо проступать в кромешной темноте. — Что же ты замолчал, Тарталья? — впервые разрезает воздух глубокий мужской голос. — Язык проглотил? Поговори ещё, мне интересно послушать твоё мнение о себе ещё подробней, — Чайлд широко распахнутыми глазами смотрит в янтарные глаза, изогнутые в глумливой усмешке. Комнатка кладовой была маленькой — зачем выделять под хранение инвентаря много пространства. Этот факт играл против Тартальи — глаза, что смотрели на юношу снизу вверх, были едва ли в метре от Чайлда. — Чжун Ли? — как-то неуверенно спрашивает Чайлд. Он тушуется и прикусывает язык, чтобы не ляпнуть ещё чего лишнего — хватит с него и того, что уже было между ними. — Лапочка Гео Архонт, — отвечает где-то рядом мужчина. — Интересное, конечно, у тебя представление о моём досуге. А к какой категории относишь себя ты, Чайлд? Случайно ли не к «визгливым сукам»? Юноша вспыхивает — только он здесь имеет право язвить колкими словами. — Тебя не понять, Чжун Ли. Не ты ли наказал из-за меня Гань Юй за то, что я отлынивал от работы? А сейчас же сам отрываешь меня от неё, — грубо отвечает Чжун Ли Чайлд, искренне не понимая, что мужчине от него нужно. — Рад, что ты поинтересовался этим моментом, — говорит мужчина, и янтарные глаза становятся на шаг ближе. — Так вышло, что сегодняшний день для меня полностью свободен от задач правителя Ли Юэ — спасибо Сяо, Гань Юй и Цисин. И эти такие редкие минуты свободы я захотел провести в твоей компании, — очень низким и кружащим юную голову голосом говорит он. Чайлд вздрагивает, ощущая на своей коже невидимые касания невидимых рук. — Я очень польщён таким пристальным вниманием к моей персоне, но твои хотелки меня не интересуют, — Чайлд постоянно забывал, что разговаривает не с обыкновенным работником Ритуального Бюро, а с правителем Ли Юэ. С Гео Архонтом. — Меня возбуждает твоё своенравие, — внезапно говорит ему Моракс, кладя тяжёлую руку юноше на плечо. Не успел тот как-либо отреагировать, как мужчина продолжил говорить. — Как тебе, кстати, твоя новая одежда? — И с чего это ты так сжалился надо мной, о великий Архонт, что выделил мне аж целые штаны? — вопросом на вопрос без капли какого-либо уважения к старшему отвечает ему Тарталья. Где-то в темноте слышится глухой смешок. Неожиданно сильное давление появляется на обоих плечах юноши, от которого Чайлд спускается вниз. Он садится на колени — ноги разъезжаются на скользком полу, но мужчина крепко удерживает его на одном месте. — Мой подарок, чтобы тебе было удобнее и мягче стоять на коленях, пока ты будешь сосать мой член, — бархатно говорит Моракс, перемещая одну ладонь юноше на волосы. Как только мозг обрабатывает поступившую в уши информацию, сердце тут же пускается в бешенный пляс. Чайлд видит, как руки Чжун Ли, до сих пор сливавшиеся с чернотой помещения, загораются ослепляющими золотистыми линиями. Их тусклого свечения хватает, чтобы Чайлд мог рассмотреть нависшую над ним фигуру. Пах мужчины находился ровно на уровне лица юноши. Неизменно белый плащ плотно облегал силуэт Бога, и даже капюшон был надет на вороные волосы. — Сегодня ночью я доставил удовольствие тебе, — оттягивая резинку штанов, говорит Моракс. — Пришла пора платить услугой за услугу, Чайлд. Тарталья смешно жмурится и слегка отстраняет голову назад, когда мужчина достаёт свой полностью вставший член. «Когда он успел так возбудиться?» — шокировано смотрит прямо перед собой, слегка скосив глаза, юноша. Конечно, Тарталья видел член Гео Архонта не в первый раз. Тогда, несколько дней назад, взгляд вполне отчётливо уловил вид и размер этой части мужчины. Но одно дело видеть его в нескольких метрах от себя, другое — прямо перед своим носом. Чжун Ли был взрослым мужчиной и, соответственно, имел взрослое, развитое тело. Хотя бы поэтому Тарталье не следовало так сильно удивляться размерам маячащего перед глазами органа. На вид тяжёлый, он был намного, намного крупнее члена самого Тартальи по всем параметрам. Такие поистине «королевские» размеры не могли не породить чувство зависти и некого… Уважения? Уже ставшая влажной головка утыкается в плотно сомкнутые губы Чайлда. Тот вздрагивает в попытке отстраниться, но куда там: Моракс перемещает ладонь с макушки на затылок и настойчиво давит, наматывая на золото рук рыжие пряди. Особо крупная капля предэякулята мажет Чайлду губы, от чего парень чувствует проникающую в рот солоноватость. Где-то сверху слышится глубокий, нетерпеливый вдох. Тарталья болезненно косит глаза вверх — поднять голову из-за удерживающей руки не представляет возможности, и сразу же натыкается на прямой горящий взгляд Кор Ляписовых глаз. Мужчина немигающе глядит прямо в лицо юноши, держа при этом голову прямо, от чего лицо Моракса выглядело слегка надменным. Не передать словами как сильно возбудился в эту минуту Моракс, стоило ему только взглянуть на стоящего на коленях паренька. Ему достаточно было уткнуться чувствительной головкой в пухлые губы, чтобы в ответ получить прекрасное в своей искренности выражение лица: нахмуренные бровки сошлись вместе и более не расходились, от чего между ними появилась небольшая милая морщинка; напряжённые в возмущении крылья носа широко раздувались в попытках поглотить как можно больше кислорода — того Чайлду катастрофически не хватало — сердце забилось чаще, усилился приток крови к голове и лицу; напряжённые скуловые мышцы делали лицо Тартальи похожим на мраморную скульптуру; плотно сомкнутые губы до тянущей рези внизу живота хотелось раскрыть. И, конечно, нельзя было проигнорировать эти чистые голубые глаза. Бездонные, они смотрели на него так дерзко и нахально, что такой взгляд нельзя было просто проигнорировать. — Можешь представить, что мы сейчас находимся в том ресторане, и что ты сейчас сидишь под столом, — добродушно советует Чайлду Моракс, удобнее перехватывая вертлявую голову. На несколько секунд Тарталья сильно смыкает глаза, до плывущих чёрных кругов, но только лишь бы не вспоминать тот компрометирующий день. Смирившись, Чайлд кривится и слегка приоткрывает рот, позволяя крупной влажной головке проскользнуть вглубь его рта. — Умница, — одобрительно тянет Властелин Камня, проезжаясь членом вдоль мягкого язычка. — Я превращу твои зубы в золото и отправлю тебя в золотодобывающую шахту, если ты решишься кусаться, — Моракс понимал, что просто так без хитрых умыслов Тарталья в жизни не станет таким покорным по собственной воле. Чайлд недовольно фыркает, слегка шире приоткрывая рот по мере продвижения члена внутрь. Конечно, юноша знал о подобной сексуальной практике, но он никогда бы не подумал, что это настолько сложно. Сложно держать рот беспрерывно открытым — мышцы лица уже начинали побаливать. — Ах, — тяжко вздыхает мужчина, закатывая глаза. — Ты же даже не знал, что такое простата. Неужели мне придётся учить тебя ещё и как делать минет? — Я умею его делать! — почему-то выпаливает Тарталья, несогласный со словами Чжун Ли. Стоп. Он что умеет делать? — Да нет. Не умеешь, — дразнит парня Властелин Камня. «Неужели у меня получится взять его на слабо? Это ведь так глупо и наивно,» — думает про себя мужчина, глядя юноше в лицо. — Я умею его делать! — ведётся как маленький на провокацию вспыльчивый и импульсивный парень, уже сам насаживаясь на член ртом. Он заглатывает и тут же отстраняется, заходясь в кашле — головка коснулась нёбного язычка. Не давая Чжун Ли времени придумать какую-нибудь колкость, Чайлд снова широко открывает рот и принимает член насколько хватает глубины рта, но так, чтобы вновь не зайтись отвлекающими хрипами. Тарталья был лучшим абсолютно в любом деле, и он собирался доказать Чжун Ли, что в понятие «во всём» входит именно всё. То, что Чайлд принялся сам подставляться под толкающийся навстречу член, в корне противоречило ранее сказанным юношей словам. «Он только на язык ершист и колюч,» — неспеша двигая бёдрами навстречу, думает Моракс. — «Теперь я понимаю: хочешь чего-то искреннего узнать от Тартальи — спроси у его тела.» Чайлд шумно дышит носом, проводит юрким язычком по всей длине члена. Несколькими лакающими движениями мягкого, расслабленного языка он собирает беспрестанно выделяющуюся смазку, что течёт с его губ на подбородок, смешиваясь со слюной. Несколько звонких капелек падают на пол, когда Тарталья выпускает член изо рта, чтобы проглотить скопившуюся смесь жидкостей. «Слава Архонтам у него тут не апельсиновый саженец», — мелькает в голове у Чайлда. Он снова заглатывает член, активно двигает языком в надежде, что хотя бы мельком сможет зацепить чувствительную зону Чжун Ли. Моракс уже без особого интереса наблюдал за пыхтениями и стараниями юноши. Было, конечно, безусловно приятно, но техника Чайлда оставляла желать лучшего. Он слишком часто и быстро двигал языком, совершенно не используя мышцы щёк и глотки, от чего привыкшему к более ярким ощущениям Мораксу этого было недостаточно. Тарталья едва ли принимал до половины и больше слюнявил, чем сосал, что конечно, не могло не расстраивать. Но с другой стороны, а чего он ожидал? Того, что этот глупенький забияка окажется гуру оральных ласк? — Достаточно, — под чмокающий звук достаёт свой член изо рта Чайлда Моракс. Парень тут же принимается часто дышать ртом в попытках восстановить дыхание. Тарталья подумал, что на этом экзекуция окончена, но он сильно ошибался. Моракс тянет его за волосы, заставляя поднять голову вверх. Непрерывно глядя глаза в глаза, мужчина принялся свободной рукой ласкать себя в своей излюбленной манере: быстро двигая ладонью, с нажимом проводя по всей длине и задерживаясь особо мелкими движениями на головке. Тарталья в шоке раскрывает глаза ещё шире, он не может поверить в то, что Чжун Ли мастурбирует прямо над его лицом. Или, может быть, на его лицо? В полутьме не увидеть, но лицо самого Гео Архонта слегка порозовело. Дыхание мужчины учащается, так что пар струится из ноздрей. Собственные ласки доставляют намного больше удовольствия, и ещё отчётливее оно ощущается, когда Моракс сжимает в ладони мягкие волосы, заставляя их хозяина болезненно зашипеть. Моракс чувствует близость разрядки, и потому он бесцеремонно вставляет член во всё ещё приоткрытый рот. Тарталья удивлённо мычит, со смущением осознавая, что Чжун Ли дрочит ему прямо в рот. Пальцы сильнее смыкаются на затылке и Моракс с шумным, единственным утробным стоном кончает Чайлду прямо в рот. Несколько порций спермы с некой периодичностью выстреливают парню в глотку, скапливаясь в ротовой полости, от чего Тарталья не знает, куда деться. — Глотай, — вынимая член, холодно приказывает ему Моракс. Одним сильным движением он сжимает щёки Тартальи, от чего губы последнего смешно складываются в трубочку. — Я приказал тебе глотать, — слегка наклоняя корпус, ещё более властно говорит Властелин Камня. Тарталья закрывает глаза. Его ресницы слегка подрагивают, когда он кротко кивает, насколько хватает сил. Моракс отпускает его щёки, выпрямляясь. Он скрещивает руки на груди в ожидании исполнения приказа. Чайлд с несколько секунд притворно-невинно смотрит в лицо Чжун Ли, а затем смачно сплёвывает сперму тому на босые ноги. Смесь спермы и слюны попадает на пальцы, просачиваясь между ними, и Тарталья победно ухмыляется, скалясь в улыбке. — Как прикажете, о великий Властелин Камня, — улыбаясь, звонко и мило говорит Тарталья, облизывая губы и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Что-нибудь ещё прикажете, о Повелитель? — продолжает иронизировать он, явно нарываясь. «Невероятный», — с толикой восхищения думает Моракс. — «Или, скорее, неисправимый.» Мужчина садится на корточки, становясь с Чайлдом одного роста. Победоносная улыбка на лице юноши мгновенно сменяется на серьёзное выражение лица. — Мой дорогой Тарталья, — делая акцент голосом на первое слово, произносит Моракс. — Я думал, что с тобой можно обойтись по-хорошему. Видимо, всё-таки придётся играть по-плохому, — звук голоса мужчины был похож на звук потрескивания дров в камине. — Что бы ты там себе не думал, но сейчас и здесь ты в моей власти, — погасшая, вновь чёрная сухая ладонь кладётся на лицо юноши, сжимая мягкую щёку. — И тебе придётся смириться, что ты останешься под моим крылом до конца своей жизни — а она у тебя будет долгой, поверь, я способен на дарующее бессмертие невероятно сложное заклинание, — силуэт Гео Архонта растворяется в темноте, однако Тарталья продолжает чётко слышать каждое слово. — Потому что я не привык терять близкие сердцу игрушки. Чайлд, едва дышавший за всё время монолога Чжун Ли, со смешанными чувствами воспринимает последнюю его фразу. Считает ли Чжун Ли юношу «близким сердцу», или же он для него — просто «игрушка?» — Я плотно займусь твоим перевоспитанием, — губы Властелина Камня внезапно оказываются рядом с ухом, от чего по шее Тартальи проносятся мурашки. — Любое строптивое существо можно усмирить — это лишь вопрос времени. — Тогда тебе придётся ждать ещё шесть тысяч лет, Чжун Ли, — в тон ему отвечает Чайлд. — Боюсь, к тому времени ты уже превратишься в песок. Мужчине понравилась эта шутка. Чего точно нельзя было отнять у Тартальи, так это его тонкого, на грани с оскорблением, юмора. — Меня радует, что ты сохраняешь позитивный настрой, — поднимается на ноги и отстраняется мужчина. — Если бы ты слишком быстро сломался, было бы неинтересно. Чайлд уже открыл рот, как яркий свет внезапно ослепил его глаза. Моракс открывает дверь кладовой, и на секунду задерживается в дверях. На несколько мгновений в голове Властелина Камня появилась мысль вернуться обратно — слишком сильное влечение вновь вызвал в нём юноша, как только свет озарил стоящий на коленях силуэт. Обнажённая юношеская грудь блестела от пота — в тесном пространстве было несказанно душно, слегка расставленные ноги были сильно напряжены, дабы сохранить равновесие. Искривлённый в ухмылке рот блестел от слюны и спермы, что тонкой ниточкой цеплялась за не менее мокрый подбородок. Взъерошенные рыжие волосы язычками пламени торчали в разные стороны — спасибо стараниям державшей руки. — Ещё увидимся, Тарталья, — говорит ему Моракс, и тут же запинается. — Ах, чуть не забыл. Мужчина выставляет руку вперёд в сторону Чайлда, от чего тот испуганно прижимается спиной к стене. Моракс долго, очень долго концентрирует плотный сгусток Гео энергии, так сосредоточенно и серьёзно, что лоб бледного лица покрывается испариной. Щелчок! — и Чайлд вновь чувствует холод браслета на своей голени. «Ах, ты!» — возмущённо смотрит в глаза Чжун Ли Тарталья. — Прощальный подарок, — говорит, напоследок, мужчина, скрываясь за дверью. — Возвращайся к работе. Ругаясь себе под нос, первым делом Тарталья идёт в рядом расположенную ванную комнату и прополаскивает рот. Приложив великие усилия, чтобы перебороть дикое желание пуститься прямо сейчас на поиски своего Глаза Бога или другого способа побега, Чайлд идёт обратно в кладовку и берёт полную пачку порошка. Если он будет менять планы как перчатки, ничего хорошего из этого не выйдет. А потому юноша возвращается на свою исходную позицию. Он слишком, слишком долго моет один-единственный отрезок. Сегодня ему несказанно везло — то и дело из Западного крыла в Северное ходило туда-обратно множество людей. Все они были как-то странно, слишком вычурно и дорого одеты, но внешний облик волновал Чайлда в последнюю очередь. Как бы он ни напрягал свой слух, ничего сверхполезного узнано не было. От чересчур болтливых дам и не менее их болтливых кавалеров Тарталья то и дело слышал урывками слова «праздник», «стол», «торжество», и «великая честь». Все эти слова никак не помогали выяснить местоположение Глаза, и потому, разочаровавшись, но не отчаявшись полностью, Чайлд домывает всё Восточное крыло. Он переходит в Главный зал и с изумлением роняет ведро на пол. На бортике фонтана, закинув ногу на ногу сидел никто иной как Сяо. Мужчина держал на ногах своё копьё, спокойно полируя то куском какой-то ткани. Адепт поднимает глаза на Чайлда, и их полные взаимной ненависти взгляды мгновенно встречаются вместе. Важно задрав нос вверх, Чайлд, делая вид, будто бы никакого мужчины нет в этом помещении, и вообще он здесь один, деловито продолжает внезапно ставшее увлекательным занятие. Он с «совершенно не наигранным» артистизмом проводит шваброй вперёд-назад, наклоняется вниз, чтобы собрать тряпкой мусор, плавно и изящно прогибаясь в пояснице. Их взгляды вновь соприкасаются. — Что? — с вызовом спрашивает Чайлд. — Я мою полы. Что ты так на меня смотришь? Нарываешься на драку? Сяо немигающе пялится прямо на верхнюю часть тела юноши, и тот внезапно со смущением понимает — Адепт бессовестно рассматривает оставленные на Тарталье засосы и другие следы. Ещё несколько людей выходят из Западного крыла, направляясь в Северное. Сяо тут же отводит взгляд от парня и провожает взглядом гостей. Чайлд осознаёт — мужчина сидит здесь в качестве охраны. — Я не собираюсь с тобой разговаривать, — единственное, что говорит ему мужчина, вновь принявшись чистить своё копье. Приглядевшись, Чайлд видит никак не оттираемые, запёкшиеся на острие корки крови. Тарталью передёргивает. — И почему же? — Сяо закусывает внутреннюю сторону щёк и утробно рычит, когда Чайлд вновь открывает рот. — Неужели я настолько неинтересный собеседник? Тарталья, повернувшись спиной к Адепту и вновь наклонившись, принялся убирать собранный шваброй мусор. Он волнообразными движениями ведёт тряпкой по полу, пятясь назад. Сяо, не обращавший до сих пор более внимание на Чайлда, резко вздрагивает, когда задница последнего утыкается ему прямо в ноги. — Ой, — приторно тянет парень, резко выпрямляясь и поднимая с пола мокрую тряпку, с которой в разные стороны тут же разлетаются грязные брызги, попадя в том числе и на одежду Сяо. — Извини, я тебя не заметил. Адепт проводит языком по своим зубам, от чего на его лице отчётливо проступают желваки. Верхняя губа непроизвольно начинает задираться вверх в раздражении, являя на свет крупный и острый клык. Несмотря на очевидную выходку Тартальи, Сяо не трогается с места. Он глубоко вздыхает и на выдохе, успокоившись, продолжает своё трудоёмкое занятие. — Я тебе не мешаю? — продолжает донимать его юноша, ставя ведро в метре от сидящего. Чайлд прекрасно понимал, что прилюдно Сяо ничего не сможет с ним сделать. И потому он, считай, получил карт бланш на своё выводящее из себя поведение. Тарталья снова принялся активно тереть пол, расплёскивая избытки воды из стороны в сторону. Но попадающие брызги совершенно не отвлекали Сяо от своего занятия. Он имел железную выдержку, которую уж точно не могла сломить какая-то хиленькая провокация. Заместо этого Адепт иногда поглядывал на юношу, пока тот не видел или был обращён спиной. Он с увлечением и неким неизвестным ранее, тянущим чувством разглядывал свой собственный след, чётким кольцом отпечатавшийся на чувствительной коже. Вряд ли Чайлд подозревал, кто именно был причастен к созданию этого укуса на его плече. От этой мысли Сяо позволил себе на мгновение слабо улыбнуться. — Не трать свои силы зазря, они тебе ещё понадобятся для ночи в комнате за дубовой дверью, — внезапно рокочуще говорит Сяо, в очередной раз глядя на изгибающегося дугой юношу. Тот тут же выпрямляется и ошарашенно замирает. «Как же быстро способно порозоветь его лицо», — проносится где-то на подкорке, а вслух произносит: — Уйди отсюда. Домоешь позже. Сейчас твой непотребный вид гостям видеть совершенно необязательно, — решает за него Адепт. — Тц, больно-то и хотелось, — бросает как можно небрежней юноша, отставляя инвентарь у стены. На самом деле, Чайлд был рад уйти из Главного зала — не очень-то приятно работать, когда твою спину дырявит полный презрения взгляд. — Ну почему он вообще существует, без него всё было бы намного легче, — сокрушается парень, доставая из кармана пачку тряпочек. Если полы мыть пока не получится, то можно заняться цветами или статуями. Тарталья не хотел покидать коридоры — надеялся, что что-то полезное всё-таки услышит, а потому он здраво рассудил — нужно пойти протирать статуи Западного крыла. Тем более, там они были, Тарталья не побоится этого слова, ублюдочными. Высокие, с множеством мелких деталей, в просветы между которыми так любила собираться пыль и грязь, и которую оттуда ещё нужно было постараться достать. Объём работы в Западном крыле полностью оправдал длительное нахождение там юноши. Он проходит в коридор, подходя к первой широкой скульптуре. То был то ли лев, то ли дракон, то ли всё вместе — Чайлд так и не смог понять. Животное сидело на задних лапах, уперевшись в пол одной передней. Второй оно держало какую-то сферу, сделанную из какого-то наверняка драгоценного камня. Тело существа было покрыто и шерстью, и чешуей, и каждая волосинка или чешуйка была вылеплена вручную и тщательно детализирована. И каждую из них надо было протереть — в узких пространствах между лепниной виднелся сероватый слой пыли. Пока Чайлд протирал острые когти статуи, мимо него прошло уже две группки людей. — Это будет великолепно! — слышится чуть ли не из каждого рта. Боги, ну что за идиоты? Почему нельзя было поговорить между собой о более полезных вещах? — Всё продолжаешь исправно трудиться, Чайлд? — слышится слишком знакомый голос за спиной. Чайлд вздрагивает от неожиданности и поворачивает голову в сторону звука. Моракс стоял в двух шагах от Тартальи — и как он всегда так бесшумно подходил к нему? Скрестив руки на груди, Властелин Камня довольно, как сытый кот, плавно скользил взглядом по телу Тартальи. — А что, тебе не видно? — в излюбленной манере отвечает ему Чайлд, отворачиваясь обратно. — Тарталья, когда я с тобой разговариваю, не смей поворачиваться ко мне спиной, — строго и громко говорит мужчина, но Тарталья даже ухом не ведёт. Продолжая тщательно вычищать мраморные перья, юноша внезапно чувствует касание рук на своей пояснице. — Ты что делаешь?! — возмущённо шипит он, когда Гео Архонт обнимает его, близко прижимая к своей груди, и заводит за статую. Остаться наедине с Чжун Ли значило лишь одно, от чего уши парня неизменно начинают краснеть. Одна ладонь остаётся лежать на косточке таза, вторая же, уже нагреваясь и изменяя свой цвет, скользит внутрь штанов. — Т-тут же люди ходят! — тише, но не менее ошарашенно восклицает Чайлд, прижимаясь руками к статуе из-за напора тела сзади. Где-то у входа в Западное крыло начинают слышаться голоса, неумолимо приближающиеся. — Нас же услышат! — губы приходится плотно сомкнуть, чтобы не дать позволить вырваться первому тихому стону. — Не нас. Тебя, — с улыбкой шепчет позади Гео Архонт, утыкаясь губами Тарталье в измученную шею. — У тебя слишком, слишком много свободного времени, Чжун Ли, — пытается осудить его юноша, внезапно громко заскулив — рука начала активнее растирать уже покрасневшую головку. Чужие голоса слышатся совсем рядом, кажется, прислушайся, и сможешь различить каждое слово. — Как тебе больше нравится? — низким голосом спрашивает Моракс, проводя языком по тёплым ушкам. — Медленно и чувственно? — ласкающая ладонь невесомо касается члена. Пальцы проходятся по всей длине, слегка надавливая на кожу, и останавливаются на головке. Тарталья тоненько стонет и пытается свести дрожащие ноги вместе, когда большой палец мужчины надавливает на дырочку уретры, растирая первые появившиеся вязкие капли. Юноша непроизвольно наклоняет голову вперёд, предоставляя Мораксу ещё больше пространства для мокрых поцелуев. — Или же грубо и быстро? — как только люди ровняются со статуей, Властелин Камня ощутимо впивается зубами в плечо, прямо поверх ещё не успевших сойти следов, и начинает в активном, невыносимо сладком темпе двигать рукой. Все пальцы легко скользят из-за своей гладкости и благодаря выделяющейся смазке, что только Мораксу на руку: он круговыми движениями трёт головку, особенно под уздечкой, попеременно затрагивая уретру. От боли, что алым цветком расцветает на плече и от невыносимо приятных ощущений внизу Чайлд громко хнычет. Он не может взять себя в руки и усмирить свой голос — удовольствие, приносимое таким невыносимо постыдным и запретным образом кружит отупевшую голову. Тарталья до боли закусывает ребро своей ладони и дрожит, вертит бёдрами в попытке то ли увернуться от ласкающей руки, то ли в попытке толкнуться в так тесно и плотно сжимающую ладонь ещё сильнее. — Они уже ушли, Чайлд, — вновь горячий шёпот со щепоткой усмешки. — Можешь не сдерживать свой голос. И Тарталья слушается. Ласкающая его рука начала чередовать оба темпа, тёплое дыхание опаляло чувствительную кожу, звуки, о звуки, что слышались оттуда, снизу, звуки влажные и хлюпающие давили на Чайлда непосильной тяжестью. — Ещё быстрее, — требовательно стонет юноша. — Как прикажете, Господин Чайлд, — усмехается Гео Архонт, ускоряя темп. — Мх, а-ах, — тело выгибается дугой и, если бы не вторая рука Моракса, Чайлд точно бы упал на пол. Судорога оргазма пробивает всё измученное тело и юноша всхлипывает, издавая несколько прерывистых звонких стонов. Внизу живота растекается обволакивающее тепло и, как и после любого оргазма, Тарталья чувствует сонливую усталость. Смутно соображая, Чайлд поворачивает голову назад и смотрит на Чжун Ли. Только будучи в подобном состоянии парень может открыто признать, насколько мужчина красив. Янтарные глаза пристально смотрят в лицо юноше, и Моракс чувствует себя удовлетворённым, видя расслабленную мордашку Тартальи, его слегка приоткрытый в нужде воздуха рот. Неожиданно Чайлд начинает тянуться вперёд. Моракс мгновенно отслеживает его взгляд — тот смотрел на губы мужчины. Тарталья вытягивает губы и почти осуществляет свою спонтанную задумку, как между ними и лицом Моракса возникает рушащая все планы рука. — Не сейчас, — жестоко отстраняет лицо юноши в сторону он. Отстраняет, слегка с опозданием понимая, что рука, выставленная в качестве ограждения, была вынута из чужих штанов. Юноша по инерции утыкается в золотые пальцы, хмурится и тут же отводит голову назад. Но поздно — нос и губы уже заблестели от собственной спермы. Тут же всё осознав, Тарталья яростно вытирает своё лицо, продолжая тереть нос даже тогда, когда тот становится полностью сухим. — Ещё увидимся, Тарталья, — проводит тыльной стороной ладони Моракс по шее юноши, выходя из-за статуи и оставляя разморённого парня наедине. — Ублюдок, — тянет ослабевший Тарталья, садясь на пол и отдыхая. — Только тронь меня ещё раз сегодня, и я лично отгрызу тебе член. Но, к удивлению Чайлда, Моракс за этот день более ни разу его не побеспокоил. Поток прибывающих гостей постоянно увеличивался, от чего парень сделал вывод, что даже в свой «свободный день» Чжун Ли пришлось вернуться к каким-то своим обязанностям. — Отличная новость, Тарталья! — вырывает парня из спокойного сна Гань Юй. — Ой. То есть. Доброе утро! — девушка радостно закатывает тележку с завтраком внутрь комнаты. Тарталья садится на кровать и широко зевает. Он смотрит на голову девушки, с облегчением замечая, что сломанный рог уже начал отрастать. — Какие новости? — вдыхая ароматы горячей еды, спрашивает он. — Уж не знаю, что ты такое сделал, но Моракс вчера был тобой очень доволен, — лицо Чайлда вытягивается в удивлении. Он с неловкостью поднимает глаза, думая о том, знает ли Гань Юй о том, каким именно образом Чайлд поднимал вчера Чжун Ли настроение. — И он просил передать, что теперь позволяет тебе выйти в Сад. — В Сад? — переспрашивает Тарталья. Кажется, от всё той же Гань Юй он что-то когда-то давно слышал об этом месте. — Да. Выход из Западного крыла ведёт в Сад. Ну, или Сад является входом в Западное крыло, тут кому как больше нравится. — Но на мне опять браслет, — Тарталья поднимает ногу, показывая девушке окольцованную голень. — Защитный купол простирается за пределами Сада, — поясняет она. — Так что ты можешь выйти, подышать свежим воздухом и отдохнуть, полюбоваться растениями. Но только, конечно же, после работы! — поучительно говорит она, смотря на Чайлда. — Понял, понял, — примирительно говорит он, вскидывая руки. — Я всё прекрасно знаю. И, тем не менее, Тарталья не смог дождаться вечера — обычно именно к этому времени он выполнял все свои обязанности полностью, если, конечно, не было никаких серьёзных отвлекающих курьёзов. Вымыв полы, Чайлд решил, что он достаточно устал для того, чтобы выйти и развеяться. Он останавливается на пороге выхода из Западного крыла. Смотрит себе под ноги и делает шаг, переступая его. Чайлд никогда бы не подумал, что такой силы душевный трепет может вызвать какой-то простой, обычный шаг. Пройдя чуть вперёд и спустившись с небольшой лесенки, Тарталья осознаёт — он действительно был в Саду. Перед взором открылась большая округлая площадка. Край её окаймляла каменная стена, невысокая, где-то юноше по пояс, и скорее декоративная, чем оградительная. На площадке слева и справа были разбиты примерно одинаковые в своих размерах клумбы. Нежная, молодая зелёная травка колосилась среди пёстрых неизвестных юноше цветов. Здесь были не только они — в больших горшках стояли высокие тонкие деревца — по одному каждого вида. Тарталья прошёл вперёд, вглубь, чтобы получше полюбоваться беленькой хорошенькой берёзкой. Это было единственно знакомое юноше дерево из всех здешних. Чайлд вытягивает руку вперёд, с замиранием сердца трогая молодые, липкие шершавые листочки. Свежий, холодный ветер запутывается в непричёсанных волосах Тартальи, и того накрывает. Он с силой трёт стремительно краснеющие глаза и громко шмыгает носом в попытке совладать с собой. Он так сильно соскучился по своей семье, по Родине. Он так устал чувствовать себя бесполезным, ведь в руках его не было холодного оружия, способного стремительно расправиться с любым врагом. Он не сможет, просто не сможет выдержать здесь, в неволе, хоть ещё одного полного неблагодарного труда дня. «Как они там без меня? Что думают? Тевкр наверняка каждый день спрашивает Тоню, когда я вернусь домой,»  — невесело думает юноша, садясь на стоящую рядом лавочку. Листва скрывает его от чужих глаз, и потому Чайлд спустя несколько минут видит подлетающий к площадке какой-то камень. С него сходит целая группа очередных гостей, громкой гурьбой устремляясь внутрь Нефритового Дворца. Тарталья закрывает глаза, глубоко и медленно вздыхает. «Сломать бы сейчас этот чёртов ограничитель,» — думает он, трогая стопой