10 000 часов

Полночь. — Паскуда. Паршивец. Бешеный, оголтелый, мать его, ублюдок. Когда этот сучий потрох мне попадётся, то я так его изувечу, что клейма негде будет ставить. Я затолкну ему в глотку…да, пожалуй, по самые его яйца…огромный смердящий кусок собачьего дерьма, и он будет скулить, как последняя шлюха, которую трижды отымели в её тощую aep arse... Бьянка поперхнулась, чуть было не пустив из ноздрей темерскую ржаную. — Что, прям так и скажешь? Ана перевела взгляд с неспешно дотлевающих дров в камине на воительницу. — Именно так. Буду плеваться ругательствами на его собственном наречии. — Но ты сказала только..— Бьянка пальцами начала вести счёт —...одно слово на Старшей Речи. Ана призадумалась: и вправду, получилось как-то некрасноречиво. Она, переставляя одну ногу прямо перед другой, мелкими шагами начала измерять расстояние с камина до двери, попутно бурча что-то себе под нос. Сделав пару кругов по допросной комнате, добавила: — Как будет "Я натяну твою бандану тебе на гузно, как струну, полоумный псих"? Пока в голове у Бьянки кипели мыслительные процессы, девушка присела напротив неё за стол и налила себе ещё один стаканчик горячительного напитка. Покуда знала, что издавна принято заливать горе алкоголем и нарушать традиции предков сегодня она не собиралась. — Скажи просто "Ghoul y badraigh mal an cuach",— наконец выложила Бьянка. — Только не спрашивай, что это значит. Это непереводимая игра слов. — Достаточно аморальная и оскорбительная? — в ответ переводчица кивнула. —Хорошо, тогда подходит идеально, — Ана залпом опустошила стакан и со стуком приземлила его перед собутыльницей. — Долей еще, — Бьянка послушалась. — Раз этот вшивый эльф с его облезлой бандой спалили мой дом.. — она сделала глоток —..и идти мне больше некуда..— ещё глоток —..и в ближайшем будущем я вынуждена болтаться здесь, в компании этого напыщенного индюка Роше и его полосатых карателей..— последний глоток, —...то хотя бы не буду проходить через это на трезвую голову. Ранее. Утром того же дня. Бесшумно собрать вещи и покинуть дом Трисс и Геральту так и не удалось: мегаскоп при сборке барахлил и искрился, попутно издавая подозрительный звук замыкания, что чародейка решила не брать его собой в поездку, раздраженно запихнув его подальше в скрипучий древний гардероб. Спускаясь по лестнице Геральт, шурша тарой с самодельными эликсирами и бомбочками, пытался найти тот самый, который спасёт его от похмелья, полученного после изрядной попойки с местным троллем-алкашом. Да, бывают изредка у ведьмаков такие задания: и делом займешься, и лишние орены заработаешь, и в пьянке поучаствуешь. Вот чем не работа, а мечта? Так и не найдя нужное снадобье, Геральт еле удержался и с неимоверным усилием остановил накативший внезапно рвотный позыв. Ведьмаку стало по-особенному паршиво в этот момент, что он даже при своём хвалёном ведьмачьем чутье не заметил, как из тары выпала, покатилась вниз по лестнице и затаилась в бреши, между скрипучими половицами, парочка разноцветных стеклянных сфер. (благо, заранее приготовленные им в путь) Сколько же он вчера выпил этого ядрёного тролльского пойла? Надо будет повторить ещё. На верхнем этаже Трисс, справившись со сборкой своего багажа, последний раз оглядела поверхность комода, потом туалетного столика, а затем перевела взгляд на прикроватную тумбу. Подле неё на постели, свернувшись клубком, мирно сопела её подопечная. Чародейке жутко не хотелось вырывать её из сладкого мира сновидений, но сделав над собой усилие, она присела на край кровати и по-матерински поцеловала Ану в щеку. — Дорогая, мы