Четверги Джастина

      С недавних пор четверг стал для Джастина особенным днем с самого утра, когда первые лучи нью-йоркского солнца заглядывали в окно крошечной квартиры в Бруклине. И едва открыв глаза, Джастин начинал улыбаться, сам того не замечая. Как не замечал и тесноты ванной, и того факта, что в очередной раз запнулся о прислоненную к стене картину, которую принес из студии — ее должен забрать курьер. Первая картина, которая будет показана в Нью-Йорке! При мысли об этом внутри что-то подпрыгивало, добавляя новую порцию радости начинающемуся жаркому июльскому дню. И порцию тревоги: а вдруг руководство галереи передумало, и никто не приедет?! Хорошо, что не успел близким рассказать — в случае чего, не придется стыдиться за оглушительный провал. Только смиряться с тем, что не станет признанным художником. Но тревоги были напрасными: картина благополучно отбыла, значит, чуть позже можно будет рассылать приглашения! А сам Джастин вышел даже с запасом времени. Всегда старался начинать этот день пораньше и идти на работу не торопясь, чтобы почувствовать себя истинным нью-йоркцем. Его первое лето в Бруклине, по-настоящему особенное! В четверг все было особенным, в том числе и солнце, столь немилосердное к светлой коже. Оно будто подписало негласный договор и не обжигало, а поглаживало, уверяя, что сладкие долгожданные моменты никуда не уйдут. Надо только подождать несколько часов. Всего лишь несколько, но таких бесконечных… И, вместе с тем, счастливых. Потому что все вокруг обретало особое значение и смысл. Даже узкая мрачноватая улочка, где стоял его дом — единственным плюсом была невысокая стоимость аренды и близость к работе и студии, которую приходилось делить с другим начинающим художником. Машиной Джастин за два месяца жизни в новом городе не обзавелся, но уже просматривал объявления о продаже подержанных. У него есть небольшой доход и почти накоплено на первый взнос, остальную сумму выплатит постепенно. А пока добро пожаловать в метро, дающее возможность изредка бродить по разным районам Нью-Йорка, мечтая показать полюбившиеся места самому главному человеку в своей жизни. Хотелось бы совершать прогулки чаще, но времени катастрофически не хватало: работать приходилось много, потому что жизнь в Нью-Йорке оказалась дороже, чем Джастин предполагал. А еще нужно рисовать — это даже важнее работы, но если ее лишиться, не будет и возможности заниматься творчеством и чего-то добиваться. Грядущая выставка, пусть и с одной картиной — начало и первый шанс, ради которого стоит забыть все на свете. Или почти все. Джастин вышел на одну из самых красивых улиц Бруклина — есть путь и короче, но эта дорога нравилась гораздо больше. Можно спокойно шагать, вдыхая воздух с остатками утренней прохлады, которая совсем скоро превратится в настоящий зной, и смотреть на здания, причудливые клумбы, аккуратно подстриженные деревья. Мечтать, что когда-нибудь у него будет свой дом. Возможно, не совсем такой, как эти, но не менее красивый, с пристроенным светлым помещением для студии, зоной отдыха на заднем дворе и, может быть, небольшой террасой. Джастин улыбнулся тайным мыслям, которыми ни с кем не делился: тема «домика за белым заборчиком» была одной из запретных. Да и, может быть, когда-нибудь домом станет тот, что уже есть. Но если не поторопиться, мечты придется отложить на более долгое и неопределенное время — Джастин ускорил шаг и уже через пять минут вдыхал аромат кофе. До официального начала смены успеет выпить чашечку и пропитаться атмосферой просыпающегося района, жители которого скоро начнут собираться на поздние завтраки. Почему-то вспомнился собственный первый визит сюда: Джастин, соседствуя с приятельницей Дафны, активно искал отдельное жилье, и именно в то утро — тоже, как ни странно, в четверг — наконец-то повезло. Спеша за вещами, чтобы сразу же перебраться, по дороге решил перекусить. И влюбился в истинно бруклинскую атмосферу небольшого уютного заведения. Объявление «требуется официант» заметил не сразу, и ни на что не надеялся, но его взяли! И радость по этому поводу не омрачило даже насмешливое:  — Так ты для этого уехал? Тарелки таскать? Пришлось проглотить. Студии тогда еще не было, она появилась позже. А пока Джастин даже не без удовольствия таскал тарелки, вспоминая добрым словом Дебби, у которой в свое время многому научился. Но иногда так щемяще, до боли не хватало шума родного кафе на Либерти, «Вавилона» и всего, что осталось в Питтсбурге. Но надо было стараться реже думать о прошлом, заставляя себя смотреть в будущее. И при этом помнить о настоящем, которым