устройство. — «Сломать и броситься в море. Эх.» Чайлд встаёт с места и продолжает неспеша прогуливаться по каменистым дорожкам, петляющих между рассадами и деревьями. Неожиданно рассеянный взгляд утыкается в знакомую спину. Чайлд старается незаметно уйти, пятясь назад, но поздно — зоркий глаз и острый слух уже уловили присутствие юноши рядом. — Почему ты не работаешь? — строго спрашивает Сяо, облокотившись бёдрами на каменную стену. Тарталья видит, как буквально в паре метров от неё проходит полупрозрачная, фиолетовая стена — тот самый купол-барьер, при контакте с которым Чайлда ударит током и отбросит внутрь. Так, значит, это правда. Неприятно. На мгновение появилось желание сострить очередную колкость. Язвительные слова почти что срываются с кончика языка, но в последний момент Тарталья передумывает. Настроение было совершенно не тем — не хотелось терять этот лёгкий оттенок грусти, заменяя его злым кипением крови. — Я отдыхаю, — насупившись, скрещивает руки Чайлд. — Мне разрешили. На удивление, больше перестрелка словами не последовала. С парящего камня сошёл ещё десяток человек и Сяо, бросив на юношу неоднозначный взгляд в последний раз, устремился к новоприбывшим. Тарталья сел на очередную рядом стоящую лавочку и принялся наблюдать за происходящим. Адепт и гости благополучно скрылись в коридоре Нефритового Дворца. Не успел Тарталья бросить взгляд на последнюю скрывающуюся спину, как где-то слева, почти что под ухом зажужжала новая поднимающаяся платформа. Новая толпа — зачем и откуда они всё прибывают и прибывают? — сошла с камня, остановившись рядом с раскидистым песчаным деревом. Женщины, красиво и богато одетые, и мужчины, выглядящее не менее вычурно, принялись стоять в ожидании сопровождающего. — Эй, а это там случайно не тот Фатуи сидит? — Тарталью передёргивает, когда он слышит эти слова. — Разве? Тот самый, который виноват в разрушении столицы? Чайлд поднимает голову и смотрит в сторону толпы. Та смотрит на него в ответ, с нескрываемым интересом разглядывая полуобнажённого парня. — Эй, ты, ублюдок, — из центра группы выступает средних лет мужчина. — Что, мразь, получил по заслугам? — Тарталья морщится от столь бесцеремонных слов. Он щурится, вглядываясь в лицо этого агрессивного чужака. Если Чайлд ничего не путал, этот человек был похож на одного из тех, что поджидал юношу у дверей Банка Северного Королевства. — Схуяли вы так со мной непочтительно разговариваете, сударь? — Чайлд встаёт с места и разминает плечи, потягиваясь в предвкушении скорой драки. — Ты как с нами разговариваешь, щенок? — вскрикивает какая-то недовольная дама. Остальные подхватывают её вопрос, от чего по Саду разлетается гомон. — Да что с ним разговаривать-то, — подытоживает кто-то из толпы. — Он теперь здесь на побегушках, слышал, мальчишку с позором отстранили от службы, — сердце Чайлда пропускает удар. Откуда он это знает? Сколько ещё людей в курсе его позора? — Он здесь теперь в роли метёлки для пыли, — все стоящие разверзаются продолжительным хохотом. Чайлд с нарастающим, тяжёлым чувством ненависти впивается ногтями в свои ладони. — Да я имею здесь больше власти, чем кто-либо из вас! — выкрикивает он, принимая воинственную стойку. Он не позволит разговаривать с собой в таком тоне! — В отличие от вас, ничтожных букашек, что только и могут заискивающе пялится в рот Архонту, я в праве делать здесь всё, что я захочу! Но что-то нужно привести в доказательство своих слов. Случайно взгляд Чайлда падает на высаженные вдоль стены Глазурные лилии. Те доверчиво склоняют свои бутоны в сторону пальцев юноши, когда Тарталья безжалостно хватает за раз несколько стеблей. Один сильный рывок, и редкие цветы уже лежат у ног юноши. Тонкие, в комьях земли корни жалобно тянуться во все стороны, не находя более опоры под собой. Вздох ужаса слетает с уст каждого из членов группы, когда Тарталья принялся злобно топтать сорванные цветы. — Никто! — удар. — Не смеет! — ещё один. — Меня! — цветы уже почти что сравнялись с землёй. — Судить! Последний удар ногой, и Тарталья мгновенно успокаивается. Конечно, у него и раньше, в далёком детстве были подобные приступы ярости. Сейчас люди, стоявшие перед ним, были живым напоминанием его недавнего проигрыша. И Тарталья ненавидел это чувство, когда всё идёт не так, как хочет он. Он всегда слишком остро реагировал, когда кто-либо напоминал ему, что мир не вращается вокруг Чайлда. В этом он был похож на взрослого ребёнка — не получив конфетку сразу, он заходился оглушительным требовательным рёвом. — То же самое будет и с вами, если кто-то решится ещё раз открыть в мою сторону свои поганые рты, — скалится Чайлд, выгибая спину и склоняя голову будто дикая кошка. — И никто тогда из вас… Чья-то сильная рука до боли хватает его за запястье, выкручивая руку в локтевом суставе. От неожиданности Тарталья вскрикивает и поворачивает корпус следом за рукой в попытках избежать боли. Глаза тут же округляются в ужасе, когда он видит горящие холодной яростью глаза Чжун Ли. — Что за цирк ты здесь устроил, Тарталья, — близко-близко приблизив своё лицо к лицу парня, сквозь плотно сжатые губы спрашивает мужчина. — Приношу тысячи извинений, мои дорогие друзья, — медово говорит Моракс, за секунду изменив тон. — Надеюсь, никто из вас ещё не успел подумать, что этому сорванцу позволена абсолютно любая выходка. Щелчок! — и браслет на ноге Чайлда рассыпается в труху. Без лишних слов Моракс резким движением руки поднимает Чайлда в воздух, держа за запястье. Ещё один вздох ужаса вырывается у толпы, как Гео Архонт разжимает свои пальцы, позволяя юноше исчезнуть за пределами Нефритового дворца. К шокированной толпе и стоящему рядом Мораксу возвращается Сяо. — Позвольте, я лично вас проведу, — говорит Властелин Камня своим гостям, мягко, но настойчиво подталкивая их в сторону входа. Проходя мимо Сяо, мужчина коротко бросил: — Тарталья прохлаждается в свободном полёте. Поймаешь его через тридцать секунд. Адепт лишь удивлённо вскидывает бровь и без лишних слов послушно кивает. Моракс уходит, Сяо же делает шаг в сторону края. Он наклоняется над пропастью и видит стремительно уменьшающуюся вдали точку. Лишь спустя несколько секунд Тарталья понимает, что под ногами больше нет твёрдого пола. Всё произошло так неожиданно и быстро, от чего Чайлд не успел даже рвануть в сторону от пропасти. «Я… Падаю?» — перед глазами стремительно уменьшался в размерах Нефритовый Дворец. Тарталья пытается перевернуться со спины, но поток разрезаемого им воздуха напрочь мешает воплотить задумку. Лишь оглушительный свист ветра слышится вокруг него, беспомощного и шокированного. «Как Чжун Ли мог так просто избавиться от меня?» — Тарталья в неверии поворачивает голову, глядя себе через плечо. Сердце плещется девятибалльным штормом где-то в горле, когда Тарталья понимает — он падет прямо на здания столицы. Прямо на холодный каменный пол. Несвойственная душераздирающая паника накрывает Чайлда, когда в голове начинает пульсировать одна мысль, затмевая собою все остальные: «Я разобьюсь. Я разобьюсь. Я разобьюсь.» Ни планера, ни Глаза Бога — ни единого шанса на спасение. «Чжун Ли выбросил меня как мешок с помоями,» — разрушающая сердце печаль вызывает душащие слёзы. Те даже не успевают скатиться с глаз — мгновенно слетают, уносимые вверх. Чайлд снова оборачивается, видя, что крыши домов становятся совсем близко. «Я не могу умереть так нелепо», — бессильно злится он, сжимая руки в кулаках. Потоки ветра обманчиво плавно обдувают его со всех сторон. — «Нет! Я должен был бы умереть в схватке с врагом за право владеть этим миром! Я должен был бы умереть, защищая свою родню от врага!» Перед глазами пролетают улыбающиеся, счастливые лица членов его семьи. Гордые за сына глаза родителей смотрят на молодого юношу тепло и слегка обеспокоенно — они знают, каким Тарталья бывает упрямым и легкомысленным. Именно такими Чайлд запомнил своих родных перед тем, как уплыл в Ли Юэ. «Я не могу так глупо подвести их своей такой нелепой смертью!» — а в глазах уже потихоньку темнеет от переизбытка накрывающих эмоций. Он крепко жмурится и в последний момент полностью расслабляется, готовый принять смерть, как что-то тёмное мелькает перед его закрытыми веками. Одна сильная и широкая ладонь хватает его под ноги, вторая же крепко обнимает за спину и прижимает к себе. Изумрудная вспышка фейерверком моргает в небе над Гаванью, от которой уже через секунду не остаётся и следа. Тарталья, не верящий в своё спасение, плотно прижимается к груди своего спасителя, обнимая того за шею и притягивая к себе ещё ближе. Он вновь находился на площадке Сада. Никого лишнего более не было, лишь Моракс терпеливо и статично стоял чуть поодаль, ожидая возвращения Сяо. — Может быть, ты меня уже отпустишь? — недовольно спрашивает Сяо, слегка наклонив голову назад — Чайлд от испуга намотал косу мужчины на свой кулачок, причиняя Адепту едва ощутимую боль. Юноша на его руках яростно мотает головой и сильнее жмурится, утыкаясь лицом в слегка проступающие под белой тканью грудные мышцы. Адепт чувствует, как сильно бьётся сердце дрожащего на его руках тела. Сяо теряется, когда в его душе вступают в борьбу два чувства: одно — выбитое на подкорке стремление защищать смертных от опасности, когда те в страхе садятся на колени и сжимаются в плотный и беззащитный комочек, и другое — отвращение к этому конкретному человеку, что принёс жителям Ли Юэ столько проблем и скорби. Несмотря на то, что этот смертный нуждался в его защите, нуждался в успокоении и заботе, второе чувство всё-таки побеждает. Сяо всё же умудряется освободиться от цепких ладоней Тартальи, поставив того на ноги и тут же отойдя на пару шагов назад. Чайлда крупно трясёт. От пережитого стресса голубые глаза кажутся стеклянными, и он испуганно отпрыгивает назад и вскрикивает, когда незаметно для юноши подошедший близко Властелин Камня кладёт ладонь на его плечо. — Тарталья, — спокойно говорит он, будто бы несколько минут назад самолично не выкинул того за борт. — Надеюсь, ты не подумал, что этот воспитательный момент был настоящим наказанием за твоё отвратительное поведение? Чайлд всхлипывает и поднимает полные презрения глаза на Чжун Ли. — Жду не дождусь п-последующего, — запинаясь из-за дрожащего голоса, уверенно говорит он. — Иди за мной, Чайлд, — без лишних слов говорит Моракс, разворачиваясь в сторону входа в Западное крыло. Закусив губу и слегка опустив голову, Тарталья последовал за Чжун Ли. Несмотря на пережитое, несмотря на то, что колени всё ещё дрожали, Чайлд делает рывок вперёд, обходя мужчину и начиная идти вперёд. — Не хочу быть за твоей спиной. Я — первый, — горделиво говорит он, слишком прямым и уверенным шагом идя вглубь Нефритового Дворца. Моракс останавливается в ступоре, но затем, усмехнувшись, продолжает следовать за Тартальей. — Как скажешь, — тепло улыбается он, рассматривая тонкую, легко прослеживаемую линию позвоночника. — Ты ведь знаешь, куда идти? На несколько секунд этот вопрос ставит юношу в тупик. — Конечно, знаю, — не оборачиваясь, с плохо скрытым волнением говорит он. — К т-тебе в к-комнату, — речь Чайлда обрывается, когда мужчина позади начинает искренне смеяться. — Тарталья, я ценю тебя за твою честность. Я прекрасно понимаю, что ты был бы не прочь провести со мной подряд несколько горячих ночей, — Чайлд возмущённо оборачивается, но Властелин Камня не прекращает говорить. — Но время ещё обязательно придёт. Сейчас же, будь добр, иди прямо до конца Восточного крыла. Удивлённый и смущённый парень быстрым шагом устремляется вперёд по коридорам. Он хотел сказать Чжун Ли, что, вообще-то, он вовсе не хотел вновь очутиться там, в комнате за дубовой дверью. Хотел сказать, что ему отвратительны любые касания к себе. Но вместо этого Чайлд лишь закусил язык, вскоре добравшись до нужной точки. — Проходи, — Моракс легко давит на дверь, находящуюся под лестницей, и та легко и послушно отворяется внутрь. Напряжённо переступив через порог, Тарталья принялся оценивать обстановку. Эта комната была до безобразия странной — маленькой и несуразной. На полу от стены до стены был расстелен чёрный, прямо как волосы Чжун Ли, ковёр. Стены тёмно-багрового цвета, оттенком напоминавшие постельное бельё мужчины в той известной им обоим комнате, визуально делали и так небольшую комнатушку ещё меньше. Никакой мебели, никакого убранства — лишь голые стены и пол, и только в самом центре комнаты стоял обычный деревянный стол и два стула по разные его стороны друг напротив друга. — Присаживайся, — изящным жестом руки приглашает Чайлда Моракс. Парень, так и быть, садится, ставя ноги ровно и выпрямляя спину. Он ни на секунду не отрывает взгляда от Чжун Ли, что не могло не остаться последним незамеченным. — Волнуешься? — с притворной обеспокоенностью спрашивает Гео Архонт, проходя за стол и становясь лицом к Чайлду. На фоне тёмных стен чёрные руки мужчины едва просматриваются. — Это понятно. Закрой-ка на секунду глазки. Тарталья громко вздыхает, но принимает игру. Спорить не хотелось — не восстановились ещё силы. Что бы ни подготовил для него Чжун Ли, Чайлд в который раз был железобетонно убеждён — он справится со всеми преградами на своём пути. — Открывай, — Чайлд распахивает глаз, с непониманием наклоняя голову в бок. Откуда ни возьмись на столе рядом с парнем появились две большие, плоские глиняные тарелочки. Такие же тёмные как и всё пространство вокруг, идеально округлые, они двумя чёткими пятнами выделялись на фоне светлого стола. — И что это? — спрашивает Тарталья. Он смотрит в лицо Чжун Ли — глаза того хитро поблёскивают. «Вот же жук навозный» — думает Чайлд, когда мужчина вытягивает руку вперёд, держа в ней некий мешочек. Множество маленьких, беленьких рисинок звонкой гурьбой падает в одну тарелку, и вот уже через несколько секунд на её поверхности возвышается целая рисовая горка. — Рис? — Чайлд с непониманием рассматривает сухие зёрна. Зачем он? Он ведь даже не сварен. — Чайлд, это — твоё наказание, — глубоким, довольным голосом молвит Моракс, садясь на стул прямо напротив юноши. — Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не переложишь каждую рисинку отсюда, — он указывает пальцем на наполненную тарелку. — Сюда, — тут же на пустую. — Просто переложить рис? — с недоверием спрашивает Чайлд. В чём подвох? — Да, умный мальчик, — ласково говорит Моракс. — Просто переложить рис. Властелин Камня резко кладёт ладонь на стол, так что что-то звонкое бьётся о поверхность стола. — С помощью этого, — Чайлд широко распахнутыми глазами смотрит в чрезмерно довольное лицо. — Да иди ты нахуй со своими палочками! — вскакивая с места, громко, почти срываясь на крик, говорит Тарталья. — Какие палочки? Ты шутишь? Ты же знаешь, что я не умею ими пользоваться! — Я это прекрасно помнил, Тарталья, — всё-также тихо и спокойно отвечает ему Моракс, ни разу за весь диалог не повысив голос. — И именно поэтому это — твоё наказание. Будь добр, сядь, пожалуйста, на место. Скрипнув зубами, Тарталья садится обратно на стул. Запрокинув ногу на ногу, повернувшись вполоборота, Чайлд взял двумя руками палочки, по одной в каждую ладонь. — Их же тут так много! — с отчаянием восклицает юноша, глядя на зёрна. — Да, много. Хочу также сообщить тебе, что если хотя бы одно зерно упадёт за пределы тарелок, ты высыпаешь перенесённый рис обратно в общую кучу и начинаешь всё сначала.  — Да ты издеваешься! — это просто невыносимо. Тарталья ждал чего угодно, но только не этого. Если Чжун Ли не хотел заниматься с ним сексом и другими подобными ласками, Чайлд предположил, что его ждут телесные наказания. Он был в этом уверен, а потому практически не боялся — служа в Фатуи, ему в начале своего пути, до того, как он стал Предвестником, приходилось терпеть подобного рода наказания. Он был готов на плеть, был готов на обливание холодной водой или выкручивание суставов — что такое физическая боль, когда твоё тело выносливо и натренировано? Но эта, Чайлд не побоится этого слова, пытка… Чжун Ли слишком хорошо знал Чайлда, ведь только он мог придумать такое необычное наказание, подходящее натуре Тартальи. — Приступай, — Моракс ставит руки на стол, сцепляя пальцы в замок и упираясь в них подбородком. — Не волнуйся, даю слово — за всё время твоего наказания я не трону тебя и пальцем, дабы не отвлекать. Всё должно быть по-честному. — А ты что, будешь, получается, просто смотреть? Разве у тебя нет твоих важных «Архонтных» дел? — Помнишь нашу последнюю встречу у статуи? Тогда, после нашего маленького совместного развлечения мне пришлось вернуться к работе, несмотря на свой «свободный день». Так что, сейчас, можно сказать, я могу позволить себе несколько часов свободного времени, которые тогда у меня отняли. Чайлд берёт в одну ладонь обе палочки. Но тщетно — любая попытка удержать их вместе заканчивалась падением на стол одной из них. Упрямо продолжая раз за разом брать в руки прибор, с горем пополам парень умудряется кое-как зажать палочки на одном уровне друг с другом. Но одно дело — просто держать их, другое — шевелить и пользоваться. При попытке пошевелить палочками те тут же уползают из пальцев, становясь попеременно то длиннее, то короче. — Гр-р, — рычит Чайлд, мышцы кисти которого уже начинает сводить судорога. Крупная капля пота стекает со лба на шею, и Тарталья слышит впереди себя громкий мокрый звук. Властелин Камня мокро облизывает губы, упираясь в сцепленные пальцы подбородком сильнее и с неподдельным интересом наблюдая за стараниями (или же страданиями) юноши. Белый капюшон был высоко надвинут на лоб, смоляные пряди лезли на лицо, но Тарталья всё равно смог прямо взглянуть в янтарные глаза. Глаза кипящие, живые, полные разнообразных чувств. — Что, нравится смотреть, как я мучаюсь? — спрашивает Чайлд, откладывая палочки в сторону и отдыхая. Ни одно зерно риса так и не было перенесено на соседнюю тарелку. — Очень нравится, — прямо говорит ему Моракс. — Ты это заслужил. — И чем же я заслужил такое серьёзное наказание? — Тарталья. Ты можешь сколько угодно язвить и дерзить мне, быть упрямым и неуправляемым, но, повторюсь, быть таким по отношению только ко мне. Я как твой Архонт каждый раз прощаю и буду прощать тебя за подобное поведение, лишь иногда прибегая к более тесному контакту, чтобы до тебя получше доходило моё прощение, — Чайлд со смущением отводит глаза, делая вид, что ничего между ним и мужчиной не было. Но Моракс продолжает говорить. — Знаешь, мне стоит почаще вызывать тебя к себе по ночам. Ты так мило и искренне тратишь все свои эмоции и чувства, что под конец нашего развлечения засыпаешь спокойным и тихим сном, становясь милым и покорным до щемящей боли в груди. — Я тебе не щеночек, Чжун Ли, — вновь беря в руку палочки, отвечает Чайлд. — Конечно, нет. Так вот. Но Тарталья, — голос Гео Архонта мгновенно меняется со снисходительного и мягкого на строгий и холодный. — Не смей открывать свой рот в сторону моих гостей. Моих посетителей. Понимаешь, ты сам виноват в собственном сегодняшнем освежающем полёте. У меня просто не было выбора. Что бы сказали обо мне потом там, в народе, когда до людей дошла бы весть, что какой-то пленный мальчишка вытворяет в резиденции Гео Архонта всё, что ему вздумается? Я озабочен своим имиджем, Чайлд. Именно поэтому мне пришлось прилюдно преподать тебе урок. Да, так жестоко. Но неповиновения со стороны обслуживающего персонала должны мгновенно, в корню пресекаться. Несмело беря дрожащей от напряжения рукой первую рисинку, Чайлд понимал, что в словах Чжун Ли есть доля правды. Тарталья не знал, как бы именно он поступил на месте мужчины, и потому не хотел даже думать на эту тему, боясь прийти к выводу, что Чжун Ли прав в своих суждениях на все сто процентов. — Скажи спасибо, что Сяо не видел того, как ты рвал мои цветы и оскорблял людей, — вновь возвращая к себе расслабленный тон голоса, с усмешкой говорит мужчина. — От тебя бы тогда и мокрого места не осталось. — Тц, — щёлкает языком юноша и больше не произносит ни звука. Они оба прекрасно понимают — спорить смысла нет, всё равно в итоге каждый останется при своём мнении. Кое-как подцепив две слипшиеся рисинки, Тарталья, не дыша и напряжённо выпучив глаз, понёс зернышки в сторону второй тарелки. — Да! — радостно и победно восклицает он, когда две малютки падают на плоскую поверхность. Окрылённый успехом, он проделывает такое же движение ещё несколько раз. Но Чайлд слишком поторопился. Он резко двигает рукой в сторону, от чего из хлипкой конструкции в его руках выпадает одна рисинка, падая и закатываясь в щель стола. — Нет! — Какая жалость, Тарталья, — пару раз хлопнув в ладоши, говорит Моракс. — Как же бывает порою больно падать с вершины успеха на самое дно, — он берёт вторую тарелку, на которую были перенесены с десяток зёрен и высыпает их обратно в общую кучу. — Начинай сначала, Чайлд, — жестоко и твёрдо говорит Властелин Камня, упиваясь своей властью над парнишкой. — Тебе ещё не надоело тут сидеть, Чжун Ли? — вновь криво взяв в ладонь палочки, с возмущением спрашивает Тарталья. — Мне кажется, тебе стоит заняться более интересным делом, чем сидеть тут со мной. — То, чем я сейчас занимаюсь, вполне интересно, — отвечает Моракс, снимая капюшон. В комнате не было окон, лишь одна свисающая с потолка лампа создавала тусклое освещение. От отсутствия проветривания с каждой минутой становилось жарче и душнее. Тарталья был далеко не глупым юношей. Решив, что нужно изменить тактику борьбы, он снова взял в каждую ладонь по палочке. Чайлд всё равно в жизни не поймёт, как правильно их зажать в одной руке, и потому он решил применить свою родом из Снежной смекалку. Полностью сконцентрировавшись, глубоко и редко дыша через нос, сейчас Тарталья чувствовал себя так же, как когда он был на подлёдной рыбалке. Рис для него — это рыба, скользкая и вертлявая, готовая сорваться с удочки из-за любого нелепого и неловкого движения. Палочки — та самая удочка, с которой надо сродниться, чтобы она стала будто бы продолжением твоей собственной руки. Как и в подлёдной рыбалке, в этом деле, которым сейчас с упоением занимался Чайлд, требовались, по сути, все те же качества. Терпение, выдержка, самоконтроль — нельзя сорваться, нельзя слишком резко дёрнуть удочкой (палочками), нельзя упустить с крючка так и стремящуюся сбежать рыбку (в его случае — рисинку). Так, держа по одной палочке в руке, Чайлд как роботизированный станок, как бездушная машина начинает переносить зёрна одно за другим. В душе расцветает радость — Чайлд доволен собственной хитрой задумкой, что поможет ему быстро покончить с этим нелепым наказанием. Зёрнышко за зёрнышком юноша переносит рис из тарелки в тарелку, сосредоточенно сморщив бровки и высунув краешек языка изо рта. Тарталья слишком увлечён своим успехом, так что он никак не мог заметить изменившееся выражение лица мужчины напротив. Моракс недовольно хмурит брови — он никак не рассчитывал, что Тарталья так быстро найдёт способ, что позволит ему столь успешно справиться с наказанием. Он встаёт с места и, взяв с собой стул, ставит его рядом со стулом Тартальи. — Эй, эй! — сторонится Чайлд, когда мужчина садится рядом. — Не ты ли обещал, что и пальцем меня не тронешь? Или слова Бога Контрактов уже ничего не стоят? Облокотившись согнутой в локте рукой на стол, Моракс принял расслабленную позу. — Я и не собирался тебя трогать, Чайлд, — говорит он, пододвинувшись к парню ещё ближе. Тарталья чувствует горячее дыхание Чжун Ли на своём ухе и щеке. — Я всего лишь подсел чуточку ближе, а у тебя уже пошли по телу мурашки? — довольно спрашивает Моракс, видя появившуюся на руках Чайлда гусиную кожу. Тарталья плотно смыкает губы и игнорирует вопрос, вновь с увлечением принявшись перекладывать рис. Горка на первой тарелке стремительно уменьшалась, что не могло не беспокоить не успевшего насладиться компанией Чайлда Властелина Камня. — Мы сейчас с тобой одни. За деревянным столом. Прямо как в тот день, — внезапно говорит мужчина шёпотом, опаляя кожу Тартальи своим дыханием ещё больше. — Ты был тогда весь покрыт мурашками. Прямо как и сейчас, — тихий, глубокий голос действовал отупляюще, так что Тарталье пришлось замедлить свои движения, чтобы ненароком не уронить драгоценные зёрна. — Ты был таким послушным мальчиком, — продолжает говорить Моракс, и Чайлд уже начинает жалеть, что у него две руки, а не четыре — он бы с радостью закрыл себе уши. — Плавился под моими касаниями. Подставлялся сам, желая получить всё больше и больше. Жадный, нетерпеливый. — Искренний, — влажное тёплое дыхание опаляет ушную раковину совсем близко. Никакого тактильного взаимодействия — Моракс и правда не соврал. Но то, что происходило сейчас, было намного, намного хуже, чем касающиеся кожу горячие пальцы. — Я могу всё повторить, Чайлд, — продолжает испытывать терпение юноши Гео Архонт. — Тебе не придётся больше унижаться передо мной, не нужно будет подстраивать события так, чтобы мы пересеклись. Я могу дать тебе всё и сразу. — Тебе лишь нужно не прекращать издавать те самые милые стоны, что так честно каждый раз срываются с твоих мягких губ, — это уже становится невыносимым. Тарталья откладывает палочки в стороны, боясь, как бы дрожащие руки его не подвели. Он поворачивает голову в сторону Чжун Ли, слезящимися от неловкости глазами глядя прямо в янтарь напротив. — И у кого из нас ещё болтливый рот, Чжун Ли? — громко спрашивает Чайлд, уже залившийся румянцем. — Очевидно, что у тебя, когда ты находишься под моим контролем, — мгновенно отвечает ему Моракс, намеренный в полном праве поиздеваться над парнем. Он знает, как легко тот смущается от любых двусмысленных фраз, знает, как трепетно замирает его сердечко, стоит лишний раз напомнить Чайлду о его же поведении в момент интима. Непонятный скулящий звук вырывается из рта Чайлда. — Я не буду продолжать перекладывать зёрна, пока ты не отсядешь от меня, — важно задрав нос и закрыв глаза в попытке снизить нагрузку на перегруженный чувствами мозг говорит Тарталья. — Я не отсяду. Если хочешь, можешь сидеть здесь хоть вечность. Но, повторюсь, я не выпущу тебя отсюда, пока ты не переложишь рис. Сам же себе вставляешь палки в колёса, — как ни в чём не бывало напоминает ему Властелин Камня. Его глаза ярко вспыхивают золотом — мужчина слишком откровенно наслаждался происходящим. Ещё несколько минут они сидят в полной тишине. Наконец, вновь взяв над собой контроль, Тарталья берёт по палочке в руки — он не собирался отказываться от работающей тактики. — Тебе стоит лишь подать голос, и я тут же нагну тебя прямо на этом столе, — рушит тишину Моракс, стоило Чайлду взять палочками очередную рисинку. — Тебе не нужно будет ничего делать, лишь лежать и получать удовольствие. А ты прекрасно знаешь, как я умею его доставлять. Зёрнышко риса едва не падает между посудой, но Чайлд в последний момент умудряется подтолкнуть его в нужную тарелку. Это было близко. Две горочки на обеих тарелках становятся примерно одного размера. Моракс понимает — пора пускать в ход тяжёлую артиллерию. — Одно слово, Чайлд, и я прижмусь к тебе всем своим телом — я знаю, как ты любишь чувствовать над собой доминирование, хоть и никогда не признаешь это вслух — гордость не позволит, — лицо Тартальи вытягивается, кожа щёк то краснеет, то бледнеет. — Я прижался бы к тебе своим пахом, чтобы ты чувствовал моё желание тоже. Рукой бы обхватил весь твой член, уже такой твёрдый и сочащийся, с налитой кровью головкой. Ты бы пачкал мои пальцы своим предсеменем, когда я бы тёр самыми кончиками твою раздражённую ласками дырочку уретры. Дыхание Чайлда становится чаще и глубже, но он непоколебим. Выгнув спину неестественно прямо, Тарталья медленно и до боли в глазах сосредоточенно продолжает перекладывать злосчастный рис. — Ты бы начал хныкать, нетерпеливо ёрзать под моей грудью в попытках толкнуться в мою ладонь сильнее. Ты бы начал умолять меня… — Я бы никогда никого не умол… — Ты бы начал умолять меня, Чайлд, — грубо обрывает его Гео Архонт, медленно чеканя каждое слово. — Начал умолять, чтобы я ласкал твой член активнее, в более быстром темпе. Но я бы не стал этого делать. Сидящий рядом с Мораксом юноша издаёт то ли всхлип, то ли вздох. Он переминается в попытках усесться на стуле удобнее. — Вместо этого я бы замедлился, но лишь для того, чтобы ты не кончил позорно быстро, когда я бы принялся целовать твою шею. Твоя шея… На миг Властелин Камня обрывает свою речь. Он с удивлением понимает, что только что из-за своих же мечтаний чуть не потерял над собой контроль. — Твоя шея, — откашлявшись и облизнув сухие губы — воздух вокруг был слишком нагретым — Гео Архонт продолжает говорить. — Я бы покрыл каждый её сантиметр своими поцелуями… Сильными укусами, что были бы зализаны широкими мазками языка… Впрочем, ты это уже и сам прекрасно знаешь. Шея и плечи Тартальи до сих пор были разукрашены засосами — напоминаниями той ночи в комнате за дубовой дверью. Многие из них уже исчезли, но другие пожелтели и были похожи на самые настоящие синяки от ударов. Сейчас, вновь любуясь телом юноши, Моракс с удивлением замечает тонкое кольцо шрама на его плече. Вглядевшись, он понимает — это след от укуса. Моракс хмурит брови и не припоминает, чтобы он кусал Тарталью в этом месте. Внезапная догадка заставляет мужчину едва заметно улыбнуться. Сяо, значит. Интересно. — Зная, насколько чувствительны твои ушки, я бы специально игрался с ними подольше, — мужчина вытягивает руку в сторону Чайлда и останавливает её в сантиметре от чужой кожи. — Я бы мягко покусывал хрящики ушной раковины, — он ведёт ладонью вдоль изгибов тела парня, но не касаясь, лишь дразня. Чайлд чувствует жар, исходящий от ладони Чжун Ли. Он не касался его, но ощущения были такие, словно мужчина трогает его своими ладонями по-настоящему. — Покусывал и посасывал твои мочки до тех пор, пока ты не запачкал бы мне всю руку, Чайлд, — его имя, сказанное таким низким голосом, заставило скрутиться в животе юноши нервный, сладко-тянущий комочек. — И когда я бы спустился губами на твои плечи, — продолжает тянуть каждое слово Моракс, наблюдая, как всё сильнее и сильнее трясутся ладони Чайлда. — И как только бы мои зубы царапнули твою кожу, я бы подключил к ласкам и вторую руку. Моракс ведёт ладонью вдоль спины от копчика