Voyage of Love

— Мама, я сейчас не могу говорить, — простонал Чжань, прижав влажный от пота мобильный телефон к уху плечом. Обе руки были заняты — и это единственное, что удерживало его от сброса вызова. — Ты никогда не можешь, — на мать его слова всегда действовали как призыв к действию. Едва услышав, что сын занят, она вцеплялась в него, словно акула в ногу зазевавшегося туриста, и трепала до тех пор, пока терпение Чжаня не истощалось. — Я считаю, что нам нужно поговорить серьёзно. — Нам не нужно, — парировал Чжань, привычно закатив глаза. Чжочэн, топтавшийся напротив его стола с очередными бумагами на подпись, спросил одними губами: — Что? Чжань попилил себя по горлу ребром ладони, даже не подумав, что зажатой в пальцах ручкой может испачкать воротник дорогой и стильной льняной рубахи. — Этот твой… сожитель нам всё рассказал! — обрушила мать на его голову свой главный аргумент, и Чжань замер, не шевелясь. По взмокшей спине скатилась капля пота, но Чжань был сейчас слишком напряжён, чтобы обратить на это внимание. Куда больше его волновало то, что мать собиралась ему сказать. — Представляешь, этот наивный дурачок решил, что мы можем повлиять на тебя, уговорить тебя дать ему ещё один шанс. И знаешь, я ему даже пообещала, что непременно с тобой поговорю… — Будем считать, что ты поговорила, — сухо обронил Чжань и вздрогнул, когда ручка, разумеется дорогущий паркер, хрустнула в пальцах, переломившись пополам. — О нет, милый. Я ещё даже не начала. Ты же понимаешь, что мы с папой тебе говорили, мы тебя предупреждали… Мы сразу поняли, что с этим дурачком у тебя ничего не выйдет. И теперь ты сам в этом убедился, — голос матери так осязаемо сочился мёдом, что Чжань вовсе не удивился бы, если бы он потёк из динамика его телефона. — Сынок, может, хватит уже этой блажи? Ты уже взрослый мальчик, у тебя своё дело… — Как мило с твоей стороны, что ты об этом помнишь, — Чжань с трудом удержался, чтобы не уронить гудевшую от напряжения голову прямо на разложенные перед ним бумаги. — В твоём возрасте уже должны быть дети, жена… Как ты не понимаешь? Мы с папой хотим понянчить внуков… — мать дорвалась до благодатной темы, оседлала любимого конька и понеслась. — Все эти твои романы с глупыми мальчиками — это блажь. Мы уже давно поняли, что ты просто хочешь нас шокировать, хочешь кому-то что-то доказать… Но мы же хорошо тебя знаем. И мы не хотим, чтобы ты потерял драгоценное время, пока ты ещё котируешься… — Мама, я ещё лет сорок буду котироваться, — Чжань глубоко вздохнул. — А если вы перестанете требовать от меня оплачивать всякую чушь, то и дольше. Так что у меня ещё уйма времени в запасе. — А про нас ты подумал? Кто будет заботиться о нас в старости? — взвизгнула мать, мигом растеряв свой заботливый и участливый тон, но Чжань уже успел привыкнуть к подобным переходам, поэтому даже не вздрогнул: — Мои деньги, разумеется. Или ты хочешь, чтобы стакан воды тебе подносили непременно специально обученные внуки? Из их рук вода будет вкуснее, чем из рук сиделки? — Какой ещё сиделки? Ты собираешься доверить самое дорогое и ценное, что у тебя есть, постороннему человеку? Когда я тебя растила… — мать сорвалась в ультразвук, и Чжань всё же поморщился, оставил бумаги и перехватил трубку рукой, чтобы отнести подальше от уха. Не хватало ещё и оглохнуть перед отпуском. Когда нечленораздельный визг утих, Чжань перевёл разговор на громкую связь и отбросил телефон от себя, как ядовитую жабу: — Когда ты меня растила, у тебя было две няни на подхвате. Ты сама говорила об этом всем, кто хотел послушать, как удачно ты вышла замуж. Поэтому я не вижу проблемы в том, чтобы доверить уход за тобой кому-либо кроме себя, — Чжань набрал воздуха, чтобы продолжить: — Впрочем, твоими стараниями, мама, до вашей с отцом старости я могу и не дожить. — Хватит нести чушь! — оборвала его мать. — Чтобы сегодня же вечером в нашем доме духу не было этого твоего мерзавца. А ты будешь иметь долгий разговор… Это никуда не годится! Я больше не позволю… — Мам? Тебя плохо слышно. Я перезвоню, — Чжань сбросил вызов и на всякий случай выключил телефон. — Это пиздец, — перехватив полный искреннего сочувствия взгляд Чжочэна, Чжань вздохнул и махнул рукой: — И так каждый раз. — И что ты собираешься делать? — Чжочэн позволил себе присесть в кресло для посетителей. Несмотря на включённый на полную мощность кондиционер, в кабинете всё равно было душно, поэтому Чжочэн принялся обмахиваться пачкой документов, как веером. — Ты же понимаешь, что домой тебе сегодня лучше не соваться? — Понимаю, конечно, — Чжань кивнул, тоскливо вздохнул, а потом всё же опустил голову на стол. Волна прохладного воздуха прошла по шее и коротко остриженному затылку, но желанного облегчения не принесла, так, только подразнила. — Не знаю, что мне сделать. Может, номер в отеле снять? У меня вылет только через пять дней, а я ещё должен разобраться с заказчиками, с почтой, закрыть свои проекты… И желательно, чтобы меня при этом никто не дёргал. — За пять дней они тебя здесь достанут, — Чжочэн активнее замахал своим импровизированным веером. — Или ты опять простишь этого придурка… — Не прощу, — Чжань покачал головой. — Это я тебе могу пообещать на все сто процентов. После того, что он сделал… — Ладно, — Чжочэн кивнул, соглашаясь. — Но он тоже наверняка ищет тебя, чтобы поговорить. Представляешь, что будет, если они начнут прессовать тебя с обеих сторон? — Представляю, конечно, — Чжань несколько раз ударился лбом об стол, но нужного эффекта не достиг: бумаг на его столе было слишком много, чтобы он вообще мог что-то почувствовать. — Мой тебе совет: свали куда-нибудь. Пересиди это несколько дней… не знаю, может, в каком-нибудь пригородном отеле. Или домик сними… — Чжочэн задумался, перебирая варианты, а Чжань смог наконец выпрямиться и расслабить сведённые судорогой напряжения плечи. — Мне нужно найти такое место, которое максимально… не соответствует моим обычным вкусам. И моим возможностям, — Чжань придвинул к себе клавиатуру компьютера и бодро застучал по клавишам. — И это должно быть достаточно далеко от города… — Ты не увлекайся только, тебе ещё нужно будет вернуться, чтобы в аэропорт ехать, — охладил его пыл Чжочэн, но Чжань, вдохновлённый отличной, как ему показалось, идеей, только рукой махнул: — Да я могу просто всё это время колесить по дорогам, останавливаясь в мотелях, чтобы переночевать. Мне же вещи собирать не надо. Мой дорожный чемодан всегда в машине лежит… А всё остальное я могу докупить на месте. — Ты знаешь, что ты буржуй и сноб? — уточнил Чжочэн, но Чжань снова только кивнул и отмахнулся: — Конечно. Как говорит моя тётушка, я настолько отвратительно богат, что мне должно быть стыдно за это. Некоторые себе даже раз в год Мальдивы позволить не могут, а тут я… Могу вообще оттуда дела вести. — Вот только эти некоторые успевают и отдыхать по четыре раза в год, пусть и не на Мальдивах, и по ресторанам ходить, и в гости, и в тренажёрный зал, и к косметологу, и ещё там куда, а ты недавно неделю не мог до стоматолога дойти, потому что работы было столько, что даже головы не поднять. Сколько ты тогда обезболивающего сожрал? Две упаковки? — Чжочэн нахмурился. — Три, — Чжань оторвался от своих поисков и развернул к нему монитор: — Вот, взгляни. Мне кажется, это место отлично подходит, чтобы пересидеть там день-другой. Там рядом полно других семейных отелей и гостевых домов, так что, если окажется совсем ужасно, я просто