с Геральтом сейчас отправляемся. Не скучай пока тут без нас. Услышав знакомый голос брюнетка приоткрыла глаза и улыбнулась, увидев устремлённый на себя, необычайно тёплый, и уже довольно родной взгляд чародейки. Сквозь шторки уже проглядывали ласковые лучи солнца, понуждая прищурить не успевшие еще привыкнуть к свету голубые глаза младшей чародейки. — Уже утро? Надо бы поскорее убраться из дома, пока не пришла солдатня Вернона,—девушка поморщилась и расставив руки, потянулась. — Прошвырнусь пока по городу. Трисс поспешила выразить недовольство: — Всё-таки не примешь его предложение? — Ана закачала головой в ответ. — Послушай, — как можно мягче пыталась донести свою мысль Трисс. — Я слышала, что сейчас во многих городах накаляется обстановка, не только здесь. Неизвестный враг нагоняет панику на мирный народ. В такой момент в некоторых людях начинают проявляться их худшие черты. Я говорю о мерзавцах, которые учиняют беспорядки, грабят своих же соседей, насилуют своих же женщин и убивают ни в чём неповинных. Жизнь здесь – это пороховая бочка, которая вот-вот норовит взорваться. Особенно для таких, как мы. Чародеек не жаловали и в мирные времена, а теперь представь, как к нам относятся в такую суматоху. Будут считать, что все беды от нас. Поэтому, я думаю, в моё с Геральтом отсутствие, тебе будет безопаснее побыть с кем-то, кто сможет встать на твою защиту, если придётся. — Этот хренов защитник сказал, что это скоя'таэли устраивают беспорядки. Зачем им это надо? Трисс встала с кровати, подправляя складки на платье. — Я пока не знаю,— в её голосе послышалась тревога. — Но я еду на сбор именно поэтому. Чародеи не часто организовывают такие масштабные собрания. На этот раз, похоже, случилось что-то серьёзное. Геральт меня сопроводит и мы выясним, кто стоит за этим беспределом. Но я хочу быть уверена, что оставила тебя в безопасности. Ана развернула одеяло, перекатилась на другую сторону кровати и подвинулась ближе к подруге. Обняв Трисс за узкую талию, поспешила её заверить: — Обещаю хранить себя в целости и сохранности. Да что, в конце концов, может пойти не так? Полдень. — Исчо убавить та не получитца, мамзелька. И так та, продаётца та, по самым низким ценам. Нихде таких платков больше не сыщешь та,— продолжал убеждать маленький, низкорослый торговец. Смысл его слов едва ли правильно доходил до ушей покупательницы — женщины, которую хлебом не корми, да дай поспорить. —Ах ты бестолочь! Вздумал меня вот так обвести вокруг пальца и подсунуть свои грязные обноски? Ишь, какой бесстыжий! Засунь эти тряпки себе в задницу, полудурок! Я из тебя сейчас всю дурь выбью! — рассердилась не на шутку грузная, дородная бабища и с удовольствием осыпала продавца проклятиями и разнообразной непотребной бранью. В десяти шагах от них, под тенью раскидистых листьев исполинского дерева, стояла высокая, темноволосая дева и с блаженством наблюдала за этой картиной. Из-за непривычно жаркой погоды, терпко-медовый напиток в её руках превратился в переслащеную дрянь. Сделав еще пару глотков этой, набирающей небывалую популярность в забегаловках смеси, девушка откинула стакан в сторону и продолжила свой променад. Несколько пьяных матросов, видимо не так давно закончивших своё первое плаванье, покончив с выпивкой в трактире, направлялись в близлежащий бордель «Сочная булка». За переулком, тыча палками дохлую мышь, четверо бездельников подросткового возраста изучали внутренности бездыханного животного. Двери таверн и закусочных со скрипом открывались и закрывались, как конвейер обслуживая несколько десятков посетителей за