до самых плеч. — Пока я бы ласкал твой член, наслаждаясь хлюпающими влажными звуками, второй же рукой я бы хорошенько смазал тебя между твоих мягких ягодиц, — Тарталье становится тяжело дышать, от чего приходится сделать пару глубоких грудных вдохов. — Почувствовав холод твоей любимой ментоловой смазки, ты бы тоненько заскулил. Твои ноги бы дрожали не переставая, пока я входил бы в тебя, хм, может быть, уже тремя пальцами? Моракс приближается максимально близко к Чайлду, так что между его губами и алым ухом парня не остаётся и пяти сантиметров. — Ведь в прошлый раз ты так хорошо тянулся на целых два, Чайлд, — слишком горячо слишком низким голосом говорит Моракс, сыто щуря янтарные глаза. — Ты знал, что твоя дырочка настолько податлива, Чайлд? Держу пари, в этот раз в тебя бы поместилось три пальца. И всеми ними я бы массировал твою простату. — Чайлд, — Тарталья крупно вздрагивает, от чего едва не рассыпает рис с обеих тарелок. Ему очень, очень дурно. Голову кружит избыток таких пошлых, таких откровенных слов. Излишне развитая фантазия рисует каждое описываемое действие Чжун Ли перед глазами, доверчивый же мозг визуализирует картинку ещё ярче, от чего Тарталья буквально чувствует на себе и в себе все касания гладких горячих пальцев. — Я бы давил, давил сильнее, чтобы ты хорошенько почувствовал, а затем тут же убирал пальцы и принимался бы просто тереть эту область внутри тебя. Тереть с нажимом, тереть и попутно растягивать твою так жадно засасывающую мои пальцы дырочку, — Тарталья с испугом поворачивает голову в сторону Чжун Ли, когда мужчина издаёт настоящий рык. Кажется, что Властелин Камня возбудился не менее, чем выбранная им жертва. — Но во всём должен быть смысл, Чайлд, — продолжает после нескольких секунд молчания говорить мужчина. Тарталья продолжает смотреть в его лицо и видит, как несколько капель пота стекают по лицу Чжун Ли, впитываясь в размётанные по лицу волосы. — После того, как я бы растянул тебя на три пальца, после того, как я истратил на твою тугую дырку всю мятную смазку, я бы с чистой совестью вошёл бы в тебя своим членом. Одна из палочек со звонким шумом выскальзывает из вспотевшей ладошки и несколько белых зёрнышек разлетаются по столу во все стороны. Тарталья громко всхлипывает, тут же зажимая себе рот ладонями. Но несмотря на то, что парень уже проиграл эту нечестную войну, Моракс всё равно продолжает говорить. — У нас ведь так и ни разу не было настоящего секса, Чайлд? — спрашивает мужчина, слегка наклоняя голову. — Помнится, ты всё обещал оседлать мои бёдра. И когда же ты собираешься выполнить это обещание, золотце? Властелин Камня встаёт со стула и становится позади стула Тартальи. Он кладёт свои руки на спинку и приближает своё лицо к макушке юноши. — Я уже чувствую насколько ты тугой и узкий внутри, Чайлд, — шепчет он где-то над рыжей макушкой. — Узкий, несмотря на хорошую растяжку. Обещаю, тебе не будет слишком больно. Не буду лукавить, далеко не каждый справляется с моим размером, — мужчина самодовольно усмехается. — Но ты же, насколько я знаю, лучший в любом деле, правда, Чайлд? Так что я не сомневаюсь, что ты сможешь принять меня полностью. Моракс целует мелко дрожащего Тарталью в затылок и широко улыбается. — Начинай сначала, Тарталья, — тепло говорит он, забирая стул и ставя его на своё изначальное место. Чайлд скрещивает ноги, к своему стыду понимая, насколько он возбудился от каких-то слов. Но может, он реагирует так откровенно именно потому что знает, что Чжун Ли вполне способен воплотить всё, что он только что наговорил парню? Но так или иначе, даже не вступая в очередной спор, Тарталья на автомате, не думая, пересыпает рис из второй тарелки в первую. В этот раз они оба сидели молча. Изнывая от духоты, Чайлд старался как можно быстрее справиться с поставленной задачей. По собственной глупости, задумавшись, он в очередной раз роняет рисинку, к счастью, не успев перенести на вторую тарелку слишком много. Следующий час никто из них также не проронил ни слова. Грудь Тартальи покрылась испариной и поблёскивала в свете лампочки, чем в свою очередь наслаждался рядом сидящий мужчина. Сейчас Мораксу было достаточно визуального контакта и потому он практически беспрерывно смотрел на уже уставшего от нудного и требующего постоянной концентрации действа юношу. — Я закончил, — откладывая обе палочки в сторону, широко зевая говорит Тарталья. Он перекладывал по одной или, если повезёт зацепить, по две рисинки без перерыва больше часа, и поэтому жутко устал. — Чжун Ли? — тише говорит он, не веря своим глазам. Мужчина, сидящий напротив него, сидел с плотно закрытыми глазами. Одна рука была поставлена на стол, на неё же, на сжатую в кулаке ладонь Властелин Камня упёрся щекой, так что та образовала смешную пухлую складочку. Дыхание Чжун Ли было медленным и глубоким, от чего Тарталья сделал вывод, что он… Заснул? — Чжун Ли? — вновь зовёт его Чайлд. Мужчина тут же открывает глаза, не шевелясь, лишь ещё не до конца осмысленным взглядом смотря прямо. Он несколько раз моргает и выпрямляется, поднимая руки вверх и сладко потягиваясь. Тарталья может увидеть каждую проступающую мышцу под облегающей одеждой. — Ты что, заснул? — неверяще спрашивает Тарталья. Моракс смешно раздувает ноздри и широко зевает. Чайлду так непривычно видеть это лицо таким расслабленным и заспанным. — В тёплом, можно сказать, жарком помещении меня всегда клонит в сон, — разминая шею, отвечает Моракс. — И ты не побоялся заснуть рядом со мной? Не очень-то это предусмотрительно с твоей стороны, о великий Гео Архонт. Я ведь мог и убить тебя, вырвав Сердце Бога. — Не говори ерунды, Чайлд, может, сойдёшь за умного, — обрывает его Моракс. — Н-но, но вообще-то я бы… — с возмущением начинает оправдываться парень. — Ты переложил весь рис? — спрашивает мужчина, глядя на чистую первую и полную вторую тарелку. — Так и быть, я поверю тебе, что ты пользовался лишь палочками, а не пальцами, и не буду заставлять переделывать. — Эй, я всё делал по-честному! Я не виноват, что ты заснул! — Я тебе верю, Тарталья, — примирительно говорит Моракс, успокаивая уже хотевшего сцепиться языком юношу. Тарталья замолкает, гордо вскидывая нос. Очередная победа в его длинном списке побед. — Что же, получается, ты свободен, — Моракс встаёт из-за стола и подходит к двери, открывая её. — Можешь идти к себе. Чайлд быстро юркает мимо Чжун Ли, не давая ему возможности прикоснуться к парню. — Тарталья, — останавливает Властелин Камня его голосом. «Ну что ещё?!» — Завтра вместо мытья полов, будь добр, поднимись на Кухню, — говорит мужчина. — Это прямо над нами, в этом крыле, — он поднимает палец вверх и юноша прослеживает маршрут взглядом. — Там завтра понадобится твоя помощь. Ты меня понял? — Понял, — отвечает ему Тарталья и, даже не обернувшись, пускается бегом в свою комнату. «На Кухне, значит?» — прокручивает у себя в голове Чайлд эти слова. Тарталья заметно воодушевился. Помимо того, что он до отвала любил наесться вкусной едой, и неважно откуда — из популярного ресторана или из дешёвой местной забегаловки — Чайлд наравне с поглощением пищи любил эту пищу и готовить. Он с огромным уважением относился к еде, ведь она была источником энергии и сил для предстоящих сражений. Поедание еды было его негласным хобби, ведь так приятно получать удовольствие от пряного, сочного вкуса, от таящего на языке очередного мягкого кусочка мяса или же хрустящего, свежего, холодного листика салата. Он этих мыслей в животе недовольно заурчало. — Ничего, дружок, — хлопая себя по животу, улыбаясь, говорит Чайлд. — Завтра мы всем покажем мастер-класс. Конечно, Тарталья понимал, что, скорее всего, на Кухне понадобится помощь в готовке, а не в поедании уже приготовленного. Но и в готовке ему не было равных. Не всех, конечно, блюд, но те, в чей состав входила рыба и морепродукты, получались у Тартальи такими вкусными, что вся его большая семья пальчики облизывала и просила добавки. — Смогу ли я там попробовать поискать Глаз Бога? — Тарталья каждый день думал о своей основной цели. Несмотря на то, что ограничителя теперь на нём вновь не было, Чайлд твёрдо решил — он сбежит отсюда только вместе с Глазом. Даже если сейчас он найдёт планер, его с вероятностью в сто процентов поймает Сяо, что усилил свой караул в несколько раз из-за постоянного притока каких-то людей. Если Чайлд отыщет Глаз Бога, у него будет больше шанс выйти из схватки с Адептом победителем. Да и вообще шанс на успех любого его действия возрастёт в тысячу раз. — Вряд ли, конечно, Чжун Ли спрятал его на Кухне… Но вдруг я смогу что-нибудь почувствовать? Он осознавал, что, скорее всего, его задумка не увенчается успехом. Он прекрасно понимал, что Глаз Бога стоит искать в Северном крыле, но вплоть до сегодняшнего момента Чайлду жутко не везло, не было ни единой возможности отправиться туда на полноценные, тщательные поиски. Что ж, он будет пытать удачу в любой точке этой уже чуть ли не родной Резиденции Гео Архонта. С утра он проснулся сам, до момента прихода Гань Юй. Впереди его ждал новый, интересный досуг — мытьё и чистка уже порядком надоели не терпящего однообразия Чайлду. Было так странно идти по Восточному крылу и не останавливаться у кладовой, а шагать дальше, поднимаясь на этаж выше. Ещё не перешагнув последнюю ступеньку, нос Тартальи уловил аромат наваристого мясного бульона. Ротовую полость тут же заполнили слюнки — поскольку Чайлд не стал дожидаться Гань Юй он, соответственно, не завтракал, понадеявшись чего перекусить здесь, на Кухне. Поднявшись, взгляд тут же зацепился за огромные, высотой до потолка, тяжёлые двери. Именно отсюда шёл этот горячий пар — несмотря на ранее утро, работа здесь уже кипела и бурлила как вода в кастрюльке. Тарталья с силой упирается в двери, распахивая их от себя. Перед глазами появляется большое, достаточно просторное помещение. С потолка тянулись тонкие цепочки, на конце которых были закреплены освещающие комнаты фонари. Под самым высоким потолком располагалась интересная система каких-то труб — возможно, они отвечали за вентиляцию Кухни. Без них пришлось бы туго — вдоль всех стен, а также в центре переходящих друг в друга комнат стояли разного размера и мощностей печи, диковинные, современные плиты, на которых кипело, жарилось, бурлило, запекалось множество разнообразной еды. Жар от огня, жар от пара напомнили Чайлду вчерашний день — именно также жарко было в той комнате наедине с Чжун Ли. — Тарталья-я-я! — налетает на него как огненный вихрь какая-то девушка. — Привет! Оу, ты так рано пришёл, я и не ожидала! — девушка, довольно молодая на вид, отпрыгивает назад, становясь напротив. — Ой, прости-прости, как невежливо с моей стороны не представиться. Меня зовут Сян Лин! — она лучезарно улыбается, протягивая Чайлду руку. Тарталья протягивает руку в ответ, и девушка крепко сжимает её, тряся их сцепленными ладонями вверх-вниз. На удивление, Тарталья тоже широко улыбается и жмурит глаза. Девушка, что представилась как Сян Лин, была очень активной и эмоциональной. Почему-то Чайлд не мог подумать, что она сейчас притворяется, пытаясь казаться дружелюбной. На вид она была очень простой, бесхитростной и внушающей доверие прямо с первой встречи. — Моракс предупреждал меня, что ты должен прийти, поэтому я уже всё для тебя приготовила! — они проходят мимо плит и столов, за которыми что-то нарезали, мариновали, растирали и перемешивали множество местных поваров и их помощников. — Если тебе нужна будет какая-то помощь, не стесняйся, подходи ко мне и спрашивай — я тут Главный Повар, — Чайлд с удивлением поднимает глаза на девушку. Она была так молода, по ней и не скажешь, что она имеет такое высокое звание в таком, можно сказать, элитном месте — на Кухне Нефритового Дворца. — А что я должен делать? — спрашивает Чайлд, петляя между деревянными ящиками и мешками — весь пол был завален свежими продуктами. «И куда их надо так много?» — подумалось Тарталье в тот момент, когда они подошли к обособленному от всех столу. — Вот, это на сегодня твоё рабочее место, — бодро говорит она, вытирая испарину со лба и ставя руки на бока. — Тарталья, ты ведь умеешь держать в руке нож? Умеешь? Значит всё должно пройти как по маслу! Она кивает на стоящие рядом ящики разнообразных фруктов, овощей и кореньев. — Это всё надо нарезать. Справишься? — обеспокоенно говорит она. — Если устанешь, то позови меня, я тебе помогу! — Да что ты, что ты, — машет парень в ответ руками, тепло улыбаясь. — Чтобы я и не справился с ножом? Я ведь тоже умею готовить, Сян Лин. — Ты умеешь готовить?! — плотно прижав к своей груди кулачки, с восторгом спрашивает она. — Никогда бы не подумала. Тогда давай заключим пари. Так сказать, внесём в наше дело соревновательный момент. Как ты к этому относишься? После произнесённого вслух слова «соревнование» у Тартальи закипела кровь в венах. — Я ни разу не проигрывал ни в одном споре, — становясь за стол, гордо говорит он. — Всё потому что любой момент можно разрешить на кулаках. Но к тебе это, конечно, не относится, — чешет затылок и неловко улыбается Чайлд, надеясь, что девушка не подумала, что парень думал её избить. — Ну посмотрим, посмотрим, — с хитрецой говорит она, потирая ладони. — Я ведь тоже ни разу не проигрывала ни в одном кулинарном состязании. — Смотри, — она указывает на пять стоящих друг с дружкой больших ящиков. — Здесь заоблачные перчики, здесь грибы мацутакэ, далее — закатники, морковь и волчьи крюки. Тарталья с интересом рассматривает столь необычный и разнообразный ассортимент. — Перчики, грибы и морковь надо мелко нашинковать. Закатники порезать на крупные дольки, ягоды же истолочь и получить сок. И всё это — твои обязанности, — поясняет она, пододвигая к юноше нужные доски и ножи. — Если ты справишься со всем этим, ну, скажем… За три часа, ты получишь награду. Чайлд склоняет голову на бок, жадно ловя каждое слово Сян Лин. — Если всё сделаешь, я разрешу тебе приготовить одно любое блюдо из любых продуктов, что ты найдёшь на этой кухне, — мило улыбается она, видя, как расцветает лицо парня. — Хороший стимул сделать всё быстро и аккуратно, верно? Именно аккуратно, Тарталья. Если меня не устроит размер нарезанных продуктов, будешь переделывать заново, а о награде и речь не пойдёт, понятно? — Хорошо, хорошо. А если я не уложусь в три часа? Такого, конечно, не произойдёт, но вдруг? — Хм… — она на несколько секунд задумывается. — Даже не знаю… Если проиграешь, то будешь должен вымыть всю посуду на Кухне. Сян Лин пугается, увидев, как побледнело и осунулось лицо Тартальи. Больше, чем мыть полы, Чайлд ненавидел мыть посуду. — Я уложусь в отведённое время, — твёрдо и уверенно говорит он, не желая перемывать кастрюли и сковородки за всем работающим здесь персоналом. — Отлично! Тогда приступай. Как видишь, я отвела тебя подальше от наших, — далее она продолжает говорить шёпотом. — Многие, да преобладающее большинство тебя на дух не переносят… Так что, будь аккуратнее, хорошо? Не насадись случайно на чей-нибудь острый кончик ножа, — девушка хихикает, отходя на шаг назад. — Ой, и ещё, чуть не забыла! — Сян Лин уходит в соседнюю комнату, чтобы вернуться оттуда с какой-то одеждой в руке. — Вот, это фартук, чтобы не запачкаться в соке. Он, возможно, будет большеват, но это ведь лучше, чем ничего? Снова пожелав ему удачи, Сян Лин оставляет юношу наедине. Тарталья надевает на себя одёжку, понимая, что она и правда ему большая. Фартук висит на нём мешком, так что грудь Чайлда как была, так и остаётся обнажённой. «Ладно, зато штаны будут точно чистыми,» — найдя как всегда что-то положительное в сложившейся ситуации Чайлд взял в руки нож. «Чжун Ли и правда пустил меня туда, где есть ножи?» — холодно думает он, оглядывая снующих туда-сюда людей. Незаметно для всех Чайлд берёт средний по размеру нож и прячет его в карман. «Так-то лучше,» — улыбается он сам себе. Пора приступать к работе. Просто нарезать продукты — ни жарить, ни тушить, — было очень просто. Тарталья мастерски владел ножом, ведь он был, по сути, как маленький кинжал. Представляя, что овощи и фрукты — это заклятые враги Снежной, Чайлд за два часа успел управиться со всем содержимым коробок. Оставалось лишь получить сок, и считай Тарталья в очередной раз победит в очередном соревновании. — Да какого! — почему-то именно попытки добыть сок шли не так гладко, как хотелось бы. Стоило только Чайлду нажать пестиком на ягоду, как та непредсказуемо в разные стороны брызгала своим кислым тёмным соком. Спустя ещё полчаса Чайлд всё-таки смог победить ягоды, но какой ценой: его фартук был полностью забрызган чёрными пятнышками, по голой груди и соскам стекали тёмно-синие ручейки, смешиваясь с капельками пота. Чайлд тяжко вздохнул и вытер рукой испарину со лба. Он уложился вовремя, оставалось лишь позвать к себе Сян Лин. К сожалению, за всё проведённое здесь время Тарталья не почувствовал ни единого магического потока энергии, что был бы похож на его собственный, а значит, как и предполагалось, никакого Глаза Бога здесь не было. — Ты уже закончил?! — подскакивает к нему Сян Лин, удивлённо вскинув брови. — Вот это да, вот молодец! И причём такие ровные кусочки, — она берёт в пальцы идеальный кубик гриба. — Так и быть, Чайлд! Ты добросовестно выполнил свои обязанности, я удивлена, так что можешь со спокойной душой брать любые продукты и кашеварить в своё удовольствие. Но только одно! — она делает яркий акцент, — блюдо! — Я уже всех предупредила, так что можешь брать даже не спрашивая разрешения, — говорит девушка, глядя в удаляющуюся спину парня. Спустя ещё полчаса на столе Чайлда лежал осьминог, несколько крабов, томаты, лилия калла, пучки мяты и ещё несколько различных трав и специй. Поставив кастрюлю на большой огонь, Тарталья принялся исполнять своё коронное блюдо. Вскоре закипевший бульон благодаря томатам стал похож на бурлящую кровь, плавающие же в нём куски краба и проглядывающиеся присоски осьминога воспринимались как поверженные в битве морские чудовища. — Ничего себе! — спустя какое-то время подходит к парню Сян Лин, принюхиваясь и сглатывая слюну. — Что это такое? Тарталья как раз закончил варить свой фирменный суп. — Моё особое блюдо, воссозданное из тех же продуктов, какими я пользуюсь у себя дома, — с гордость говорит он, оставив суп настаиваться на несколько минут. — Сян Лин? — Чайлд поворачивается к девушке. — М? Что? — А скажи мне, пожалуйста, к чему всё это? Столько ингредиентов, столько поваров, что не отходят от печей и плит ни на секунду. И я видел, как уже несколько дней сюда, в Нефритовый Дворец, прибывают какие-то люди, но не простолюдины — по одежде и манерам видно. Это как-то взаимосвязано? На несколько секунд девушка мешкает, будто размышляя, стоит ли рассказывать всё Тарталье или же нет. — Понимаешь… Да, это взаимосвязано, — начинает говорить она. — Потому что буквально завтра начнётся Торжество, на которое и приглашены все эти люди. — Что ещё за «Торжество»? — спрашивает Чайлд. — Торжество в честь возвращения Гео Архонта, — с благоговением говорит Сян Лин, и в её глазах загораются звёзды. — Будет трёхдневный праздник, поэтому нам и нужно приготовить столько разнообразной еды. Ведь гости уже почти что все прибыли — гостевые комнаты уже почти заняты. — Насколько же любит себя Гео Архонт, что решил аж пирушку в свою честь устроить, — говорит Чайлд с ноткой презрения, внезапно видя, как округляются глаза девушки напротив. — Я очень люблю себя, Чайлд, — слышится бархатный голос позади юноши. — Но не так сильно как любишь меня ты, конечно. Тарталья резко оборачивается, выразительно глядя прямо в глаза Чжун Ли. «Не при Сян Лин же, придурок!» — говорит его прямой взгляд, на что мужчина лишь усмехается. — Доброго времени суток, Моракс, — склонив голову, говорит девушка. — Почти все приготовления готовы, и завтра все самые свежие и лучшие блюда будут поданы в срок! — Очень хорошо, Сян Лин, — раскатисто отвечает Моракс, скрещивая руки на груди. — Кажется, у тебя ещё много работы? — он смотрит на девушку и та тут же всё понимает. — Конечно, конечно! — в последний раз широко улыбнувшись Тарталье, она оставляет мужчин наедине. — Как у тебя дела, Тарталья? — спрашивает Моракс, подходя к юноше ближе. Стол, выделенный Сян Лин для Чайлда, был обособлен стеной, что так удачно скрывала их сейчас от чужих любопытных глаз. — Почему ты сюда пришёл, Чжун Ли? — вопросом на вопрос отвечает Тарталья, хмуря брови. — Разве Кухня — это не последнее место, куда стоит соваться такой важной персоне как ты? — Я лишь хотел проверить, как ты здесь справляешься, Чайлд, — слегка обиженно говорит Моракс, глядя в прищуренные в недоверии глаза. — Только не говори мне, что тебе неприятно моё внимание к себе, — мужчина делает ещё один шаг в сторону Тартальи. К удивлению Моракса, Тарталья остаётся на месте, решив не отступать. — Хм? Вижу, здесь ты себя чувствуешь комфортнее и увереннее, да? — взгляд Властелина Камня падает на стоящую на плите кастрюлю. Тарталья перехватывает взгляд Чжун Ли и хитро улыбается. — Ой, Чжун Ли! — он обходит мужчину по кругу, специально задевая его своими бёдрами. — А ты ведь как раз вовремя! Немедля юноша берёт с полки глубокую тарелку и черпает горячий ароматный суп. На фарфоровое дно шлёпаются куски осьминога, ноги краба угрожающе и воинственно топорщатся в разные стороны. — Вот, это тебе, держи! Я так старался, чтобы лично тебя угостить! — полная красноватого бульона тарелка начинает маячить у Моракса перед глазами. — Скажи «ам»! — Чайлд, состроив миловидную мордочку, протягивает к лицу Гео Архонта ложку, на которой помимо бульона лежала крупная нога осьминога. Из-за своей же тяжести щупальце перевешивает и падает прямо на руку Мораксу. Покрытое естественной слизью, гладкое, оно медленно скользит вдоль руки Бога от плеча до самой ладони, оставляя мокрый след. — А? Чжун Ли? — Тарталья вопросительно гнёт бровь и наклоняет голову на бок, видя, как мгновенно меняется Чжун Ли в лице. Мужчина крупно вздрагивает, с силой дёргает рукой и сбрасывает с себя кусок осьминога. Лицо кривится в выражении отвращения, дыхание сбивается, и Чайлду было так странно видеть на миг потерявшего над собой контроль мужчину. Спустя несколько секунд Властелин Камня вновь успокаивается, принявшись глубоко и часто дышать. Он вытягивает руку вперёд и упирается прямыми пальцами в тарелку, отодвигая её от себя. — Тарталья, я не ценитель морепродуктов, — как можно более спокойно говорит он, несмотря на то что уголки губ всё ещё были брезгливо изогнуты. — Что?! — отставив тарелку, возмущённо говорит юноша. — Что значит «не ценитель»? Можно было бы хотя бы из вежливости попробовать, я же старался! — Тарталья, я не могу пересилить себя в этом вопросе, извини. Всё скользкое, холодное и липкое… Напоминает мне об одном периоде в моей жизни во времена Войны Архонтов, — стоит на своём Гео Архонт. Видя, как по-детски надув щёки отвернул от него голову Тарталья, явно обидевшись, Моракс поспешил уладить ситуацию. — Но зато я с превеликим удовольствием попробую это, — двумя чёткими движениями рук он ловит Тарталью, притягивая парня ближе к себе за плечи и поясницу. Тарталья лишь широко распахивает слезящиеся от едких запахов глаза и кротко, едва слышно стонет, выгибаясь навстречу, когда Властелин Камня ещё сильнее давит ему на лопатки, заставляя выпятить грудь вперёд. Мужчина наклоняется и одним движением языка, но зато каким! — слизывает с груди Тартальи уже засохшие дорожки ягодного сока, что до сих пор оставались на теле парня. Тело в его руках дрожит и что-то яростно и смущённо шепчет, но Моракс не слушает. Лишь раз за разом проводит языком от груди до ключиц, тщательно слизывая плотно застывший тёмный кислый пигмент. — Когда же ты так успел замараться, Чайлд? — спрашивает у парня мужчина утробным, чуть ли не мурлыкающим довольным голосом. Не дожидаясь ответа, Моракс продолжает ласки, подключая к языку ещё и губы. Он мягко касается уже твёрдых сосков, проводит языком по ареолам круговыми движениями. Цепляет напряжённую горошинку, оттягивая и слюнявя, не забывая при этом поглаживать чужие бёдра и поясницу. На сосках как на конечной точке скопилось больше всего застывшего сока, и именно поэтому Моракс так долго и тщательно вылизывал эту область на груди Чайлда. Тарталья откидывает капюшон Чжун Ли и сильной хваткой вцепляется в прильнувшую к его грудной клетке голову. Он натягивает, накручивает чёрные волосы на свои вмиг вспотевшие от столь ярких ощущений пальцы, даже не представляя насколько Властелин Камня любит эту тянущую, едва ощутимую боль от натяжения волосяных луковиц. Моракс нетерпеливо рычит, вжимая Чайлда в стену, аккуратно придерживая его голову, чтобы тот случайно не ударился затылком. — Чжун Ли, Чжун… — как умалишённый шепчет Тарталья в попытках отстранить от себя будто бы оголодавшего мужчину. — Нас же, нас же сейчас увидят! Пожалуйста-ах, — Тарталья позорно зажимает себе рот ладонью, когда Властелин Камня подключает к ласкам и зубы. Ощутимо сдавливая, балансируя на границе боли, Моракс смыкает зубы то на всём маленьком ареоле, то лишь на соске. Крошечная, сморщившаяся бусинка была эпицентром удовольствия. Налившаяся кровью, покрасневшая и слегка припухшая, она была крайне чувствительна к любому касанию, и Моракс это прекрасно знал. Грудь Тартальи была уже идеально чистой — ни одной тёмно-синей дорожки, но мужчина совершенно не собирался отпускать свою таящую в руках добычу. — Я тебя сейчас ударю, Чжун Ли! — смог проговорить Тарталья сквозь свои же тонкие поскуливания. Парень, всё это время державший глаза плотно закрытыми, опускает голову и смотрит в лицо мужчины. Не найти в мире ещё одного человека, что имел такое же строгое, сконцентрировавшееся лицо. Скулы отчётливо прорисовывались под бледной, даже не покрывшейся румянцем кожей, когда мужчина широко открывал рот ради совершения мокрого и широкого мазка. От того, что вся грудь Чайлда была мокрой и блестела от слюны, дыхание, вырывавшееся из ноздрей, ощущалось ещё более отчётливо, что, конечно же, не могло не возбуждать. — Какой же ты грязный, Тарталья, — глубоким голосом говорит Моракс, вкладывая в эту фразу не один смысл. Наконец, наигравшись, Моракс отстраняется от Чайлда. Облизнувшись и вытерев рот тыльной стороной ладони, Гео Архонт принялся любоваться своей проделанной работой: грудь блестела, отражая свет ламп, и на фоне бледной кожи особо отчётливо виднелись припухшие от ласк соски. Сам Тарталья стоял, тяжело оперевшись на стену. Раздражённая грудь тянуще ныла, требуя немедленно возобновления касаний к себе. — Спасибо за десерт, Чайлд, — ещё раз сыто облизнувшись, вытерев испачканный в соке подбородок промолвил Моракс. — И, кстати, у меня есть к тебе ещё один маленький вопрос. Мужчина вновь оказывается близко-близко к юноше. Чайлд не успел даже дёрнуться, как угольная рука через ткань фартука хватается за рукоять ножа, что был спрятан в его кармане. — Это то, о чём я думаю, Чайлд, или всё же ты так сильно рад меня видеть? — мужчина тут же ныряет в карман и достаёт кухонный прибор. — Если ещё раз поймаю на воровстве — накажу. Ты меня понял? — мгновенно изменившись в лице, сурово спрашивает Гео Архонт. Тарталья лишь безмолвно кивает — не очень-то хотелось возражать человеку с ножом в руке. Черты лица сразу смягчаются. — Хорошо, что ты стал таким сговорчивым, Тарталья. Перевоспитываешься, — Моракс хмыкает, видя как Тарталья отворачивает от него голову. — Зайдёшь ко мне через час в комнату, — не дав юноше времени на ответ, Властелин Камня уходит прочь. «Он… Как всегда,» — всё ещё раздразнённый ласками Тарталья едва ли мог трезво соображать. Попрощавшись с Сян Лин, оставив ей испачканный фартук, Чайлд отправился пережидать час в своей комнате. Проходя Главный зал, он с удивлением заметил, как тот преобразился: на стенах висели разнообразные полотна с сюжетами, повествующих о Войне Архонтов; яркие, всевозможных форм фонари создавали дополнительно освещение и так светлой комнаты, и, скорее, были здесь лишь в качестве декора; вдоль стен появились лавочки, явно рассчитанные на нескольких человек одновременно. В голове сразу же вспомнились слова Сян Лин о неком Торжестве в честь прихода к власти Гео Архонта. Наверно, все эти украшения были приурочены к этому событию? Тарталья как можно быстрее скользнул к себе в Южное крыло, едва заприметив стоящего около фонтана со стороны Северного крыла Сяо. Юноше сейчас совсем не нужны были лишние проблемы, и потому он мышкой юркнул к себе в комнату. Час ожидания прошёл незаметно. Гадая, что же ещё нужно будет от него Чжун Ли, Тарталья направился в сторону Северного крыла. «Всё-таки встречи не избежать,» — проносится в голове парня, когда он с неестественно высоко задранным носом твёрдым шагом проходит мимо Адепта. Мужчина, скрестив руки на груди, не двигается с места, лишь взглядом прослеживая весь путь Тартальи. «Запах волчьих крюков,» — улавливает чувствительный нос Сяо. — «Запах ягод… И Моракса,» — злостное рычание закипает где-то в груди, когда Чайлд, лучезарно улыбаясь Адепту прямо в лицо, как ни в чём не бывало проходит мимо. На выходе из Западного крыла появляются очередные гости, чем и пользуется юноша. Едва ступив на ковёр, являющийся началом Северного крыла, Тарталья высовывает язык и оттягивает нижнее веко, кривя Сяо язвительную рожицу. Он знает, что сейчас Сяо обязан обеспечить безопасность и комфорт новоприбывших, и именно поэтому мужчина не сможет его сейчас тронуть. — Только попадись ко мне в руки, лично шею перегрызу, паразит рыжий, — выплёвывает каждое слово Сяо в спину убегающему вперёд Чайлду — тот уже, скорее всего, не слышал летящих следом угроз. Даже не постучавшись, Чайлд с ноги толкает дверь, от чего та с грохотом отлетает внутрь. — У тебя всё в порядке с головой? — спрашивает у юноши стоящий в центре комнаты Моракс. «Одетый… Слава Богам.» — Что тебе было нужно? — Тарталья остаётся стоять в дверях, не желая проходить внутрь на территорию Чжун Ли. — Наверно, ты задавался вопросом, откуда и для чего прибывают все те люди, зачем мы готовим столько еды, украшаем коридоры разными декорациями, — между мужчиной и парнем было около пяти шагов. — Так вот, наверно, Сян Лин уже проболталась тебе о том, что с завтрашнего дня