свалю в ближайший по соседству… — Ага, — Чжочэн внимательно изучил предложение, отдельное внимание уделив тем благам, которые входили в стоимость номера за ночь. — Только тебе нужно выезжать прямо сейчас, если ты планируешь оказаться там к завтраку. Не могу поверить, что ты не смог найти ничего ближе! — Я и не искал, если честно, — признался Чжань, торопливо оформляя на две ночи номер в приглянувшемся ему семейном отеле. — Я просто схватился за первое, что попалось мне на глаза. Обычно я так не делаю… — Делаешь, — насмешливо фыркнул Чжочэн, а когда Чжань посмотрел на него с недоумением, растопырил ладонь и принялся загибать пальцы: — Чуюэ, Цзыфань, Цзэси… Мне продолжать? И это я ещё не упомянул твоё последнее приобретение. Где ты его вообще подцепил такого? — В круглосуточном супермаркете, в винном отделе, — Чжань убедился, что заполнил все поля в бланке заказа и нажал на «перейти к оплате». — Он так вздыхал над бутылкой красного полусладкого… — Лучше бы ты уличных кошек подбирал, чем всех этих нищебродов, — не выдержал Чжочэн, а Чжань не поленился подняться, потянуться через весь стол и щёлкнуть лучшего друга по лбу: — Кто ещё из нас сноб? — Ты, конечно, — Чжочэн в долгу не остался и с силой приложил Чжаня по пальцам стопкой своих бумаг, уже порядком помятых и потрёпанных вследствие нецелевой эксплуатации. — Мне иногда кажется, что ты специально выбираешь таких, на которых производит впечатление твоя огромная тачка, буквально кричащая всем, кто в теме, что у тебя маленький член… — Нормальный у меня член! — возмутился Чжань и добавил: — До сих пор никто не жаловался. — Да даже если бы он был размером с батарейку от карманного фонарика, никто бы не пожаловался, — Чжочэн закатил глаза. — Чжань, ты же реально не идиот. Просто сам подумай, какая разница, что у тебя в трусах, пока к этому прилагается внедорожник последней модели, огромный пентхаус с видом на парк и реку, брендовые шмотки, новые девайсы… Ты всерьёз думаешь, что кто-то из твоих, как говорит твоя мать, глупеньких мальчиков пожаловался бы вслух, что ты недостаточно затейливо их трахаешь? Пока ты заваливаешь их подарками, они готовы на всё… — Ага, конечно, — Чжань поморщился, припомнив недавний инцидент, переполнивший чашу его терпения. А ведь он тогда действительно старался изо всех сил, чтобы сохранить их отношения. Заморачивался с подарками, поездку эту запланировал, хотел показать своему парню одно из лучших мест на свете, даже с работы срывался пораньше, чтобы они могли вместе поужинать. Наверное, эта его излишняя старательность и уберегла его от серьёзной ошибки. Тот вечер до сих пор вспоминался в мельчайших деталях, хотя прошёл уже месяц с того момента, как за Сяоином в последний раз закрылась дверь. Чжань тогда вернулся на целых три часа раньше, чем обычно, и это стоило ему головной боли из-за переработки и в очередной раз безжалостно разбитого сердца. Не ожидавший его появления так скоро, Сяоин как мог развлекал себя в гостиной. Зажав край футболки в зубах и приспустив домашние штаны, он игриво ласкал себя между ног, при этом старательно поворачивая фронтальную камеру телефона так, чтобы собеседнику всё было видно с наилучшего ракурса. Сказать, что Чжань удивился такому представлению, означало не сказать ничего. Чжань охуел. Он словно забыл, как двигаться, как говорить, и просто наблюдал за развернувшимся перед ним шоу, явно для него не предназначенным. — Скажи, что тебе нравится, детка, — между тем простонал Сяоин, а у Чжаня словно лампочка в голове зажглась, беспощадно высветив все самые тёмные углы. Сяоин, которого до этого вечера Чжань считал своим парнем, изменял ему с какой-то «деткой». В его собственной квартире! Оцепенение слетело с Чжаня в