Хочешь? Можешь?

- Ты же понимаешь, что ничего не выйдет, - пытаясь что-то мне доказать, он ходит по комнате и размахивает руками, - Нам не позволят быть вместе, слышишь. Хочешь, чтобы от тебя семья откреклась? Хочешь видеть все эти косые взгляды и выслушывать речи о том, что это все какая-то болезнь? Нервая дрожь выдавала его волнение, но я был настолько взбешон этими словами, что не мог не начать кричать. Кричал не на него, кричал, желая забыть все, что он сказал, все, что он обещал. - Да плевать я хотел на мнение других людей. Если родители не смогут принять меня таким, какой я есть, то они перестанут что-либо значить в моей жизни. Я не отпущу тебя, только из-за того, что общество нас осудит. - Почему? - такой глупый вопрос слетает с его губ тихим шёпотом, и я невольно хочу защитить его, пускай даже от самого себя. Он начинает подходит ближе ко мне, минуя диван и книжный шкаф, и надеется услышать ответ. - Потому что я люблю тебя, представляешь? Люблю и готов на все, чтобы быть с тобой. Даже если весь мир отвернется, я буду рядом. Не бросай меня, пожалуйста, - он удивлённо рассматривает моё лицо, наверно пытается разглядеть там опровержение этих громких слов. Он всегда говорил, что по моим янтарным глазам можно понять, о чем я думаю. Сейчас он усердно пытается увидеть там ложь, но сдаётся: - Ты же знаешь, что это будет чертовски сложно? - Знаю. Но я выдержу любые испытания, потому что готов пройти с тобой все, что уготованно нам. Пытаюсь поймать его взгляд, желая узнать, как он отреагировал на мои слова. Но замечаю искусаные в кровь губы и еле сдерживаю себя, чтобы не убрать пальцем капельку крови на пухлой нижней губе. Он избегает встречи глазами, рассматривает пол. Поэтому выхожу на балкон, чтобы подышать воздухом, закурить и дать ему возможность собраться с мыслями. Спустя одну выкуренную мною дозу никотина, он все же выходит вслед за мной на маленькую площадку, с которой открывается вид на зеленеющий парк и вечернее небо. Нахмуренные брови и пульсирующая на его шее вена, действует как молчаливый сигнал, и я, не дожидаясь, когда он заговорит, решаю задать волнующий вопрос: - Ответь мне честно. Ты сам готов пойти на это? Если ты ничего не чувствуешь ко мне, то я уйду. В конце концов, я не готов биться в закрытые двери. Боюсь услышать его ответ, поэтому отворачиваюсь от входа в квартиру, не желая видеть его эмоции, и прикрываю глаза. Прикидываю в какой рюкзак можно сложить те немногочисленная вещи, что я оставлял у него. - Глупый, какой же ты глупый, - произносит он и обнимает меня со спины. Целует оголенное плечо, прижимается своей грудью к моей спине, вызывая табун мурашек. Боюсь открывать глаза, боюсь даже пошевелиться, боюсь, что это закончится, - Я люблю тебя. Люблю так, что порой мне становится страшно от того, насколько сильно я нуждаюсь в тебе. Ты правда готов пожертвовать всем ради нас? Прежде чем ответить, поворачиваюсь в его объятиях и рассматриваю его лицо, замечая какие-то мелочи. Вот маленькая родинка слева от брови, вот поступающая щетина, а вот чёрная крапинка в его глазах цвета бушующего моря. Долго рассматриваю его губы, мечтаю впиться в них и избавить его от мыслей о расставании, которые осинным роем жжужат в голове. Он напряжён и неумело пытается это скрыть. Мы оба понимаем, что не сможем друг без друга, но так же мы понимаем, что это будет чертовски сложно. Поэтому нужно быть готовым ко всему. И я готов. - Я готов отдать все, чтобы делать тебя счастливым и быть счастливым рядом с тобой. Я тебя люблю. Только его тепло я хочу чувствовать рядом. Только его губ я хочу касаться. Только с ним я хочу просыпаться каждое утро. Только с ним я буду счастлив.