будет трёхдневный пир в мою честь. В честь возвращения Гео Архонта. — Да-да, я понял, меньше пафоса, Чжун Ли, — выставив руки ладонями вперёд отвечает Чайлд. — Это, конечно, всё очень классно, а от меня-то что нужно? Лисья улыбка расчерчивает секунду назад безэмоциональное лицо. — Завтра будет праздник для гостей из Мондштадта — они уже заняли практически все гостевые комнаты, послезавтра — для жителей Натлана. — Не делай столь удивлённое лицо, Чайлд, — поясняет Моракс. — Богиня Войны — моя хорошая знакомая. И у меня есть с ней определённые вопросы, требующие немедленного разбора. Внезапно Властелин Камня шагает навстречу Тарталье. Парень остаётся стойко стоять на месте, когда Моракс подходит, останавливаясь совсем близко. Он кладёт свою ладонь на лицо Тартальи, сдавливая его щёки, глядя янтарём прямо в чужую синь. — На третий же день прибудут гости из Снежной, Чайлд, — глаза юноши широко распахиваются и целая палитра разнообразных эмоций возникает на сбитом с толку лице. — К сожалению, лично Царица посетить это место не сможет, но зато большая часть из Предвестников… Определённо будет. Жду не дождусь, когда лично смогу вступить в диалог со столь уважаемой организацией. — З-зачем ты мне всё это говоришь, Чжун Ли? — шепелявя из-за сжимающих его рот пальцев тихо спрашивает Чайлд. Не позволяя юноше опустить голову, Моракс суёт в ладонь Чайлда что-то мягкое. — Я разрешаю тебе отдыхать и ничего не делать целых два дня, Чайлд. Позволяю делать что угодно, сидя, конечно, в своей комнате и не высовываясь. Чтобы у тебя сохранились силы для того, чтобы быть одним из членов обслуживающего персонала на третий день, мой дорогой Тарталья, — Моракс убирает ладонь с чужого лица и парень смотрит на свою ладонь. — Это будет твой дресс-код, — выходя из комнаты и шелестя плащом молвит он. — Я не буду ходить в этом перед другими Предвестниками! — Тарталья с силой кидает знакомый оранжевой комок ткани в спину Чжун Ли. Тот разворачивается и ловко ловит прилетевшие шорты. — И почему же? Это же уже довольно привычная для тебя одежда. Я хочу, чтобы каждый смог оценить красоту твоего тела, — шорты вновь летят в сторону Чайлда, ударяясь о его тело и падая на пол. — Либо ты будешь в этом, либо ты будешь ходить голым, Чайлд, — не требующим возражений голосом говорит Властелин Камня. Сгорая от набросившихся как огонь на сухую травинку чувств, Тарталья поднимает ненавистную одёжку. Кажется, что с последнего раза, как юноша носил это, шорты стали будто бы на размер меньше. Может, ему это и казалось, ведь парень уже привык к нормальным штанам. Две полоски длинной, шёлковой полупрозрачной ткани спереди и сзади неизменно слегка холодили кожу рук. Чайлд глубоко вздыхает, понимая, что ему надо отдохнуть и обо всём подумать. Он отправляется к себе в комнату. Следующие два дня Тарталья провёл в напряжении. Откуда-то сверху играла громкая живая музыка, за дверью слышались различные голоса и множественный топот ног. За эти двое суток Чайлд весь извёлся. Там будут все, с кем он знаком лично. С кем у него не самые, далеко не самые тёплые взаимоотношения. Да ещё и этот «наряд…» Может, снова спрятаться под кроватью и не выходить? — Нет, это не выход, — вздыхает Тарталья, меря шагами комнату. Он то садится на кровать, то встаёт, не находя себе места. — Я справлюсь, — внезапно останавливаясь, сильно сжимает ладони в кулаки парень. — Я выдержу! Это очередное испытание на моём пути. Тренировка выдержки, самоконтроля. Пусть! — он встаёт перед зеркалом и смотрит себе в глаза. Почему-то только сейчас Чайлд осознаёт, несмотря на давность события, что та девочка залечила все его шрамы. Тарталья видел своё тело и раньше, но никогда не размышлял на эту тему. «Она так сделала… Потому что Чжун Ли любит гладких и невинных,» — от осознания сердце начинает биться быстрее. Чжун Ли… Тарталья никак не мог понять, что на самом деле испытывал мужчина по отношению к нему. — Интересно, кто был инициатором того, чтобы я в качестве наказания стал Слугой — Чжун Ли или Царица? — задумывается он так сильно, что на лбу возникает морщинка. Если это была инициатива Чжун Ли, значит ли это, что он хотел видеть Чайлда рядом с собой? Пускай его желание и выражалось в столь специфичной форме. — Может, я всё надумываю… — Тарталья в который раз садится на кровать. — Но в тот день… он ведь всё слышал. Слышал, что он мне нравится… Слишком внезапно у Чайлда появилось много свободного времени, от чего он впервые так серьёзно задумался обо всём происходящем. Задумался об их странных взаимоотношениях. Тарталья не привык много думать — гораздо легче было один раз решить и сделать. Начиная же анализировать, он волей неволей погружался в себя, всё глубже и глубже. И больше всего он боялся наткнуться на противоречия. На неоднозначность. Ведь это всё — серое, не белое или чёрное. — Чжун Ли знает о моих чувствах… — слова-фундамент, на которых строилось дальнейшее размышление. — Он держит меня здесь как какое-то домашнее животное. Он заставляет меня заниматься уборкой, делами, недостойные настоящего воина. Он… Так нагло… Со мной развлекается… Будто я его личная игрушка! От этих мыслей всё внутри зазудело, зачесалось, так что хотелось вскочить, найти Чжун Ли и вцепиться в его самодовольную ухмылку. — Но он ведь также мог и просто убить меня, как того и требовало большинство, — вот оно — то самое ненавистное сердцу противоречие. — Мог бросить меня гнить за решёткой. Мог… Обращаться со мной грубее, с его силой и властью. Мог… Серьёзно задумавшись, Тарталья просидел почти не шевелясь несколько часов подряд. — Солгу ли я сам себе, сказав, что мне были настолько неприятны его ласки, насколько я об этом кричал, — шёпотом бубнит юноша себе под нос. — Совру ли я, сказав, что мне хотелось прекратить его горячие касания… Солгу. Очевидно, он солжёт. — Почему же ты такой сложный, Чжун Ли, — поток мыслей не прекратился и на второй день. — Что ты ко мне чувствуешь? Может, я и правда всего лишь очередная подстилка без личности, чья судьба лишь удовлетворять твои потребности? От этих мыслей сделалось дурно и защипало в глазах. — Тогда, когда мы были вместе с Итэром, ты же тоже смотрел на меня, я же видел! — видел, или же хотел видеть? — Ты ведь тоже старался узнать обо мне больше, интересовался мной… Неужели это была простая вежливость? Он устал. Завтра Тарталья планировал разрешить эту дилемму. Завтра Чайлд «расставит все точки над и». Ведь невозможно более так существовать — в лицо ненавидеть, язвить и перечить, а стоит коснуться обнажённой кожи — таять, стонать и хотеть подставляться. Завтра Тарталья решит окончательно, в какую сторону внутри своей головы отнести Чжун Ли — в чёрную или белую. Больше он не потерпит никакого серого цвета. Наступило утро третьего дня — дня, которого боялся Чайлд больше всего. Как бы он ни храбрился перед самим собой, но всё же окончательно избавиться от волнения не получалось. Дабы не злить Чжун Ли сильнее, Тарталья, привычно скривив лицо в отвращении, надел на себя эти шорты. Было так неприятно чувствовать сильно облегающую ткань на своём пахе и ягодицах, но ничего не поделаешь, придётся смириться и перетерпеть. Выйдя в коридор из своей комнаты, Чайлд был поражён: даже его Южное крыло, где по сути были лишь комнаты обслуживающего персонала, было украшено лентами и цветами. Проникнувшись торжественной обстановкой, Тарталья даже вернулся обратно в комнату и по-быстрому причесал свои непослушные волосы, проведя несколько раз по ним смоченной в воде пятернёй. Решив, что он выглядит просто отлично, Тарталья вновь вышел наружу. Но куда ему идти? Конечно, все основные звуки слышались на третьем этаже, но всё же… Его никто туда не приглашал. Он решил пойти в Главный зал — там-то он точно кого-нибудь встретит. И парень не ошибся в своём суждении. — Доброе утро, Тарталья! — звонко проговорила Гань Юй. У Чайлда упал камень с сердца — рог девушки полностью отрос. — Как себя чувствуешь? — Могло быть и лучше, — выдохнул он, поправляя врезавшуюся меж ягодиц ткань. — Ты, случайно, не знаешь, куда мне идти? — На третий этаж, прямо над нами. Поднимайся, там тебя кто-нибудь встретит. Всё равно ещё слишком рано, гости ещё час будут подтягиваться. Иди, на месте разберёшься. — Спасибо, — поблагодарив девушку, Чайлд поднялся наверх. Было сложно ошибиться помещением — на противоположной от Кухни стороне коридора были распахнуты две огромные двери. Чайлд подошёл ближе, чтобы рассмотреть вырезанные узоры, как внезапно услышал знакомый голос. — Тарталья-я-я! — знакомая весёлая девчушка в два прыжка оказалась рядом с юношей. — Привет-привет! А ты, я смотрю, сегодня при параде! — в отличии от Гань Юй, Сян Лин без какого-либо стыда пялилась на бёдра Чайлда. Странно, но из-за её уверенности сам юноша также не чувствовал никакого смущения. Возможно, он уже просто привык. — Пойдём со мной, я тебе расскажу, что делать! — тянет она парня за руку внутрь помещения. Они заходят внутрь и Тарталья оглушительно вздыхает от удивления. Пожалуй, этот зал был самым просторным помещением из всех, что были в Нефритовом Дворце. Чтобы разглядеть потолки, пришлось бы закинуть голову наверх. Огромные окна простирались вдоль левой стены, освещая естественным светом внутреннее убранство. Солнце падало на стоящие вертикально длинные столы, стены бежевого цвета делали пространство визуально больше. Просторное, светлое помещение также было украшено цветами, фонарями и различными плакатами. В конце зала были установлены инструменты для музыкантов. Зал был довольно узким, но очень длинным, от чего в два ряда вдоль стен помещалось шесть не менее длинных столов. Все они были установлены вертикально, и лишь один стол — седьмой, в конце зала рядом с музыкальными инструментами был поставлен горизонтально. По середине него стоял шикарного вида трон — наверно, это было место Гео Архонта. — Пока гости не пришли, поможешь мне сейчас накрыть на столы! — говорит девушка, листая в руках блокнотик с пометками. — Я буду тебе говорить что и куда ставить, не запутаешься. — И это все мои обязанности? — скептически переспрашивает у Сян Лин Чайлд. — А? Нет, конечно! — она рассмеялась. — Кто-то же должен относить пустые тарелки на Кухню, подносить новые блюда и подливать вино гостям? — как маленькому объясняет ему она. Чайлд недовольно скрипнул зубами. — Ладно, так и быть. Чем быстрее всё сделаем, тем быстрее всё закончится. — Мне нравится твой позитивный настрой, друг! — вновь взяв юношу за руку, Сян Лин потащила Тарталью на кухню. Время пролетело незаметно. Вытирая очередную появившуюся испарину со лба, Чайлд наконец-то смог спокойно выдохнуть. Все столы уже ломились от разнообразных угощений — Тарталья уж думал, что те никогда не закончатся. Пожалуй, здесь были абсолютно все блюда, что знал парень лично, и это не могло не поражать. Юноша знал, сколько сил, времени и средств было вложено в эту работу. «Надеюсь, мои достойно смогут оценить столь радушный приём», — Чайлд знал, насколько привередливыми могут быть остальные Предвестники. Даже если им всё понравится, будут же до конца строить недовольную, кислую мину. «Надеюсь, Сян Лин этого не увидит,» — он не мог даже и думать о том, как она расстроится, не увидев восхищённого блеска в глазах столь важных гостей. И вот личный для Тартальи ад наконец-то начался. Юноша стоял в тени пальмы, наблюдая за вошедшими в зал. Первым, конечно, вошёл Гео Архонт. Напрягшись, едва дыша и не моргая, Чайлд следил за маршрутом Чжун Ли, по которому мужчина шёл до своего шикарного места. Вошедший в зал Моракс важно, медленно и грациозно шагал вперёд, жестами показывая гостям из другой страны свои места. Шагал, взглядом ища лишь одного-единственного интересующего его человека. Поймав стройный рыжевласый силуэт, что прятался за тенью растения, мужчина тут же изменил свой путь, твёрдой походкой устремившись к прятавшемуся парню. — Разве ты не должен обслуживать моих дорогих гостей, Тарталья? — нависнув над юношей, издевательски спрашивает Моракс. В тени листвы его глаза, кажется, загорелись ещё ярче. — Почему ты прячешься здесь? — Я не прячусь, я занимаю точку наблюдения, — ляпает какую-то чушь парень, перед тем как Властелин Камня мягко берёт его за плечо и толкает в центр зала на всеобщее обозрение. Первоначально никто не обращает на Тарталью внимание, просто потому что никто не узнаёт в этом почти полностью обнажённом юноше некогда опаснейшего из Предвестников Фатуи. — Тарталья! Бери поднос, который на столе под правым боком у тебя лежит и иди сюда! — кричит около входа в зал Сян Лин. Услышав знакомое имя, многие из Фатуи принялись вертеть головой в поисках его хозяина. Покраснев, судорожно вздохнув и не говоря ни слова, Чайлд взял нужный поднос и пошёл вдоль зала, ощущая себя какой-то моделью на показе новых одёжек. — П-постойте, это что, Тарталья? — слышится со всех сторон, и Чайлд тут же начинает чувствовать на своей коже огромное количество любопытных глаз. Парень смотрел до боли в глазах прямо и лишь прямо, не желая видеть выражения лиц некогда в каком-то роде близких людей. Как только он подошёл к Сян Лин, та сразу забрала пустой поднос и передала ему новый. — Отнеси это на стол Моракса, — говорит она ему. — А на обратном пути на этот же поднос соберёшь все попадающиеся на глаза пустые тарелки. Чайлд чувствует как нервный холодный пот начинает течь у него по спине. Сян Лин что, издевается? Он и правда должен вновь пройти всё это пространство, собирая на себя эти цепкие насмешливые взгляды? Держа поднос одной рукой, Тарталья двинулся прямо. Никто из Фатуи не должен понять, как сильно он волнуется. Слегка прикрыв глаза, юноша взял над собой контроль: его походка сделалась плавной и расслабленной, будто всё происходящее было ни капли не абсурдно. Гордо подняв голову, расправив плечи и выпрямив спину, таким образом парень дошёл до стола Чжун Ли. Но, будучи в паре шагов от нужного стола, Чайлд резко тормозит. Если за обычными столами сидели обычные члены Фатуи и просто влиятельные люди Снежной, за столом же Властелина Камня сидели никто иные, как Предвестники Фатуи. Не все — лишь некоторые, но и их было достаточно, чтобы Тарталья почувствовал тянущую, нервную боль в груди. — Большое спасибо, Тарталья, — скромно благодарит его Моракс, тут же оглядывая всех рядом сидящих гостей. Тарталья старается не смотреть на присутствующих, но взгляд всё равно цепляется за наглую, широкую улыбку молодого паренька в большой шляпе. Тот едва сдерживает рвущийся наружу хриплый смех и временно затыкается, получив ощутимый толчок локтём от женщины в длинном платье, сидящей рядом. — Скарамуш, ещё один «случайный» хрип, и тебе придётся встать из-за стола, дабы не портить своими неуместными звуками нашу светскую беседу, — холодно и отстранённо говорит Синьора, тут же прикладывая винный бокал к своим губам. — Искренне прошу прощения у всех присутствующих, — лишь подражая тону женщины отвечает парень, ни на секунду не переставая нагло пялиться на обнажённый торс Чайлда. Чайлд на несколько секунд перехватывает его взгляд, полный насмешки и жалости. Какое же сильное желание сбить ногой эту чёртову шляпу появилось у парня в этот момент. Но он сдержался. Нельзя вести себя как-либо дискредитирующее — Чайлд прекрасно это понимал, и всё же едва сдерживал себя от того, чтобы вызвать Скарамуша на дуэль и задать ему хорошенькую трёпку. Если остальные Предвестники думают, что парень уже успел потерять свою сноровку, то они сильно ошибаются. Но Тарталье не позволено задерживаться у стола Гео Архонта слишком долго. Следующие несколько часов Чайлд крутился как белка в колесе. На столах — а их, на секундочку, было семь штук! — беспрерывно появлялись пустые тарелки, что нужно было как можно быстрее унести (чтобы они не портили общий внешний вид) и заменить на новые блюда. Наливая неизвестно какой по счёту стакан вина в очередной подставленный бокал, Тарталья с опозданием понимает — он единственный, кто занимается обслуживанием гостей. От этой мысли парень останавливается как вкопанный. Оглядывается и понимает — он был действительно один. Но почему? Неужели Чжун Ли специально хотел, чтобы всё внимание было приковано лишь к Чайлду? Спустя столько времени юноша почти что без раздражения щеголял взад-вперёд перед гостями, пропуская мимо глаз те масляные взгляды, что не прекращали облизывать его бёдра и обтянутые ягодицы. Сложнее было смириться с теми пошлыми, откровенными шептаниями, что слышались каждый раз, стоило Тарталье наклониться, чтобы достать далеко стоящую пустую тарелку. — Смотри, ишь как выгибается, котёночек, — шепчет какой-то толстый, усатый дядька рядом сидящему точно такому же мужчине. — Держу пари, что он также и под этим тюфяком Гео Архонтом стелется. — И не говори, с таких высот так низко пасть, — отвечает ему второй, обгладывая куриную ножку. — В таком наряде только задницу и можно что подставлять. Они оба смеются, делая вид, что говорили рядом с юношей достаточно тихо, чтобы тот их случайно не услышал. — О, Боги, как же отвратительно, — неся поднос, полный грязной посуды на Кухню, с отвращением тянет парень. В будущем он обязательно припомнит Чжун Ли сегодняшнее унижение. Возвращаясь обратно с Кухни, Чайлд с удивлением и недобрым предчувствием замечает стоящего в дверях Скарамуша. — Здравствуй, Чайлд, — тянет он, едва Тарталья ровняется с ним. — Давно не виделись, не так ли? Вижу, ты вполне себя комфортно чувствуешь. Так свободно, — молодой парень скользит взглядом по телу Чайлда, задерживаясь им на тугой резинке шорт. — Ну, или почти свободно, я прав? — У меня нет ни времени, ни желания с тобой общаться, — делает шаг вперёд Чайлд, но Скарамуш вновь перегораживает ему дорогу. — Неужели? Разве ты не должен хорошенько обслужить каждого дорогого гостя твоего Архонта? — поправляя шляпу, он хихикает, наслаждаясь унизительным положением Чайлда. — И сейчас я нуждаюсь в твоём общении, дорогуша. Чайлд прикладывает пальцы к лицу и устало трёт переносицу. Это уже ни в какие ворота не лезет. — Я тебе не личная игрушка, Скарамуш, — раздражённо кидает Чайлд, разворачиваясь обратно в направлении Кухни. — А чья же ты игрушка, Тарталья? — громко и радостно вопрошает Предвестник, к своему великому сожалению так и не получив ответ. Был уже поздний вечер — многие гости, насытившись, уже разошлись по комнатам. Насколько помнил Чайлд, лишь стол, за которым сидел Чжун Ли, был во всё таком же неизменном составе. А значит, Тарталья заслужил хотя бы несколько минуток отдыха. Зайдя на Кухню, к своему удивлению парень никого не обнаружил. — Куда это все подевались? — спрашивает он сам у себя. Наверно, разошлись по комнатам и отдыхают — за широкими окнами зала уже стояла непроглядная тьма, и даже луны не было видно. Совершенно случайно взгляд падает на некую коробку, что неприметно стояла у стены. — Хм? — сколько раз он заходил сегодня сюда, но ни разу не замечал её. Может, принесли совсем недавно? Влекомый любопытном, Тарталья приоткрывает картонные створки. — А? — он садится на корточки и достаёт поллитровую бутыль. Тёмная, с этикеткой на непонятном Чайлду языке, она была приятно прохладной наощупь. Юноша приоткрывает пробку, с удивлением чувствуя запах крепкого алкоголя. Раз уж бутыль всё равно открыта, то почему бы её не выпить? — так подумал парень, прикладывая тонкое горлышко к губам. Язык сразу обожгло чем-то кислым и горьким одновременно, но затем жидкость спустилась в глотку и дальше — в горло, разливаясь по нему и желудку приятным горячим теплом. — Самое то, чтобы отдохнуть, — вновь прикладываясь к бутылке, Чайлд несколькими большими глотками осушает крепкий напиток до половины. — Допью в зале, — говорит он сам себе, вставая и тут же едва не падая обратно на пол. Несмотря на то, что парень выпил лишь половину, его уже слегка крутило. Вместе с бутылью Чайлд возвращается обратно в зал. Где-то вдалеке, в конце зала виднеются силуэты Чжун Ли и компашки Предвестников — за всё это время они почти что беспрерывно что-то обсуждали и не покидали своих мест. Тарталья садится за ближайший к выходу стол, облокачиваясь на прохладную поверхность грудью. Признаться честно, он сам был удивлён, насколько быстро опьянел. Голова попеременно делалась то тяжёлой, то воздушной, от чего настроение менялось такими же резкими скачками. Вновь взяв бутыль в руки, Чайлд, откинувшись назад и запрокинув голову, осушает напиток до самого дна. Он жмурится, когда горечь обжигает глотку, но некая приятная кислинка заставляет желать делать глоток за глотком. Поставив бутыль на стол, Тарталья резко выпрямляется. На душе было так приятно и спокойно, как никогда за все прошедшие дни. В душе пели птицы, настроение заметно улучшилось и даже слабость вместе с усталостью после непрерывной работы испарились, будто их и не было. Внезапно Чайлд понял — сейчас самое время разобраться с Чжун Ли, выяснить, наконец-то, какие на самом деле между ними отношения: только ли Господин-Слуга, или же что-то большее? Парню потребовалась минута, чтобы встать из-за стола. Будучи пьяным, он никогда не терял трезвость рассудка, лишь становился раскованнее и ещё острее на язык. Голова была пьяна — на физиологическом уровне, так понимал это Тарталья, но голова была и трезва — способность здраво и полноценно мыслить никуда не исчезала. Уверенность, что ярким огнём загорелась в груди Чайлда, грела парню душу. Сейчас он разберётся во всём, и Чжун Ли от него никуда не денется. Нетвёрдой, пошатывающейся, но быстрой походкой Тарталья двинулся в конец зала. Моракс, до сих пор ведущий беседу с Предвестниками, сразу же понял, что что-то с Чайлдом не так. Лишь взглянув на весёлый, «прыгающий» шаг идущего в их сторону юноши, мужчина мгновенно уловил эту несвойственность. — Всем здрастье! — врывается в их диалог Чайлд, облокачиваясь на спинку стула Синьоры. Все присутствующие обращают внимание на лицо Тартальи — ярко-розовые щёки и нос отчётливо выделись на фоне всегда бледной кожи. Чайлд смотрит в глаза Чжун Ли и видит в них негодование. Парень тут же по по-детски надувает щёки и хмурит брови — ему не нравится такое возмущённое выражение лица мужчины. Наверно, надо помочь ему развеселиться? — Тарталья, будь добр, оставь нас, — пытаясь вновь взять над ситуацией контроль, непробиваемо-спокойным голосом говорит Моракс, скрещивая руки на груди. — Что-о-о? — громко тянет Чайлд, крутанувшись вокруг своей оси и ловко забрав бокал у Синьоры, что только хотела отпить вина. — В смысле, «оставь нас?» Я ведь тоже Предвестник, так что имею право здесь находиться! — он в два глотка осушает бокал и возвращает его обратно в руку возмущённой женщины. — Тарталья… — плотно сжав губы, прямым испепеляющим взглядом смотрит Моракс в разморённое лицо. — Чжун Ли, — все сидящие за столом Предвестники с удивлением смотрят на парня, ведь никто не назвал Моракса этим именем. — Я не уйду, пока мы не поговорим, — уже тише говорит он. От собственного громкого голоса голова кружилась ещё больше. — Тарталья, наш диалог может подождать до завтра? — примирительно спрашивает Властелин Камня, понимая: скажи он одно неловкое слово, за которое можно зацепиться, и Чайлд взорвётся как пороховая бочка — попробуй его заткни. — Нет, не может, — юноша, цепляя края и углы стола, обходит всех присутствующих, чтобы встать рядом с Гео Архонтом. Никто, даже Скарамуш, никак не комментировал этот спектакль, всем было интересно наблюдать за стремительно развивающимися событиями. — Чжун Ли, я не отниму у тебя много времени, — облокотившись всем телом на стул мужчины, промолвил юноша. Он положил сложенные вместе руки на спинку, выгнувшись так, что каждый мог увидеть плавный изгиб его стройного, слегка подкаченного тела. — Скажи мне, Чжун Ли, — ладонь парня коснулась груди, обтянутой белой тканью. — Ты меня любишь? — шёпотом, приблизив лицо к капюшону, томно на выдохе спросил Чайлд. За столом тут же послышалось несколько удивлённых комичностью ситуации смешков. Моракс резко повернул голову в сторону Тартальи. Голубые глаза блестели яркими, задорными искрами. Мужчина вдохнул полной грудь и учуял странный запах — не от только что выпитого вина. — Ты бредишь, — твёрдо проговорил мужчина, понимая, что эту клоунаду перед гостями надо заканчивать. — Я понял, в следующий раз снижу тебе нагрузку. Сейчас же иди и отдыхай. — Нет, Чжун Ли, — оглушительный звон упавшей посуды смешивается с ошарашенными вскриками. — Я никуда не уйду, пока ты не ответишь. Сев на край, Тарталья ловко запрыгнул на стол, сбросив на пол несколько тарелок. Сидящие за столом Предвестники вскакивают со своих мест, но Чайлда это совершенно не волнует: он садится прямо перед Чжун Ли, облокачиваясь копчиком на поверхность стола и сгибая ноги в коленях. — Может быть, тебе плохо меня видно, и поэтому ты медлишь с ответом? — тянет Тарталья, выгибая шею и шире разводя ноги. Боги, как же сейчас Тарталье было хорошо. Жар, приливший ко лбу и вискам, дурил голову сильнее, чем выпитый алкоголь. Голова ощущалась физически тяжёлой, так что Чайлду пришлось её опустить. Почти что уперевшись подбородком в грудь, Тарталья смотрел мутным взглядом прямо в глаза Чжун Ли. Волосы, вспотевшие и мокрые, липли на лоб, чёлка лезла в глаза, от чего выражение румяного лица было поистине блядским. Моракс сидел напротив и не шевелился. Глубокое, грудное дыхание грозило прерваться из раза в раз. Он никогда, ещё никогда не видел Тарталью таким откровенным по собственному желанию. Было до странной боли некомфортно видеть проявляемую инициативу со стороны юноши. Парень перед ним прогибается в пояснице ещё больше, слишком часто, будто не находя себе место, перекладывает голову с плеча на плечо. — Чжун Ли, — одно ловко движение, и Тарталья скользит ближе к Властелину Камня, кладя свои изящные стройные ноги ему на плечи. Происходящее кажется чем-то невероятным, кажется сном или фантазией. — Ну же, скажи мне, — Чайлд сгибает ноги в коленях, притягивая к себе мужчину ближе. Как только чужие ноги ощутимо кладутся на его плечи, Моракс изменяется в лице. Удивление, граничащее с неверием открыто читаются в широко распахнутых янтарных глазах. Никогда ещё его губы не были искривлены так, как сейчас: слегка приоткрытые от шока, они видимо подрагивали от накатывающего тёплой волной возбуждения. — Я лишь… — Чайлд замолкает, крутит головой и быстро моргает несколько раз. — Я лишь хочу узнать, что я для тебя значу, Чжун Ли, — икры слегка сдавливают голову в капюшоне. Не успел Моракс схватиться за елозящие на его плечах ножки, как парень убирает их, но лишь для того, чтобы поддаться всем телом вперёд. Неуклюже зацепившись за ещё какую-то тарелку, Тарталья сползает со стола, падая прямо на тело Властелина Камня. Ловкие ручки тут же обхватывают чужую голову, сцепленные в замок пальцы давят за затылок — Чайлд уже успел сорвать с головы ненавистный капюшон, за которым пряталось лицо мужчины. — Скажи мне, я для тебя просто Слуга, или что-то больше? — Тарталье пришлось несколько раз проговорить эту фразу — язык не слушался, от чего во рту была словно каша. — Чайлд, почему ты решил поговорить на эту тему сейч… — Моракс обрывает свою речь и вздрагивает. Тарталья, приблизившись к уху мужчины, кусает его за мочку, оттягивая зубами серёжку. Ловкие ладони скользят по проступающим грудным мышцам и вниз, задерживаясь на бёдрах. Тарталья трётся своим пахом о чужой таз, с удовольствием чувствуя под широкими штанами начинающий затвердевать бугорок. — Потому что я так захотел, — властно говорит Тарталья, проводя языком по шее Чжун Ли. Тонкий мокрый след остаётся на напряжённой шее, когда Чайлд отстраняется, чтобы взглянуть в лицо мужчины. Лицо опешившее, не понимающее, почему с парнем произошли такие радикальные метаморфозы. Но это не мешает Мораксу чувствовать зарождающееся возбуждение. Эта несвойственная Тарталье доминантность, его активные движения и ласки, всё это вызывало дикое желание показать Чайлду, кто является здесь главным на самом деле. — Не ты ли не так давно спрашивал у меня, Чжун Ли, как скоро я оседлаю твои бёдра? Обнажённая грудь касается белого одеяния, и Чайлд издаёт полувздох-полувсхлип, когда соски ощутимо проезжается по тонкой ткани. Моракс издаёт нетерпеливый рык и сильно хватает Тарталью за поясницу — кажется, его тоже более не волнует нахождение Предвестников Фатуи поблизости. — Ответь мне, — внезапно почему-то плаксиво спрашивает Тарталья. — Кто я для тебя? Почему его настроение так быстро изменилось? Ведь он только что был таким игривым и властным… — Тарталья, как же я люблю тебя, когда ты такой искренний, — гладит его Моракс, забираясь под резинку шорт. Тарталья резко отстраняется, от чего Мораксу приходится убрать руки. Чайлд ведь не ослышался? Чжун Ли правда сказал, что он его любит? — Чжун Ли! — мгновенно повеселев и утратив всю сексуальность, радостно вскрикивает Чайлд, по-дружески обнимая Властелина Камня за плечи. — Как же я рад, ты не представляешь! Тарталья садится на колени Гео Архонта и начинает бесперебойно выкладывать мужчине всё то, что он испытывал всё это время по отношению к нему. Парень рассказывает всё, о чём думал за эти два дня, нисколько не стесняясь находящихся рядом Предвестников, что с нескрываемым любопытством слушали все откровения Чайлда. Моракс не понимает, что происходит с юношей. Тот всё продолжает и продолжает компрометировать себя перед Фатуи, от чего сам Гео Архонт уже не выдерживает и затыкает Тарталье рот рукой. Неожиданно где-то вдалеке слышится топот. — П-прошу прощение за вторжение! — задыхаясь, выкрикивает внезапно подбежавшая Сян Лин. — М-моракс! Ах! — она прижимает ладони ко рту, мгновенно выстраивая в голове цепь событий и их последствия. — Что случилось? — продолжая удерживать вертлявую голову, что пыталась сбросить с себя ладонь, спрашивает Гео Архонт. — Я правда не знаю, как так вышло! — Сян Лин в ужасе смотрит на сидящего на коленях Властелина Камня Чайлда. — Как вы и просили, я отнесла подарок Пиро Архонта на кухню. Сейчас захожу — а коробка открыта, и одной бутыли нет! Девушка поднимает руку и все видят початую бутылку в её руке. — Она стояла на столе здесь… Выпитая, — Сян Лин замолкает. — И, кажется, выпитая Тартальей на голодный желудок. — О, было очень вкусно! — видя знакомое питьё, сбросив