Моё внутреннее пламя

Дочитав последнюю страницу, я положил книгу обратно на стол. От скуки я прочитал уже пять из тех семи, что лежали на столе в моей каюте. Читать приходилось долго, ведь это тело ещё не умело читать так быстро, как раньше это делал я. Не то чтобы это было проблемой. Для своего возраста мальчишка справлялся довольно быстро, но я привык к совершенно другой скорости. Сами книги были историческими романами, до невозможности скучными и растянутыми. Однако информация даже из таких книг оказалась полезной, ведь в этом мире я был не местным. Оказалось, что война тут действительно была в разгаре: шла она уже сотню лет. Народ огня выступил против других стихий, чтобы заполучить власть. В книгах было сказано следующее: «Огненная нация — сильнейшая и самая достойная из всех. Нет такого народа, что мог бы посоревноваться с огненным по величию и силе. Нет в мире ни одного человека, способного победить страну огня, даже аватар падёт пред её величием…» Воды здесь, конечно, было… Но суть была вполне ясна. Везде сквозила пропаганда идеализации нации огня и принижения других наций и даже аватара. «Что ж, ладно, — думал я, — осталось только подождать, пока корабль прибудет на место. А пока… КАКОГО ЧЕРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!» Столетняя война, пропаганда, помешанность на красном цвете, в конце концов… Когда я жил в другом мире и всё это творилось в мультсериале, оно не казалось мне таким безумным. Но стоило лишь попасть сюда… Нет, люди здесь были нормальными и даже добрыми, хоть и выросли в пропаганде. Но правительство тут явно полетело кукухой. А самым худшим было то, что я, по-видимому, являлся сыном одного из чиновников, то есть одного из тех самых поехавших. Хотя с виду оба родителя казались вполне адекватными. «Так… Мне не стоило бы делать поспешных выводов, и, как бы странно это ни звучало, может, в чем-то правительство было и право, — на первый взгляд мысль могла показаться бредовой, но если подумать… — Территории, подвластные народу огня, были ничтожны. Им просто не хватало места для роста, и, в силу своей агрессивности, они решили развязать войну. Точнее, мы. Да, мы. Ведь я теперь тоже был частью народа огня». История эта, хоть и была представлена просто и однобоко, на деле оказалась гораздо сложнее и запутаннее. Я твердо решил сохранять нейтральное отношение к происходящему. Почему? Да потому, что только сохранив непредвзятость, можно смотреть на ситуацию трезво. Поток моих мыслей прервал стражник, вошедший в каюту. — Мы прибыли? — спросил я, не дождавшись от него объяснения. Он кивнул. Я встал и подошёл к нему. Стражник, убедившись, что я за ним иду, провел меня на палубу, прямо к родителям. Они поблагодарили его, и мы сошли с корабля. — Дальше мы снова поедем в карете, но она не может проехать здесь, поэтому нам нужно пройти чуть дальше, — тихо сказала мне же… «Ай, к черту!» Мама. Я кивнул ей, она взяла меня за руку, и мы пошли дальше в сопровождении стражи. Как только мы подошли к портовому рынку, моя тренировка дала о себе знать. Проще говоря, я проголодался. — Мам, я есть хочу, — сказал я жалостливым тоном. — Дорогой, наш сын голоден, — остановилась она. Мама выглядела невозмутимой, исчезла та добрая и ласковая женщина, которой она была дома. Отец тоже остановился. Он повернулся, все еще пребывая в задумчивости, будто смотря сквозь меня куда-то вдаль. Затем он приказал одному из стражников купить фруктов. Хоть мне и было немного неловко, я всё же был рад благосклонности отца. Через полминуты, а то и меньше, я ел что-то типа персика, а стражник рядом нёс корзину с едой. Далее мы довольно спокойно дошли до кареты. Меня посадили первым, передав мне корзину; дальше села мама, а затем отец. На этот раз мама села рядом со мной. Мне вдруг стало интересно, а как же зовут маму Акио? Имя его отца я уже знал, а мать? — Мам, а ты знаешь, что я слышал? — начал я заговорщическим тоном, будто собираясь раскрыть ей страшную тайну. — Что же? — спросила мама, заинтересованная детским открытием. — Я слышал, когда кто-то за окном гулял, что маму на самом деле зовут не мама! — Да? А как же зовут маму? — подыграла