одно мгновение. Он широким уверенным шагом ворвался в гостиную и унизительно, как учитель в школе, схватил Сяоина за ухо: — Чем это ты тут занимаешься, а? — О боже! — Сяоин сначала обмяк в его руках, а потом запаниковал и начал вырываться так рьяно, что Чжань даже испугался, как бы пылающее алым горячее ухо не осталось у него в руке навсегда. — Чжань, я… Это не то, что ты думаешь! Я могу всё объяснить! — Не думаю, что мне это интересно, — Чжань поморщился, без особых усилий перехватил телефон и улыбнулся молодым аллигатором: — Послушай, детка… Он свяжется с тобой буквально через десять минут. Это на случай, если ты заплатил вперёд. — Да как ты смеешь! — Сяоин взвился, явно позабыв про своё ухо в плену пальцев. — Ты меня считаешь шлюхой? — Уже нет, — Чжань услышал достаточно, чтобы сделать выводы. Сбросив вызов, он без жалости швырнул телефон Сяоину в грудь и прошипел: — Чтобы через пять минут духу твоего здесь не было! И только попробуй не вернуть мне ключи… — Но, Чжань… — Сяоин очень постарался над выражением лица. Широко распахнутые глаза моментально наполнились слезами и засверкали, как два редких бриллианта, но на Чжаня это давно уже не действовало. Разжав наконец пальцы, он брезгливо вытер их о футболку Сяоина, после чего отошёл к бару и плеснул себе виски в тяжёлый квадратный стакан. Алкоголь потёк в горло как вода, но Чжань почувствовал, что узел в груди стал немного слабее. Налив себе ещё, он холодно повторил: — Проваливай. И никогда больше не возвращайся. Впрочем, вскоре он выяснил, что люди вообще очень редко делали так, как Чжань их просил. Тот же Сяоин топтался под дверью до тех пор, пока Чжань не позвонил на пост охраны. У него ещё хватило наглости угрожать Чжаню всеми небесными карами, а потом начать преследовать его, подкарауливая не только возле дома, но и на работе. Вот и сейчас его наверняка поджидала не самая приятная встреча. Признаться, от Сяоина Чжань устал уже до тошноты. Он успел тысячу раз пожалеть о том, что вообще связался с этим придурком. Хватило нескольких дней, чтобы понять, что Сяоин воплощал в себе всё, чего Чжань так старательно избегал в девушках: был одержим своей внешностью, брендами и мнением других людей. А ещё не брезговал иметь отношения на стороне, как однажды обмолвился — для души. Чжань, когда пересказывал это Чжочэну за бутылкой виски, едва сдерживался, чтобы не вплетать в историю собственные матерные комментарии. До того момента он даже не подозревал, что знает столько красочных эпитетов, непригодных для употребления в приличном обществе. Из воспоминаний его вырвал Чжочэн, с шумом опустив стопку бумаг на стол: — Я вижу, ты только что совершил экскурс в свои чертоги памяти. И нашёл там то, о чём я и говорил. — Да, ты был прав, — Чжань заставил себя это признать в надежде, что тогда Чжочэн наконец оставит его в покое и позволит навести порядок в оставшихся делах. У него и в самом деле оставалось крайне мало времени, если он собирался позавтракать в семейном отеле «Белый пион». — Это запрещённый приём, — Чжочэн знал его слишком хорошо, чтобы это не понять. А ещё он отлично знал, когда можно продолжать давить, а когда лучше остановиться и позволить Чжаню перевести дух. — Может, тебе кофе принести? Там девчонки из юридического какой-то особый сорт раздобыли. Сказали, что очень вкусный, редкий и дорогой. Прикинь, полтысячи портретов американских президентов за килограмм кофе… — Ага, только они тебе самого главного не рассказали, — Чжань усмехнулся и поманил Чжочэна ближе к себе, заранее предвкушая бурную реакцию друга на пикантные детали производства самого дорогого кофе в мире. — Прежде чем кофейные зёрна попадают к тебе в чашку в виде кофе, они проходят долгий путь от созревания