ладонь, радостно смеётся во всё горло Чайлд. — Приятная горечь сменяется пикантной кислинкой… Сян Лин, принесёшь мне ещё? Всё становится на свои места. Моракс разочарованно вздыхает, приподнимаясь, чтобы получше усадить Тарталью на своих бёдрах. Как он сразу этого не понял? Но никаких предпосылок к такому повороту не было, так откуда мужчина мог догадаться, чем вызван этот нездоровый румянец, это вызывающее поведение и эти бесовские искры в голубых глазах? Он не узнал запах, потому что сам лично ещё не пробовал подаренный алкоголь. — Так он всего лишь пьян? — впервые за долгое время подаёт голос Синьора, прижав ладонь к подбородку. — Разве не все выходцы из Снежной устойчивы к алкоголю? Вы же там пьёте «Огненную воду,» — вопросом на вопрос отвечает Моракс, прижимая Чайлда, что принялся заливисто смеяться и раскачиваться из стороны в сторону, ещё ближе к себе. — Признаться честно, я тоже так думала, — отвечает Синьора. — Может, всё дело в том, что подаренный вам алкоголь не предназначен для смертных? Оставив это предположение без комментария, Властелин Камня в который раз смотрит в лицо Тарталье. Хорошенькая, розоватая мордашка светилась таким счастьем, что можно было решить, будто весь праздник был устроен в честь него. — Примите мои глубочайшие извинения, — подхватив под колени чересчур активного для пьяного человека юношу, Моракс встал из-за стола. — Сейчас я разберусь с этим непоседливым ребёнком, и мы продолжим. Перехватив тело Чайлда поудобнее, Моракс отправился в свою комнату в Северном крыле. — Ради Архонта, Тарталья, а ну, успокойся! — как можно серьёзней говорит мужчина, плотнее прижимая обнажённое тело ближе к себе. Тарталья не перестаёт раскачиваться в руках из стороны в сторону, и лишь когда Моракс впечатывает его голову себе в грудь, юноша на несколько минут успокаивается. — Ну что за наказание, — бормочет себе под нос Гео Архонт, снова глядя в лицо Чайлда. К удивлению мужчины, тот вновь смотрел на него с желанием. С желанием властвовать и подчинять. Более не вырываясь, Тарталья сам прижимается к мужчине, цепко обхватывая его шею. Моракс открывает тяжёлую дубовую дверь, занося юношу внутрь. Он аккуратно кладёт никак не хотевшего отлипать от его тела Чайлда на диван, сам же садится на корточки и принимается что-то искать в ящике напротив. — Чжун Ли, — неожиданно раздаётся голос за спиной Властелина Камня, и через секунду мужчина чувствует, как парень вновь повис на его спине. Найдя наконец-то нужный пузырёк, Моракс встаёт на ноги, придерживая Чайлда за спину, чтобы тот не запутался в своих ногах. — Чжун Ли… — будто бы забыв все существующие слова, снова шепчет Тарталья. Юноша утыкается лбом в грудные мышцы Властелина Камня, кладёт свои ладони на его живот и ведёт ими вверх-вниз, поглаживая, пальцами чувствуя проступающие под тканью кубики пресса. — Я… Я хочу заняться с тобой любовью, — откровенно говорит он, принявшись тереться о тело мужчины головой, от чего рыжие волосы тут же стали растрёпанными. — Что ты хочешь? — морщит брови в неверии Моракс и, аккуратно придерживая Чайлда за подбородок, поднимает голову парня на себя. В двух маленьких озёрцах плещутся все испытываемые парнем чувства. — Тарталья, ты пьян и… — Я хочу заняться с тобой сексом, Чжун Ли! — упрямо мотая головой, вскрикивает Чайлд. — Я хочу… — А я хочу, чтобы ты взял себя в руки, — Моракс мягко придерживает разбуянившегося юношу, чтобы тот не разгромил всё вокруг себя. — Чайлд, сейчас говоришь не ты, а твой хмельной мозг. — Неправда! — напористо отвечает Тарталья. — Я полностью трезв и… И могу нормально мыслить! И я действительно этого хочу! — он продолжает ластиться. Встаёт на носочки, касается губами мужских ключиц, свободной рукой ловит длинные чёрные волосы и накручивает их себе на пальцы. — Чайлд, — устало говорит Моракс. — Ты сам знаешь — у меня гости. И тем более, что бы ты обо мне ни думал, но я уважаю тебя. Властелин Камня вновь ловит лицо юноши, фиксируя его, сжимая щёки. Он слегка наклоняет голову и смотрит глаза в глаза, так, чтобы Тарталья не отвлёкся и точно уловил каждое его слово. — Я бы мог с лёгкостью тебя сейчас нагнуть и трахнуть, Чайлд, — Тарталья что-то мычит в сжимающую его рот руку, краснея поверх уже имеющегося румянца. — Мог бы воспользоваться твоим беспомощным положением, когда ты ничего не соображаешь. Но я не буду этого делать, — Моракс кладёт вторую руку на рыжие волосы. — Ты прекрасно знаешь как я люблю разные сексуальные… Хм, практики, — едва подобрав нужное слово, мужчина продолжает говорить. — У нас с тобой было довольно много развлечений, и да, я принуждал тебя к ним, заставлял удовлетворять свои потребности. Но я бы никогда не стал бы этого делать, если бы не знал, что тебе самому такое нравится, — голубые глаза начинают слезиться от переизбытка эмоций. — Ты ведь сам только что прилюдно об этом сказал, Тарталья. Что тебе нравится строить из себя недотрогу, а потом развратничать как портовая блядь. Не твои, что ли, слова? — Моракс напрягает ладонь, когда Чайлд захотел отвести голову и взгляд — несмотря на тяжёлую, горячую голову, смысл говоримых слов частично долетал до мозга Чайлда, от чего становилось невыносимо стыдно. — Сейчас же, повторюсь, ты себя не контролируешь и не можешь адекватно выражать свои мысли. Я обязательно устрою тебе порку как только ты протрезвеешь, но не сейчас. Сейчас же ты… — Пожалуйста, — тихо всхлипывает Чайлд, и это «пожалуйста» оседает у Моракса внизу живота тянущим комом. — Я правда… Это правда хочу я, а не мой пьяный язык… Тарталья берёт Чжун Ли за руку и крепко сжимает сухую ладонь в своей мягкой. — Я хотел этого ещё давно… Ещё тогда, в ресторане с Итэром, — от чистого сердца говорит Чайлд. — Наши прогулки под луной, когда ты рассказывал мне историю Ли Юэ, то, как ты советовал мне лучшие кухни Столицы, те странные, непонятные анекдоты, которые ты рассказывал и никто из нас не смеялся… Твоя стать, твой голос, твои манеры… Я захотел сделать тебя своим. Что может быть более откровенным, чем секс? Я хотел сделать тебя своим, но ты оказался… Архонтом. Тарталья тяжело выдыхает и может показаться, что с него слегка спадает алкогольная дымка. — Но судьба такая коварная дрянь… И всё случилось так, как случилось. Так что сейчас, пока я пьян, пока я путаюсь в своих собственных ногах… Я буду жалеть об этом к утру, если, конечно, что-нибудь вспомню из сегодняшнего вечера, сейчас же… Тарталья удивлённо замолкает, услышав, как начинает смеяться Чжун Ли. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Чайлд, — голос, льющийся Чайлду в уши, низок и предвещает определённые действия. — Развёл такой монолог… Ладно, я пойду тебе на уступки, — он усмехается, видя, как мгновенно зажигаются искры в чужих глазах. — Но для начала, ты выпьешь это, — Моракс поднимает стеклянный пузырёк с какой-то розоватой жидкостью. — Что это? — Лекарство, что поможет тебе протрезветь. Если уже ты склонил меня к сексу, я хочу, чтобы ты чувствовал всё ярко и отчётливо. — А? Нет! — возмущается парень, качая головой и размахивая непослушными прядями. — Я же сказал, я хочу наутро ничего не помнить! — Какой же тогда смысл будет от секса, если ты всё забудешь. И вообще, — в комнате слышится звук открывающегося пузырька. — Это меня оскорбляет. Что это ты себе напридумывал: «Я хочу ничего не помнить после ночи с Мораксом,» — передразнивает мужчина юношу, от чего последний недовольно высовывает язык. — Кажется, ты успел забыть, кто здесь главный, Тарталья, — холодное стеклянное горлышко кладётся на язык, который Тарталья тут же убирает, плотно смыкая рот. — Стоило мне стать мягче по отношению к тебе, так ты уже решил, что тебе всё дозволено? Моракс нажимает пальцами под нижней челюстью Чайлда, но тот продолжает упрямо держать рот закрытым. — Ты думаешь, я не заставлю тебя это выпить? Властелин Камня запрокидывает голову наверх и за несколько глоточков осушает весь пузырёк. Но не глотает — щёки смешно раздуваются, наполненные жидкостью. Тарталья считает это чересчур забавным и потому вновь начинает смеяться, теряя бдительность. Моракс пользуется этим, крепко сжимает Тарталью в своих руках и накрывает его губы своими. Чайлд в удивлении распахивает глаза, инстинктивно дёргаясь назад, и закашливается, давясь каплями, проникшими в приоткрытый в смехе рот. Властелин Камня удерживает его голову на одном уровне и не даёт разорвать поцелуй. Он хочет быть уверенным в том, что большая часть отрезвляющей жидкости попала в организм юноши, но тщетно: розоватые струйки стекают по подбородку Чайлда. Юноша плюётся, кривясь, когда мужчина отрывается от его губ, но лишь для того, чтобы слизать пролившиеся капли и вновь накрыть губами непослушный рот. Моракс намного, намного крупнее Тартальи, и потому ему не составляет труда подавлять особо активные попытки сопротивления. В ответ на укусы он сам прикусывает губы Чайлда, ловит болезненный стон и кусает вновь, ещё сильнее. От боли Чайлд шире открывает рот в попытках вдохнуть воздуха, в который тут же течёт передаваемая Гео Архонтом жидкость. Плескаясь, она касается нёбного язычка, вызывает рефлекторный спазм глотки, от чего Тарталье приходится проглотить попавшее лекарство. Несмотря на то, что Моракс передал Тарталье всё, он не отстраняется, продолжая уже просто целовать юношу. Проникает внутрь рта языком, ловя неуверенный стон, и чувствует привкус кислого алкоголя, смешанного с лекарством и густой слюной. — Погоди… Дай подышать, — умоляюще тянет Чайлд, разрывая поцелуй и делая глубокие вдохи. Даже сейчас Моракс не прекращает ласки: он проводит напряжённым, длинным языком по верхней губе Чайлда, касается уголков губ, слизывая избыток разнообразных жидкостей. Как же мокро и грязно. Тарталья притягивает Чжун Ли ближе, желая возобновить поцелуй. Он знает, что выпил не всё, что насильно передал ему мужчина, а значит, отупляющее воздействие алкоголя должно продержаться ещё минимум час. И именно поэтому за этот час ему нужно успеть сделать всё, о чём он мечтал. Совершить, откинув стеснение, принципы и нормы имеющейся морали. Чайлд хватается за снятый капюшон и утыкается в губы Чжун Ли так сильно, что их зубы ударяются друг об друга. Этот не самый приятный момент нисколько не останавливает парня, который буквально лезет на Властелина Камня как на какую-нибудь гору. Он закидывает свою ногу мужчине на таз, и Моракс тут же подхватывает эту стройную ножку, поддерживая под колено. Тарталья не может оторваться от чужих мягких губ, и каждый раз, когда Чжун Ли перехватывал инициативу и кусался, Чайлд издавал обиженный, недовольный стон. Стон-предупреждение, за которым следовала напористая атака: Тарталья кусался в ответ, мокро зализывал свои укусы, ощущая горячее дыхание на своём и так горячем лице. Моракс опаляет лицо юноши носовым дыханием, которое становится визуально видно — дым как от драконьего огня стелется вдоль щёк Чайлда, мягко окутывая кружащуюся голову. Жар дополняет и вырывающийся пар изо рта. В комнате, среди блеклых фонарей ярким пламенем загораются янтарные глаза, свет которых был порождён желанием обладать и подчинять. Продолжая мокро касаться припухших, местами слегка потрескавшихся, кровоточащих губ, Моракс подталкивает Тарталью в сторону дивана. Если бы не Чжун Ли, Чайлд бы так и стоял, застывший в моменте, когда касания мужских губ вызывали сладко-ноющую боль в груди. Стоял, закрыв глаза и представляя, как эти губы совсем скоро спустятся на его уже вновь ставшую бледной и чистой кожу шеи и плеч. Забывшись, сконцентрировавшись только на своих губах и на своих ладонях, что до побелевших костяшек сжимали белый капюшон, Тарталья словно попал в свой изолированный мирок, где вокруг — пустота, чернота, где не существует ничего, кроме него и мокрых касаний. Обжигающее кожу дыхание помогает не потеряться в себе полностью, янтарные глаза выступают ориентиром среди пляшущих по бокам глаз чёрных кругов. Видимо, сейчас был самый пик воздействия алкоголя на его перегруженный чувствами мозг. Юноша даже не запомнил, как они вдвоём дошли до знакомого уже Чайлду дивана. Как и в прошлый раз Моракс садится сам, усаживая на себя и Тарталью. Эта поза у Гео Архонта была одной из самых любимых. Он любил видеть партнёра перед собой, видеть его милое, плаксивое лицо. Любил до тянущей боли в каменно стоящем члене, когда его любовник, дезориентированный ласками, оседал на теле мужчины, держась за его плечи ослабевшими руками. Моракс любил, когда партнёр, сидя на нём, ощущал власть, думал, что контролирует всю ситуацию. Думал, не зная, что полученный контроль был мнимым, дарованным щедрым Гео Архонтом. И когда Властелин Камня видел перед собой полное торжества лицо, он обожал рушить это выражение. Как же было приятно видеть панику в глазах напротив, когда Моракс хватался за чужие ягодицы и начинал с силой поддаваться вверх, давая, наконец, понять, кто всё это время на самом деле контролировал весь процесс. Сейчас же Моракс был уверен: они с Тартальей пройдутся по всем пунктам, по всему знакомому мужчине сюжету. Тарталья был до умиления предсказуем, его лицо, особенно сейчас, покрытое розоватыми пятнами, всегда читалось как открытая книга. Импульсивный, один раз подумавший и семь раз сделавший, вот он какой, его Чайлд. — Ты позволишь мне хотя бы раздеться, Тарталья? — не без усилия мужчина отстраняется, чтобы встать и раздеться полностью. Сердце Чайлда бьётся так быстро, что готово пробить грудную клетку изнутри. Чжун Ли был, одним словом, идеален. Был таким, каким и должен быть настоящий Бог. Стягивая с себя ненавистные шорты, Чайлд не мог оторвать глаз от стоящего рядом мужчины. Парень кротко смотрит снизу вверх и сглатывает застрявший в горле комок. Без одежды, сейчас, в неизменно тусклом свете фонарей Чжун Ли казался ещё выше. Более нескрываемая тряпками грудь гордо выступала вперёд, без лишних слов давая представление любому человеку о физической силе Архонта. Тарталья с детским интересом рассматривал угольные руки — те и правда были такими ровно от плеча, чёрные, сейчас же с проступающими ярко-оранжевыми узорами. Мускулистые, сильные руки — такие, какие нужны, чтобы метать в своих колоссальных врагов тяжёлые каменные копья. Моракс скрещивает руки на груди и Чайлду становится ещё больше видны проступающие бицепсы. Было сложно не сравнивать тело Чжун Ли и своё, но когда-то Тарталья уже подмечал — его сила была не в строении тела, а в ловкости и грациозности исполнения сложно поставленных атак. Тарталья не мог представить себя на месте Чжун Ли: парень просто бы не смог тупо кидать свои копья во врагов — разве это не дуболомно и скучно? На поле битвы гораздо интереснее устраивать эпатажный танец смерти, что был выучен Тартальей в самой Бездне. Моракс делает шаг навстречу Чайлду, и юноша видит перед собой напрягающиеся во время движения мужчины кубики пресса. Проступающие мышцы напоминали горный рельеф Ли Юэ, и эта аналогия показалась Тарталье забавной и достойной существования. — А ну-ка, — Моракс приподнимает Тарталью и усаживает обнажённого парня на себя. Тарталья напрягается, понимая, что внезапно для себя оказался неготовым к такой близости. Одно дело — кричать о своих желаниях на всю округу, другое — чувствовать своей кожей кожу другого, чужого тела. — Что же ты замер, Чайлд? — посмеивается Моракс, видя, как подвис на несколько секунд явно о чём-то думающий парень. — Устраивайся поудобней, не стесняйся, — мужчина давит юноше на спину, на поясницу, прижимая к себе плотнее. Тарталья мягко опускается на тело Властелина Камня, садясь ягодицами на его бёдра. — Ой… — его яичек касается полуэрегированный член, тёплый и настоящий. На миг Тарталья теряется, но тут же берёт себя в руки. Разве есть сейчас место для стеснения и ужимок? Расслабляясь, получая долгожданное удовольствие от происходящего, Чайлд прогибается в пояснице и трётся своим членом о член Чжун Ли. Он скользит по всей длине своими яичками, слегка приседает, чтобы прижаться ими плотнее. С каждым плавным движением таза Тартальи член мужчины наливался кровью. — Достаточно, — говорит Моракс, вновь цепляясь за поясницу юноши, чтобы прижать его к себе. К приятному, но совсем не неожиданному удивлению, Чайлд возмущённо мычит, сбрасывая с себя ещё не до конца ставшей гладкую, царапающую руку. — Нет, не достаточно, — шепчет Чайлд прямо в такие же припухшие, как и у него самого, губы. Тарталья приподнимает бёдра, позволяя чужому члену встать ровно — до этого он прижимался к животу мужчины под тяжестью тела Чайлда. Парень выставляет задницу назад, заставляя налитую крупную головку проехаться между его ягодиц. Он дразнит Чжун Ли, дразнит, медленно елозя своей дырочкой по члену, с головки которого уже капала выделяющаяся смазка. Дыхание юноши сбивается, когда он чувствует чувствительной кожей паха липнущий, мажущий предэякулят. — Наигрался? — с иронией спрашивает Моракс, когда Тарталья, не рассчитав расстояние, утыкается своим лицом в лицо мужчины. Выпитый алкоголь совершенно не способствовал должной координации движений. — Ещё нет, — в тон отвечает Чайлд, забираясь на Властелина Камня выше, так, чтобы не касаться ягодицами бёдер Чжун Ли. Ватное тело не слушается, так что Мораксу приходится поддержать Тарталью под плечи, чтобы тот смог наконец-то обхватить шею мужчины как и задумывал. Моракс не был любителем пьяного секса — всё-таки это было нечестно по отношению к нему, Гео Архонту. Он старается дарить удовольствие, а партнёр что? Едва ли соображает, что вокруг происходит? Но Тарталья, так и быть, был неким исключением. Моракс знал — юноша выпил не так много, хоть и на голодный желудок. Отрезвляющее лекарство должно в ближайшее время подействовать. Моракс с нетерпением ждал этого момента. Ждал, когда с Чайлда спадёт эта неестественная откровенность, заместо которой придёт любимая Властелином Камня колючесть и язвительность. Безусловно, отвечать на неумелые действия юноши было приятно, но мужчине гораздо больше нравилось видеть в голубых глазах известную всем строптивость. Непокорность, что возможна только в трезвом состоянии. Моракс подождёт, когда вместо вяжущих, мурлыкающих звуков, с языка Чайлда будут слетать оскорбления в сторону Гео Архонта. У мужчины закипает кровь и дёргается окончательно вставший член лишь от одного представления, как он будет затыкать исходящего желчью юношу. Ведь теперь это будет легко — к тому времени Тарталья уже будет скакать на его члене, так что за каждое непонравившееся Мораксу слово Чайлд будет получать сильные толчки и, если будет настроение, хлёсткие шлепки по своей заднице. Тарталья утыкается носом в линию нижней челюсти Чжун Ли и широко, пьяно улыбается, так что мокрый от слюны рот пачкает кожу мужчины, оставляя на ней холодящие следы. Парень трётся головой о шею мужчины, и Моракс улавливает приятный до сих пор сохранившийся запах шампуня. Он не может отказать себе в мимолётном желании, и потому кладёт тяжёлую ладонь на эти рыжие мягкие волосы, принявшись мягко массировать кожу головы. Видимо, Чайлду было слишком приятно, если судить по звукам, что принялись вырываться из всё время приоткрытого рта. Тарталья тяжело дышит, поскуливает, уткнувшись носом в переход между шеей и плечом. Моракс чувствует посасывающие его кожу губы, но парень слишком слаб, чтобы оставить на грубой коже полноценный алый след. Властелин Камня отстраняет от себя юношу. Он кладёт свою ладонь на лоб Тартальи и зачёсывает лезущие в глаза волосы назад, оставляя свою руку на макушке парня. — Ч-что-то не так? — мямлит Тарталья, делая упор на держащую его руку. Юноша часто дышит, облизывает губы и непонимающе смотрит в колкие глаза напротив. Его собственные глаза слишком широко открыты, расфокусированный взгляд мешает видеть лицо Чжун Ли чётко, от чего приходится часто моргать, смахивая с ресниц влагу. По нахмуренным бровям стекают капельки пота, от чего Мораксу приходится снова провести по лбу парня ладонью. — Видел бы ты себя сейчас, Тарталья, — рокочет Моракс, любуясь налитыми кровью щеками и розоватыми кончиками ушей. Даже по шее и груди расползаются красные пятна, давая понять, где сейчас сконцентрирована большая часть крови в организме Чайлда. Внезапно юноша кривится, издавая жалобный, хнычущий стон. Что-то влажное и обильное капает на живот Моракса, и тот с интересом смотрит на бёдра Чайлда. Член парня болезненно напряжён. Налитый кровью настолько, что головка потемнела в несколько раз, он упирался в живот Властелина Камня, пачкая предсеменем. Небольшое количество алкоголя способствовало улучшению кровообращения, особенно там, в районе таза, от чего Тарталья чувствовал себя крайне возбуждённым. — Вижу, ты стал ещё более раскрепощённым? — расплывается в улыбке Моракс, слыша ещё несколько жалобных, просящих звуков. — Я рад, что ты осилил лишь одну бутылку — вряд ли бы у тебя встал, если бы ты напился больше, — мужчина использует свои брюшные мышцы, принявшись двигать ими волнообразно. Такая своеобразная ласка без помощи рук угнетает Чайлда только сильнее. — Трахни меня, — скулит Чайлд, изнывая от невыносимого давления между ног. — Сколько мне ещё тебя просить, Чжун Ли? Или тебе как старику нужно повторять одно и то же по сто раз? — и как у Тартальи хватило сил выдать такое длинное предложение без единого стона между словами? Тарталья улавливает некое движение на периферии зрения. Он поворачивает голову и видит скользящую за подушки чёрную руку, явно что-то ищущую. — Куда это ты смотришь, Тарталья? — щёлкает парня по носу второй рукой Моракс, от чего Тарталья испуганно вздрагивает. Он зажмуривается и обиженно мычит, принявшись потирать кончик носа. Несмотря на плотно сомкнутые глаза, нюх парня продолжает работать вне зависимости от происходящего. — Опять?! — вполне трезво спрашивает Чайлд, как только нос улавливает запах апельсина и мяты. Моракс не отвечает, лишь улыбается и откручивает стеклянную крышку.  — Чжун Ли… — сердце Властелина Камня замирает от того, с какой развратной интонацией было сказано его «имя». — Я ведь могу обеспечить нас другой смазкой. Изогнувшись, пару раз мазнув сочащейся головкой по коже Гео Архонта, Тарталья, не переставая глуповато улыбаться, слезает с тела мужчины, садясь на колени по правую руку от Бога. — Я когда-нибудь дождусь, чтобы ты перестал называть меня «Чжун Ли»? — с претензией в голосе спрашивает Моракс. Не получив никакой реакции, мужчина перехватывает взгляд юноши и тут же смягчается: Тарталья голодно пялился на маячащий перед лицом член. — Нам хватит моей слюны, — Чайлд длительное время скользит мягкими щёчками по всему стволу, размазывая скользкую жидкость. Парень продолжает тереться кончиком носа, периодически покрывая поцелуями крупную головку и хихикает, когда Властелин Камня хватает его за волосы. — Нашёл себе игрушку, Тарталья? — пока что переменчивое настроение Чайлда забавляло Моракса, но всему был предел. — Не ты ли только что до боли хотел трахаться, сейчас же забавляешься с моим членом как игривый маленький щенок с косточкой, — мужчина отстраняет голову юноши от своего члена, от чего между ним и кончиком носа Тартальи тянется ниточка смазки. Чайлд косит глаза, резким движением головы разрывая нить и облизываясь. — Я не жду от тебя минета, Чайлд, — прямо говорит ему Моракс. — Я знаю, что ты не умеешь его делать, так что можешь даже не пытаться, — Тарталья возмущённо округляет глаза, готовый начать спорить, но тут же осекается, чувствуя смазанные, гладкие и горячие пальцы около ануса. — Так что, давай пока пойдём по проверенному маршруту. Сразу два пальца с нажимом проезжаются по гладким мышцам, втирая запах апельсина и мяты в чувствительную кожу. — Давай уясним на будущее, Чайлд. Слюна — это не смазка. Тебе понятно? — вновь беря парня за волосы и поворачивая голову в свою сторону, серьёзно спрашивает Моракс. В голове Тартальи пульсирует слово «будущее», но тем не менее он понятливо кивает. Моракс убирает пальцы, черпает ещё больше смазки и вновь возобновляет давление. Это было его негласным фетишем — чем звонче хлюпало между чужих ног, тем больше возбуждался он сам. Обилие смазки гарантирует практически безболезненное проникновение, а учитывая размеры самого Моракса, этот факт был как нельзя кстати. Именно поэтому в арсенале мужчины были смазки на любой вкус (как в прямом, так и в переносном смысле), но самая любимая, конечно же, была эта, с охлаждающим эффектом. Тарталья стонет, рефлекторно подаваясь вперёд, когда оба пальца проникают внутрь него, тут же сгибаясь. Парень утыкается лбом в бедро мужчины, сосредотачиваясь на ощущениях. Те были привычны, но в отличие от прошлого раза Чжун Ли действовал уверенней и грубее. Раздвигая пальцы наподобие ножниц, Моракс преследовал очевидную цель. Сейчас он уделял внимание всем чувствительным стеночкам, а не только той, рядом с простатой. Ведь в прошлый раз они просто игрались, сейчас же мужчина понимал: чем больше внимания он уделит растяжке, тем меньше недовольных комментариев получит. Чайлд постепенно привыкает к движению внутри. Мышцы растягиваемых краёв дырочки буквально горели из-за ментола, внутри же неизбежно распространялся холод, благо, исчезающий под движениями пальцев. Нагреваясь, смазка густела и теряла свой эффект, но зато позволяла Мораксу проскальзывать внутрь ещё глубже, позволяла тянуть в разные стороны. Чайлд шипит и судорожно вздыхает, стоит пальцам мимолётно задеть особо чувствительную область внутри него. Может быть из-за алкоголя, а может из-за обострённых чувств, но сейчас каждая его клетка горела огнём. Горячие пальцы, беспрестанно двигающиеся, тянущие, давящие, не приносили ни капли облегчения. В попытках отвлечься Тарталья вновь касается губами стоящего перед его носом члена. Ведёт языком от основания и до головки, собирая в рот весь солоноватый предэякулят. Парень обхватывает головку одними губами и мягко двигает лишь ими, принося Чжун Ли нежданное удовольствие. — М-мх! — Тарталья бросает своё занятие и выгибается в пояснице, когда Властелин Камня проникает в него третьим пальцем. Излишки смазки вытекают из приоткрытой дырочки, стекая по мошонке и капая на диван, так что между ног Чайлда образовывается тёмное пятно. Моракс приглядывается и понимает: пятна на диване на самом деле два. С члена Тартальи неприлично капает смазка, впитываясь в ткань. — Как ощущения, Тарталья? — мило спрашивает Гео Архонт, ловя отсутствующий взгляд Чайлда. Тарталья собирается с силами и что-то хочет сказать. В момент, когда юноша открывает рот, Моракс резко вынимает все пальцы, от чего комнату оглушает протяжный вскрик. Он тут же сменяется на громкий, нетерпеливый стон, стоит мужчине, зачерпнув ещё смазки, вновь вставить пальцы в покрасневший, припухший анус. Гладкие горячие пальцы помогают разогреть мышцы ещё сильнее, и Моракс с удовольствием чувствует как раздвигаемые стеночки становятся мягче и податливее. — К-коснись… Простаты, — скулит Тарталья, двигая задницей навстречу пальцам. Моракс тянется второй рукой и звонко шлёпает Чайлда по ягодице, от чего по бёдрам проходит крупная дрожь. Мужчина рычит, чувствуя, как тут же сжимается Тарталья. Юноша хнычет, не переставая дрожать и течь, когда Властелин Камня шлёпает его по мигом розовеющим ягодицам ещё несколько раз подряд. — Узнал значение нового слова и теперь во всю им пользуешься, Чайлд? — ухмыляется Моракс, под недовольный стон вынимая пальцы. Дырочка Тартальи была хорошенько разогрета. Розоватые мышцы припухли, от чего каждое поверхностное касание вызывало яркую реакцию расслабленного тела. Властелин Камня с интересом наблюдал, как мышцы ануса продолжали непроизвольно сокращаться, выделяя оставшуюся внутри смазку. Блестящие, приоткрытые в надежде, что Гео Архонт вновь снизойдёт до их растяжки. — Т-ты… Не коснулся, — тихо, расстроенно говорит Тарталья. — Не коснулся пальцами, Тарталья, — Моракс кладёт испачканную в смазке ладонь на плечи парня и ведёт ею по спине, собирая выступившую испарину. Он останавливает её на пояснице, гладит милый, едва заметный пушок, покрывающий ягодицы и переходящий на бёдра. Одним движением приподнимает Чайлда, тянет его на себя, возвращая в изначальную позу. — Зачем тебе пальцы, когда я могу коснуться её кое-чем другим? — прикрыв глаза, низким, грудным голосом рокочет мужчина, проезжаясь истекающей смазкой головкой прямо по краям дырки. — Сам сядешь, или тебе помочь? — насмешливо тянет Моракс, тут же замолкая, когда Чайлд касается пальцами его члена и направляет в себя. — Я самостоятельный мальчик, — гордо, отчётливо говорит Чайлд, откидывая торчащие в разные сторону волосы назад. «Неужели он начинает трезветь?» — думает Моракс, видя, что движения Чайлда становятся более чёткими. — Ещё смазки? — добродушно спрашивает мужчина, уже протягивая руку к ненавистной Чайлду баночке. — Нет! — юноша хватается за плечи Властелина Камня и плавно двигается вниз, насаживаясь на член. Тарталья тут же замирает, широко распахнутыми глазами пялясь в одну точку на стене. Чжун Ли под ним не двигается, но это и к лучшему — парню необходимо привыкнуть к новым ощущениям. Глаза непроизвольно начинают слезиться — крупный член безжалостно растягивал его анус, и было так непривычно чувствовать это давление — совершенно не такое как от пальцев. Чайлд тоненько стонет, впиваясь пальцами в угольные, гладкие бицепсы, и садится ещё ниже. — Твой член когда-нибудь кончится? — прикрыв один глаз, с претензией спрашивает Тарталья, закусывая губу и приподнимаясь, покачиваясь на головке. — Если ты сядешь на него целиком, он определённо кончится, — подшучивает Моракс, продолжая бездействовать. Он ещё успеет вцепиться в кожу Тартальи так сильно, что останутся отпечатки, сейчас же главное потерпеть, дать привыкнуть. — Б-блять, — Тарталья опускает голову и тяжело, глубоко дышит. Его ноги дрожат в попытке удержать тело на весу. Это было довольно сложно. — Блять, — выгибает спину дугой и хмуро смотрит в лицо Чжун Ли. — А ты что-нибудь делать будешь? Или мне самому себя обслуживать? Моракс давится собственной слюной, поперхнувшись от такой наглости. — Я даю тебе время привыкнуть, глупенький, — спокойнее, Моракс, будь терпеливее. Разговаривать с Тартальей всё равно что разговаривать с малым дитём. — А я тебе не фарфоровая тарелка, что бьётся от любого толчка, — мышцы