Люблю её до потери пульса

      Было, мягко говоря, жарковато. Июль месяц удаётся на славу. Я не силён в погодных изменениях, мне они неинтересны, но Британия не привыкла к таким перепадам температуры. Горячее солнце буквально опалило меня, словно огнём помаячили перед лицом. Душно, жарко, ужас.       Я вообще ума не приложу, почему Гермиона не чувствует этого. А если и чувствует, то никак не подаёт виду, словно всё прекрасно. Я вот не могу делать вид, что ничего не замечаю. Ка-а-ак можно со спокойной душой игнорировать это? Фред и Джордж сегодня утром за завтраком обещали придумать что-нибудь, чтобы мы окончательно не испеклись в этой жаре. Я впервые на них серьёзно надеюсь.       Не, иногда были такие ценные моменты, а было правда классно, когда внезапно, дементор знает, откуда сей взялся, меня начал обдувать лёгкий ветерок и жара на несколько мгновений становилась не такой катастрофической. Полегчало, но ненадолго.       Недовольно скрестив руки на груди и ссутулившись, я стоял в какой-то пыльном магловском районе Лондона, как какой-то олух, чес-слово. Вокруг меня что-то происходило, двигалось, крутилось и вертелось, люди всякие разные проходили, машины проезжали, а я понять не могу, что к чему и почему. Куда деть себя не знаю. Надеялся, что скоро смогу укрыться от всего этого. Чёрт же меня дёрнул согласиться сюда прийти.       Я вообще без понятия, что делать. Создаётся такое впечатление, что я сюда просто потоптаться пришёл. Ни раз я говорил ей, что это была не очень хорошая идея, но, похоже, я не имел права голоса. Я не дурак, чтобы просить помощи у окружающих.        Она пообещала, что выйдет на улицу, чтобы встретить меня, так как знала, что я тут сам не разберусь, однако прошло уже с полчаса времени, а я так и не увидел движения в свою сторону. Возмущение брало верх.        А что бы не развернуться и не уйти, а? Меня останавливал мой же здравый смысл (или не здравый). Она ведь обидится, а портить отношения с ней я не горел желанием. Сам себе же хуже сделаю.       Я глубоко вздохнул, смотря себе под ноги, как вдруг услышал весёлое: — Рональд!       Я моментально вскинул голову, устремляя взгляд на источник звука. Я, наконец, увидел её. Она бежала ко мне навстречу быстрее ветра, подскакивая на ходу, лучезарно улыбаясь и активно махая мне рукой в знак приветствия.       Её каштановые густые копны волос подскакивали вместе с ней, так красиво развиваясь на ветру. Она была поистине красива, я не мог этого отрицать ни секунду.       Она подбежала ко мне, запыхавшаяся и счастливая встала напротив меня, с особым трепетом заглядывая мне в глаза.       Её глаза. Они божественны. Они бездонны. Они... К мордреду всё это, они были для меня почти родные, такие любимые, такие значимые. Сейчас в них отражалось столько теплоты! Реснички-то подрагивали, зрачки бегали туда-сюда, значит, она с любопытством разглядывала меня. Я усмехнулся.       Её шоколадные глаза так потрясающе искрили любовью, её густые прекрасные брови, прекрасный носик, прекрасные губы. Я откровенно разглядывал каждую черту её лица, а она не отрывала глаз от меня. Могу признать, что это, скорее всего, выглядело со стороны окружающих как-то групо, вылупились друг на друга и взгляд ни на секунду не отрываем. Но нам обоим не было интересно, что происходило вокруг, нам были интересны лишь мы сами.       Иногда мне казалось, что я сам не разобрался в себе, не понимая, люблю я её или нет, а ей только хуже этим делаю. Во мне словно была пустота. Чувства то загорались, то стремительно потухали, не оставляя и следа. Видя её сейчас, касаясь носом к носу, видя её прямо передо мной, я мог с полной уверенностью заявить, что люблю её до потери пульса.       Внезапно она весело засмеялась, плюхнувшись мне в объятия.       Я не смог удержаться и ещё шире улыбнулся, сильно прижимая её к себе.       Так классно было, что словами не описать. Её грудь вздымалась и опускалась, а локоны волос приятно щекотили мне шею. Не передать этих незабываемых эмоций, они плотно отпечатываются у меня в памяти на очень долгое время, не стираясь. От неё приятно пахло корицей и ванилью, я надолго запомню этот загадочный запах. — Пойдём скорее, — она круто развернулась, ухватила меня за край рукава и потащила в сторону её дома.       Я невольно зашагал за ней, кривя гримасу. — Гермиона, мы же договаривались. Ты должна была выйти ещё полчаса назад, — возмутился я. — Стоял тут, как идиот.       Та обернулась, но продолжала волочь меня за собой. Мне это не понравилось, и я осторожно отцепился от неё, отшатнувшись на шаг назад. Я лишь через секунды понял, что это было лишним. — Да в чём дело? — спросила она растерянно, брови её легонько дрогнули.        Вот этого я однозначно не хотел. Не хотел. Чтобы сейчас, когда минуту назад меня окатила такая волнительная волна радости, я стал бы портить ей настроение своими действиями, которые отталкивают её от меня.       Хотя я и правда был недоволен таким вот отношением к себе, однако, словно в извинение, лишь робко дотронулся до её руки.       Чувствую себя отчаявшимся подкаблучником. Эта девушка управляет моими эмоциями, действиями, как Мерлин-знает-кто. Захочет она, и я обрадуюсь, захочет она, и я перед ней извинюсь. Такими прирогативами обладала только одна женщина на земле – Молли Уизли, но никак не Гермиона Грейнджер. Под-каб-луч-ник. Надо от такого вот избавляться, а то потом это будет в порядке вещей.        Я набрался смелости и с деланной уверенностью произнёс: — Я ждал тебя пол часа, Гермион, две четверти часа. Это достаточно много. Ты обещала встретить меня к пяти вечера.        Она отвела вгляд и остановилась, поджав губы.       Я же не мог ей сказать, мол, «ты опоздала на половину часа, но мне нормально». Не мог. Мне правда не понравилось стоять в неизвестном мне районе, да ещё и у маглов, да ещё и одному. Я так не хочу портить такую ценную атмосферу, однако на это есть причины. — Извини, Рон, — пролепетала она, не отрывая взгляда от своей обуви.       Я промолчал. Это молчание знатно давило мне на нервы, да я думаю, и не одному мне, поэтому я обхватил её сзади руками, снова креко прижимаясь к её телу. Корица, ваниль… — Пойдём, — спустя несколько секунд прошептал ей на ухо я.       Я отпустил её, взял за руку, идя слева, а Гермиона вела меня куда-то, куда, признаюсь честно, я уже не запомнил.

