21 грамм внутривенно

      Город, воспетый влюблёнными, встретил друзей сизой дымкой, плывущей по небу. Она закручивалась в причудливые формы, порою проливаясь тяжёлым ливнем на землю. В остальное время висела колючей моросью в воздухе, заставляя ёжиться даже от крошечной капли воды, упавшей за шиворот футболки.       Голова Дейва трещала от длительного перелёта и смены часовых поясов. Он до сих пор не мог поверить, что его жизнь, ещё совсем недавно размеренная, скакала галопом от одних перемен к другим.       Дейв почти принял мысль, что всегда будет связан со Сьюзен обязательствами, как та пару дней назад разнесла в пух и прах его новую реальность. Но он был доволен таким стечением обстоятельств, поэтому с радостью принял предложение девушки перед отлётом увидеться в последний раз и выпить кофе. Ему казалось правильным закончить их странные и запутанные отношения на дружеской ноте, чтобы шагнуть в новый день, новый город, новую жизнь. В ту жизнь, где, как надеялся парень, будет Дейзи.       Марк, будучи таким же уставшим, как и Дейв, не особо обратил внимание на задумчивое настроение друга. Покинув здание аэропорта «Шарль-де-Голль», он спокойно и со знанием дела поймал им такси до забронированных заранее апартаментов.       До реализации оговоренного плана оставалось меньше четырёх часов, поэтому, добравшись до временного, но уютного и сухого жилища, Марк первым делом позвонил сестре и договорился о встрече.       Его задумка была весьма проста и заключалась в том, чтобы под видом участливого брата, предложить девушке увидеться где-нибудь за пределами её дома и дать возможность развеяться и отвлечься. Только вместо него в назначенное время должен будет прийти Дейв. И парню придётся включить всё своё обаяние и искренность, чтобы Дейзи в довесок не прокляла и брата за такого рода подставу.       — Сделано, — с видом победителя произнёс Марк. — Ресторан «Жуль Верн», Эйфелева башня, десять вечера. Она будет тебя ждать, ну то есть меня, — он улыбался, как чеширский кот. — Зонт не забудь.       Но ни в десять часов, ни в одиннадцать и даже в начале двенадцатого Дейзи так и не появилась. Дейв приехал заранее. Но после того, как девушка в назначенное время и после не пришла, он, заказав очередной кофе, решил дождаться последних посетителей. Ему казалось это решение правильным, ведь даже если Дейзи не придет, Дейв будет знать, что в этой ситуации сделал всё, что мог.       Когда стрелки наручных часов медленно, но неминуемо перелистнули очередные сутки, он ощутил в районе солнечного сплетения скопившееся волнение. Парень больше не мог спокойно сидеть и делать вид, что любуется красотами ночного Парижа, расслабленно попивая бодрящий напиток. Он сдержанно, дабы скрыть внутреннюю дрожь, встал и облокотился о холодные перила, всматриваясь в мерцающие огни большого и незнакомого города, пытаясь отвлечься.       Дождь размыл чёткость линий, оставляя взгляду довольствоваться бесформенными пятнами света, разбросанными по чёрной простыне столицы Франции. В уставшем рассудке возникли странные картинки. Ему виделось, что за любым мерцающим, как ёлочная гирлянда огоньком, таится Дейзи. Она могла остаться дома и так и не погасить на ночь свет, или сидеть в теплом уютном кафе с подругами и задорно смеяться, или…       — А ты не промах, да? — послышался тихий голос за спиной, заставляя Дейва тем самым вернуться в реальность.       Она пришла, хоть и невыносимо долго сомневалась в правильности своих действий. Лишь в последний момент, схватив связку ключей, Дейзи вышла под дождь, желая разобраться с запутанной ситуацией раз и навсегда.       