час. Во время своей прогулки по узеньким городским улочкам Ана, может быть и заметила пару-тройку семей с загруженными телегами, отправляющихся вон из города, но так и не поняла, откуда взялась информация о надвигающихся жутких беспорядках и суете. В городе жизнь шла своим чередом, как обычно. Обойдя мост и миновав городские ворота, молодая особа решила нанести визит своему единственному знакомому, который ещё остался в городе. На самом деле знакомых, которые сейчас были в городе, у неё было всего двое. Но разница между ними была в том, что встречу с одним из них она сегодня старалась избежать. Это и привело её в сравнительно укромное убежище – в Биндюгу. Седрик, как и всегда, сидел на смотровой вышке, приделанной к могучему дереву. Заметив приближающуюся к нему Ану, он помахал ей левой рукой, покуда правая была занята бутылкой пшеничной водки. Точнее, её половиной. Девушка приблизилась к верёвочной лестнице, преодолела ряд перекладин и наконец ступила на твёрдую поверхность башни. Сев рядом с немолодым эльфом, чародейка положила ему голову на плечо и блаженно закрыла глаза, вдыхая лесной аромат. — Que'ss aen, luned? Расскажешь, что тебя беспокоит или посидим в тишине? Ана удивленно вытаращила на него сапфировые глаза и изогнула брови: — Я действительно прихожу к тебе только тогда, когда мне тревожно? Это либо доказывает насколько ты добрый и чуткий, либо делает из меня гнусную, эксплуатирующую старых эльфов, дуру. Седрик улыбнулся её умозаключениям: — Squaess me, enid. Это не то, что я имел ввиду. — Ничего, я не могу на тебя обижаться. Ты всегда говоришь то, что мне надо услышать, а не то, что я хочу услышать,— Ана подтянула ноги ближе к туловищу и обняла колени руками, как ребёнок. — Как ты понял, что со мной что-то не так? — Может твоя улыбка и широкая, — Седрик нежно похлопал девушку по ладони, — но глаза тоскливые. Elaine, ach fuar. С минуту девушка помолчала и всё-таки решила выложить то, что её волновало. — Меня предупреждают, что здесь небезопасно, что над городом нависла угроза. Один из моих, кхм, знакомых, уверен, что это скоя'таэли. Как ты думаешь, нам действительно есть чего бояться? — она виновато взглянула на эльфа. — Последний раз, когда я слышал о скоя'таэлях, они были далеко за пределами Темерии. После неудачи с Вергеном, они покинули эти края и затерялись в лесах. Есть ли им смысл возвращаться сюда, особенно когда Темерия стала частью Редании, я не знаю. Но объявись они здесь после Вергена, их бы сразу отправили на плаху, это точно,— спокойный тон эльфа внезапно исчез. — Я даже не знаю, жив ли сам Иорвет, чтобы вести куда-то скоя'таэлей. — Если это не белки, то кто еще может сеять такой ужас? — Ана задумчиво оглядывала лес, пока до неё не дошло то, что она только что сказала. — Извини, я не так хотела выразиться. Седрик понимающе покачал головой и отхлебнул от бутылки: — Поэтому я уже давно не часть отряда. Скоя'таэли, может и борются за лучшую жизнь, но иногда цена бывает слишком высока, а цель недостижима. — Геральт как-то рассказывал мне, об их с Иорветом похождениях. Всё началось именно здесь, во Флотзаме… Девушка пересказала эльфу истории, услышанные от ведьмака. О том, как его подозревали в убийстве королей, как Вернон Роше доверился ему и помог сбежать во Флотзам, как тут он встретил командира белок, как они вместе ловили Лето и спасали Верген. Так, Ана просидела с Седриком до самого вечера, закончив свой занимательный рассказ только тогда, когда солнце почти ушло с горизонта. Прикинув, что пока она преодолеет путь с деревни до дома будет уже достаточно темно, она пришла