***

— Проходи, — пропуская меня вперёд, сказала Гермиона. — Будь как дома.        Легко сказать «будь как дома». У меня дома есть магия, дом для меня это магический дом, а это магловская квартира. Я вообще ума не приложу, что у них тут происходит. Как они управляются без заклинаний и чар, сколько же всего должно быть-то, а? — Куда? — тупо спросил я, стараясь быть как можно тише. Её родители не должны слышать моих вопросов. Хотя, как я позже понял, вести себя так было очень даже глупо. — Что за глупые вопросы? Разувайся, входи, Рон.        Я снова ни с того, ни с сего потупился. Вот сейчас я войду, что-нибудь сделаю не так, всё к фестралам сломается, переклинит и взорвётся нахрен.        Такие вот страхи мучали меня и ранее, вдруг я сделаю что-то не так, скажу что-то не так, и все подумают, что я реально какой-то пришибленный.        Пол заскрипел, когда Гермиона на ципочках проскакала по коридору. — Родителей нет дома, — заверила она меня, и я, кажись, с облегчением выдохнул. Больше всего на свете я боялся того, что они, как раз-таки, подумают, что у меня не всё в порядке, они же маглы!        Нет, Гермиона говорила мне, что мистер и миссис Грейнджер в курсе моего существования, но встретиться с ними лицом к лицу я был ещё не готов. — Сейчас я заварю чаю, — ласково произнесла она, проходя куда-то в другую комнату. Скорее всего, это была кухня или столовая.        Я разулся и прошёлся за ней, с удивлением осматривая всё вокруг. Мои опасения скорее были немножечко неправдивы, чем полностью опровергнуты. Тут реально было много того, чего не было у нас дома, у мамы. Был бы тут мой отец, он был бы на седьмом небе от счастья, столько магловской ерунды тут стояло, лежало и висело.        Я прошёлся на кухню, усаживаясь на стул. Взгляд падал на разные вещицы, и, похоже, Гермиона это заметила, раз дружелюбно хихикнула, посмотрев на меня. — Мне два кубика сахара, — предупредил я.        Гермиона одобрительно кивнула, пробубнив себе под нос что-то типа: «Как скажешь». Она резко развернулась ко мне спиной и что-то там взяла в руки, чего я не заметил. А если бы и заметил, то всё равно бы не понял ничего. — У меня есть упаковка с финиками, — робко добавила Гермиона, а я улыбнулся: она прекрасно знала, что я люблю их.        Ароматный чай был налит, а я уже с удовольствием уплетал какие-то шоколадные конфеты.       Гермиона озабоченно смотрела на меня, склонив голову на бок. Я даже напугался, подумав, что со мной что-то не так, но она лишь пожала плечами в ответ. — Хочешь прогуляться сегодня в ближайшем сквере? — предложила она.       Я бросил на неё такой взгляд, словно она сказала мне о том, что небо голубое. — Гермио-о-она, — протянул я. — Это магловский сквер, в который мы ходим по семь раз на неделе. Тебе не кажется, что это место как-то серьёзно поднадоело?       Гермиона задумалась, а я пока стырил у неё одну печеньку с шоколадом. Сладенькие такие, хрустящие, свежие. — Очень вкусно! — кивнул на угощения я как бы невзначай, случайно переводя тему на сладость, которую она сама испекла. И правда молодец, моя Гермиона.        Она лишь мягко улыбнулась мне, чуть краснея, но я видел по её сосредоточенному лицу, что мысли явно занимает не выпечка. Мягкий румянец на щеках так украшал её!.. Я уже перепугался, не обиделась ли она на меня. Я ведь не леггилимент, чёрт возьми. Хотя с женщинами это умение однозначно бы пригодилось. — А знаешь, я придумал кое-что получше… — хитро улыбнулся я, а она заинтересованно уставилась на меня.