Парень непроизвольно выдохнул, ловя напряженным нутром приятное и долгожданное облегчение. Он неспешно повернул голову, обнаруживая, что хозяйка знакомого сердцу голоса обошла вереницу столиков и встала неподалеку. С её прозрачного дождевика, в котором она казалась ещё младше, чем была на самом деле, хаотичными бусинами стекала вода.       — Судя по тому, что твой брат завалил меня с двух ударов, очень даже промах.       — Прости, что так вышло. Нужно было сказать ему раньше, — очень тихо прошептала девушка. Дейзи звучала еле слышно, растворяясь в звуках снова начавшегося дождя. Он слишком громко барабанил о металлическую конструкцию, создавая общий непрекращающийся шум, заглушая остальные звуки.       — Нестрашно. Я рад, что ты пришла, — Дейв попытался улыбнуться, чтобы стряхнуть налет напряжения, стягивающий воздух до невыносимо густой субстанции, — хоть на моём месте и должен стоять Марк. Я прошу прощения за эту ложь… И Дейзи, я… — Дейв очень хотел рассказать ей абсолютно всё: каким он был до встречи с ней, кто такая Сьюзен и что она, слава всевышнему, всё-таки не беременна. Он хотел дать ей возможность быть беспристрастной в отношении него, но девушка остановила попытки монолога.       Дейзи нерешительно накрыла своей озябшей ладонью мужскую, что лежала на поручнях металлического ограждения. Она не была уверена, что до сих пор имеет права касаться мужчины, стоявшего так близко, но девушка нуждалась в этом физическом контакте, пусть и, возможно, последнем.       — Я пришла к тебе, — Дейзи дрожащими пальцами сжала руку парня. — Марк мне всё рассказал, и я очень сожалею, что не дала тебе возможности объясниться… — она посмотрела в глаза Дейва, тёмно-синие от непогоды.       Парень уже не слушал. Он узнал самое важное — Дейзи знала его историю, пусть и не из его уст. Упрямая мысль забилась о подкорку, подгоняя его к решительным действиям. «Сейчас или никогда», — шептало подсознание.       Дейв рывком приблизил девушку к себе, обнимая, впитывая своей одеждой влагу шелестящего одеяния, ощущая тепло девичьего тела, скрытого под одеждой.       — Я так соскучился…       Его губы нашли её мгновенно, холодные от сырости, но такие пленительные, такие сладкие, что сердце запиналось в очередном ударе.        Все её попытки дать им двоим время разбились о голодные касания обоих, ведь она не устояла и как сумасшедшая целовала в ответ. Слишком долго они не виделись, слишком нуждались друг в друге.       — Полетели домой, — тяжело отстраняясь, зашептал Дейв. — Я так и не попробовал твоих круассанов.       Дейзи еле слышно засмеялась:       — Мы же в Париже. Здесь выпечку продают на каждом углу.       Он нежно, насколько мог, накрыл девичьи скулы тёплыми ладонями, поглаживая большими пальцами слегка влажную кожу. Его взгляд — серьёзный и решительный — изучал каждый участок родного лица. Дейву мерещилось, что он видит девушку впервые, хотя все её черты были до мельчайшего изгиба знакомы.       — Дейзи, я прошу тебя вернуться со мной. В мою квартиру, в мою жизнь. Ведь без тебя всё не имеет больше смысла.       Девушка не торопилась с ответом. Она аккуратно обняла Дейва за шею и уткнулась носом в его широкую грудь, вдыхая любимый запах. Он бередил её сердце фантомными воспоминаниями даже тогда, когда парня с ней не было рядом.       — Les yeux sont aveugles. Il faut chercher avec le coeur*, — зашептала Дейзи.       — Глаза слепы. Искать надо сердцем, — вторил ей Дейв.       Она закивала, всё так же касаясь влажным лбом ткани мужской футболки. Дейзи таким способом выражала согласие. Девушка знала, что Дейв поймёт. Он всегда понимал, улавливал с полукивка, считывал с нежных объятий или же заливистого смеха её невербальные знаки. Поэтому скромного движения головы было достаточно, чтобы сжать Дейзи крепче и тихо рассмеяться.       — Пойдём, — девушка, поманила Дейва за собой, уводя из ресторана.