мне она. Я отвернулся и почесал затылок, сделав вид, что пытаюсь вспомнить, а затем придал лицу расстроенное выражение и снова посмотрел на неё. — Не помню… — разочаровано ответил я. Да, я всегда был прекрасным актёром. — Что ж, не буду тебя мучить. Моя мама назвала меня Эйко, — по-доброму усмехнулась мама. — Маму на самом деле зовут Эйко? — я сделал удивлённое лицо. — Да, но никому не говори. Называй меня мамой, а то узнают! — Эйко приложила палец к губам и притворно сурово посмотрела на меня. Я, сделав вид, что испугался, кивнул и повернулся к окну. Отец всё это время с улыбкой наблюдал за происходящим. Эйко тоже улыбалась от уха до уха, видя, как её сыну становится лучше. Скоро мы приехали. Эйко взяла меня за руку и помогла выйти из кареты, за нами вышел Тэдэши. Я шёл ко дворцу, держа Эйко за руку. Стражник со списком проверил нас на присутствие в этом самом списке и пропустил. Мы прошли во дворец. Этот дворец… Он был просто огромен! Раз в пять больше нашего поместья! Нет, даже больше! Я осматривался, полный детского удивления и восторга. Эйко смотрела на меня, пытаясь сдержать заботливую родительскую улыбку. На самом деле все эти эмоции были лишь моей актёрской игрой. Я сам не знал, откуда во мне взялся такой талант ко лжи — насколько я мог судить, он остался со мной с прошлой жизни. Так или иначе, в этом новом мире это умение было очень полезным. Отец подошёл к маме, сказал ей что-то, она кивнула, и он ушёл. Из-за шума вокруг я не смог ничего услышать. Нас окружала толпа людей — таких же чиновников и других правительственных служащих. — Милый, пойдём погуляем по дворцу? — спросила мама, наклонившись ко мне. Я улыбнулся и кивнул. Мы гуляли по длинным коридорам, рассматривая картины, висевшие на стенах. Потолки тут были нереально высокими. Метров десять, если не больше. Картины тоже были внушительных размеров. Я остановился перед одной из них. Человек с этого портрета… Я его уже где-то видел. — Засмотрелся на нашего лорда? — заметив, к чему был прикован мой взгляд, спросила Эйко. — Это наш лорд? — удивился я. — Да, глупенький. Это лорд огня Азулон, он сейчас правит народом огня, — с доброй улыбкой объяснила мама. — Понятно… — я бросил на портрет ещё один взгляд, тут же отвернулся и пошёл вперёд, чтобы успеть посмотреть на остальные. Я не знал, почему я был в этом так уверен, но мужчина, изображённый на той картине, скоро должен был умереть. Мы ходили по дворцу, пока не вышли во внутренний двор, в котором располагался средних размеров сад. По непонятной мне причине заходить туда мы не стали, вместо этого придерживаясь деревянного коридора. — Тише, здесь сейчас отдыхают члены королевской семьи, которые не пошли на совещание. Мы не должны им мешать. Нужно уйти отсюда как можно скорее, — прошептала мне мама. Я испуганно кивнул, и мы пошли. В саду возле фонтана играли дети, три девочки, а немного дальше — мальчик и женщина рядом с ним. Я немного засмотрелся на них и споткнулся, и хотя мама поймала меня перед тем, как я упал, мы всё равно привлекли к себе внимание. — Кто здесь? — настороженно спросила женщина, которая сидела на лавочке рядом с детьми. — Ваше Высочество, простите нас, мы не хотели вам мешать, мы просто немного заблудились. Мы сейчас же уйдём, — быстро объяснилась Эйко, взяла меня за руку и уже собралась уходить. Но я не сдвинулся с места. — Акио? — Эйко растерянно посмотрела на меня и добавила уже строже: — Акио, мы уходим. Я стоял, не в силах пошевелиться. — Извините, Ваше Высочество, он обычно себя так не ведёт, — испуганно сказала мама. — Не извиняйтесь, многие пугаются, впервые увидев членов королевской семьи, даже если ничего плохого они не делали, — с мягкой улыбкой сказала женщина. Девочки у фонтана продолжали играть, не обращая на нас внимания. — Мам, а что у него с руками? — спросил мальчик, сидевший рядом с женщиной. Она тоже посмотрела на мои руки. — Ох, это… Ничего страшного, Ваше Высочество, он просто упал с дерева, — быстро придумала отмазку Эйко. — Я думаю, нам с Зуко стоит уйти, чтобы ваш сын пришёл в себя? — спросила мою маму женщина. «Зуко… Так вот как его звали. Мальчик был моего возраста, с