чистой футболкой падать, падать, падать, падать в грязь

Малыш Не: шисюн, где ты? (μ_μ) (07:05) Малыш Не: ты ведь не забыл зонт? (07:20) Малыш Не: можешь не отвечать, Вэнь Нин только что нашёл его в прихожей (он волнуется!!) (07:23) Малыш Не: надеюсь, ты ушел за чипсами? Я хочу сырные ٩(๑❛ᴗ❛๑)۶ (07:56) Малыш Не: я почти отговорил Вэнь Нина искать тебя в ближайшем супермаркете, можешь поблагодарить меня сырными чипсами (◕‿↼) (08:00) Малыш Не: ответь своему брату на звонок, пока он не взбесился!! (10:24) Малыш Не: ладно, он в ярости (10:35) Малыш Не: знаешь, мне хватало одного брата-берсерка, но я держусь ᕙ(⇀‸↼‶)ᕗ (10:47) Малыш Не: он говорит, что вырвет тебе ноги (11:03) Малыш Не: и руки, если ты все равно не используешь их для того, чтобы доставать телефон (11:03) Малыш Не: он заставил меня выбрать Китану в мортале, хотя я даже не умею играть за неё!! (11:40) Малыш Не: он говорит что сделает с тобой то же, что и с ней (бедная девочка :с) (11:45) Малыш Не: он сейчас типа (╮°-°)╮┳━┳ (╯°□°)╯︵ ┻━┻ (13:37) *** Вэй Ин вламывается в квартиру и выглядит при этом как человек, который голыми руками раскапывал свежие могилы – плохо и не слишком чисто. Его растрепанные мокрые волосы липнут к щекам и лбу, грязная одежда – к телу, кеды хлюпают и хлюпает рассаженный нос. Его лицо все ещё немного в крови, она запеклась у ноздрей коричневой корочкой и осталась разводами возле уха и на подбородке. Вэй Ин, наверное, пытался смыть её прямо под ливнем, чтобы ничто не мешало ему делать вид, что всё в порядке. Из общей комнаты выходит Вэнь Цин, чтобы громко хмыкнуть что-то типа "смотрите-ка кто вернулся", мимоходом подцепить чужое лицо пальцами, мельком его осмотреть и скрыться в ванной. Следом за ней в прихожую вваливаются Цзян Чэн, Не Хуайсан и Вэнь Нин. Цзян Чэн кричит: – Где тебя носило, придурок?! Почему ты не отвечал на звонки?! Вэнь Нин прикрывает нижнюю часть лица ладонью и робко спрашивает: – Ты… ранен? Цзян Чэн рычит: – В голову! Но я знаю его с детства, это точно старая травма! Вэй Ин замирает на секунду, а потом улыбается во все свои ровные зубы, и теперь, даже если раньше у кого-то и возникло такое желание, последнее, что с ним хочется сделать – это пожалеть. Он глядит на Вэнь Нина с почти искренним удивлением, а потом переводит взгляд в зеркало, растирая пальцами щеку. Смеётся: – С чего ты взял, Нин-нин? Это же просто помада! Вэй Ин пожимает плечами, достает из кармана мокрый телефон и кладёт его на тумбочку в прихожей. – Я утопил его, – это не удивительно, потому что под самим Вэй Ином уже собирается мутная лужа. – Но я видел пару сообщений. Что ты сделал с Китаной, подлец, отвечай! Нравится отыгрываться на беззащитных женщинах и Хуайсане?! *** Вэнь Цин заставляет Вэй Ина раздеться до трусов, которые тоже влажные, впрочем, а потом со всей врачебной холодностью отправляет его в душ. Когда он, всё ещё мокрый, но заметно более чистый, появляется на пороге, Цзян Чэн швыряет в него чёрной футболкой с акулой («Прикройся! Я тебя и одетым видеть не хочу!»). Так, Вэй Ин послушно сидит прямо посреди комнаты на полу («Только не лезь на мою кровать, пока не высохнешь!» («Ты вообще знаешь, что такое полотенце?!»)) в боксерах и футболке, по-турецки скрестив ноги. Вэнь Цин – железная леди, не знающая сострадания, когда дело касается оказания медицинской помощи. Она роется в своём ящике с кучей блистеров, баночек, колбочек, чем-то шуршит, косится на Вэнь