Оазис

Течение жизни подобно реке, вода точит камень и устье поворачивает под силой потока. Так меняться может и наша жизнь. Люди тоже изменяются, некоторые закаляясь в боли, другие плывя по течению и не доставая до дна. Я уже был на самом дне и медленно становился монстром. Мне легко удалось надеть на себя маску злодея. Моим именем пугали хулиганов на улицах, его знали все полицейские участки города, да и невест было навалом. За два с лишним года я захватил новые районы, поглотив несколько банд и мелких группировок. Мои руки были в крови и моя душа была запятнана. Это был не я, лишь жалкая маска. Снимал которую крестный отец в дальней комнате своего особняка. Ведь там всё ещё сладко спал мой любимый и дорогой сердцу человек. Он был дорог мне, и я звал его, каждый день умоляя вернутся. Хоть и не получал ответа. Даже годы в коме не испортили красивого лица Чонгука. Иногда в порыве тоски я нежно целовал любимого, говоря ласково: — Чонгук-и, я всё ещё держусь ради тебя. Ради него были все мои мучения, он именно он стал эпицентром моей вселенной. С такими мыслями осматриваю Чонгука внимательно, улыбаясь грустно и прося Хису: — Заботься о нем тщательней. Сам же возвращаюсь в кабинет, почти сразу слыша стук. С ним в комнату входит мой зам Хосок. Как всегда на полном позитиве. Этот солнечный человек маниакально любит убийства, хоть по его светлой улыбке об этом и не скажешь. — Докладывай… Говорю коротко, снова входя в роль. Хосок видя меня в ненастроении по убавляет пыл, отчитываясь сухо: — Отец господина Чона, пытается поднять против вас мелкие банды. Говорит что вы украли место его сына. Я узнал где они проводят тайные встречи, только отдайте приказ и наши парни всё решат. При словах об отце моего Чонгука, скриплю зубами. Не в силах забыть о синяках, ссадинах и переломах на теле моего мальчика. Отчего даже не задумываюсь когда говорю: — Убейте их всех, как можно болезненней. Хоть пытайте, но должна вакханалия выглядеть эффектно, в назидание другим глупцам. Так сказать… Отдав приказ снова остаюсь один в кабинете. Отпивая воды из графина, который совсем недавно обновили. Не знаю отчего испытываю такое беспокойство, пока не доходит то что вода на вкус горчит. После разгадки фокуса, вызываю у себя рвотные рефлексы. Хоть отрава немного берет верх, отчего отрубаюсь, проваливаясь в легкую дрему. Сквозь неё слышу голос служанки приставленной к Чонгуку и ещё один совсем незнакомый, с нотками старости: — Умница, ты смогла провести этого лиса. — Конечно, как будущая госпожа Чон и ваша названная дочь, я просто обязана думать мозгами. — Скажи этому псу что мы тебя вырубили, приведи в назначенное место. Там его и убьем и ты станешь на время главной, до того как Чонгук очнется. Приготовься. Дальше до слуха доносится тупой удар, а я даю этим людям уйти. Но как только всё смолкает легко поднимаюсь, поправляя немного помятый костюм. Уже зная тот болезненный факт что не отыщу Чонгука в его комнате. Вызываю к себе Хосока по телефону и он является быстро. — У Чонгука вшито отслеживающее устройство, найди куда его увезли. Готовь самых бойких ребят мы идём на расправу. Сказав все это снимаю пиджак, рубашку, одевая под низ бронежилет и убирая в кобуру пистолеты, прикрывая огнестрел полами пиджака. В момент моих сборов в себя приходит актриса Хису. Что хлопает оленьими глазами начиная плакать и причитать. — Господин Ким… Простите… Я не смогла защитить Чонгука… Бешусь от любимого имени слетевшего с лживых губ. Наверное от этого подходя ближе приставляю к её губам дуло, стреляя мгновенно. Наслаждаясь гримасой ужаса девушки и говоря ей напоследок: — Называть его по имени могу лишь я, дрянь. Злость сейчас крепко держит за горло, наверное от этого дарю лживой суке целую обойму патронов, чтобы как говорится наверняка. Потом просто перезаряжаюсь, покидая кабинет и прося прислугу совсем невинным голосом: — Свиньи в загоне хотят есть, я приготовил им лакомство… Свиноферма