глазами цвета янтаря, длинными чёрными волосами, собранными в хвост, и чуть вытянутым лицом. Он был таким красивым. Я никогда в своей жизни не видел настолько красивых людей. Таких милых. Таких прекрасных. Таких, как он. Он был настоящим бриллиантом среди людей. Он был просто… Невероятен… Такого, как он, стоило защищать ценой своей жалкой жизни. Он был невероятно прекрасен. Мне не хватало слов, чтобы описать его… Он… Просто… Он…» Разговор Эйко с той женщиной пронесся мимо моих ушей, всё это время я смотрел на него. Смотрел, как он двигался, как поднималась и опускалась при дыхании его грудная клетка. Внутри меня всё замерло, время замедлилось. Я больше никого не видел, кроме него. Зуко… Он был прекрасен. Вдруг он встал и начал уходить. Я смотрел ему вслед, пока он не пропал из виду. — Акио? Милый, ты меня слышишь? — обратилась ко мне Эйко. — А? Что, мам? — я немного опешил. — Наконец… Пойдём погуляем по городу? — облегчённо выдохнула она. — Хорошо… — согласился я, хоть и не понял до конца, что она сказала. Мы вышли из сада и направились в сторону выхода из дворца. Вдруг моё сердце бешено заколотилось, а ноги подкосило. Я остановился. Перед глазами всё поплыло, и руки затряслись. «Что со мной произошло? Я отравился? Или… Что это было? Я чего-то испугался? Я не мог вспомнить ничего такого, могло бы сейчас меня напуг…» На меня резко нахлынуло чувство эйфории. По всему телу прошли мурашки. Я упал на колени. Меня переполняло чувство… Как там говорилось? Бабочки в животе? Не-е-ет, я ощущал целый табун таких бабочек, и не только в животе, а по всему телу. Мне стало тяжело дышать, из глаз потекли слезы, голова закружилась, и в конце концов я потерял сознание. Проснулся я уже в другом месте, повсюду на столах были какие-то травы, тряпки, предметы, совершенно мне не известные. Заметив, что я проснулся, Эйко обратилась ко мне: — Акио! Солнышко, всё в порядке? Я так и знала, что тебя надо было оставить дома восстанавливаться! Мне надо было головой думать, а не работой! Прости меня, милый! — она обняла меня. «Что такого случилось? Мы ведь просто проходили через сад и… Зуко… — моё сердце снова бешено заколотилось. — Что это? Почему… Почему мне это так нравилось? Это было какое-то проклятие? Если здесь существовала магия, то и такое было возможным. Или дело было в чем-то другом? Я никогда раньше себя так не чувствовал. Никогда… Так прекрасно… Мне хотелось… Я не знал, как это описать, но никогда в жизни я не чувствовал себя лучше. Что это было? Бешено билось сердце, в животе пархали бабочки… Это была любовь? Разве от любви теряли сознание? Я думал, что такое было возможно только при полном помешательстве… Я же был нормальным, адекватным человеком! С чего бы вдруг я так влюбился в… Зуко… Я не мог… Он ведь был так прекрасен. Я не мог даже подумать о нём что-то плохое… Может, — думал я, — это и правда любовь?» Насколько я знал, я никогда никого не любил. Я помнил, какие чувства я испытывал к своей маме: никаких. И к животным никаких. Я никогда ни к чему и ни к кому не привязывался. Как-то раз в прошлой жизни кто-то назвал меня гребаным психопатом. Меня это особо не тронуло, а потому я и не думал потом об этом случае. Я тогда ответил тому человеку, что я таким вовсе не был: «Я не психопат, а апат». Я не чувствовал любви, страха, стыда. Эти чувства были мне просто незнакомы. С возрастом, видимо, я начал понимать, что был не совсем нормальным ребёнком, и поэтому научился притворяться и даже убеждать себя, что что-то ощущал. Но это было не так. Я никогда ничего не чувствовал. Никаких эмоций. По одному лишь описанию эмоции я мог её сымитировать, но любовь была тем единственным чувством, подделывать которое я не умел. Я просто не понимал, как оно работало. И вот со мной произошло что-то, что полностью подходило к этому чувству по описанию. И оно было таким приятным. Это чувство. Зуко. Он был прекрасен. Эта эйфория, растекавшаяся по всему телу, была просто… Мне стоило бы опасаться зависимости, но я не мог. Не мог больше не думать о нём. О Зуко. «Он был прекрасен. Невероятно прекрасен. Самый красивый и самый прекрасный. Я больше не мог не думать о нём». Я