***

      Квартира, которую Дейзи снимала, оказалась скромных размеров студией на третьем этаже неподалеку от бульвара Сен Жермен. Комната, ставшая временным жильём девушки, утопала в зелени, разбавленной гармоничным текстилем. Но в полумраке, размытом желтоватым светом уличных фонарей, казалась уютным убежищем, способным спрятать его хозяйку не только от непогоды, но и от житейских неурядиц и личных драм.       Дейзи отперла тяжёлую дверь и привычно юркнула внутрь, ведя за собой Дейва. Но даже свет зажечь не успела, как ощутила на своей талии мужские руки, крепко её сжимающие. Дейв, понимая, что больше нет никаких социальных ограничений и рамок приличия, рывком развернул Дейзи к себе и впился в чётко очерченные губы своими.       Не встретив сопротивления со стороны Дейзи, парень принялся дёрганно расстёгивать пуговицы дождевика. Они то и дело застревали в петлях и сопротивлялись мужскому напору, заставляя Дейва рычать от напряжения, как озлобленное животное. Дейзи лишь улыбалась ему в губы, помогая справится с злосчастными застёжками и не прекращая целовать несдержанного мужчину в ответ.       Когда одеяние наконец-то было отброшенно на пол, Дейв подхватил девушку под бёдра и понёс на кровать. Размеры комнаты позволяли с полувзгляда определить стратегически важные объекты мебели. Совершив небольшое количество шагов, он аккуратно уложил Дейзи на цветастое покрывало, запуская тёплые руки под тонкую кофту, стягивая ту через голову.       — Умоляю, не носи больше это прозрачное безобразие. Я лопну от злости, если придётся снимать его ещё раз, — шептал Дейв, покрывая обнажённую девичью кожу горячими поцелуями. Дейзи смогла только растянуть губы в полупьяной улыбке и запустить пальцы в жёсткие мужские волосы, сжимая и оттягивая их у основания.       Парень знал, что торопится, что спустя недели разлуки они оба заслуживали нежности: чуткой и трепетной, но остановить его запал было даже самому Дейву не по силам. Он хотел Дейзи, хотел так сильно, что казалось ещё немного — и из ушей повалит пар. Парень лишь надеялся, что не отпугнёт её своими действиями. Но Дейзи снова его удивила, чем окончательно покорила и так принадлежащее ей сердце.       Дейв целовал девушку с напором, с лёгкой долей остервенения, сжимал зубами соски, оттягивая и наслаждаясь их тугой упругостью. Смаковал на кончике языка её дыхание, бесконтрольно покидающее лёгкие. Обрывки выдохов говорили о том, что она старалась держать себя в руках, но слишком сладкой была его пытка. И Дейв ликовал.       Стоило мужским прицельным поцелуям достичь кромки узких джинс, Дейзи немного напряглась. Даже сквозь плотную ткань, ладони Дейва чувствовали, как затвердели мышцы девичьих бёдер. Но он пошёл дальше, подгоняемый сильным возбуждением.       Парень расстегнул молнию на штанах Дейзи и уверенно снял их вместе с кружевом телесного цвета, оставив девушку абсолютно нагой и задыхающейся.       От её вида, беззащитного, сексуального и доступного только ему, кровь стучала в ушах с такой силой, что, казалось, перепонки лопнут от давления. Дейв как обезумевший желал продолжения, дикого, необузданного, но нечто непонятное копошилось в груди, заставляя замедлиться. Поэтому он позволил себе лишь отпустить пару размашистых поцелуев в область гладкого девичьего лобка. Девушка задержала дыхание и снова против воли замерла. Ему не показалось.       Парень, подтянулся на руках и навис над Дейзи, нежно целуя в губы. Всматриваясь, гадая. Её глаза были прикрыты, дыхание так же запиналось на каждом вдохе, а щёки алели заметным румянцем. От чего Дейв непроизвольно погладил скулы тыльной стороной ладони. Ему не верилось, что от его действий она… Смутилась? Он не знал этого наверняка, но её чистые эмоции вызывали какую-то безграничную нежность в мужском сердце.       Голос Дейва прозвучал хрипло:       — Маленькая, что-то не так?       Дейзи, чувствуя дурацкость ситуации, отдавала себе отчёт в том, что рассказать о сокровенном всё равно придётся. Потому что она доверяла ему, даже не взирая на недавнее недоразумение, чуть не стоившее им друг друга.       Дейзи прикрыла глаза рукой, тем самым пытаясь понизить градус собственного смущения, чем ещё сильнее подтвердила догадки Дейва.       — Никто никогда не целовал меня… — она запнулась, — там, — девушка с шумом выдохнула, указывая направление, обозначая ту часть тела, где ещё секунду назад гуляли губы Дейва.       