Нина, когда тот приносит ей миску со льдом. - Нос, ладони, правое колено, – деловито перечисляет она. – Есть травмы, которые я не вижу? - Только одна, прямо здесь! – Вэй Ин показательно кривится от боли, когда тычет пальцем куда-то в левый сосок. – Я в самое сердце ранен твоим безразли- - Вот и отлично, - улыбается Вэнь Цин и, наверное, чуточку мстительно опускает на его припухшую переносицу холодный компресс. – Дай мне ладонь. - Эй, кто-нибудь из вас собирается дуть мне на раны?! Щиплет, Вэнь Цин, оно щиплет, будь милосерднаАА- *** – Ну же, не дуйся, Цзян Чэ-эн! - Вэй Ин падает ничком на чужую тоскливо скрипящую кровать, подвывая при этом, как неупокоенный дух. Цзян Чэн тут же упирается ногой в его плечо, старательно пытаясь спихнуть тело на пол. Нога соскальзывает по ткани. – Пошёл нахуй. – Цзян Чэ-э-эн, ты ведь не будешь вечно меня игнорировать! – Я буду. – Ты уже говорил так на прошлой неделе, когда я съел твой ужин. –… – Да бро-ось, твой абсолютный рекорд бойкота – три дня! Сколько тебе было тогда? Пять? Семь? – Вэй Ин обвивает руками чужую ногу и немного дергает на себя. Цзян Чэн лягает его правой в левое плечо и Вэй Ин, возмущенно вскрикнув, наконец валится на пол. Цзян Чэн смешливо фыркает: – Шесть, – и протягивает Вэй Ину руку. – И я до сих пор этим горжусь. *** – Лань Чжань! Доброе утро, Лань Чжань! – он, как нелепая птица, с широкой улыбкой вдруг замахал сразу двумя руками, едва не падая с перил, на которых устроился. – Вэй Ин, – едва заметно кивнул, кажется, совсем не удивлённый Лань Ванцзи. – А я всё думал: когда твой брат сказал, что ты бегаешь каждое утро, он имел в виду каждое-каждое или всё же не прямо совсем? Из-за ночного ливня здесь целые озёра, так что я просто решил проверить, понимаешь? Я не шучу! Я чуть не утонул дважды, пока шёл до твоего дома, а я ведь отлично умею плавать! Только это меня и спасло, - Вэй Ин, не дожидаясь собственного падения, наконец спрыгнул с перил сам, приземляясь в небольшую лужу. Брызги не долетели до белых кроссовок Ванцзи, но впитались в ткань его собственных джинс. – Так что, если я всё же жив, я составлю тебе компанию, ты ведь не против? – он улыбнулся снова. Лань Чжань выглядел как тот раздражающий тип, чья одежда находится в идеальном состоянии вне зависимости от времени суток, времени года и погодных условий. Более того, Ванцзи именно им и был: носил только светлое, чистое и выглаженное, заставляя Вэй Ина гадать, сколько часов своей жизни он на самом деле провёл с утюгом. Иногда Вэй Ин, не признававший одежду, кроме мятой («Отвали, Цзян Чэн, глаженные футболки – это социальный конструкт!»), справедливо опасался его педантичности. Лань Чжань бежал легко, его дыхание не сбивалось, на его лице не появлялись красные пятна. Кажется, он даже не потел, что заставляло Вэй Ина, бегущего рядом (впрочем, он тоже держал темп без особых усилий) в слегка влажной от пота футболке, укрепляться в своих подозрениях в том, что этот человек сделан из нефрита или фарфора. После двух кругов по парку Вэй Ин, вновь начавший болтать, неприлично сбивая дыхание, сдался и перешёл на шаг. Ванцзи тоже постепенно замедлился и дал себя догнать, хотя, казалось, всё это время на бегущего рядом парня он никакого внимания не обращал. Дальше они шли рука об руку. Небо было угрожающе-тёмным с тех пор, как Вэй Ин открыл глаза в без пятнадцати семь утра, так что, когда ему на нос упала первая тяжёлая капля, он нисколько