одёрнул себя. Мне нужно было собраться. Выкинуть его из головы и думать о своих проблемах. «Но он… Так, остынь, пожалуйста, остынь. Безусловно, он прекрасен, красив, невероятен, мил, добр и конечно… Нет, у меня никак не получалось… Ладно, ладно. Мне просто надо было набраться терпения и подождать немного, пока всё пройдёт само по себе. Никакое чувство не бывает вечным. Просто подождать». Пока я об этом всём думал, меня уже отнесли в карету. Я сидел и смотрел в окно. Карета стояла неподвижно. Эйко сидела рядом. Мне дико хотелось спать. Что ж, никто ведь не мешал мне исполнить моё желание? Я просто лёг к Эйко на колени и уснул. А что? Она всё равно была матерью Акио, ничего страшного мне не грозило. Я снова проснулся. На этот раз на корабле, в родительской каюте. Я лежал на их кровати, они спали рядом. Оказалось, уже наступила ночь. Ну и ладно тогда, решил я, посплю ещё. Когда я проснулся в следующий раз, уже был рассвет. Я понял это, посмотрев в окно. Я был дома, у себя в комнате. Я вышел из комнаты и направился в ванную. Там умылся, затем пошёл обратно к себе, переоделся, причесался и сел за стол. И просто сидел. Что я делал? Ждал, пока проснутся родители Акио. С ними можно было хоть что-то придумать. А пока они спали, я нашёл себе занятие: упражнения. Опять. Приседания, отжимания, пресс. Я делал всё, что помнил. Теперь я понял одну вещь. Я помнил все те вещи, которые не характеризовали меня как личность. Всё остальное я забыл и вспоминал постепенно. Но не так уж это было и важно. После проделанных упражнений я лёг на кровать. Руки… Они кровоточили. Было больно. Ну и ладно. Мне было всё равно. «Интересно, — рассуждал я, — что бы мне сказал Зуко, увидев, как я истекаю кровью? Черт… Зачем я об этом подумал? Хотя правда, что бы он мне сказал? Наверное, ему было бы неприятно видеть меня в таком состоянии. Ладно, ради него я сделаю это. Я обращусь за помощью». Я вышел из комнаты и окликнул первого попавшегося слугу. Он был в ужасе от состояния моих рук и сразу же повёл меня к лекарю. Кровотечение остановили, помазали чем-то раны и поменяли бинты. Всё это время моё лицо сохраняло нейтральное выражение. Я ведь делал это не для себя, не для родителей, это всё было лишь для Зуко. Он был достоин лишь самого лучшего. Я вернулся к себе в комнату. Родители ещё спали. Я снова сел за стол, на котором лежали бумаги и чернила, и начал рисовать. Сначала получалось не очень, да и позже тоже, хоть я и не пытался изобразить что-то из головы. Я рисовал тумбочку с зеркалом, стоящую в углу. Но эти руки не могли передать всё так, как это было на самом деле, что дико меня бесило. Прошло какое-то время. Ко мне в комнату зашла, постучавшись, Эйко. — О, милый, ты рисуешь? — посмотрев на меня, а затем на стол, спросила она. Я одарил её безразличным взглядом. — Я хотела сказать, что мы с папой нашли тебе учителя огненной магии. Первая тренировка будет ровно через неделю, как только твоё состояние улучшится, — она выглядела так, будто ей было неловко. — Спасибо, — сухо ответил я и вернулся к рисованию. Она подошла ко мне ближе. — Солнышко, что случилось? Почему ты такой грустный? Это из-за той встречи с членами королевской семьи? — обеспокоенно спросила Эйко. — Нет. Я не грустный. Я просто устал притворяться, — я остановился. — Я постоянно притворяюсь, что ощущаю какие-то эмоции, чтобы казаться нормальным. Я просто устал. Она посмотрела на меня грустным взглядом. — Выгорел… В таком возрасте… — отойдя от меня подальше, прошептала Эйко — она думала, что я её не слышу? — Ладно, солнышко, отдыхай. Мы с папой больше не будем тебя тревожить, — она снова улыбнулась мне и вышла. Она тоже притворялась. Но она притворялась, что чего-то не чувствовала, а я — наоборот: притворялся, что чувствовал. Она не понимала. Я просто продолжил рисовать. Через пару минут слуга принёс мне завтрак в комнату, я поел и вернулся к своему занятию. «Всё, что я делал, было бесполезным. Почему я вообще оказался здесь? Почему это не кто-нибудь другой? Кто-нибудь лучше меня, кто знал сериал, был силён духом и, в конце концов, чувствовал. Лучше бы я умер тогда. Моя жизнь здесь была бессмысленна».