к выводу, что Синие Полоски должно быть уже закончат её поиски на сегодня, вернутся в свой штаб и придадутся блуду с ночными бабочками (как обычно они делают 7 дней в неделю). Ана попрощалась с Седриком, дав слово, что завтра обязательно навестит его вновь. Пройдя почти бОльшую часть пути, девушка вдруг услышала, что откуда-то доносится гул сотен голосов. Прибавив ходу, она шла на нарастающий шум и быстро преодолела расстояние с торговой площади до улицы, на конце которой стоял дом Трисс. Когда она завернула за угол, перед ней представилась воистину жуткая картина: двухуровневый особняк чародейки пылал в огне. Куски древесины из которых была построена вся конструкция именуемая домом с треском догорали, сложившись друг на друга в одну высокую кучу. В пепел успели обратиться почти все предметы гардероба, а изысканная мебель, фарфоровая посуда, зеркала и кухонная утварь покрывались сажей и чёрным налётом. Пожарный дым возвышался над ветхими, догорающими балками, которые еле удерживали каркас строения и не подпускал никого ближе пятиста ярдов. Ана в ступоре следила за тем, как горят любимые вещи Трисс, Геральта и её самой, пока её взгляд не остановился на мегаскопе чародейки. За мгновение девушка приняла решение спасти хотя бы один предмет дорогой Трисс, но как только она сделала пару шагов навстречу беспощадному рыжему пламени, чья-то крепкая рука обхватила её за талию, а другая, в перчатке, закрыла ей рот. Неизвестный здоровяк потянул её подальше от толпы, прошмыгнул вместе с ней за поворот и только тогда развернул девушку к себе и открыл её взору своё лицо. Лицо Аны исказилось ужасом: — Вернон..там мегаскоп Трисс.. я должна срочно вытащить его. Он…ей нужен..— стуча зубами обратилась она к тому, кто помешал её замыслу. — Ана, Вам туда нельзя, — он схватил её за плечи, чтобы она не ускользнула, и воровато оглянулся вокруг. — Надо скорее отсюда уходить, пока никто не заметил. — Да подождите, отпустите меня,— брыкалась чародейка,  но он не ослабил хватку. —Эту вещь нужно сохранить, это очень важно, — она оглянулась, пытаясь разглядеть, что там происходит, но ничего не увидела. — Пожалуйста.. это правда…очень…очень важно, — из аквамариновых глаз магички, потекли ручьем горькие, солёные слезы. Вернон всматривался ей в глаза, пытаясь словить её взгляд. — Ана, послушайте... Посмотрите на меня, — он взял её за подбородок, чтобы установить контакт. — Вот так. Вас никто не должен здесь видеть. Ваш дом сожгли намеренно, слышите меня? Эти люди за углом, — показал он пальцем в сторону её бывшей обители, — подожгли Ваш дом, надеясь, что и Вы, и Ваша Трисс, и Ваш друг Геральт будете внутри. Девушка остановила взгляд на Верноне и уставилась на него, будто тот был в бреду. — Что? — она резко тряхнула головой, от чего её слезы брызнули во все стороны. — Какого чёрта они творят? — тут она ощутила первый прилив ненависти и злости. — Отпустите, я сейчас разберусь.. — Ана! — Вернону пришлось повысить тон. — Вас троих подозревают в пособничестве скоя'таэлям, поэтому дело первой важности – скрыться как можно скорее. — Скоя..скоя..