не удивился – только покосился на Лань Чжаня, чтобы убедиться в том, что и дождь не посмеет намочить его, что прямо сейчас активируется защитный барьер, что… Что Лань Чжань, хоть и идеальный, но всё же простой смертный человек, стало ясно, когда с неба хлынуло страшным потоком, заливая глаза. Вэй Ин отреагировал мгновенно: схватил Лань Чжаня за широкое запястье и потащил к ближайшей беседке. Его волосы и одежда успели промокнуть за этот короткий путь. Белая футболка липла к чужому стройному сильному телу. Вэй Ин бестолково смотрел на разворот плеч, на мышцы груди… А потом Лань Чжань наконец вырвал свою руку, и всё закончилось. Они стояли рядом, и Вэй Ин, радуясь, что сейчас не какая-нибудь осень, а теплый, теплый и безветренный июнь, говорил: и об этой своей мысли, и о дальнейших планах на лето («Не хочешь пойти с нами на речку, Лань Чжань? Я научу тебя плавать!»), и о яблоках, и о будущем семестре, и о том, что недавно он спал на одной кровати с Не Хуайсаном, потому что на собственную пролил пиво, а Цзян Чэн отказался пускать его - видите ли, он пинается во сне, хотя вообще-то, не так уж сильно он и пинается, просто Цзян Чэн любит побрюзжать, весь в мать… Ванцзи сохранял отстраненное выражение лица. Через час беспрерывной болтовни в горле у Вэй Ина пересохло, и он притих. Ещё через двадцать минут он уже высунулся из-под крыши беседки, чтобы ртом ловить капли, отфыркиваясь, когда вода попадала в нос. Когда дождь наконец кончился, одежда успела подсохнуть, а идеальные волосы Лань Чжаня немного пушились. Вэй Ин же только теперь стянул резинку с мокрого хвоста. Они снова шли по парковой дорожке в сторону дома. То ли холодный и беспристрастный Лань Чжань наконец смягчился, оценив чужой подвиг (Вэй Ин даже на пары не приходил вовремя, а тут ждать кого-то под подъездом в семь утра!), то ли небо незаметно рухнуло на землю со всеми своими грозовыми тучами, но Вэй Ин за утро не получил ни одного упрёка в бесстыдстве и распущенности. Даже после пары скабрёзных историй. Даже когда показывал свежий синяк на спине («Цзян Чэн чуть не убил меня, когда я проспорил Хуайсану и мне п-р-и-ш-л-о-с-ь поцеловать его в щеку!»), задирая футболку прямо в беседке – Ванцзи лишь едва заметно посуровел, но в целом остался невозмутимым. Вэй Ин совсем не хотел идти на крайние меры! Но он вспомнил Не Хуайсана, вспомнил придуманную вместе с ним шутку, которую уже провернул с Цзян Чэном (с того раза синяки как раз успели сойти), к тому же, Ванцзи был удивительно спокоен сегодня. Ему было смешно даже думать о том, как Лань Чжань на это отреагирует. Они как раз свернули в кварталы, когда Вэй Ин воскликнул: – О! Лань Сичень в прошлый раз говорил мне, что твои руки такие сильные, потому что ты часами стоял в планке в детстве! Ты ведь не забросил упражнения? Знаешь, я недавно наткнулся на любопытный видеоурок! – Вэй Ин хитро улыбался, когда ловил Лань Чжаня за локоть, заставляя остановиться. В другой руке он уже держал телефон с десятком уведомлений от Не Хуайсана, которые он смахнул почти сразу, только глянул мельком. Лань Чжань стоял рядом, не проявляя нетерпения или недовольства («Просто попробуй быть мягче к Вэй Усяню, Ванцзи.»), но почему-то казалось, что держится он из последних сил. Возможно, он просто сжимал и без того тонкие губы немного сильнее обычного. Девушка на видео была одета непотребно: спортивный топ и короткие шорты, которые едва прикрывали ягодицы. Вэй