Джастин, в принципе, был доволен: в маленькой квартирке жилось неплохо, да он с каждым днем все меньше времени проводил дома. Поначалу брал все возможные смены ради заработка, запоминая постоянных клиентов, их вкусы и привычки, а еще в свободные минутки украшая листы бумаги карандашными набросками. Приятно, что многие из них теперь развешены на стенах кафе, владелец которого не раз повторял, что когда старательный официант Джастин станет известным художником, эти работы будут проданы и принесут много денег. Джастин на это всегда улыбался и говорил, что тоже надеется на такое везение для них обоих. Приятно, когда в тебя верят, даже если это просто полный добродушный мистер Барнси, семья которого владела заведением много лет. Джастин поймал себя на том, что снова улыбается, глядя на собственные рисунки — все случится! Нужно стараться, а еще надеяться на удачу, которая пока не подводила: смог же относительно неплохо устроиться в незнакомом городе, и на предстоящей выставке заявит о себе. Да, поначалу рисовать совсем не получалось, был только страх потери и неуверенность, заставляющие руки опускаться. По четвергам Джастин всегда брал дневную смену, потом отдыхал в пятницу и возвращался в кафе в субботу вечером, чтобы работать до полуночи — такой график вполне устраивал. Потому что в четверг все становилось прекрасным и обретало совсем особенное значение. Уже после наплыва обеденных клиентов Джастина окликнула Дана — вторая официантка, энергичная девушка, умеющая всех заражать оптимизмом:  — Что у тебя такого хорошего произошло? Сияешь, как тысячеламповая люстра! Может, поделишься? Джастин вдруг осознал, что они с Даной никогда раньше не работали вместе именно по четвергам — графики смен официантов, в отличие от выходных, часто менялись — иначе она наверняка задала бы этот вопрос раньше.  — Еще не произошло. Но надеюсь, произойдет. Только не уверен, что расскажу. — Джастин чувствовал, что улыбка стала еще шире и радостней.  — И не надо. И так понятно, что ты влюблен. Свидание? Джастин кивнул, забирая со стола тарелки. Дана угадала: по четвергам в Нью-Йорк приезжал Брайан, оставаясь до субботы. Не каждую неделю, конечно, нет — чтобы Брайан Кинни тратил столько времени, да еще и по определенному графику? За два месяца, что Джастин жил в Нью-Йорке, встреч было всего три, но каждая хранилась в тайном уголке сердца, иногда давая о себе знать ощущением мягкого окутывающего тепла. Они разговаривали по телефону быстро и отрывисто: Жив? Здоров? Занят? Отлично! Словно оба боялись затронуть свежую рану — не свою. Джастин в моменты особо острой тоски, близкой к сожалению, сжимал зубы и напоминал себе, ради чего, по меткому выражению Брайана, «тарелки носит»: чтобы оказаться на равных, доказать, что он не зря в него верит. То, что Брайан Кинни не ошибается, утешало слабо. И даже когда появилась студия, кисти выпадали из рук: мозг будто отказывался признавать, что они ему нужны. И так было до того момента, когда вечером раздался негромкий стук в дверь. Джастин был уверен, что пришел домовладелец: больше некому. Но, открыв, почти упал в руки Брайану, не в силах поверить собственному счастью. Он здесь! Держал нежно, как хрустального, и прижимался губами к волосам. И все казалось таким хрупким и нереальным, что Джастин понял: Брайану было важно убедиться в том, что они еще есть друг у друга. Джастин обнимал в ответ, целуя в шею, надеясь, что Брайан почувствует как он скучал, ждал и надеялся на их «вместе». Но это длилось лишь несколько секунд, после которых Брайан, окидывая взглядом скромное жилище, с усмешкой отметил, что если бы решил завести хомяка, обеспечил бы его более просторной клеткой. Но Джастин не дал ему долго распространяться на эту тему, поймав в кольцо рук и заткнув манящий рот поцелуем. А спустя часы страсти и нежности не мог оторваться от спящего Брайана — боялся заснуть и утром не обнаружить его рядом. Через пару недель Брайан появился еще более неожиданно: Джастин заканчивал смену, разговаривая на кухне с поваром, когда позвали в зал. Джастин узнал Брайана моментально, от удивления едва не выронив кофейник. Но, пока шел навстречу, понял, что не желает ни с кем делиться личными подробностями, и, подмигнув и стараясь не очень счастливо улыбаться, поинтересовался:  — Что закажете, сэр? В ответ услышал тихое, бросившее в дрожь:  — Тебя. Но пока можно и кофе. Джастин вышел из кафе через пару минут после Брайана, и пока собирался, успел услышать, что таких красавцев здесь давно не видели — откуда взялся? Пришлось небрежно пожать плечами, но хотелось всему миру