***

— Рональд! — возмущённо крикнула моё имя Гермиона. — Ты как что придумаешь… Хоть стой, хоть падай! — Признайся же, Гермиона, это было хорошей идеей! — с улыбкой произнёс я, смотря на то, как она хмурит бровки. — Нет! — выдала она наконец. — Я-то думала, что мы прогуляемся где-нибудь на природе, насладимся душистым запахом полевых цветов, а не… Не… — А не отправимся на крутой берег речки? — продолжил я за неё. А то прямо задыхается от возмущения!.. Она так посмотрела на меня, я даже испугался.       Гермиона ещё пару раз тяжко охнула, собираясь с силами, поправила платье малинового цвета и медленно принялась спускаться ко мне, цепляясь руками за всё, что только было можно. На каблуках спускалась, а берег и правда был крутой, заросший густой зелёной травой. Зато как круто пахло полынью и сыростью! — Да тебе же нравится, Гермиона, — поддразнил я, садясь прямо на землю. После этого все штаны были в земле, песке и какой-то зелени. — Возможно, Рон Уизли, мне и нравится, — рассудила Гермиона, присаживаясь на какой-то камушек рядом со мной, касаясь руками моих плеч, —       Мы сидели и кормили комаров. Они летали у воды огромными тучами, а потом заметили и нас, налетели и искусали. Я уже и на секунду пожалел, что вообще решился здесь оказаться. Однако всего на секунду.        Гермиона рассказывала мне что-то умное, смотря куда-то вдаль и смеясь, а я слушал, слушал, слушал… Так классно было сидеть с ней. И плевать на злющих комаров, на резкий запах травы, на лёгкий холодок от прохладного ветра – мне было в кайф находится с ней рядом, чувствовать тепло её тела, её сладкий голос, видеть её шоколадные глаза, её тяжёлые шелковистые волосы. Чувствовать, как она ладонью прикасается к моей макушке, чувствовать её неповторимый запах. Я настолько вдохновился этим, что забыл про всё на свете кроме неё. Не понимал её речей, но слышал успокаивающий, родной голос и купался в счастье.       В какой-то момент она перестала рассказывать мне о каком-то важном перевороте в истории Магической Британии и нагнулась. Я выпал из этого транса и поскорее нагнулся к ней, легонько приобнимая. Она же не плачет, нет, не плачет?.. Что её могло расстроить, чёрт возьми?! — Апчхи! — спустя несколько мгновений тихо чихнула она. Тихо так, мило что-ли, не так, как я. Мама говорит, когда я чихаю, то это слышит чуть ли не весь дом.       Она растерянно приподняла на меня голову, заглядывая в глаза. Нос был весь красный, невинная улыбка на лице и бровки домиком. — Ну ты меня и напугала, — признался я, тряхнув головой. Я по-прежнему держал руку у неё на спине. — Будь здорова, — добавил с улыбкой, с теплотой в голосе.       Я сладко поцеловал её. Почувствовал вкус её губ, вновь почувствовал её потрясный запах. Ни с чем не сравнимый. Чувствовал, как по её щекам бежит дорожка из слёз, слёз счастья, как она крепко обнимает меня, так доверяет мне, так открыта со мной, что кружится голова. Корица, ваниль… Люблю её, мою неповторимую Гермиону. Люблю её до потери пульса.