Ин скосил глаза, чтобы увидеть, что у Лань Чжаня заалели кончики ушей, а брови сошлись на переносице. Впрочем, он всё ещё молчал, потому что девушка плавно перетекла в планку с опорой на колени. Она держалась в этом положении около пятнадцати секунд под лёгкую ненавязчивую музыку, когда прямо за ней в кадре появился смуглый татуированный мужчина без штанов. И трусов. Его крупный член отчасти скрывала только широкая ладонь, которой он неспешно надрачивал. Он подошёл к девушке ближе и… Вэй Ин снова украдкой глянул на Лань Чжаня и успел заметить только то, что румянец ярким пятном расползся до самой груди. «Забавный!» – c восторгом подумал Вэй Ин. И это было последнее, что он успел сделать, потому что в эту секунду чужая ладонь с силой ударила по его запястью. Пальцы разжались, телефон полетел прямо в разлившуюся у ног лужу, вошёл в воду с громким плеском, окатив и уже пострадавшие джинсы Вэй Ина, и белые кроссовки Ванцзи. Вэй Ин приготовился возмутиться и свалить в воду самого Лань Чжаня: он набрал в легкие воздух, чтобы разразиться парой ругательств и обвинений, и начал оборачиваться к Лань Чжаню, но не закончил. Вэй Ин вдруг почувствовал, что его поймали за загривок, что цепкие пальцы впились в шею, больно прихватив несколько влажных прядей. А в следующее мгновение его уже рывком дернули вниз, а он только и успел, что бестолково взмахнуть руками. Кричал он уже в прохладную воду, чувствуя, что лицо обожгло болью, что в рот забивается грязь и песок, заливается вонючая муть. Он даже ладони нормально подставить не смог, и теперь, царапая их и скользя, упирался ими в дно лужи, стараясь преодолеть силу, давящую на шею. Ни на сантиметр подняться не удавалось – у Лань Чжаня и вправду были очень сильные руки. На секунду стало смешно от мысли, что его этими сильными чистыми руками в этой мерзкой луже и утопят. А потом тяжесть пропала так же неожиданно, как и появилась, и Вэй Ин поднялся на трясущихся руках. Он неустойчиво сел на пятках и, отхаркнувшись, сплюнул в сторону (во рту всё ещё чувствовался вкус застоявшейся воды и чего-то горького, но подозрительно знакомого со времён первых драк, песчинки царапали дёсны), а после задрал футболку и вытер ей лицо. На ладонях остались бледно-красные разводы, просочившиеся сквозь ткань. Он удивлённо опустил взгляд вниз. В мутную воду с кончика его носа упали друг за другом две капли крови, отражение пошло рябью. Тогда он выпрямился и огляделся. Лань Чжань стремительно удалялся по направлению к своему дому. Его белые кроссовки всё ещё не выглядели слишком грязными. *** За пару кварталов Вэй Ин, выглядевший так, будто голыми руками разорял могилы, замедлился. Кровотечение было нечем остановить, поэтому он вытирал нос тыльной стороной ладони всё это время: руки теперь были испачканы чуть ли не до локтей (грязные брызги поднимались и того выше, расползались по рукавам футболки), а свернувшаяся кровь противно стягивала лицо. Как назло, дождь прекратился, и даже с деревьев уже не капало. Вэй Ин подумал, что ему очень повезло быть неприхотливым, не брезгливым и бессовестным. Он присел на корточки перед самой прозрачной лужей, которую смог отыскать глазами, всмотрелся в своё отражение и вдруг дурковато улыбнулся, показал ему язык. Вышло довольно жутко: ссохшаяся под носом и на щеках кровь пошла трещинками от улыбки, нос неприятно дёрнуло. Вэй Ин зачерпнул немного воды ссаженными ладонями и плеснул себе в лицо.