на кофейном дереве до попадания в испражнения таких маленьких зверьков… Кажется, они называются циветты. — В каком смысле «испражнения»? — Чжочэн так очевидно изменился в лице, что Чжань сразу же понял: тот уже успел попробовать чашечку элитного кофе. А может быть, и не одну. В конце концов, в юридическом отделе работала Цзыи, а Чжочэн так и не научился говорить ей нет. Чжаню же оставалось только надеяться, что однажды она не захочет посмотреть, как Чжочэн умеет летать. С того сталось бы попробовать и это. — В прямом, — Чжань торопливо набрал в строке поиска в браузере название «копи-лювак», а потом повернул монитор к Чжочэну: — Не веришь мне, сам посмотри. Циветты обитают на кофейных плантациях и в числе прочего поедают зрелые плоды, отбирая самые лучшие. В кишечнике плоды ферментируются, смешиваются с специфическим секретом и… естественным путём выходят наружу, приобретая особый вкус, за который, собственно, и платят бешеные деньги… — Надеюсь, чай у нас на кухне никто не… ферментировал, — Чжочэн сглотнул. — Тебе сделать? Или ты будешь этот какашечный кофе? — Я сейчас уже ничего не буду, — Чжань поднялся тоже и с нескрываемым удовольствием отлепил от груди измятую льняную рубаху. — Я лучше где-нибудь по пути на заправке перехвачу. — Смотри, чтобы тебе там тоже чего-нибудь сомнительного не насыпали, — напутствовал его Чжочэн, направившись было к выходу, но на пороге развернулся и спросил серьёзно: — Что ты думаешь делать? Я имею в виду, с матерью, с Сяоинем… Они же тебе жизни не дадут. Ты же не можешь всё время в своём обожаемом Рейкьявике отсиживаться. — Да я и не собираюсь, — Чжань с силой потёр виски. — Я понимаю, что надо что-то делать сейчас, но у меня просто нет на это сил. Надо найти новую квартиру, подготовить все документы, продать эту… — Ты же знаешь, что всё это мы можем сделать и сами? — Чжочэн наклонил голову к плечу. — Чжань, серьёзно… Ты столько всего сделал для нас… Просто доверься. Мы не будем принимать серьёзных решений без тебя. Но мы же можем по возможности облегчить тебе жизнь. — А вы сами когда жить собираетесь? — Чжань фыркнул насмешливо, словно это могло помочь ему скрыть волну тепла, что поднялась в груди в ответ на слова Чжочэна. — Поверь, мы успеем. И мы точно справимся быстрее, чем ты сам, — Чжочэн продолжал настаивать. — Серьёзно, Чжань… Ты же меня знаешь. — Ладно, — ещё немного помявшись, Чжань достал из кармана ключи от квартиры и ловко перебросил их Чжочэну. — Я предупрежу консьержа, что ты будешь там хозяйничать в ближайшие три недели. — Вот и славно, — Чжочэн стиснул пальцы на связке. — Всё, что мы найдём интересного, будем сбрасывать тебе на почту. Но ты можешь не торопиться нам отвечать. — Договорились, — Чжань подошёл к нему и с улыбкой пожал руку. — Спасибо, что опять спасаешь меня. — Кто, если не я? — Чжочэн горделиво расправил плечи, следуя пафосному настроению момента, но вдруг просто рассмеялся, хлопнул Чжаня по плечу и посоветовал: — Найди уже себе кого-нибудь нормального. Мне кажется, ты все свои кармические долги отработал и за эту жизнь, и за следующую. Ты заслуживаешь нормального парня, который будет ценить не только твой кошелёк, но и тебя самого. — Кто знает? — Чжань пожал плечами. — Может, прямо сейчас он где-нибудь ждёт меня… — Тогда езжай быстрее. С твоими делами мы тоже разберёмся сами, не первый раз, — Чжочэн уверенно говорил «мы», но Чжань знал, что тот имеет в виду исключительно себя самого. В редких случаях он мог привлечь Цзыи, но в основном предпочитал нести ответственность за всё самостоятельно. — Всё, всё, — Чжань поднял руки, признавая свою капитуляцию перед аргументами лучшего друга. — Дай мне минут десять, а потом весь офис в твоём полном