Понимание логики её действий и сказанных слов сошлись идеальным пазлом в голове парня. Он довольно часто забывал о юном возрасте Дейзи. Дейв всегда видел в ней взрослую и если не женщину, то девушку, но никак не подростка. А цифры определяющие дату её рождения, были для него формальностью, принадлежащей паспорту. И именно в силу возраста Дейзи была лишена богатого сексуального опыта, куда обычно входили ласки и не только руками.       Что же касалось их недолгих интимных отношений — нежность всегда была кратковременной и быстро сменялась открытой похотью: сумбурной, скомканной, не оставляющей места для длительных прелюдий. Но Дейв знал, видел, чувствовал, что она всегда оставалась довольной. Сомнений в истинности получаемого ею удовольствия не оставалось ни на грамм.       Дейв снова мазнул своими губами по припухшим её, касаясь чувственного языка, растягивая нежность, теперь наслаждаясь ею:       — Ты пахнешь тёплым шоколадом и цветами, и я хочу целовать каждую родинку на твоём теле, каждый изгиб. Прости, что не делал этого раньше.       Смущение, трепещущее внутри ещё совсем недавно, словно отсекли ножницами, разрезая шёлковую нить и отпуская в небо. Дейзи расслабилась и доверилась. Снова. К тому же, она скучала по Дейву не меньше, чем он — по ней. Скучала не только по острому уму и широкой душе. Его крепкого тела и животного напора ей не хватало так сильно, что от одной мысли о нём у девушки скручивало узлом низ живота.       Дейзи вспыхнула горящим огоньком, целуя Дейва в ответ: пошло, развратно, тем самым давая зелёный свет любым его действиям. Она хотела чувствовать его каждым вибрирующим участком кожи, желала ощущать, как никогда раньше.       Дейв языком проложил себе маршрут от женской алеющей скулы, двигаясь вниз, к промежности. Он намеренно задевал соски, рёбра, выпирающие подвздошные кости, растягивая своими действиями их общие ощущения, распаляя обоих.       Добравшись к самому центру её удовольствия, он поцеловал медленно, но уверенно, чередуя поверхностные прикосновения с ощутимыми, заставляющим содрогнуться. Дейзи выгнулась, вцепившись пальцами в простыни, комкая их во влажных от напряжения ладонях. Её одурманенный стон смешался с монотонно шуршащими, словно целлофан, звуками дождя за окном.       На вкус Дейзи была поистине сногсшибательной. И мысль о вседозволенности, о том, что в чём-то Дейв стал для неё первым, кружила голову до полной дезориентации. Поэтому его ласки были долгими, максимально влажными и наполненными её хриплым звучащим дыханием и неразборчивым шёпотом.       Парень чувствовал, считывая с непроизвольных сигналов, посылаемых телом, что до фееричного финала Дейзи оставалось немного. Но именно в тот момент, когда ей стоило бы расслабиться и отдаться ощущениям полностью, дать им утянуть себя на дно, чтобы после взорваться агонией, она поманила Дейва наверх.       Девушка резкими и слегка расфокусированными движениями стянула с Дейва футболку и расстегнула джинсы, задохнувшись от вида ещё более мощного тела, чем то, каким она его запомнила. Дейзи просто не знала, какие усилия парню пришлось приложить, чтобы заглушить мешанину из чувств, случившуюся с её уходом.        Дейв, не сопротивляясь, помог себя раздеть, наслаждаясь той Дейзи, что своими ласками он выпустил наружу. Ненасытной Дейзи, которая сводила его с ума. Поэтому, видя сумасшедший, полный вожделения взгляд, он медленно погладил красивые щиколотки и, крепко обхватив их ладонями, уложил к себе на плечи.       Мощный толчок заставил Дейзи заскулить, кусая ребро собственной ладони, оставляя глубокие отметины зубов на коже. Дейв больше не был нежным, он вбивался в неё с безумием, впивался пальцами в тонкую талию, сжимая плоть. Но Дейзи откликалась так, как им двоим было нужно: громко, размывая границы их общей реальности окончательно, наполняя тела бушующим огнём и любовью.       Мир схлопнулся в одно мгновение, рассыпаясь ошмётками сознания и стонами, звучащими, как один. Он заглушил и перечеркнул всё, что было «до», оставив лишь ощущение настоящего и чувство, которое Дейзи больше не могла держать в себе — слишком рьяно оно рвалось наружу:       — Я люблю тебя, — отрывисто шептала девушка, содрогаясь телом в конвульсиях оргазма, сжимаемая тугими тисками мужских рук.       — Моя…       Позже, когда мысли потекли спокойно, вливаясь в привычную колею, а тело перестало прошибать от ощущений, когда Дейв обнимал её крепко, не желая даже на сантиметр терять их общее физическое тепло, Дейзи вспомнились его слова про запах. Они натолкнули девушку на воспоминания, давно забытые и вроде бы неважные, но ей захотелось ими поделиться.       — Я люблю шоколад, — разрезая тишину между ними, произнесла Дейзи. — И всегда хотелось попробовать нечто странное. Например, тёмный шоколад с лавандой, но даже в Париже руки так и не дошли. Не знаю, зачем говорю это тебе…       Дейв накрутил на палец её тёмный локон, рассеянно глядя в одну точку.       — Всегда говори всё, что посчитаешь нужным, даже мелочь.       — Хорошо, — Дейзи решила воспользоваться благосклонностью парня. — У меня есть одно желание перед тем, как мы улетим домой.       — Пользуешься моментом и моей бесхребетностью? — шутливо спросил Дейв. — Чего бы ты хотела?       — Хочу пойти с тобой на концерт моей любимой группы.       Парень выпустил из объятий Дейзи и приподнялся на локтях, чтобы видеть её и понимать, не пошутила ли она. Но девушка даже не собиралась шевелиться, а уж тем более шутить. Она всё также мирно ловила дрёму вперемешку с отрывистыми фразами, лёжа на боку и засунув ладонь под подушку.       — А название у них есть?       — Угу, «Stones».       Дейв закатил глаза. Слишком на слуху были эти ребята. Некоторые из его знакомых девушек, включая помощниц и юных коллег, знатно фанатели по этим рокерам. К тому же, он сам несколько раз представлял их интересы в суде, касаемо вопроса авторских прав и вторжения сомнительных репортёров в личную жизнь вокалиста.       — Только не говори, что вечно хрипящий Клифф Ноксвилл и тебя сводит с ума.       После слов, сказанных парнем, Дейзи всё же повернулась, и выражение её лица было искренне удивлённым. Она не ожидала, что серьёзный и взрослый Дейв знал о существовании любимых парней. Реакция девушки вызвала весёлый мужской смешок.       — Да отличные они ребята, я просто ревную, — целуя ошарашеную Дейзи в губы, признался парень. — И мы пойдём на их концерт, надо же когда-то отдыхать.       — Так вы знакомы? Ну и ну.       — Да, пересекались по долгу службы, а теперь давай спать, поздно уже, — обнимая сзади, покрепче прижимая к себе, говорил Дейв. — Кстати, у подружки Ноксвилла отличная татуированная задница, — как бы крепко он ни держал Дейзи в объятиях, свою порцию тычков он всё же получил. Не каждый день девушке приходилось слышать столь наглые заявления. Но Дейв сразу же поспешил оправдаться: — Но твоя задница меня привлекает гораздо больше.       Конечно, парень был равнодушен к чужим филейным частям, пусть даже и отличным. К тому же, он видел полуголые формы Александры Адамс лишь на снимках, на которых они с Клиффом и группой отдыхали возле бассейна.       Данные кадры затрагивали частную жизнь, поэтому Ноксвилл не спустил эту историю на тормозах и обратился к адвокату, чтобы приструнить недобросовестного фотографа. На фоне этой неприятной ситуации Дейв и познакомился с Клиффордом, его группой и Сашей, которая оказалась милой и весьма неординарной девушкой. На этом её плюсы для Дейва заканчивались. Но фраза, брошенная в шутку, стоила того, чтобы её произнести, так как Дейзи так мило злилась.       — Ах ты, кобель, — не унималась девушка, попытавшись снова отпустить свой безболезненный удар куда-то в район мужского плеча. Но эта шалость не удалась, Дейв скрутил девушку в два счёта и навис сверху.       В ту секунду, когда Дейзи пыталась отдышаться, будучи прикованной к кровати, ему всё казалось таким неважным. Девушка была рядом, и от её слов, сказанных в финале их общей страсти, сердце парня до сих пор не желало стучать размеренно, ведь Дейв чувствовал к ней то же самое и уже давно.       — Я люблю тебя, моя Дейзи. И мне никто больше не нужен.        Засыпая, сплетаясь телами и душами, они не знали, что ждёт их за поворотом той или иной жизненной развилки: Дейзи, тонувшая в мужских объятиях, не догадывалась, что проснётся на следующее утро от запаха свежесваренного кофе, который парень аккуратно оставит на прикроватном столике вместе с большой плиткой ароматного шоколада с лавандой, а Дейв не подозревал, что спустя полгода наденет на безымянный палец своей любимой девушки кольцо, и её «да» станет самым желанным ответом. Для них в ту ночь всё не имело значения, ведь они наконец-то были вместе.       Спустя пару часов, когда крепкий сон, долгожданно утащил обоих за грань, дождь, утопивший Париж, наконец-то закончился.