прокричать, что это любовь всей его жизни. А потом до утра отдаваться и присваивать. И проснувшись, сгорать от собственных противоречий. Потому что хотелось и не выпускать Брайана из объятий и кровати, и в то же время погулять вместе по городу. Они так и сделали, но вечером: побродили по улочкам Бруклина, пока Джастин рассказывал, что планирует показать Брайану в следующий раз. Уже не сомневаясь, что он будет! И именно после первого визита Брайана Джастин почувствовал, что сможет рисовать: теперь есть, что показать! Все, что рвется изнутри, чтобы стать яркими пятнами чувств в масштабе Вселенной. Его собственной Вселенной по имени Брайан Кинни. Так будет всегда. Даже потом, когда станет знаменитым художником, ничто не сможет затмить и сместить с первого места Брайана. Но не обходилось и без разочарования: короткой SMS «Не жди, работа» в среду вечером через две недели. И четверг впервые потерял свое очарование, оставшись напоминанием, что время не останавливается. Брайан снова приедет. И в субботу проводит его на работу, простившись так легко, словно их не разделят долгие дни. Зато потом Брайан удивил, посигналив Джастину недалеко от кафе и отвезя в отель, отметя возражения короткой фразой: «Считай, что отмечаем появление студии — ты же вспомнил о том, что, вообще-то, художник!» Возражать было сложно, да и не хотелось. И огромная кровать в люксе напомнила ту, в лофте, где началась история Джастина Тейлора. И именно тогда удалось вытащить Брайана на прогулку в Кони-Айленд, с удовольствием замечая, что он не скрывает интереса к новому для себя месту. А Джастин привыкал к новому Брайану, точнее, чуть-чуть изменившемуся. Здесь, в Нью-Йорке, он становился более расслабленным и естественным, словно забывал о том, что полагается соответствовать давно придуманному образу, не оправдываясь, не извиняясь и не сожалея. Не было нарочитой и вводящей в ступор предсвадебной романтики, имевшей с Брайаном не больше общего, чем разведение слонов — с самим Джастином. Был просто Брайан в обычных джинсах, немного уставший после тяжелой недели в «Киннетике» и «Вавилоне», где шли ремонтные работы. Брайан, который шел рядом, порой даже позволяя приобнять себя или взять за руку. Брайан, сообщивший, что не желает как бешеный носиться по туристическому Нью-Йорку — разрекламированные места подождут до неопределенного времени. Брайан, передающий приветы из Питтсбурга и делящийся новостями о друзьях, не забывая фыркнуть: «Из-за тебя я сплетничаю, как старая лесбиянка». Брайан просто был. Верил в него, гордился, поддерживал. Ни разу не сказал ничего подобного, но Джастин уже научился понимать одобрительные взгляды, легкие прикосновения. Брайан его любил. Молча. И уже не скрывая чувства ни от него, ни от себя самого. И пусть они не строили планов — даже не знали, встретятся ли на следующей неделе — не говорили о будущем, не давали друг другу обещаний… Джастин понял, что ему это уже не нужно. Потому что был уверен в чувствах Брайана так же, как в собственных. Но пока оставалось только смотреть на часы — стрелки решили вдоволь поиздеваться, изображая улитку — и гадать, каким рейсом прилетит Брайан и какой способ появления выберет. Постучит в дверь квартиры, подождет у кафе, посигналит из машины, или же будет что-то новое? Унести посуду, улыбнуться миссис Парсон и принести грушевый пирог, поинтересоваться, приехали ли уже ее внуки — посетителей после обеда немного, можно и поболтать с пожилой дамой, не скупящейся на чаевые. И продолжать, считая минуты, тихо радоваться четвергу, словно вобравшему в себя сразу все имеющиеся праздники. Протирая столы, Джастин выглянул в окно и заметил, как резко потемнело небо — вроде бы дождя не обещали, но за прогнозом синоптиков он не очень-то следил. Все равно, сегодня они с Брайаном вряд ли выберутся из квартиры, а завтра погода может снова поменяться. Хороший ливень не помешает: Нью-Йорк устал от жары. Дождь начался за несколько минут до того, как Джастин, на ходу прощаясь привычным довольным «до субботы», выбегал из кафе. Чтобы тут же замереть, глядя на противоположную сторону, где возле цветочного магазинчика… Со спокойной улыбкой, откидывающий прядь мокрых волос с лица, он так отчетливо напомнил ночь первой встречи — только тогда капли стекали по обнаженному телу. Мог ли Джастин знать, что несколько часов разделят его жизнь на «до» и «после»? Он и сейчас не уверен, что до конца понимает, что это такое — быть с непредсказуемым, непостижимым и полным загадок Брайаном Кинни. Резко прийти в себя, броситься навстречу, обнять с разбега… Июль. Четверг. Бруклин. Брайан.