Тартальи напрягаются, проступая под кожей — сказывается не самая удобная поза. Гео Архонт хватается обеими руками за ягодицы Чайлда и сжимает их в руках до красноты. — Я смотрю, кто-то здесь протрезвел, Тарталья? — мужчина приподнимается и садится выше, расставляя ноги слегка шире. Ядовитый взгляд янтарных глаз не предвещает ничего хорошего. — Что это ты так разговорился? Не позволяя вертеть тазом, Моракс давит парню на бёдра и насаживает Тарталью на свой член, игнорируя пронзительные вскрики и стоны. Он двигается плавно, но настойчиво — не хочется ждать ещё шесть тысяч лет, пока Тарталья решится сесть на него полностью. — Не симулируй, я хорошо тебя растянул, — юноша утыкается в мужское плечо и скулит. Ощущение наполненности сводит с ума, отупляет голову почти что как алкоголь. Моракс закрывает глаза и глубоко вздыхает, наслаждаясь ощущениями. Чайлд был до одури тугой, такой тесный, что хотелось прямо сейчас сорваться на бешеный темп, чтобы толкаться, слушая мокрые, пошлые звуки. Хотелось толкаться, раскрывая и так припухшие стеночки по максимуму, хотелось долбить эту худощавую задницу так, чтобы яйца шлёпали по чужой мошонке. Хотелось Тарталью взять, выебать, до сорванного голоса, до хрипов мольбы, до слетевшего с пухлых губ «Моракс…» — Вдавить бы тебя сейчас в диван и отодрать за все твои проступки, Тарталья, — шепчет мужчина юноше в как кстати подвернувшееся ухо. Парень растёкся по телу мужчины, не шевелясь и глубоко дыша, привыкая к наполненности. Моракс лишь чувствовал своей грудью, как сильно бьётся сердце Чайлда. — Как я тебе? Наверно, для первого раза следовало подобрать партнёра с меньшим размером? — мужчина смеётся, от чего всё его тело содрогается. Тарталья стонет и сжимается, решая не отвечать на этот неуместный вопрос. — Каково это, Чайлд, сидеть на статуе Гео Архонта? — спрашивает мужчина, касаясь языком мочки уха. — Расскажешь, м? Если сможешь внятно изложить свои мысли, обещаю, я не буду трахать тебя слишком сильно, — вновь рокочущий смех, от которого Тарталья покрывается мурашками. — Шучу, Чайлд. Ты совершил большую ошибку, решив, что заняться сексом со мной — хорошая идея, — язык скользит по кромке уха, оставляя мокрый след. — Я ведь не выпущу тебя из кровати, пока ты не проскулишь моё имя. — Ч-чжун Ли? — приподнимает голову Тарталья, смотря в глаза, что находятся в паре сантиметров от его глаз. — Моракс, золотце. — и Властелин Камня, положив одну руку на поясницу юноши, а другую — на ягодицу, делает первый толчок вверх. Под лежащей на нём рукой Тарталья выгибается ещё сильнее, сжимается, боясь потерять себя от ощущений ментолового холодка и давящего, раскрывающего крупного члена. Мужчина толкается ещё, и ещё, сильнее с каждым разом, так что смазка мелкими капельками разлетается в разные стороны. — Но я могу предложить тебе другой вариант, Тарталья, — от вкрадчивого шёпота Чжун Ли у Чайлда кружится голова. — Выпущу тебя из постели, когда полностью опустошу твои маленькие яички. М? Как тебе такой вариант, Чайлд? — юноша вспыхивает, смущённо глядя в совершенно спокойное лицо напротив. Как Чжун Ли может говорить такие развратные вещи, при этом не изменяясь в лице? — Что ты такое говор… М-мкх, — Тарталья заходится стоном, выгибая шею, когда мужчина меняет темп, начиная рвано толкаться внутрь, не соблюдая никакого ритма. — Дай… Дай я сам, — Моракс тут же останавливается, позволяя Чайлду самому скакать на члене. Тарталья вертит мокрыми от пота бёдрами, мелко-мелко двигает тазом, позволяя проникать в анус лишь головке. — Тебе, значит, нравится так? — удивлённо спрашивает Моракс, чувствуя неприятный холод на большей части своего члена. — Внутри тебя было так тепло и мягко, неужели ты позволишь мне мёрзнуть снаружи? — Заткнись, Чжун Ли, — внезапно выплёвывает Тарталья, будучи поглощённым долгожданным удовольствием. Он, наконец-то, нашёл именно то, что нравилось лично ему. Достаточно было того, чтобы влажная головка Чжун Ли раздражала его чувствительный анус, давила на самые нежные стеночки около входа. От этих ощущений Чайлд был готов с секунды на секунду излиться — его член уже сильно запачкал живот мужчины, от чего в пространстве между ними громко хлюпало. — Да… Д-да… — радостно бормочет Чайлд, чувствуя, как пульсирует его собственный член. Ещё, ещё совсем чуть-чуть… — Что ты сейчас сказал, Чайлд? — мужская рука пережимает член парня у основания, когда Тарталья почти что находился на самом пике. Он ошеломлённо вскрикивает, хватаясь за руку мужчины в попытке отстранить её от себя. — Нет, нет же! Я почти… — Ты сказал мне заткнуться, Чайлд? — твёрдый, холодный голос мгновенно подействовал отрезвляюще. — Я так сказал? — переспрашивает Тарталья. — Я этого не помню. — Тарталья, не я ли разве настоятельно советовал тебе следить за языком? — пальцы сжимаются в плотное кольцо, от чего Чайлд болезненно ноет. Он останавливается, выпускает член из себя, так что тот остаётся снаружи мазать предсеменем кожу ягодиц. — Ты советовал, ты… Только убери руку, — Чайлд до боли в собственных пальцах впивается в руку Чжун Ли, но мужчина непреклонен. — Садись обратно, — приказывает Гео Архонт, глядя прямо в скорченное в бешеном желании лицо. Тарталья стонет и повинуется, поднимает задницу выше и вновь насаживается на член. — Ниже, — ещё один приказ, но Чайлд не торопится его исполнять. — Тебе плохо меня слышно? — мужчина наклоняется корпусом вперёд, касаясь вспотевшей грудью тела Тартальи. — Я сказал тебе сесть ниже, — горячий шёпотом в красное ухо, от которого тело парня расслабляется само по себе. Чайлд прогибается в пояснице, скользит уже натёртыми, красными коленями по дивану в попытке усесться выше. Выше, чтобы было удобнее двинуть тазом вверх и также — вниз, чувствуя проникающий член всем своим естеством. — А-ах, — Властелин Камня начинает ласкать его член, мягко и плавно двигая кистью. Мужчина знает, насколько Чайлд перевозбуждён — любое слишком сильное касание приведёт к слишком быстрой разрядке. Моракс же хотел продлить эти ощущения. Он знал на своём же опыте, как это хорошо: чувствовать, что ты скоро кончишь, чувствовать, как дёргается твой член, истекая предэякулятом, но оттягивать, оттягивать оргазм до последнего, до ноющей обжигающей тяжести внизу живота. Судя по багровой головке, Тарталья сейчас ощущал то же самое. С его лба не переставал стекать пот, заведённая назад чёлка беспрестанно падала на глаза, сколько бы Моракс ни зачёсывал её назад. Из постоянно открытых, сухих губ не переставали срываться стоны, о, Боги, стоны, что доставляли мужчине удовольствие едва ли не больше, чем тугая задница. Понимание, что его мальчик сейчас испытывает настоящий коктейль из выкрученных на максимум чувств, тешило самолюбие Гео Архонта. Он продолжает поддаваться бёдрами вверх, быстро проникая внутрь на всю длину. Порождаемые шлёпающие звуки давят на мозг Тартальи, член, что так широко раскрывает его изнутри, с периодичностью проезжается по простате. Губы, горячие мягкие губы Чжун Ли касаются его сосков, оттягивают бусинку, которую, уже затвердевшую, продолжают нещадно терзать острые зубы. И Тарталья сдаётся. Он громко, протяжно стонет, стонет отрывисто, но постоянно, и кончает прямо на живот Чжун Ли. Белёсые густые капли отчётливо видны на налитом кровью члене — они стекают по стволу, капают с головки на пресс мужчины, стекая на его пах и собираясь там маленькой лужицей. Чайлда перетряхивает — оргазм, накрывший его, отличался от оргазма во время какой-нибудь мастурбации. Накрывшее его наслаждение длилось дольше, оно волнами накатывало на его тело, заставляя выплёскивать сперму даже тогда, когда, казалось, больше уже нечего. Его анус также сокращался, особенно внутри, доставляя мужчине, что всё это время был в юноше, невыносимое удовольствие. Он был таким узким, и эта узость лишь усиливалась, стоило Тарталье вновь подать голос и выгнуться дугой, так что Властелину Камня приходилось поддерживать Тарталью за спину, чтобы тот не упал назад. Лицо Чайлда было покрыто слезами, слюной и потом, от чего блестело, делаясь ещё более сексуальным. Не удержавшись, Моракс тянется к приоткрытым губам и ловит тяжёлое дыхание своими, мешая парню восстановиться после столь сильного оргазма. Едва стабилизировав дыхание, Тарталья поддаётся всем телом вверх, скользя коленками по дивану. — Ты куда это собрался? — спрашивает Моракс, когда Тарталья почти что слез с его члена. — А? Я ведь уже кончил, — не видя ничего плохого в своих словах, отвечает Чайлд. — Я хотел заняться с тобой сексом — я это сделал. Следовательно, я доволен и могу идти. От того, с какой самоуверенной интонацией говорит парень, у Моракса начинает дёргаться глаз. — Мой дорогой Тарталья, — не давая соскользнуть с члена, удерживая юношу за запястья, говорит мужчина. — Ты, может быть, меня плохо слышал? Или у тебя проблемы с памятью? Тарталья испуганно пищит, когда мужчина резко встаёт, удерживая парня на себе. Секунда — и Чайлд лежит на спине, со сжимающимся сердцем глядя в лицо нависшего над ним Чжун Ли. Властелин Камня настолько огромен, что в таком положении не помещается на диван полностью — оперевшись согнутой в колене правой ногой на обивку, прямой левой пришлось упереться в пол. Чайлд прижимает к своей груди сжатые в кулачках ладони, чтобы создать хоть какое-то расстояние между ними — от сильного, мускулистого тела исходил поток жара, что грозил расплавить парня с секунды на секунду. — Мне напомнить тебе условия, при которых я тебя отпущу? — притворно нежно шепчет Моракс прямо в губы юноши. Тот отрицательно машет головой, от чего мокрые волосы солнечными лучами разлетаются по дивану. — Нет? Я вижу, ты решил выбрать второй вариант? — мужчина проводит рукой по своему животу, собирая размазанную сперму. Сконцентрировав её на кончиках пальцев, Моракс размазывает жидкость по дырочке Чайлда — ну чем не дополнительная смазка? — Я не… — Властелин Камня прикладывает эти же пальцы к губам Чайлда, заставляя его замолчать. — Золотце, ты всегда можешь назвать меня «Мораксом,» и я тут же отпущу тебя спать к себе в кроватку. — Как ещё раз назвать тебя, Чжун Ли? — едко переспрашивает парень, вскидывая брови и улыбаясь, показывая мужчине ослепительную улыбку. Гео Архонт выдыхает сквозь плотно сжатые губы и слегка отстраняется, разминая затёкшую шею. — Мораксом, милый, — Чайлд замирает, чувствуя, как около его входа трётся неизменно твёрдая головка. — Понимаю, ты, как я вижу, выбираешь второй вариант. Но Тарталья, — толчок, и член проникает внутрь, растягивая уже хотевшие плотно сомкнуться мышцы. — Я буду трахать тебя, пока ты сам не придёшь к варианту первому. Мужчина налегает на тело юноши, от чего Тарталья едва может дышать. Моракс скрещивает свои руки над головой парня и, прижав её ближе к себе, принимается нещадно толкаться в быстром, изнуряющем темпе. Он напрягает все свои мышцы, особенно ягодичные, которые были настоящим украшением его божественного тела. Напрягает, чтобы суметь поддержать стремительный, яростный ритм, который Тарталья едва ли сможет вытерпеть. Спустя десяток сильных, глубоких толчков Моракс сбивается — теперь каждое движение его бёдер хаотично. Каждое из них рваное, незаконченное, либо наоборот, слишком глубокое и до хрипов раскрывающее Чайлда ещё шире. Тело под ним прерывисто сопит, стонет коротко на каждом толчке, стараясь обхватить ногами поясницу мужчины. Но Властелин Камня толкается быстрее и быстрее, быстрее, бесцеремонно, без всякой жалости вдавливая Тарталью в диван, проникая глубоко в тесную задницу, от чего дрожащие ноги едва ли могут найти опору где угодно. Чжун Ли что-то говорит Чайлду, но тот не слышит — в ушах звенят лишь шлёпающие, мокрые звуки оттуда, снизу, вперемешку с хлюпаньем, когда влажное тело мужчины касается не менее мокрой груди юноши. Тарталья умудряется высвободить руки из-под давящего на него тела, чтобы в следующую секунду вцепиться ими в волосы Чжун Ли. Одна ладонь запутывается в чёрных волосах на макушке, другая же подбирается к резинке для волос. Чайлд проникает пальцами в собранные волосы и тянет, тянет от себя до ощутимой боли. Моракс исходит рыком и выходит полностью, чтобы затем вставить Тарталье так, что последнего протаскивает по дивану. Юношу лихорадит, ему жарко, жарко и душно, внутри всё горячее и холодное одновременно. От этого контраста поджимаются пальцы на ногах, и Чайлд выгибается всем телом, стоит Властелину Камня возобновить привычный быстрый темп. Юноша выгибает шею, так что две косточки ключиц проступают под молочной взопревшей кожей. Моракс прикусывает одну из них, покрывая далее шею поцелуями. — А-ах, — Чайлд рефлекторно толкается руками в попытках отстранить от себя мужчину — его касания были щекотными и слишком раздражающими нервы. Властелин Камня проходится губами по проступающему кадыку, по кольцам трахеи, он наслаждается тем, как мечется Тарталья под ним. Мужчина продолжает изводить его лаской, мучить, заставляет парня приподнять таз выше, чтобы было удобнее толкаться внутрь. — Сейчас я скажу «давай», и ты сожмёшься максимально сильно, — шепчет парню на ухо Моракс, облизывая чувствительную ушную раковину. Чайлд не в состоянии думать, зачем и для чего это нужно, и поэтому, как только слышит это кодовое слово, тут же напрягается, сдавливая член внутри себя невыносимо сильно. И как только Гео Архонт чувствует это давление, он с нажимом принимается проникать внутрь, продвигаясь сквозь плотно сомкнутые, тугие мышцы. Тарталья исходит протяжным стоном, бессильно извиваясь на члене, что сейчас был слишком глубоко внутри. Собственный член уже давно вновь встал и прижимался к животу, размазывая предсемя по низу. Рука автоматически тянется к органу, и Чайлд уже видел: сейчас он плотно сожмёт свой член, двинет сомкнутыми пальцами по всему стволу и так сильно кончит ещё раз, что точно умрёт и попадёт прямиком в Селестию. Но мечтам не суждено сбыться — Чжун Ли налегает на тело Тартальи, так что между ними невозможно просунуть и пальца. — А? — Моракс ловит недовольный, обиженный взгляд мокрых глаз, не понимая, в чём дело. Он замедляет движения и отстраняется, и Чайлд тут же хватается за свой член. Пара нехватавших движений и вот они вновь — накатывающие волны наслаждения и мельтешащие искры перед глазами. Этот оргазм был не такой яркий, в отличие от прошлого, но не менее сильным. Тарталья закусывает нижнюю губу и скулит, подрагивая всем телом и перебирая ногами, скользя ими по дивану. Низ живота не перестаёт ныть и тянуть, так приятно, что Чайлд был готов кончать хоть вечность. Моракс тоже замирает, закрывая глаза — спазмирующее само по себе тело Чайлда доставляло удовольствие наравне с толчками. — Смотрю, ты уверенно идёшь по выбранной дороге, — Моракс целует Тарталью в лоб, от чего закрытые глаза юноши слегка подрагивают. — Молодые люди так удивительны. Сколько ещё раз ты сможешь кончить, Чайлд? Лежащий без сил парень приоткрывает глаза, глядя в лицо нависшему над ним Чжун Ли. — А что? — откашлявшись, хрипло спрашивает он — голос был посажен из-за беспрерывных стонов. — Завидуешь? Сам-то ни разу не кончил, хах, — напряжённый, твёрдый член мужчины до сих пор находился внутри. Тарталья боялся представить, как, наверно, это было больно — терпеть столько времени. — Не волнуйся за меня, Чайлд, — Моракс касается губ юноши, проводит языком по испачканному в слюне подбородку. — Лучше беспокойся о себе. Ведь когда кончу я — тебе будет тяжело, настолько сильно я наполню тебя спермой, — он чмокает юношу в кончик носа, с усмешкой глядя на заливающиеся краской щёки. Широко распахнутые глаза смотрят на мужчину в неверии, и Моракс кивает. Чайлду предстоит убедиться в словах Гео Архонта на личном опыте. Плавно, слегка покачивая бёдрами, Моракс возобновляет движения. Тарталья хмурит брови и шипит — тело после очередного оргазма было гиперчувствительным, от чего даже слабые толчки доставляли ощутимое удовольствие. Чайлд расслабляется, шире разводит ноги. Под его спиной диван стал мокрым и тёплым — не самые приятные ощущения. Прежнего ритма толчки возобновляются — и как у Чжун Ли находится столько сил трахать его в таком темпе? Чайлд тянет руку вперёд, касаясь кончиками пальцев живота Чжун Ли. Тот вздрагивает от неожиданности — глаза были закрыты, дабы лучше сконцентрироваться на ощущениях, как тугие стенки со всех сторон обхватывают его член. Моракс накрывает ладонь Чайлда своею, не переставая двигаться ни на секунду. От вида, как его собственная ладошка полностью скрывается под широкой, угольной ладонью мужчины, Тарталья чувствует прилив крови к низу живота. Та сила, что заключалась в этих руках, не могла не завораживать и пугать одновременно. Чайлд закрывает глаза, собираясь утонуть в своих чувствах, как внезапно резко вздрагивает и сжимается так сильно, что мужчина над ним громко шипит. Череда громких, настойчивых стуков в дубовую дверь оглушает всю комнату, так что Мораксу приходится надавить Чайлду на грудь, чтобы тот не подорвался с места. Напрягшись, почти не дыша, Тарталья принялся буравить взглядом тёмную дверь, в которую кто-то всё продолжал и продолжал стучаться. — Это, наверно, мои, — шепчет Тарталья, подразумевая остальных Предвестников. — Ты ведь обещал им скоро вернуться? — парень задаёт вопрос Чжун Ли, не поворачивая голову. — Хм? Может, это и правда они, — не спорит мужчина, вместе с Чайлдом слушая удары чужих костяшек пальцев по гладкой поверхности. — С-скажи им, чтобы они уходили! — сжавшись на члене, требует Чайлд. — Зачем? Что нам мешает продолжить так? — Властелин Камня покачивает бёдрами, полностью выходя и входя вновь, каждый раз глубже и глубже. — Я не могу так! — возмущается Тарталья, опешивший от ответа Чжун Ли. — Эти стуки отвлекают, и… Они могут услышать мой голос! — Так попытайся его контролировать, Чайлд, — нависнув над юношей, глядя глаза в глаза, отвечает Моракс. — Или, может быть, тебе помочь? Чёрная ладонь ложится на шею Чайлда, и два гладких, горячих пальца безошибочно находят две сонные артерии. По телу Моракса распространяется горячая волна возбуждения, когда он начинает отчётливо чувствовать быстро пульсирующие точки. Нажми он на них чуть сильнее, и перед глазами Тартальи появится тьма. Видя хищное, странное выражение лица Чжун Ли, Тарталья хватается ладонями за держащую его шею руку. Парень лягает мужчину коленями, давая понять — то, что он предлагает, совершенно не выход из ситуации. — М? Хорошо, раз так, есть ещё вариант, — губы Властелина Камня в который раз касаются уха Чайлда. — Ты ведь можешь сам им сказать, — искушающий шёпот давит на Тарталью как каменная глыба. — Я? — вздрагивает юноша, вновь проезжая спиной по дивану — Чжун Ли возобновляет движения, не намеренный более прерываться. — Им? Сказать что? — очередной стон, готовый родиться от приятных ощущений, приходится давить в себе. — Сказать, что ты сейчас здесь, со мной, — Чайлд прижимает ладони ко рту, которые Моракс тут же отводит в сторону. — Скажи им, давай. Скажи, что мы здесь делаем, — с каждым словом темп нарастает, вынуждая Чайлда всхлипывать и сжиматься. — Давай, — подгоняет его мужчина, понимая, что ещё чуть-чуть, и Тарталья сорвётся — стук в дверь слишком раздражал, становясь попросту невыносимым. — Да, да, — Моракс видит, как яркой решимостью загораются глаза юноши. Тарталья не намерен терпеть это вмешательство в их совместное времяпровождение. Он получил удовольствие, это так, но понимание, что жадный юноша мог получить ещё больше, раздражало его, развязывало острый язык. — Эй, там, — громко говорит он, тут же делая движение навстречу особенно сильному толчку, чтобы издать свой самый блядский стон за всё это время. — Я тут трахаюсь с Чжун Ли, слышите? — как по заказу Моракс толкается так, чтобы надавить на простату. Из-за этого Чайлд на несколько секунд замолкает, морщась и ожидая, когда целый табун мурашек окончательно пройдётся по его телу. — Так что вас здесь никто не ждёт! Слышите?! И когда мы закон… — Тарталья вскрикивает и дёргается, вновь удерживаемый на месте Мораксом, когда дверь, после длительного стука, начинает открываться. — Извините, Моракс, но я не мог более это слушать, — слегка склонив голову, чтобы не задеть рогами верх дверного проёма, Сяо проходит вглубь комнаты, закрывая за собой дверь. Тарталья изумлённо выпячивает глаза, инстинктивно приподнимаясь, чтобы прижаться к Чжун Ли в попытке скрыть своё обнажённое тело. Юноша сводит как может ноги и закрывает ладонями соски, когда мужчина останавливается в паре шагов от дивана. — Что я там не видел, Тарталья? — спрашивает Сяо, ни капли не меняясь в лице. — Т-ты зачем сюда пришёл?! — раздувая ноздри и прижимаясь ближе к груди мужчины, спрашивает Чайлд. Адепт скрещивает руки на груди и невозмутимо произносит: — Может, потому что меня сюда позвали? Сложив два и два, Тарталья резко отстраняется от тела Чжун Ли, тут же ловя на себе ехидный янтарный взгляд. — Так ты знал, кто к нам стучится? — с негодованием говорит Чайлд мужчине в лицо, упираясь ногой в его грудь и окончательно отстраняя от себя. Моракс не по своей воле выходит из юноши, и теперь приходит уже его пора возмущаться. — Конечно, я знал это, — вновь лезет Гео Архонт на Тарталью, с лёгкостью подавляя все слабые пинки и удары. — Я ведь и позвал его сюда. — Зачем?! — ещё один пинок в живот Чжун Ли, который не доставляет последнему никакой боли, и Чайлд резко поворачивает голову в сторону Сяо, намеренный высказать все претензии. Поворачивает, открывает рот, и тут же замирает. У Тартальи потеют ладони от осознания, что сейчас он находится один в комнате с двумя взрослыми мужчинами, которые были, к тому же, не людьми. Один — Бог, другой — Адепт, оба — с двух сторон, ни дёрнуться, ни сбежать. Видимо, когда Чжун Ли даровал Сяо своё «благословление,» он опирался на свой собственный облик. Тарталья смотрит в медовые холодные глаза и не может прочитать в них ни единой эмоции. Багряные кончики рогов бликуют в свете фонарей, когда мужчина наклоняет голову, чтобы рассмотреть обнажённого юношу ещё лучше. — Я слышал, что он устроил в зале пьяное представление, — хмыкает Адепт, скользя глазами по влажному животу, замечая смешанные с испариной капли спермы. Воздух вокруг парочки пропах запахом пота, спермы и смазки, и смесь этих запахов действовала на острый нюх Сяо соответствующе. Чайлд видит, как широко раздуваются ноздри Сяо и увеличиваются его зрачки. — Устроил, это так. Но сейчас он трезв, — Моракс скрещивает свои руки за поясницей Тартальи и тянет на себя. — Тарталья, как ты относишься к тому, чтобы Сяо к нам присоединился? — Чтобы я что сделал? — Чтобы Сяо сделал что?! Двое парней вопрошают почти что одновременно, глядя на Гео Архонта с непониманием. — Да я его терпеть не могу! — зло выплёвывает Чайлд, щуря глаза в презрении. — Взаимно, Чайлд, — шипяще отвечает мужчина. — Ну-ну, не ссорьтесь, — примирительно говорит Моракс, жестом подзывая Сяо ближе. Адепт послушно делает ещё шаг вперёд. — Сяо, когда-нибудь ты займёшь моё место, — без лишних предисловий говорит Гео Архонт, тут же поднимая прямую ладонь вверх, когда Адепт уже хотел был что-то возразить. — И потому я обязан поделиться с тобой секретами правления. Я ведь обещал, помнишь? Так вот, наш дорогой Тарталья согласился мне помочь в данном деле. Тарталья в непонятках вскидывает брови. — Я не давал своего согласия! — говорит Чайлд, задетый тем, что Чжун Ли переключил своё внимание на какого-то Адепта. — Но Тарталья, — Моракс мягко касается губами его шеи, руками же поглаживая напряжённые из-за сложившейся ситуации плечи. — Я предлагаю тебе третий вариант развития событий. Сможешь заставить Сяо кончить, и я тебя тут же отпущу, — шепчет мужчина, но так, чтобы было слышно всем. — Не ты ли твердил всем и всегда, что ты лучший в любом деле? Тарталья смущённо отводит взгляд. Пока юноша погружён в размышления, Моракс обращается к Адепту. — Сяо, к сожалению, часто в нашей долгой жизни бывает так, что благосклонность важного для процветании нации человека надо заслужить всеми правдами и неправдами. И, как понимаешь, не всегда конфликтные ситуации решаются лишь словами. Но не будешь же ты применять силу к потенциальному союзнику, пускай тот и со сложным характером? Моракс дожидается, когда Сяо отрицательно качнёт головой, и продолжает: — Тогда есть ещё один способ попробовать договориться — через постель, — откровенность разговора между мужчинами смущала Тарталью ещё сильнее. И во что он опять вляпался? — Я вас понял, Моракс, — вздыхая, тянет Адепт. — И вы хотите, чтобы я потренировался на этом? — он с пренебрежением кивает головой на Чайлда. Мужчина испытывал двоякое чувство от предложения Моракса: он терпеть не мог Тарталью — в голове всё ещё были свежи воспоминания того, как Бог Вихрей безжалостно рушит Столицу, принося жителям сплошные страдания. Слишком, слишком много людей было покалечено так сильно, что Сяо приходилось лично помогать им обрести покой. Но с другой стороны Моракс прав. Каждая тренировка, какой бы она ни была, важна, и сейчас Сяо воспринимал Чайлда именно как расходный материал. Как вещь для отработки навыков. Так ли однозначно это было на самом деле? Сяо убеждал себя в этом, но не мог отрицать: вид обнажённого молодого человека, чья кожа блестела от пота, чья кожа пахла возбуждением и желанием, всё это — вид, запах, образ, всё действовало на Адепта, порождало порочные чувства на примитивном, инстинктивном уровне. Понимание, что Адепт сможет заставить Тарталью отплатить за всё, заставляло зарождаться в груди нетерпеливый рык. — Сам ты «это», — Тарталья поднимает правую руку в воздух и показывает Адепту средний палец. Мужчина мгновенно — Чайлд даже моргнуть не успевает — ловит руку, сжимая запястье, впиваясь в него острыми ногтями. — Отпусти! Сяо тут же расслабляет пальцы, и Чайлд прижимает уже покрасневшее запястье обратно к груди. — Чжун Ли, а тебе не кажется, что с твоим новым условием я освобожусь слишком быстро? — с иронией говорит Тарталья, явно играя с огнём. — В каком смысле? — Ну, Чжун Ли. Сяо ведь девственник, он кончит так быстро, что мне и стараться что-то делать не нужно будет, — Тарталья смеётся, довольный своими словами. — Почему ты думаешь, что Сяо девственник, Чайлд? — Ну как почему, Чжун Ли! Он ведь был мальчиком-подростком, что тёк только по тебе. А разве кто-то мог дать такому забитому злобному забияке? — Чайлд смеётся до проступающих в уголках глаз слезинок. Смеётся, закрыв глаза, и потому не замечает нависший над ним тёмный силуэт. Сяо хватает Чайлда за волосы и откидывает его голову назад. Парень тут же замолкает и смотрит вверх, прямо в лицо с золотыми глазами над собой. — Ты, наверное, не знаешь, Чайлд, но мне больше двух тысяч лет, — видеть перевёрнутое вверх тормашками было непривычно. Сяо проводит языком по своим зубам, и Тарталью тут же накрывают воспоминания: тогда, в тюрьме, бывший юноша делал точно такое же движение языком, облизывая смертоносные, острые клыки. Был ли здравый смысл в том, чтобы дразнить Сяо сейчас? Определённо, нет. Но перестать шутить, перестать подкалывать легко вскипающего Адепта для Тартальи было равносильно смерти. Если оба мужчины думают, что Чайлд будет мягким и послушным в их руках, то они сильно ошибаются. — Так что, Чайлд, ты согласен? — Моракс решает прервать перепалку между парнями, что наверняка могла длиться вечность. — Сяо может присоединиться к нашему приятному времяпровождению? Тарталья удивлённо поворачивает голову в сторону мужчины. — Ты интересуешься моим мнением? Я думал, что ты в любом случае заставишь меня. — Ты слишком плохого обо мне мнения, Тарталья, — Моракс проводит ладонью по лбу юноши, откидывая волосы с голубых глаз. — Ну так, что? Чайлд чувствовал себя в какой-то нелепой комедии. Он голый, всё ещё возбуждённый, рядом — не менее исходящий волнами желания Бог, с другой стороны — стоящий столбом крепкий мужчина, что, кажется, без приказа со стороны Чжун Ли так и не шевельнётся. И все они ждут его мнения? Чайлд вновь поворачивает голову в сторону Сяо. Тот неизменно стоял рядом, не предпринимая никакой попытки к действию. — Пообещай мне, что ты меня не бросишь, — внезапно говорит Тарталья, обращаясь к Гео Архонту. — И что не оставишь меня наедине с ним. — Я буду всегда рядом, Чайлд, — добродушно отвечает Моракс, обхватывая парня за поясницу. Несколько ловких движений и они возвращаются в привычную позу. Властелин Камня усаживается слегка выше, упираясь спиной в подушки, и подтягивает сидящего на его коленях юношу на себя. — Ну, пусть попробует, — Чайлд поворачивает голову через плечо, кривясь в едкой ухмылке. Он вычурно вскидывает руки и обнимает Чжун Ли за шею, притягивая голову мужчины к своей груди. Тарталья трётся, ластится, всеми правдами и неправдами показывая Сяо, кому на самом деле Гео Архонт наиболее благосклонен. — Он не доставит нам особых проблем — быстро отвалится, правда, Чжун Ли? — К сожалению, Тарталья, я не могу согласиться с этим твоим высказыванием, — Моракс приподнимает задницу Чайлда и легко проскальзывает внутрь разогретого ануса. — Потому что его учителем буду я. Чайлд растерянно замирает и вздрагивает, сжимаясь, когда чувствует на своих ягодицах две большие ладони с острыми ногтями. Только что он самолично захлопнул ловушку, в которую его так любезно заманили. — Вы во мне не разочаруетесь, Моракс, — Сяо уже видел, как и что делал Гео Архонт с другими людьми. Он не вникал и не пытался понять эти низменные плотские утехи, считая их пустой тратой сил и времени. Но раз Моракс сказал, что это может пригодиться в будущем… Кто он такой, чтобы оспаривать его слова? — Я не сомневаюсь в тебе, Сяо, — усмехается мужчина, слегка покачивая на себе до сих пор шокированного юношу. — Что я должен делать? — с виду равнодушно спрашивает мужчина, сжимая в руках стремительно краснеющие ягодицы. Его вопрос может показаться глупым, но Сяо понимал: он может по-своему начать развлекаться с Тартальей, но последний, скорее всего, просто не переживёт его бесконтрольных, уничтожающих движений. В конце концов, у Адепта была цель, и ради её достижения стоит прислушаться к более опытному Богу. — Для начала, что бы ты сделал сам? — тут же рушит все представления Адепта Моракс. — Покажи, на что ты способен, чтобы я понял, с чем мне работать и на какую