оказывается заметает следы убийств лучше чем матушка земля. Чонгука найти удается быстро, ведь в его груди встроен маленький чип. Почему-то с самого начала я боялся что любимого могут похитить. Моя мнительность сейчас сыграла свою роль, хоть это и ужасно. Когда подхожу к черному выходу из поместья, черные джипы уже наготове. Вот только перед ними стоит совсем нежданный человек. Чимин выглядит обеспокоенным и взвинченным. Это первый раз за этот год когда мы увиделись. Только при виде дорогого лица ощущаю как сжимается и ноет сердце. Но ни один мускул не дергается на моем лице, когда этот парень тараторит с тревогой и заботой: — Тэхён, прошу остановись. Я же твой друг, выслушай меня. Никак не реагирую на эти слова. Шепча глубоко внутри себя. «Я очень скучал, мой друг!» вслух же говорю абсолютно иное: — Я не знаю кого вы во мне видите. Но я не ваш друг. У босса подпольного мира попросту не может быть друзей, только рабы и враги… Сказав столь жестокие вещи прохожу мимо, берясь за ручку дверцы автомобиля и замирая от слов Минни: — Если бы я мог вернутся в прошлое, то вышвырнул бы того мальца из твоей квартиры. Тогда бы ты не стал монстром ради него! Я ненавижу этого человека! По щекам друга катятся слёзы, я же отвечаю с горечью и тоской, даже не обернувшись: — Как жаль, что нам не подвластно время. Да и даже если и существует такая магия, расплата за неё слишком высока, поверь мне. Время не любит когда с ним обращаются небрежно и без уважения. Прощай… Сразу после сажусь в машину. Давая отмашку. Джип быстро мчится по городским улицам, вскоре сворачивая на поселковую дорогу. Я же всё ещё ощущаю боль от этой встречи. Мое сердце любит этих ребят, но главное место в нём занимает именно Чон Чонгук, мой оазис, моя вселенная. Ведь если вселенная родилась из точки, в моей реальности началом всего стал этот парень. Тот что неумело привязал к себе, причинил боль, а потом открылся как самый ценный клад, покинув после без прощанья! Ради него пули легко пронзают плоть врагов. Ради него нож по рукоятку утопает в горле жертвы. Я монстр родившийся из чистой любви. Наверное уже и не стану прежним, такова карма. Мы работает по отлаженной схеме, отчего бойня для нас заканчивается без потерь. Что не скажешь о лагере противника. Те мрут как мухи пока не остается одна самая плешивая вошь. Легко узнаю в старпёре привязанном ко стулу отца Чонгука. Они похожи глазами и линией подбородка. Руки так и чешутся при виде этого ублюдского лица, пока в голове пульсируют воспоминания. Этот же хрен на мой пистолет на своем лбу, говорит властно и с угрозой: — Думаешь Чонгук даст тебе жить, если убьешь меня, я же его отец. Мы одной крови, а ты никто! Смело, очень смело говорить мне такое в пылу горячки. Это доводит до пули осевшей в чужом бедре, в перемешку с криком боли. Нет, я не псих. Просто не люблю когда доводят до ручки. Однако старикану всё же отвечаю честно: — Вы? Одна кровь? Своей кровиночке ты ломал кости, оставляя синяки и кровоподтеки, чтобы потешить скудное эго. Хотя… Да, если убью тебя Гукки рассердится. Ведь не сможет отомстить трусливой крысе сам. Но знаешь, даже на это я придумал решение… Парни… Стоит сказать последнее, как мальчики легко укладывают на холодный бетон старикана животом и грудью, плотно прижимая к поверхности. Я же как самый добрый самаритянин, даю в зубы этой скотины деревяшку, заботливо предупреждая: — Закуси, иначе будет больно. После же секундной паузы, легко с одного удара пятки ломаю тонкий позвоночник мужчины в области лопаток. Отнимая у ничтожества возможность ходить, плодиться и существовать. — Жди, однажды твой сын закончит начатое мной. Прощаюсь с ехидной улыбкой. Стараясь не перейти на бег при виде кушетки. Благо Чонгук ровно дышит и приборы указывают на то что во время поездки он не пострадал. Именно поэтому наконец-то меня отпускает. Подхожу ближе, сжимая руку любимого, говоря ему ласково, на фоне недавней жестокости. — Пора домой, Чонгук-и…