скоя'таэлям? — от ярости магичка начала задыхаться. — ДА Я В ЖИЗНИ НИ ОДНУ ПОГАНУЮ БЕЛКУ НЕ ВИДЕЛА!.. Роше заткнул ей рот ладонью и посмотрел на чародейку уничтожающим всякое сопротивление взором. Его брови нахмурились, опустились и сдвинулись к переносице, отчего между ними образовалась вертикальная складка. Глаза командира были широко раскрыты, а веки так напряжены, что создали свирепый и пронизывающий взгляд, который казался крайне угрожающим. Сжав губы в тонкую полоску, он схватил рукой затылок Аны, приблизил её голову ближе к себе и шепнул: — Еще одно слово и тебя услышат, найдут, а затем и сожгут как чучело на ярмарке. Если хочешь выжить и, тем более, отомстить этим безмозглым засранцам, которые спалили твой дом и лесным ушлёпкам, из-за которых это произошло, то сейчас же закрой рот и следуй за мной в штаб. С остальным разберёмся потом. Странно, но на Ану это подействовало, как успокоительное. Миновав угрозу в лице местных жителей, Роше под руку вёл чародейку сквозь потайные ходы под городом и дойдя до узкой стальной двери в конце одного из коридоров, он четырежды постучал по ней костяшками пальцев. Внутри послышалось бряцанье оружия и глухой топот тяжёлых сапог. Через мгновение дверь комнаты отворилась и Вернон Роше со всей любезностью впустил Ану впереди себя, будто позабыв о том, как некоторое время назад хотел содрать с неё шкуру. Перед ней стояло четверо человек из отряда Синих Полосок – трое мужчин и женщина. Имена мужчин она запомнить не успела, зато эти изуродованные шрамами лица и огромные проплешины на их некогда густых шевелюрах напомнили ей, что она встречалась с ними и раньше. К Ане, откуда ни возьмись, вдруг закрался вопрос : «А вдруг этот Роше носит свой уродливый шаперон как раз потому, что у него тоже в залысинах вся голова?». Поддавшись своей мысли, она оглянулась на Вернона, который в свою очередь, вовсю раздавал приказы своей безобразной команде: — Фенн, тащи сюда карту города и отметь места, где стоят наши аванпосты. После, возьми с собой Коротышку, загляни в каждый и разузнай, в котором из постов не было солдат в промежутке с послеобеденного времени и до заката, — пара солдат, у которых в общей сложности было по 12 зубов на двоих, выслушали приказ капитана и синхронно ответив ему: «Есть, капитан!» отправились его выполнять. Вернон Роше повернулся к высокому блондину: — Чижик, хватай арбалет, ты идешь со мной за городские ворота. Наведаемся к одному эльфу.. Услышав это, по телу Аны пробежал неприятный холодок. — Зачем Вы идёте к Седрику? – командир Синих Полосок даже не обратил на неё внимания. Она подошла вплотную. — Он ничего не знает ни о Иорвете, ни о скоя'таэлях. — Откуда в Вас такая уверенность? Эти ушастые все заодно, даже если виду не подают. — Я была у него сегодня. Он видел белок в последний раз тогда же, когда их видели Вы. Вернон обратил на неё фирменный суровый взгляд и процедил: — То есть, — он повернулся к ней и сделал шаг в её сторону, — пока я, обыскивал полгорода, — ещё один шаг и Ана попятилась, — и лез в каждую щель, чтобы тебя отыскать, — он прижал её вплотную к стене, — ты якшалась с этим пьяницей и обсуждала с ним меня? — Роше оскалил зубы, точно как плотоядный зверь. «Когда мы успели перейти на ты?», — подумала было девушка, но предпочла помолчать, выдерживая на себе грозный взор командира. — Бьянка! — отвернувшись, обратился он к другой женщине в комнате. — Останешься здесь и будешь за ней приглядывать, — он снова покосился на Ану. — Отвечаешь за неё головой. С этими словами Вернон Роше вышел из комнаты, жестом позвав с собой Чижика. Молчаливый блондин громко харкнув напоследок, пошёл за командиром и дверь с грохотом закрылась. Двое женщин остались в допросной. — Он сегодня весь день такой, — Бьянка выдавила что-то наподобие улыбки. — Волновался за тебя, — пыталась она оправдать своего командира. — А Трисс ещё говорила, что он славный, — Ана тоже натянула на себя полуулыбку. Бьянка вытащила из огромного кармана куртки стеклянный бутыль с прозрачной жидкостью. — Выпьем? Бьянка знала, как снять напряжение и скрасить обстановку.