твою слабую сторону сделать упор. Сяо отстраняется, раздумывая, с чего начать в первую очередь. Он ведь должен думать об удовольствии партнёра? «Об удовольствии Тартальи,» — мужчина скалится, подавляя в себе рвотный позыв. А что, если в будущем на его пути будут ещё более экстравагантные личности? Он обязан побороть себя — ради Моракса. Мужчина вновь хочет прикоснуться к юноше, как внезапно Властелин Камня начинает сильные толчки, такие, что Тарталья, постанывая на каждом из них, подпрыгивает на бёдрах Моракса. — Моракс, извините, но вы мне мешаете, — Чайлд слишком извивается на члене, дрожит, подмахивая тазом. В эту целостную композицию было сложно вклиниться. Сяо начинает ощущать себя третьим лишним. — Сяо, ты ведь не думаешь, что ты один захочешь расположить к себе потенциального спонсора или союзника, — продолжая подбрасывать бёдра вверх, удерживая Чайлда одной рукой, говорит Моракс. — Таких как ты может быть несколько. Конкуренция, — шлёпающие, мокрые звуки продолжают заполнять всю комнату. «Вот, значит, как,»— с восхищением думает Адепт, внешне оставаясь отстранённым от происходящего. — «Моракс, вы всегда устраивали мне испытание на порядок сложнее, чем всем остальным. В этом деле, значит, будет также?» — Будет лучше, если ты полностью ляжешь на тело Моракса, Тарталья, — сильная рука давит парню на лопатки, от чего Чайлду приходится полностью облокотиться на тело мужчины. Юноша всхлипывает — вспотевшая грудь прилипает к такому же торсу Чжун Ли, при каждом же движении мужчины соски Тартальи тёрлись о чужую кожу, от чего требовательно и сладко ныли. Тарталья чувствует, как диван под ними слегка продавливается. Сяо ставит согнутую в колене ногу в пространство между раздвинутых ног Моракса и нависает над юношей. Свисающая ткань одежды Адепта щекочет обнажённую кожу Чайлда. Было так непривычно чувствовать её касания, ведь сам Тарталья и Чжун Ли были полностью раздетыми. Целая толпа покалывающих мурашек проходит по выгибающемуся струной юноше, когда мокрый и длинный язык касается задней стороны его шеи. Горячее, частое дыхание опаляет плечи, и Чайлд чувствует, как по коже проскальзывают те острые, крупные клыки. Получать ласки с нескольких сторон было невыносимо сложно. Тарталья просто физически не мог концентрироваться на всём сразу. Лишь только он закрывал глаза и отчётливо начинал ощущать скользящий по позвонкам язык, как тут же вздрагивал, переключая внимание на толкающийся беспрерывно член Чжун Ли. Поскольку Тарталья лёг на Властелина Камня, теперь в таком положении мужчине не доставляло труда скользить напряжённой головкой по самой чувствительной точке внутри юноши, чем Гео Архонт охотно пользовался. Диван возвращается в прежнее состояние — Сяо отстраняется, по звукам отходя куда-то в сторону. Чайлд хотел бы обернуться, но не может: Моракс целует его в губы, едва позволяя прерываться и переводить дыхание. Моракс же прекрасно видел, куда именно отошёл Адепт. Тот знал содержимое каждой тумбочки, что была в этой комнате — уборку Властелин Камня в этом помещении не доверял более никому. Сяо подходит обратно, с интересом слушая изменившийся тон парня. Плаксивые, дрожащие всхлипы начинают срываться с покрасневших губ. Член Чайлда слишком сильно зажат между телами, непрямая стимуляция не доставляла желаемого удовольствия, только дополнительно дразнила и распаляла. С несколько секунд Сяо не двигается, думая о чём-то своём. Тарталье не увидеть, и слава Богам, как мужчина подносит к своему рту два пальца руки — указательный и средний. Два громких хруста оглушают комнату — Адепт откусывает свои длинные острые ногти. Но те, к недовольству Сяо, всё равно имеют острые края. Моракс, наблюдавший за действиями Адепта, давит в себе смешок, вызванный находчивостью Сяо. Тот подносит кончики пальцев к основанию своих рогов и подпиливает, подпиливает долго и тщательно ногти так, что те становятся гладкими и едва заметными. — Что это за звуки? — Чайлд хочет обернуться, но Моракс мягко удерживает его голову, держа за затылок. — Не оборачивайся, золотце, — Властелин Камня касается губ нахмурившегося лица, глазами же глядя вперёд, на мужчину. В руке Сяо два тюбика — не баночки, какими привык пользоваться Моракс. Первая открученная ребристая крышка падает на пол, и Тарталья внезапно чувствует около своего растянутого ануса касание прохладного горлышка. Ноги Чайлда дрожат, член выплёскивает щедрую лужицу предэякулята, когда Сяо проталкивает горлышко дальше, что проскальзывает по члену Моракса ещё глубже. — Ч-что, — Тарталья мечется на теле Властелина Камня, когда содержимое тюбика начинает наполнять его изнутри. — П-прекрати, куда так много?! — Сяо не останавливается, продолжая выдавливать вязкое содержимое внутрь, намереваясь выжать тюбик полностью. — Апельсин и мята? — Моракс принюхивается и мило улыбается. — Хороший выбор. Обе угольные руки, светящиеся благодаря золотым полосам, приходится скрестить на спине Тартальи, позволяя ему дёргаться на члене, но не слишком сильно, чтобы юноша не сбежал или случайно не соскользнул. Сяо вынимает полностью выжатый тюбик и кладёт палец в то место, где мягкие мышцы Чайлда натягивались на члене. Мужчина давит на эту границу, не позволяя смазке тут же начать вытекать наружу, и откручивает горлышко второго тюбика. — Ещё?! — Чайлд случайно прикусывает язык, когда Чжун Ли делает слишком сильный толчок. Юноша зло смотрит в насмешливые глаза мужчины и сжимается на члене так сильно, что теперь приходит очередь Гео Архонта меняться в лице. Они так и продолжали играть в игру «кто сделает наиболее раздражающую нервные окончания вещь,» совершенно не замечая мельтешащего рядом Сяо. Это было мужчине на руку. Вставив в Чайлда ещё один тюбик, он принялся также выжимать его внутрь, но теперь позволяя смазке вытекать наружу и пропитывать натянутые припухшие мышцы снаружи. — Мне кажется, или у меня задница немеет? — в непонятках отстраняясь от губ Чжун Ли, спрашивает Чайлд. Он сокращает мышцы ануса и чувствует… Что он, вообще-то, мало что ими чувствует. — Это временно, не переживай, — раздаётся позади шипящий голос. — Будет лучше, если ты расслабишься, Тарталья, — добродушно советует юноше Моракс, с наслаждением видя потерянность в глазах юноши. — Вы что задумали? — только сейчас Тарталья понял — Чжун Ли снова знал всё наперёд. — Тише, тише, — чёрная ладонь вновь давит ему на затылок. Чайлд прижимается щекой к шее Властелина Камня, вновь замечая над собой нависший тёмный силуэт. — Отдайте, — ловкая рука Сяо проскальзывает под шеей юноши, мгновенно отстраняя его от тела Гео Архонта. Ладонь ложится на горло, и Адепт чувствует, как Чайлд нервно и судорожно сглатывает вязкую слюну. Моракс замедляется, теперь совершая лишь совсем слабые, но глубокие толчки. — Что ты делаешь?! — Чайлд замирает, чувствуя, как палец — без острого ногтя, слава Богам! — проскальзывает внутрь него. — Что-то не так, Тарталья? — тут же подаёт голос Моракс, получая непередаваемое удовольствие от происходящего. — Он, он… — юноше тяжело формулировать свои мысли, когда Сяо принимается шевелить пальцем, скользя по его растягивающимся стеночкам. — Он растягивает тебя, Чайлд, — говорит Моракс такую очевидную вещь, смысл которой всё равно доходит до Чайлда с опозданием. — Тебе ли не знать, как важна растяжка перед сексом? Мужчина полностью прекращает движение, чтобы не мешать парню чувствовать, как Сяо подвигает палец ещё глубже. Глубже, чтобы согнуть, чтобы плавно двинуть им по кругу. Внутри Тартальи было до одури горячо, и ещё — ужасно, неприлично мокро. Мокро настолько, что смазка хлюпала, вытекая при каждом движении пальца внутри. Тарталья теряется, не понимая, что с ним происходит. От выпитого алкоголя не осталось и следа, к великому сожалению. Чайлд бы сейчас всё отдал, чтобы потеряться в нетрезвой дымке, чтобы раствориться и не осознавать происходящее. Сейчас же каждая нервная клеточка его тела была сильно раздражена, что сказывалось на общем состоянии Чайлда. К тянущему пальцу добавляется второй, и Тарталья не выдерживает. Он прогибается в пояснице и скулит, ёрзает на Гео Архонте в попытке слезть, уйти от растягивающих его мышцы пальцев. Из-за второй смазки он не чувствует боли, лишь сильное, невыносимое давление, что кружит голову так же сильно, как и давящий на простату член Чжун Ли. Пот крупными каплями скатывается по лбу Тартальи. Он скулит так тонко и чисто, когда Сяо садится на корточки рядом и лижет его поясницу, привставая и заходя языком на чувствительную кожу боков и рёбер. — Ещё рано терять связь с реальностью, Чайлд, — Моракс легонько бьёт юношу по щекам, видя, как тот тонет в своих чувствах. Колкая боль на миг возвращает парня в реальность, но все старания Властелина Камня аннулируются, когда Адепт начинает двигать пальцами, раскрывая их наподобие ножниц. — А-ах! — пара тонких ниточек слюны текут из приоткрытого рта Чайлда. — Э-это… Невыносимо. — Невыносимо хорошо, Тарталья? — Моракс старается развлекать себя как может, пока Сяо долго и нудно работал пальцами внутри юноши. Мужчина любуется выражением лица Чайлда: юноша дышит ртом, так что, несмотря на текущие слюни, губы всё равно покрылись сухими корочками; глаза, о, эти голубые, бездонные глаза сейчас так широко открыты. Слегка покрасневшие, ведь Чайлд просто забывал моргать, их взгляд всё также был уткнут в одну точку где-то над головой Гео Архонта. Грудная клетка худого тела ходила ходуном, так часто и глубоко дышал захлёбывающийся чувствами парнишка. Бёдра мелко подрагивали на каждом движении пальцев внутри. Интересно, что же будет с Чайлдом, если Моракс решит сейчас толкнуться внутрь? Но, к великому сожалению, проверить это не удастся. Последний раз двинув внутри плотно сомкнутыми пальцами, Сяо легко выскальзывает из Тартальи, с доселе неизвестным чувством в душе пялясь на скользкие мокрые мышцы. Такой доступный, такой смазанный и растянутый, хнычущий и ёрзающий, Тарталья просто не мог не вызывать желание, каким бы плохим (в глазах Сяо) человеком он ни был. Даруемые юноше ласки возбудили и его самого — ощущение контроля над кем-либо кипятило кровь, заставляло собственный член набухать в штанах. Сяо нетерпеливо припускает штаны — он не будет полностью раздеваться, не хватало ещё чувствовать голой кожей кожу Чайлда, и вновь облокачивается ногой на диван, пристраиваясь рядом. — Смотри на меня, Чайлд, — Моракс берёт Тарталью за подбородок и не позволяет обернуться. — Глубоко дыши и смотри только на меня, ты понял? От серьёзности тона Чжун Ли у Тартальи закрадывается недоброе предчувствие. — Что? — около его входа упирается что-то горячее и не менее крупное. — Это? Это! — Дыши, Чайлд, — вновь говорит Моракс, и Сяо тут же делает первый толчок. — Во мне же и так ты, куда ты лезешь? — обращается парень сразу к двум мужчинам, выдёргивая свою голову из хватки Чжун Ли. — А-ах! — ноги разъезжаются ещё шире, когда Адепт просовывает руку под живот Тартальи и выгибает юношу в свою сторону. Это кажется нереальным. Тарталья загнанно дышит, мелко и поверхностно, игнорируя советы Чжун Ли дышать реже и глубже. Невозможно, просто невозможно сознательно контролировать себя, когда тебя там, внизу, тянут на два совершенно немаленьких члена. — Ты подлая попрыгунья, Чжун Ли! — шипит Чайлд, тут же срываясь на громкий стон. Сяо медленно, очень медленно, но неумолимо проникает внутрь. Смазка, текущая сейчас из Чайлда по члену Моракса, была как нельзя кстати. — Впервые слышу такое милое ругательство, Чайлд, — мужчина прикрывает глаза и стонет в унисон с парнем. Его невыносимо возбуждало всё происходящее: Сяо, его член, давящий на его собственный, то, как трепетал в его руках его Чайлд… — Тарталья, ещё несколько минуток, и попрыгуньей станешь ты, — Моракс смеётся, и даже позади Тартальи слышится тихий смешок. Сяо рычит, хватается руками за талию Тартальи и ощутимо сжимает его тело. «Тесный, тесный, тесный,» — пульсирует в голове одно слово, когда Адепт входит внутрь буквально по миллиметру. Войти целиком, конечно, было невозможно, но почему-то хотелось вставить Тарталье максимально глубоко, хотелось вырвать ещё один, а лучше несколько громких, жалостливых стонов. — Давай, Сяо, покажи, на что ты способен, — подначивает мужчину Моракс. Они смотрят друг другу в глаза — золото и янтарь — и тут же вместе переводят взгляд на Тарталью. Тот весь напряжён, так сильно, что вздулись вены на шее. — Помоги ему расслабиться, Сяо, — не просьба — приказ, который с охотой принимается исполнять Адепт. Сейчас он вправе сам решать, что делать с Чайлдом — никто его не удержит, не остановит и не поправит, пока что. Имея полную власть над дрожащим телом, Сяо начинает пока что медленно покачивать бёдрами, скользя внутри растянутых и чересчур скользких стеночек. Он прижимается грудью к спине Тартальи, кладёт свою голову на плечо юноши и медленно вдыхает запах молодого тела. Специфичный, индивидуальный запах человека, от которого внизу живота всё тянет и сжимается. И Сяо срывается. Издав предупреждающий рык, он хватается за волосы Чайлда, второй же рукой держа юношу за шею. Голова юноши полностью под его контролем, и мужчина припадает губами к плечу, чтобы в следующее мгновение с силой прикусить бледную кожу. Тарталья срывается на крик, сжимается так сильно, что оба мужчины издают протяжный стон. Острые клыки давят с нажимом, ещё немного и, кажется, прольётся кровь. — Ну-ну, без фанатизма, Сяо, — остужает пыл мужчины Моракс. — Ему же больно, неужели не слышишь? А ты должен доставить партнёру удовольствие. — Удовольствие можно получить через боль, — облизывая собственный укус, произносит Сяо. — Я думаю, ему такое нравится. Он же любитель бессмысленных стычек, любитель бездумно бросать вызов и вступать в бой. И значит, получать боль для него привычно, — рассуждает Адепт, с убедительным тоном которого было сложно поспорить. — Ты правильно мыслишь, Сяо. Тарталья — тот ещё любитель нарываться. Но ты должен понимать, что не все козыри нужно разыгрывать сразу. С его наполненностью ему сейчас так тяжело, — Моракс проводит ладонью по низу живота Чайлда, от чего парень пачкает руку капающим предсеменем. — Так что постарайся для начала использовать другую тактику. И Сяо слушается. Он как губка впитывает каждое слово Моракса, тут же используя на практике данные советы. Окончательно зализав укус, мужчина начинает просто покрывать плечи поцелуями. Чайлд исходит мурашками — чувствовать на себе мокрые поцелуи и при этом видеть Чжун Ли перед собой было странно и непривычно. Низ живота ужасно ныл, член, долго игнорируемый, пульсировал и подёргивался каждый раз, стоило Сяо вставить чуть глубже. Тарталья ощущал себя максимально открытым, таким полным и растянутым, что голова шла кругом. Он не знал, куда деться — с обеих сторон его крепко держали, ласкали, касались горячими пальцами, сжимали бёдра, давили, щипали чувствительные соски, внутри двигались, двигались, двигались… Точнее, сейчас двигался только Сяо — Властелин Камня так и продолжал бездействовать, чтобы не мешать Адепту получать новый опыт. Взгляд Моракса случайно падает на кровать. В голове тут же рождается мысль, что была так кстати, а иначе мужчине стало бы совсем скучно. — Сяо, как насчёт перейти в более удобное положение для тебя? — говорит Моракс, кивая на кровать. Адепт оборачивается, затем смотрит на Гео Архонта и кивает. — Отлично. Тогда, раз уже это последние наши минуты на этом диване… Чайлд исходит холодным потом, когда Чжун Ли под ним начинает толкаться вверх. — Нет, нет-нет, — шепчет как умалишённый Тарталья и тут же стонет, так сильно, что начинает звенеть в собственных ушах. Сяо не прекращает свои движения, также продолжая толкаться во внутрь юноши. Это невыносимо, Тарталья никогда бы не подумал, что на его долю выпадет настолько тяжёлое испытание. Мужчины специально двигаются аритмично, так что давление внутри него постоянно, оно не прекращается ни на секунду. Внутри всё пошло хлюпает, оба члена выскальзывают и вновь входят в его растянутую дырку, расплёскивая нагретую, текучую смазку. Не только искусственную — и Бог, и Адепт истекали предсеменем, возбуждённо, с животной страстью толкаясь в юношу, наращивая темп. Сяо старается следовать указаниям Моракса: он продолжает зацеловывать шею и плечи юноши, старается нежно касаться языком. Но видя, что Гео Архонт сам становится несдержанным, Адепт вновь срывается. Сяо рычит, так зло и угрожающе, а затем впивается зубами в кожу Чайлда, держа зубами юношу за загривок. Это не секс, это именно спаривание, дикое и грязное. Сяо толкается глубже, быстрее, подражая движениям Моракса. Адепт был рад быть рядом с Богом в любом деле, при любых обстоятельствах, пускай даже в столь необычных. Тарталья воет, кричит и брыкается, цепляется рукой за волосы Чжун Ли, вторую же закидывает назад, за спину. Пальцами натыкается на рог, хватается, находя точку опоры, и стонет, стонет непрерывно. Сердце бьётся невыносимо быстро, дыхание сбивается, воздух вокруг нагрет, кислорода катастрофически не хватает всем троим. Движения двух членов внутри так приятно, приятно до стыда за самого себя. Получать удовольствие от Сяо, от того, кто бил тебя, кто с таким презрением относился к тебе всегда, было неправильно, и Тарталья это прекрасно понимал. Но вся гордость, весь здравый смысл растворялся в его же всхлипах. Острые зубы смыкаются на загривке, фиксируя и удерживая на месте, так что не дёрнуться, никак не избежать касаний четырёх ладоней на своём теле. — Достаточно, — внезапно говорит Моракс, тяжело дыша ртом, из которого шёл пар. Он весь мокрый — чёрные волосы тонкими прядями облепляли строгое лицо. Тарталья смотрит на Чжун Ли и едва сдерживает себя, чтоб не кончить. Красивые янтарные глаза, подёрнутые лёгкой пеленой усталости, сыто смотрели в лицо Чайлда. Обрамляющие вороные волосы подчёркивали каждый изгиб лица Властелина Камня, делая его привлекательным до щемящей боли в груди. Адепт послушно замирает, от чего Чайлд начинает ныть и тяжко вздыхать — теперь хотелось ощущать в себе хоть какое-то движение, отсутствие же его заставляло мышцы ануса неприятно тянуть. — Я увидел, на что ты способен, Сяо, — мужчина приподнимает Чайлда, заставляя его слезть с члена. Второй мужчина также послушно выходит. Тарталья непонимающе вертит головой — не могло же всё вот так оборваться, так закончится? — Посмотри, какой он потерянный, — с умилением тянет Моракс, на пару с Сяо разглядывая Тарталью. Адепт проводит рукой по спине парня, от чего тот вздрагивает и оборачивается. Выражение лица Сяо в корне изменилось. Всё-таки Адепт был молод, намного моложе Гео Архонта, и потому не мог так искусно контролировать свои эмоции, сохраняя невозмутимое выражение лица. Щёки молодого мужчины порозовели, в глазах же читались все испытываемые чувства: неизменное отвращение наряду с желанием продолжить начатое. — Иди-ка сюда, — Моракс встаёт с дивана, подхватывая Тарталью под колени и поднимая вверх. — Конечная остановка, — мужчина аккуратно кладёт юношу на кровать на спину, сам же садится около его головы. — Сяо, иди сюда. Мужчине не нужно повторять дважды — он без лишних подсказок забирается на кровать, садясь между раздвинутых чужих ног. — Т-ты же обещал, что не оставишь меня, — всхлипывает Тарталья, плотно смыкая ноги перед Адептом. — Я никуда и не ухожу, Чайлд, — мурлыкает над его лицом Властелин Камня, беря парня под плечи и кладя его голову себе на колени. — Я здесь, — он запускает ладонь в рыжие волосы и мягко массирует напряжённую тяжёлую голову. Шея Тартальи неприятно щиплет от оставленного на ней укуса. — Он?.. — Сяо так и остаётся сидеть около чужих ног, не предпринимая попытки сделать что-либо самостоятельно без разрешения. — Полностью твой, Сяо, — добродушно говорит Моракс, кладя пальцы на губы Чайлда и подавляя тихий возмущённый писк. — Я буду тебя направлять. Эта поза ему привычна, поэтому не беспокойся. Больше слов Адепту было не нужно. Мужчина плавно раздвигает чужие ноги в стороны и пододвигается ближе к юноше. Тот лежит на спине, полностью открытый и доступный. Чайлд прижимает ладони к груди и холодно, предупреждающе смотрит в медовые глаза, одним взглядом давая понять: сделай Сяо ему что-либо плохое, и Чайлд мигом постарается свернуть Адепту шею. Мужчина усмехается, поражённый этим дерзким взглядом. Даже будучи в такой, по мнению Сяо, унизительной ситуации, юноша неизменно сохранял победный настрой. — Ты кончишь быстрее, чем я успею моргнуть, — хрипло шепчет Тарталья, облизывая губы и вздрагивая, когда Адепт кладёт свои ладони на его тазовые косточки. — У нас здесь не соревнование, Тарталья, — крупная головка трётся о вход, размазывая излишки смазки. — А? Нет, я имел в виду, что… Чайлд не успевает закончить речь. Член, обычный, один член входит в него, сразу проскальзывая до основания. Тарталья выгибается в руках Сяо, дрожит и рвано дышит. Моракс утешительно гладит его по щекам, собирая выступившие слёзы. — Первую твою ошибку мы уже разобрали, — начинает говорить Моракс, не переставая нежно тереть розоватые щёчки. — Не стоит сразу давать партнёру то, что точно вызовет его яркую ответную реакцию. Для начала поиграйся, растяни удовольствие — и своё, и его. Сяо внимательно выслушивает Гео Архонта, после чего начинает медленно двигаться. — Второе — пойми, какой темп предпочитает твой партнёр. С Тартальей ты уже знаком, знаешь его характер, и потому в нашем случае тебе легко сделать вывод. Но так будет не всегда. Будь внимателен к партнёру, улавливай его настроение. Ты сразу поймёшь, как нужно себя вести: нежно и ласково, или же грубо и вызывающе. — Медленными движениями Тарталью не напугаешь, — едва слышно говорит Сяо, ускоряя движения. В мягкой, податливой дырочке, что сжималась на каждом его движении, было чертовски хорошо. — Именно так. Молодец, ты быстро улавливаешь самые азы, — Моракс попеременно смотрит то в лицо Сяо, то в лицо Тартальи. Наблюдать за ними двоими было слишком интересно. Тарталья откидывает голову на колени Чжун Ли, закрывает глаза и на выдохе стонет. Собственный член требовал немедленно прикоснуться к себе, яички то и дело поджимались, предвещая очередную скорую разрядку. Но кончать под Сяо не хотелось хотя бы из принципа. Сейчас Адепт находится глубоко внутри него только потому, что Чайлд это позволяет. Если юноша был лишён возможности победить шестёрку Чжун Ли в честной битве, то сейчас ему была предоставлена возможность победить Сяо немного иным способом. Чайлд не сомневался в своей выносливости, а потому он сам лихо подбрасывает бёдра, буквально вырывая изо рта мужчины слабый стон. Сяо тут же затыкает себе рот, жутко краснея. Он поднимает голову и тут же натыкается на нахальный, лисий взгляд голубых глаз. Тело под ним тут же сжимается, покачивает бёдрами, доставляя мужчине приятные ощущения. «Этот хитрый бесёнок решил поиграться?» — проносится в голове мужчины, но эта мысль тут же отпадает. В груди начинает жутко чесаться от осознания — Тарталья почему-то решил, что он здесь главный. Почему-то решил, что может быть ведущим в их нынешнем дуэте. — Не зарывайся, Чайлд, — выгибая шею, холодно говорит Сяо, прежде чем закинуть ноги Тартальи себе на плечи и сорваться на бешеный темп. Тарталью протаскивает по простыням, когда внезапно его ноги отрываются от кровати и оказываются на плечах мужчины. Сильные быстрые толчки заставляют юношу беспрерывно стонать, с каждым разом выдавая новую интонацию, когда Сяо вдавливал его в кровать, проникая с каждым движением глубже и глубже. — Ну и в чью теперь простату долбятся, Чайлд? — внезапно говорит Адепт, припоминая юноше их давнишний разговор в тюрьме. Тарталья стонет на каждом толчке, пытается что-то сказать в ответ, но язык не слушается, из-за чего изо рта вырываются лишь жалкие всхлипывания. — Очень хорошо, Сяо, — хвалит мужчину Моракс, видя, как уже утомился Адепт. Одежда, что и так плотно облегала торс мужчины, вспотела, теперь ещё чётче облепляя его силуэт. Влажные изумрудные пряди лезли в глаза, но мужчина даже не предпринимал попытки убрать их с лица: всё внимание было обращено на Тарталью. — А теперь поиграйся с ним, — внезапно говорит Моракс, привлекая внимание и Сяо, и Чайлда. — Он ведь скоро кончит, а ты же не хочешь, чтобы всё так быстро закончилось? — Он скоро кончит? — переспрашивает Сяо. Внешне Чайлд ничем не выдавал себя, лишь щёки были багряные да дыхание было частым. — А? Конечно же, как я мог забыть, — улыбается Властелин Камня, неловко смеясь. — Ещё одна хитрость, которой тебя стоит обучить. Не менее важно понимать насколько твой партнёр близок к оргазму. Ведь этой информацией можно манипулировать как тебе удобно. — Посмотри, — продолжает говорить Моракс, указывая угольной рукой на член Чайлда. — Видишь, как он твёрд, как красна головка? Тронь её, — Сяо касается пальцами горячей плоти, и юноша тут же издаёт жалобный стон. — Видишь? — на пальцах Адепта остаётся вязкая прозрачная жидкость. — Он так чувствителен. Видишь, как сокращается дырочка уретры? Как поджаты его яички? — Да замолчи ты уже! — чуть ли не плача вскрикивает Тарталья, чьё лицо опаляет жаркая волна стыда. — А что в этом такого, Тарталья? Разве я говорю какую-то ложь? — невозмутимо отвечает Гео Архонт Чайлду, возвращаясь к теме разговора. — Соски напряжены, а общая реакция? Ты сам только что видел — он на пределе, как натянутая тетива. Двигайся, — говорит Моракс, и Сяо возвращается к привычному ритму. Тарталья закатывает глаза, будучи на пике наслаждения. Член Сяо невероятно точно и часто попадал в чувствительную точку внутри, его запах, его тихие звуки и рычание, о, Боги, настоящее рычание - всё это сводило Чайлда с ума. Но нельзя, нельзя кончить первым, надо держаться, держаться… — Я скоро, — шепчет мужчина, втрахивая Тарталью в кровать неизменно быстрыми, рваными толчками. Ещё десяток движений и Сяо замирает, исходя последним, завершающим грудным рыком, от которого по всему дрожащему телу юноши проходятся мурашки. Тарталья чувствует текущую внутрь него сперму, в него, а затем и из него, когда Сяо с громким вздохом выходит из его тела. — Я… Победил, — хрипит Чайлд, празднуя победу у себя в голове. Он смог сдержаться, он не кончил первым, это ли не успех? Но он всё ещё слишком напряжён. Тарталья тянется рукой к своему члену и тут же получает хлёсткий удар по своей ладони. — Куда это ты тянешь свою ручку, юноша? — спрашивает Моракс, внезапно берущий его член в руку и сжимающий у основания. — Нет! — Чайлд дёргается, но окольцовывающие пальцы лишь плотнее сжимают плоть, лишая возможности воплотить задуманное. — Контроль оргазма партнёра тоже одна из практик, которая, конечно, приемлема не во всех случаях, — поясняет Моракс, продолжая удерживать Тарталью в столь чувствительном месте. — Если пережмёшь вот здесь, то семяизвержение будет трудновыполнимым, — Сяо с интересом рассматривает то, что показывает ему Гео Архонт. — И благодаря этому ты можешь… Мужчина прерывается, с удивлением наблюдая проходящую по телу дрожь. Тарталья поджимает пальцы на ногах, ёрзает на кровати и замирает, выдыхая. Таз мелко дрожит, и Моракс понимает — Чайлд только что кончил. — Сухой оргазм, да? — Властелин Камня поворачивает голову в сторону Тартальи, что смотрел на обоих мужчин чересчур довольно. — А ты всегда своего добиваешься, я верно подметил, Чайлд? — парень высовывает язык и корчит мордочку, доказывая, что своё он возьмёт всегда и любой ценой, наперекор любым установкам и ограничениям. — Спасибо за урок, Моракс, — устало тянет Сяо, вытирая испарину со лба. — От меня что-нибудь ещё нужно? — Можешь отдыхать, — Адепт встаёт с постели, слегка покачиваясь от испытанных приятных ощущений. Пока он приводит себя в порядок, Моракс продолжает говорить: — Передай Предвестникам Фатуи, что сейчас, скорее всего, до сих пор находятся в зале, чтобы они меня не ждали — шли к себе в комнаты, — без лишних слов мужчина кивает и, в последний раз бросив взгляд на распластанного на кровати Тарталью, удаляется из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. — Вот мы и снова вдвоём, Тарталья, — Моракс садится на кровать, глядя на расслабленного, отдыхающего юношу. Закрыв глаза, он легонько касался своего члена — испытанный сухой оргазм не принёс должного облегчения, и потому Тарталье хотелось завершить начатое полноценным оргазмом. — Получается, я могу идти? — поласкать себя можно и в своей комнате, так рассудил Чайлд. — Почему это? — с искренним удивлением спрашивает мужчина, пододвигаясь к Чайлду ближе. — Что значит почему? Я выполнил твоё это новое, третье условие. Я заставил Сяо кончить, — Чайлд говорит не менее удивлённо. — Ах, это, — тянет Моракс, нависая над Тартальей. — Я уже успел забыть про это условие. — Что?! Какое «успел забыть,» Чжун Ли? — возмущению Тартальи не было предела. — Ты — Бог Контрактов, данное тобой слово — закон, оно не может быть изменено! На несколько секунд Властелин Камня замирает в раздумьях, но затем легко качает головой и смотрит в глаза Тартальи. Янтарные глаза мужчины лукаво загораются. — Как бы мне не было тяжело это признавать, но ты прав, Тарталья, — начинает говорить мужчина, и Чайлд было уже подумал, что он может идти. — Данное мной слово — гарант, оно нерушимо и неотменимо, — юноша закрывает глаза и довольно, утвердительно кивает, подтверждая каждое слово. — Видимо, сегодня — историческое событие, — Тарталья всё равно продолжает кивать, перестав вникать в смысл говоримых Гео Архонтом слов. — За все шесть тысяч лет моей жизни я впервые нарушу своё слово, — ещё пара кивков совершаются на автомате, но затем парень резко замирает. — Нарушишь? — Чайлд не успевает возразить, как мужчина переворачивает его на живот и залезает сверху. Эта поза очень непривычна — до сих пор Тарталья всегда видел лицо Чжун Ли напротив, так что сейчас было странно и на удивление возбуждающе не видеть мужчину, но прекрасно чувствовать каждое касание и слышать любой вдох. — Ты первый человек за всю мою жизнь, что вынудил меня пойти против своего слова, Чайлд, — мужчина ложится сверху, зажимая Тарталью под собой. — Как ощущения? Рад, что возымел надо мной такую власть? — Не пытайся юлить, Чжун Ли! — продолжает ругаться юноша, но, тем не менее, уже тише — Властелин Камня просовывает свои руки под руки парня и плотно обнимает его тело, прижимая к себе. — Ты лишь хочешь повернуть ситуацию в свою сторону! Признайся, что данное тобой слово Бога ничего не стоит! — Мне надоело оправдываться перед тобой, Чайлд, — раздаётся над головой юноши слегка раздражённый, нетерпеливый голос. — Можешь думать обо мне, что хочешь. Я просто хочу тебя ещё раз трахнуть. Откровенность Чжун Ли на несколько секунд оглушает Тарталью, и пока юноша вновь принялся позорно краснеть, Гео Архонт без промедления проникает внутрь его желанного тела. — В тебе сейчас так мягко и тепло, Тарталья, — шепчет мужчина прямо в ухо юноше, тут же накрывая его губами. — Так хорошо, как я люблю — так мокро. Ты слышишь? — Моракс задаёт быстрый темп, вбиваясь в задницу парня так, что Чайлд прекрасно слышит порождаемые хлюпающие, чавкающие звуки. Тарталья глухо стонет, уткнувшись лицом в смятые простыни. В горячей голове всплывают воспоминания того, как Чайлд впервые зашёл в эту комнату. Из-за позы он не мог сейчас видеть лежащего на нём Чжун Ли, но память услужливо предоставляла тот образ из прошлого: сильное, крепкое тело Бога, подминающее под себя партнёра, изгибающееся, так что отчётливо виден изящный изгиб поясницы. Быстрые, сильные движения тазом и толчки, что совершал мужчина сейчас, заставляли Чайлда исходить стонами и всхлипами, скулить прямо как тот человек, что лежал под Чжун Ли тогда, в тот день. Эта параллель была до слёз унизительной, и тем не менее порождающей возбуждение. Моракс втрахивает Тарталью в кровать, вырывая из чужой груди отрывистые стоны. Он припадает губами к чувствительному ушку и более не отстраняется, прекрасно помня, что это была основная эрогенная зона юноши. Не переставая толкаться, не прекращая нежно покусывать ушные хрящики, мужчина скользит рукой под живот Тартальи и касается его члена. Он ласкает напряжённый орган Чайлда, наслаждается тем, как быстро его ладонь становится мокрой и липкой от естественной смазки. Не выдерживая темпа, Чайлд постепенно замолкает — сил стонать больше не остаётся. Чжун Ли ласкает его уши, и никак не вывернуться, не уйти от этой невыносимой пытки. Мужчина знает, как правильно толкаться внутрь, так что постоянная стимуляция особо чувствительной точки юноше обеспечена без перерыва. Моракс чувствует, как млеет под ним Тарталья, как всё реже и реже из его рта вырываются эти милые, тонкие всхлипы. Тело под ним с некой периодичностью ёрзает, чтобы толкнуться членом навстречу ласкающей руке. Властелин Камня касается пальцами головки, мелко-мелко трёт под ней, и затем, как и учил он Сяо, использует спрятанный козырь. — Кончай для меня, Аякс, — рычит мужчина, глубоким грудным голосом подчиняя остатки рассудка юноши. И Аякс кончает. Услышать своё настоящее имя, сказанное с такой интонацией, было равносильно смерти. Лишь одно это слово из уст Чжун Ли вызывает невероятно яркую ответную реакцию организма, от которой перед глазами начинают плыть чёрные круги. Тарталья дёргается и сжимается, чтобы в следующую секунду излиться семенем прямо на руку мужчине. Он заходится тонким воем, больше походящим на плач, и не перестаёт сжиматься на члене, с ужасом вспоминая, что Чжун Ли до сих пор ни разу не кончал. Моракс концентрируется на своих ощущениях, вставляет юноше по самые яйца и спустя несколько толчков кончает внутрь. Ощущение наполненности, ощущение текущей внутрь жидкости давят, невыносимо давят на Тарталью и он, кажется, кончает вновь — не понять точно. На головке члена парня скапливается сперма, различные смазки и капельки пота с бёдер и живота. Юноша касается ею ткани одеял, но та едва ли впитывает в себя эти густые жидкости. — Так хорошо наполнен мной, — мурлыкает парню под ухом Моракс. На лице мужчины расцветает сытая, довольная улыбка. Тарталья хотел секса с ним? Тарталья его получил. Юноша что-то скулит, уткнувшись лицом в простыню. Он полностью обессилен — жар, витающие запахи и тяжесть тела над ним сделали своё дело. Чжун Ли покидает его тело, и из его дырочки тут же начинает течь смазка вперемешку со спермой, что принадлежала не только одному Гео Архонту. — Ты удовлетворил Бога, Тарталья. Поздравляю, — мужчина берёт в руку кусок простыни и бережно вытирает текущую сперму с бедра. — А ты сам доволен? Тарталья? Так и оставшись без ответа, Властелин Камня наклоняется над юношей и легонько переворачивает его лицом к себе. Юноша уже успел отрубиться. — Ну что за дурная привычка засыпать после завершения, Чайлд? — бормочет себе под нос Моракс. — А как же наши разговоры и обнимания в кровати? — не переставая ругаться, мужчина расстилает часть непотревоженной ими кровати и бережно переносит Тарталью на чистую, незамаранную сторону. Тарталья просыпается, но не открывает глаз — сил до сих пор не хватало даже на такое простое действие. Вокруг него было так мягко и тепло, что не хотелось шевелиться, хотелось вновь забыться во сне. Неожиданно чуткий слух улавливает сопение по левую сторону… И по правую. Глаза приходится открыть, но Тарталья таки не предпринимает попытки пошевелиться. Он лишь невесомо поворачивает голову в разные сторону, наблюдая по обе стороны от себя двоих мирно спящих мужчин. Их лица были умиротворёнными, дыхание глубоким и спокойным — они были так красивы и милы в своей сонной беспомощности. Беспомощности, которая, конечно, была обманчива. Чжун Ли, лежащий по правую руку от Чайлда, ворочается, и Сяо принимается шевелиться одновременно с мужчиной. «Он даже сейчас подражает ему во всём,» — Тарталья вздрагивает, когда Адепт вытягивает свои руки и кладёт их на тело юноши. Мужчина сгибает руки и прижимает к себе Чайлда как какую-то плюшевую игрушку. На несколько секунд Тарталье становится стыдно за свои сказанные в прошлом слова. Тогда он называл Сяо одиноким мальчиком, которому отчаянно не хватало любви и который именно поэтому видел в Чжун Ли родительскую фигуру. Фигуру, что может защитить, обучить новому и сделать сильнее, одновременно с этим даря ласку и не скупясь на добрые слова. Сейчас же Адепт прижимал Тарталью к своей груди с такой силой, что не оставалось сомнений — мужчине не хватало тактильных ощущений. Конечно же, Чайлд тут же отбрасывает эти мысли. Он не должен проникаться эмпатией к этим двум. «Когда ты уже успел забыть то, что они тебе сделали?» — спрашивает юноша сам у себя, закрывая глаза и концентрируясь на плохих воспоминаниях. Тюрьма, битва, унижение, боль, ещё больше унижения… Его память гиперболизировала всё плохое, исключая всё хорошее — хорошую комнату, заботливую Гань Юй, весёлую Сян Лин, те ласки, что дарил ему Чжун Ли, когда Чайлд сам хотел их получить, но боялся… Внезапно Тарталья понимает — сейчас самое время попытаться поискать свой Глаз Бога. Он концентрируется на своих чувствах и посылает невидимый импульс, анализируя всё пространство вокруг. Сердце пускает в бешеный пляс, когда чуткие рецепторы улавливают сильную ответную волну. Да! Чайлд так и знал — его Глаз Бога где-то здесь! — Доброе утро, Тарталья, — внезапно раздаётся тихий шёпот с правой стороны. Тарталья резко поворачивает голову в сторону звука — Властелин Камня, уперевшись согнутой в локте рукой на подушку, с умилением наблюдал за лежащими вместе Сяо и Чайлдом. Юноша то бледнеет, то краснеет. Нельзя, нельзя дать понять Чжун Ли, что Тарталья почувствовал присутствие своего Глаза! — Д-доброе, — с губ срываются хриплые слова, от которых Адепт рядом с ним также просыпается. Сонный Сяо слишком милый. Он непонимающе хмурит брови. Глаза ещё не до конца сфокусировали взгляд на происходящем, но чуткий нюх уже дал понять мужчине, кого он сжимал в руках. Адепт тут же отпихивает от себя юношу в сторону Моракса, заменяя место юноши комом из одеял. — Что с твоим лицом, Чайлд? — Моракс проводит ладонью по взъерошенным волосам, с интересом накручивая светлые локоны на свои тёмные пальцы. — П-просто не ожидал, что проснусь в такой компании, — врёт он, до боли в груди надеясь, что Чжун Ли поведётся на его слова. Юноша слишком возбуждён: адреналин подгонял Чайлда вскочить с кровати и немедленно начать поиски. Тарталья так нервничал, что Властелин Камня мог отчётливо видеть две пульсирующие артерии на шее парня. — От него пахнет, — слышится за спиной юноши привычный шипящий голос. — Конечно, Сяо, от него пахнет. Пахнет нами, — Моракс притягивает Тарталью к себе и с наслаждением вдыхает запах потного, испачканного в смазках тело. — Липкий и грязный. Они лежат все вместе ещё несколько минут — Гео Архонт, прижимающийся к Чайлду, и Сяо на краю кровати. Последний даже перестал рычать — неужели смирился с близостью Чайлда и Моракса? — Беги к себе и приведи себя в порядок, Тарталья, — наконец-то Властелин Камня чмокает юношу в макушку и отпускает. — На сегодня ты свободен от всех обязанностей. — Хорошенько промой себя сзади, — последнее, что шепчет юноше на ухо Моракс, прежде чем разрешить сползти с кровати. Чайлд встаёт на ноги, слегка пошатываясь — болят перенапряжённые мышцы ног и особенно бёдер. Юноша специально медленно ищет свои шорты, на самом же деле незаметно разглядывая местный интерьер. Где же может храниться его Глаз Бога? Здесь не так много места, но много тумбочек и ящиков… Неужели Чжун Ли и правда держал такую важную вещь среди баночек и тюбиков со смазкой? Он находит свои шорты, но понимает — ему не хочется их надевать. Вместо этого Чайлд проходит в другой конец комнаты и поднимает валяющееся на полу чьё-то большое полотенце, наверно, оно принадлежало Чжун Ли. Чувствуя на своей спине и плечах пару внимательных глаз, Тарталья непринуждённо заматывает полотенце вокруг своего тела. Взгляд бегло скользит по комнате, и юноша старается запомнить каждую деталь. — Я пойду, — не дожидаясь ответа, Тарталья быстро выходит, тут же захлопывая за собой дверь. Он возвращается к себе в комнату и долго, долго стоит под душем, почти что не шевелясь и думая. Думать о пережитой ночи не хочется — Тарталье лишь достаточно чувствовать некое удовлетворение. Он получил своё, но от этого, к великому удивлению, легче не стало. Он решил проблему с физическим, с телесным, но на моральном, на духовном уровне конфликт с Чжун Ли так и оставался неразрешённым. Выпитый алкоголь помог склонить мужчину к постели, но важного, самого важного — искреннего разговора так и не произошло. Но так ли он теперь был нужен? Все мысли Чайлда были поглощены Глазом Бога. Остаток дня юноша провалялся в кровати, отдыхая и набираясь сил для самой важной миссии его жизни за последние дни. К счастью, свои серые штаны он оставил здесь, в комнате. Переодевшись, Чайлд покорно дождался ночи. Под покровом сумрака юноша невесомой тенью проскользил вдоль стен, быстро добравшись до нужной дубовой двери. Внизу под ней не пробивался и лучик света, значит, что фонари были погашены. А если так, значит, в комнате, логично, никого не было. Чайлд аккуратно поворачивает ручку двери, вцепившись одной рукой во вторую, чтобы унять нервную дрожь. Ладонь обильно потеет, но даже этот факт не мешает Чайлду открыть дверь практически бесшумно. Внутри комнаты было абсолютно темно — и куда это Чжун Ли снова отправился посреди ночи? Тарталья заходит внутрь, закрывая за собой дверь и останавливаясь, чтобы привыкнуть к мраку. Но почему глаза так прекрасно видят в темноте? Чайлд всматривается вперёд и видит странную картину: из стены, что находилась напротив кровати, исходило слабое свечение. Тарталья подходит ближе и с изумлением понимает, что свет исходил из приоткрытой двери тайного прохода. Тарталья проскальзывает в дверную щель и замирает, боясь вдохнуть. Он попал в, кто бы мог подумать, настоящий рабочий кабинет Чжун Ли. Чайлд испуганно вздрогнул, увидев мужчину собственной персоной, но тут же судорожно выдохнул. Чжун Ли сидел за рабочим столом, облокотившись локтём на стол. Положив голову на плотно сомкнутые в кулак пальцы, мужчина крепко спал — видимо, не только Тарталью уморила сегодняшняя ночь. Свет, тускло освещающий комнату, исходил из настольной лампы. Но та почему-то светила не ярким жёлтым светом, а наоборот, холодным голубым, почти что лунным. «Ночник?» — промелькнуло в голове Чайлда. Он на цыпочках, стараясь не издавать никакого шума, двинулся вглубь кабинета. Один шаг — и Чайлд замирает, едва ли не падая от облегчения. На небольшом столике рядом со столом Чжун Ли лежал, отражая белый свет, его Глаз Бога! И не только он — лук и планер также лежали рядом на полу, поставленные боком. Непрерывно глядя в лицо Чжун Ли, что мирно посапывал носом, Тарталья аккуратно подходит ближе и тянется к своим вещам. Когда гладкое холодное стекло попадает в ладонь юноши, Чайлд едва давит в себе ликующий победоносный крик. Он также забирает планер и лук, и довольный своей добычей, уже собирается уходить. Но что-то щёлкает у него в голове, и Чайлд медленно разворачивается обратно. Он медленно подходит к столу Чжун Ли и останавливается, замирая как хищник перед ничего не подозревающей добычей. Лицо юноши до боли в скулах напряжено. Глаза широко открыты, немигающий взгляд смотрит в одну-единственную точку — на грудь мужчины, скрытую под белым одеянием. Прямо туда, где сейчас безмятежно пульсирует Сердце Бога. Повинуясь своим инстинктам, Тарталья поднимает руки и бесшумно натягивает тетиву лука. Мышцы рук чёткими буграми проступают под кожей, когда юноша целится прямо в незащищённое место. Натягивает — и замирает. Мышцы спины мелко дрожат от натуги, со лба стекает капля холодного пота. Собственное сердце стучит так громко, что Тарталья удивляется, как Чжун Ли до сих пор не проснулся. «Пустить стрелу,»— пульсирует у него в голове наряду с сердцем. — «Она пробьёт грудную клетку насквозь — даже дёрнуться не успеет,» — выражение лица Чайлда дикое, полное подчиняющего тёмного желания. — «Открытая рана позволит просунуть руку и вырвать то, что по праву принадлежит мне,» — тетива натягивается ещё сильнее, так что пальцы юноши начинает сводить судорога. — «Я принесу его Царице и стану Героем,» — всего мгновение, всего секунда отделяют Тарталью от принятия судьбоносного решения. Напряжённая тетива расслабляется, и Чайлд, путаясь в своих ногах, падает, садится на пол и плачет. Плачет тихо, задушенно, так, чтобы не разбудить Чжун Ли. Он жалок, он так жалок, он противен сам себе. Почему он просто не может убить того, из-за кого от Чайлда отвернулись все дорогие ему люди? А были ли эти люди ему дороги? Никто из Предвестников даже не вступился за Тарталью, о, они были лишь рады избавиться от конкурента за место под солнцем около Царицы. «Так на чьей я стороне?» — спрашивает сам у себя юноша, вытирая горячие слёзы. — «Я так хочу вернуться домой, значит, я предан Снежной. Так ведь? Тогда почему, почему я не могу выстрелить в него? Почему?» Тарталья прекрасно знал, почему. Чжун Ли, каким бы он ни был, был ему дорог. Их встречи до Битвы, их отношения сейчас — Тарталья не мог, просто не мог выкинуть всё это из головы. Он столько размышлял над своими чувствами по отношению к мужчине, но так и не пришёл к окончательному выводу. Неужели Чжун Ли так и останется для него «серым», неужели впервые Тарталья не сможет отнести кого-либо в категорию «чёрных» и «белых»? — Надеюсь, у тебя всё будет хорошо, Чжун Ли, — грустно говорит Тарталья, выходя из потайного кабинета. Когда Чайлд выбежал из Западного крыла в Сад, на улице бушевала стихия. Тёмные серые тучи заволокли ночное небо, ливневый дождь больно стучал по обнажённой коже ступней и торса. Чайлду вновь повезло — этой ночью никто не охранял вход. Наверно, все решили, что никто в здравом уме не будет выходить на улицу в такую погоду. Гром заставлял напряжённого юношу вздрагивать каждый раз. Здесь, на такой высоте он звучал просто оглушающе. Яркие вспышки молний слепили глаза, но Тарталья всё же смог, скользя босыми ногами по скользкому полу, подойти к краю Нефритового Дворца. За всё это время Чжун Ли так и не надел на него ограничитель — неужели поверил Тарталье настолько, что был уверен, что он не сбежит? В любом случае этот прокол со стороны мужчины был парню только на руку. Экипировав планер, он последний раз с почему-то щемящими душу чувствами взглянул на Резиденцию Гео Архонта. Ещё несколько секунд — и Тарталья, больше не сомневаясь, спрыгивает с края прямиком в ночную тьму. Сильные порывы ветра вертят его из сторону в сторону как лист, но Тарталья всё же умудряется без лишних курьёзов приземлиться на крышу какого-то здания. На улицах никого не было, лишь уличные фонари освещали дорожки, на которые капали, отскакивая, дождевые капли. Юноша с удивлением понимает, что жители Столицы вполне успешно уже восстановили заново большую часть построек. Чайлд выбирает самые тёмные уголки, самые тёмные улочки, чтобы добраться до порта. Даже в ночной темноте цепкий взгляд улавливает единственный во всей Гавани торговый корабль из Снежной. Странно, раньше их было намного больше. Возможно, уменьшение их количества связано с напряжёнными отношениями между Ли Юэ и Родиной. Тарталье не доставляет труда ловко запрыгнуть внутрь приоткрытого окна и спрятаться за каким-то ящиками. Парень заглядывает внутрь них, с облегчением замечая какие-то диковинные фрукты. Значит, с голода не помрёт — как-никак, плыть придётся около двух суток. За время своего плавания, Тарталья с замирающим сердцем думал, как отреагировал Чжун Ли на его побег. Наверно, вновь поднял весь персонал? Наверно, Сяо сейчас очень зол? Всё это не должно его волновать, но это всё равно волнует, заставляет тревожность внутри распускаться ярким цветком. Чайлд умудрился украсть какой-то сушащийся пиджак, что был на несколько размеров больше необходимого, и раздобыть слегка жмущие, но приемлемые сапоги. В таком виде, конечно, показываться перед Царицей будет верхом стыда, но зато он хотя бы не замёрзнет сразу под вечно дующими, ледяными ветрами. — Кто просит встречи со мной? Тарталья? — удивлённо спрашивает Царица у подбежавшего к ней Агента. — Как странно. Пусть войдёт. Чайлд дрожащими пальцами толкает двери главного зала Заполярного Дворца, неловко проходя внутрь. Он тут же напрягается, но не только из-за холода, что пробирал его до костей. Около восседающей на троне Царицы стояли все Предвестники, что были там, на том Торжестве в честь Гео Архонта. — И зачем ты пришёл сюда, Тарталья? — спрашивает Крио Архонт, стоило Чайлду подойти ближе. Женщина осматривает юношу с головы до ног, отмечая про себя небрежность его наряда. — Что? — переспрашивает её парень. — В каком смысле «зачем?» — Тебя здесь никто не ждал, Чайлд — включается в разговор Синьора. — Зачем пожаловал? Скатертью дорога тебе обратно к твоему Архонту. — Мой Архонт прямо передо мной! — вскипает юноша, растерянно глядя в холодные глаза Царицы. — Я ведь вернулся, вернулся, несмотря ни на что! Я готов начать служить с самого низа, готов пойти в самое сердце логова врага, лишь бы исправиться! — Почему же вы молчите, Царица? — его голос сочится болью — равнодушие той, кто была идеалом, кто была воплощением идеи, разрушало душу Чайлда. — Если ты пришёл просить прощение, то где же Сердце Бога, Чайлд? — шипит рядом с Синьорой Скарамуш. — Разве не ты был так близок в ту ночь с Мораксом? Разве не ты раздвигал перед ним ноги и признавался в любви прямо перед всеми нами? Остальные Предвестники дружно кивают. Тарталья теряется, принявшись дрожать теперь вовсе не от холода. — Я… — Где же Сердце, Чайлд? — продолжает добивать его парень. — Ты ведь был с ним один на один, так неужели, будучи наедине, у тебя не нашёлся способ выдернуть эту безделушку из его груди? — Всё было… Не так просто… И я… — Довольно, — обрывает их Царица. — Тарталья, — юноша поднимает на женщину взгляд, полный надежды. — Ты подверг опасности наши отношения с Гео Архонтом. Совершил непоправимое. Поэтому и был передан Мораксу в качестве извинения. Твоё место теперь там, и здесь тебя теперь никто не ждёт. Жестокие слова, произнесённые таким спокойным, будничным тоном, крошат сердце Тартальи на множество осколков. Дверь позади него приоткрывается, и в зал проходит молодой, почти что как Чайлд, парнишка. Он проходит мимо Чайлда и становится рядом с Синьорой. — Предвестников снова Одиннадцать, Тарталья, — говорит она, никак не реагируя на плещущееся в голубых глазах отчаяние. — Ты был отдан — я не могла оставлять должность свободной. В Снежной много талантливых людей — не ты один. Осознание того, как быстро ему, Чайлду, нашли замену, душило наряду с подступившими слезами. Нет, он не покажет свои эмоции перед ними. Он будет сильным до конца. — Так что ты свободен, Аякс, — имя, данное ему здесь же, в этом зале, более не принадлежало ему. — Запомни: Фатуи не прощают таких огромных ошибок. Не говоря более ни слова, Тарталья, пошатываясь, покидает Заполярный Дворец. Оставшись совсем один, на лютом холоде, он шёл по дороге куда глаза глядят. Было ужасно холодно — сырой, ледяной ветер продувал его со всех сторон. — И куда мне податься? — подняв голову вверх, глядя в серое небо, сам у себя тихо спрашивает Чайлд. Невидящим взглядом он смотрит в небо над ним, что было всегда таким родным, а сейчас — до странности чужим. Снежинки падают на его ресницы и не тают, Тарталья же даже не делает попытки смахнуть их со своего лица. Конечно, у него был выбор куда вернуться — домой. Но Тарталья боялся это сделать. Что скажут родители, когда узнают, что он больше не Предвестник? Как посмотрит на него Тевкр, узнав, чем Чайлд занимался в Нефритовом Дворце? Стыдно, стыдно и стыдно, Тарталья не мог, просто не мог показаться на глаза своей семье. Он всегда был примером для подражания, он всегда помогал денежно, а теперь он кто? Кем он будет? Просто голодным, бесполезным ртом? В душе, конечно, Чайлд понимал — его будут любить любым, ведь главное что он жив и относительно здоров. Семья примет его любым, но сам Тарталья не сможет принять себя таким, каким он стал. Взгляд снова упал на мелькающую сквозь снежные бураны пристань. У него было лишь одно место, куда он мог вернуться. — Сегодня снова льёт не переставая, — ворчит Сяо себе под нос, стоя на входе в Западное крыло на своём привычном посту. После побега Тартальи, что принёс всем обитателям Нефритового Дворца сплошную нервотрёпку, Адепт был вынужден нести караул вне зависимости от погоды снаружи. Необычный звук сперва улавливают чуткие уши, и лишь затем глаза видят поднимающуюся к Нефритовому Дворцу каменную платформу. Сяо не может поверить своим глазам. Тот, кого мужчина ожидал увидеть в последнюю очередь, шатаясь, подходит ближе и обессиленно падает прямо на ступени. — Ты доставил мне очень много проблем, Тарталья, — недовольно говорит Моракс, вытирая пятым по счёту полотенцем мокрые волосы юноши. Чайлд сидел на кровати, невидящим тупым взглядом пялясь на свои босые ноги, что сейчас были погружены в таз с тёплой водой. В руках дымилась кружка свежего, горячего чая, и Властелин Камня раз за разом заставлял Тарталью поднимать руку, чтобы проглотить согревающий напиток. — Но ты вернулся. Я, признаю честно, удивлён. — Я тоже, — тихо отвечает Чайлд, разглядывая пальцы на своих ногах. — Но там я больше никому не нужен. — Неужели? — Они выгнали меня. Сказали, что я теперь принадлежу тебе. Сказали, что не прощают крупных ошибок, портящих репутацию. Я никому больше не нужен. Сидящий рядом Гео Архонт странно усмехается. Он берёт новое сухое полотенце и аккуратно вытирает мокрое тело юноши, растирая кожу, давая согреться. — Ну как же не нужен? Ты нужен мне. — Тарталья, — Моракс прижимается к оголённой шее, и Чайлд не отстраняется, наоборот, выгибаясь навстречу. — Я поражаюсь твоей храбрости. Ты вернулся ко мне, хотя был полностью свободным. Ты мог отправиться в любую точку света, но ты вернулся ко мне, — согревающие холодную кожу губы переходят на плечи. — Вернулся ко мне, зная, что тебя ждёт судьба поломойки. Но, хочу тебя порадовать — это не так. Тарталья удивлённо поворачивает голову назад и смотрит прямо в странно горящие янтарные глаза. — Что ты имеешь в виду? — Ты больше не будешь убираться в Нефритовом Дворце. С моей стороны было бы кощунством оставить тебя с тряпкой в зубах. Я ведь знаком с твоей силой, знаю, что ты опытный боец. Твой боевой опыт пригодится нам, и именно поэтому я назначаю тебя Главным. Назначаю тебя Командиром отряда. — Нам? Командиром? Какого отряда? — Чайлд не понимает, какую игру с ним вновь затеял мужчина. — Военного отряда, Чайлд, — торжественно говорит Моракс. — Как ты думаешь, о чём я разговаривал с Предвестниками, Чайлд? К большому сожалению, мы не смогли прийти к компромиссу. И вся эта агрессия со стороны Крио Архонта… — Тарталья, — Моракс берёт шокированного юношу за руку. — Скоро я объявлю войну Царице. Она до сих пор ищет способы получить моё Сердце Бога, я лишь хочу показать ей, что бывает, когда недруг обращает свой взор на нацию Ли Юэ, на нацию, чей покровитель — Гео Архонт. Минуту Тарталья сидит не шевелясь. Мужчина не трогает его — даёт время переварить информацию. К удивлению Моракса, Чайлд уже более расслабленно откидывается назад, облокачиваясь на торс Гео Архонта. — Да, Моракс, — тихо шепчет Тарталья, и мужчина изумлённо смотрит сверху вниз на рыжую макушку. «Как он меня сейчас назвал?» — Ты согласен тренировать моих людей? — переспрашивает для достоверности мужчина, прижимая Чайлда ещё плотнее к себе. — Да, согласен, — спокойно говорит юноша. Изменения, произошедшие с Чайлдом, вызывают волнение в груди Моракса. Он обязательно вернёт юноше прежнее беззаботное настроение. Сейчас же он улыбается и касается губами чужих губ. — Отлично. — Так где, говоришь, в вашей Столице слабое место? — Здесь. И здесь, — тонкий палец скользит по точной карте Снежной, и там, куда тыкает подушечка пальца, угольная рука ставит кистью чёрную пометку. Тарталья обхватывает руками шею Моракса и усаживается на его коленях поудобнее. Прошёл уже месяц с того момента, как он начал жить в Нефритовом Дворце. Тайная подготовка к войне шла полным ходом. Сейчас же Чайлд вместе с Гео Архонтом были в его секретном рабочем кабинете. За эти дни эта комнатушка стала буквально родной для Тартальи — он практически не выходил отсюда, помогая Мораксу разрабатывать план атаки. — И здесь, — Чайлд неудачно двигает рукой, едва не теряя равновесие. Сильная рука ловит его, прижимая ближе к себе. Ладонь скользит по чёрной жилетке, плавно переходя на бёдра юноши. Теперь Чайлд, благодаря Мораксу, был одет как с иголочки в самые дорогие наряды. На его обнажённый торс была надета чёрная, прямо как руки Моракса, жилетка с золотым витым узором. Поверх, скрывая плечи, была наброшена белая накидка с такой же золотой каймой. Бесформенные, мешковатые чёрные штаны скрывали ставшие ещё более подкаченные, благодаря постоянным тренировкам, ноги. Моракс покуривал трубку, из-за чего пространство вокруг них было подёрнуто дымкой. — М-моракс, — внезапно говорит Чайлд, и мужчина впервые за долгое время слышит голос юноши таким неуверенным и взволнованным. — Только… У меня есть одна просьба… Тонкий пальчик упирается в небольшую точку рядом с широкой рекой. — Деревня Морепесок? — спрашивает Моракс, с любопытством разглядывая указанную область. — Да… Тут… Тут живёт моя семья… Тарталья замолкает, взволнованно комкая ткань своих штанов в руках. Но затем собирается с духом и уже твёрдо произносит: — Тут живёт моя семья. Я бы хотел попросить тебя, чтобы ты обошёл деревню стороной. — Чайлд, ты же сам прекрасно понимаешь, что война затронет каждый уголок Снежной, — очередное облако дыма окутывает парня. — А кто у тебя там живёт? Этот вопрос был для Тартальи неожиданным. — Мама, папа, братья, сестра… Собака Тузик и кошка Марфуша… — И они все настолько дороги тебе? — Очень дороги, Моракс, — закусывая губу, чтобы не сорваться на стыдливые эмоции, хрипло произносит Чайлд. — Я не могу пообещать тебе, что деревню не тронут. Но мы можем поступить иначе. Чайлд весь обращается в слух. — Нефритовый Дворец огромен — сам знаешь, сколько здесь гостевых комнат. Я могу послать за твоей семьёй людей, чтобы предложить им переехать сюда. — Сюда? — Чайлд ошеломлён таким предложением. — Сюда, Чайлд. Ты ведь плакался мне, что не вернулся домой только потому, что тебе было стыдно: «А что подумают родители, узнав, что я потерял всё?» Но сейчас ты вновь уважаем, Тарталья. Разве не так? Это действительно было так. Моракс не отказался от своего предложения. Таким образом Чайлд стал тренировать отобранных самим Гео Архонтом молодых людей. Тарталья был превосходным оратором, он умело находил индивидуальный подход чуть ли не к каждому. Его невиданная техника поражала всех присутствующих на тренировочной площадке, и даже сам Сяо пару раз в своей озлобленной манере, но похвалил юношу за его старания. — Я согласен на это, — отвечает Тарталья, откидываясь на тело Моракса. — Главное, чтобы они согласились. — Они согласятся, не переживай, — Властелин Камня поудобнее перехватывает сидящего на его коленях парня. — Как прошла последняя тренировка? — Они хватают всё на лету. Смышлёные, хах, — смеётся Тарталья, довольно щуря глаза. — К нужному времени они будут искусными воинами. — Я не сомневаюсь в этом, Тарталья, — мужчина утыкается носом в грудь юноши и прикрывает глаза. — Всё благодаря тебе. — Ну-ну, не подлизывайся, — Чайлд слезает с колен Моракса, собираясь пойти в спальню. Почти выйдя, он задерживается в дверях. — Тебя ждать? — хитрый взгляд голубых глаз подначивал мужчину бросить все дела прямо сейчас. — Освобожусь через пару минут, — глубоким голосом отвечает ему Моракс, прожигая янтарным взглядом удаляющиеся хрупкие плечи. Тарталья заходит в комнату и ложится на кровать, вытягиваясь во весь свой рост и сильно потягиваясь. Он замирает, пялится в потолок и думает о происходящем. Всё будет хорошо. Его семья скоро будет рядом с ним. Мужчина, с которым у Тартальи был недавно долгожданный, откровенный разговор по душам, наконец-то полностью принадлежит ему. Он занят любимым делом, подвергая своё тело каждодневным тренировкам. И всё же, почему на душе камушком лежит лёгкая грусть? Может, из-за будущего? Стул в соседней комнате скрипит, а это значит только одно — Моракс встал и скоро придёт к нему сюда, в комнату. Тарталья закрывает глаза и тихонько смеётся себе под нос. Никогда не узнаешь, каким ещё более невероятным образом сложится твоя судьба.