распоряжении. Можешь даже мой кабинет занять… — Вали уже! — Чжочэн замахнулся на него бумагами, а Чжань захохотал и отступил к шкафу, где с недавних пор хранил немалый запас одежды, подходящей как для официальных встреч, так и на каждый день. С наслаждением стянув с себя влажную от пота измятую рубаху, надел свежую футболку и едва не застонал от удовольствия. Осмотрев себя в зеркале и убедившись, что ничто в нём не выдаёт главу крупной дизайнерской компании, Чжань подхватил рюкзак, сунул в карман безжизненный телефон и поспешил прочь из офиса, пока не понадобился кому-нибудь ещё. В лифте ему пришлось выдержать бомбардировку тяжёлыми, как бетонные плиты, женскими взглядами, но Чжань справился с достоинством. Улыбнувшись особенно настойчивой красавице из офиса двумя этажами ниже его собственного, он поспешно покинул лифт и широкими шагами пересёк просторный холл. Когда до стеклянных вращающихся дверей оставалось каких-то два-три шага, Чжань почувствовал давление чужих пальцев на собственном запястье. — Подожди! — высокий голос Сяоина ввинтился в голову как сверло. Чжань инстинктивно отшатнулся и брезгливо сбросил чужие пальцы с руки. — Чжань, пожалуйста, подожди… Просто… Ты должен меня выслушать. — Нет, не должен, — Чжань прекрасно понимал, что вообще не следовало бы открывать рта, чтобы не помогать Сяоину ничем. Но он слишком устал, чтобы сохранять голову холодной, когда с этим не справлялись даже подручные средства вроде кондиционеров. — Ты должен… Ты мне обещал, что выслушаешь, когда понадобится. Ты не так всё понял… — снова завёл свою шарманку Сяоин, но Чжань только ускорил шаг. Улица встретила его тяжёлым и влажным жаром, забивавшим лёгкие и липкой плёнкой оседавшим на лице. Чжань заставлял себя дышать глубже, хоть это и удавалось ему с трудом. Он утешал себя тем, что кондиционер в машине можно выставить на максимум, чтобы добиться почти минусовой температуры в салоне. Нужно было только пересечь парковку, сесть в машину и завести двигатель… И не пришибить по пути этого придурка, увязавшегося за ним со своим нытьём и повторением жалкого «это не то, что ты подумал». «А что это, вашу мать, могло быть? — мысленно спрашивал себя Чжань, уверенно шагая к машине и стараясь не прислушиваться к тому, что говорил ему Сяоин. — Что я мог понять не так? Я всё видел своими глазами!» У Сяоина было иное мнение на этот счёт. Он всерьёз полагал, что секс в видеочате — это не измена даже, а так, баловство. Чжань не хотел этого слышать, чтобы не чувствовать, как внутри снова поднимается ярость. Сяоин, похоже, даже не понимал, насколько был близок к смерти в эти мгновения. И вовсе даже не за то, что изменил Чжаню и предал его доверие. Но он мог бы проявить хоть немного уважения к бывшему партнёру и оставить его наконец в покое. — Чжань, я разговаривал с твоей мамой… ты знаешь, она сказала мне, что я тебе не пара. Она сказала, что ты просто назло ей встречался со мной. Но ведь это не так! Ты не мог так со мной поступить! — Сяоин повысил голос, и на них начали оборачиваться прохожие. — Да остановись же ты! — Может, хватит? — у Чжаня сдали нервы. — Я сказал тебе уже тысячу раз и скажу ещё: мы всё обсудили. Живи своей жизнью — и дай мне жить своей. — Но ты — моя жизнь! — снова выкрикнул Сяоин, а Чжань поймал себя на мысли, что на ближайшей заправке следовало купить не только кофе, но и сигарет. Ему следовало позаботиться о своём душевном состоянии, чтобы не въехать в столб или в дерево по пути в семейный отель. — Уверен, что ты говоришь это каждому своему новому приятелю, — Чжань успел тысячу раз пожалеть, что припарковался так далеко от главного входа в офис. — Послушай, Сяоин, — он сделал глубокий вдох и почувствовал, как раскалённый воздух обжёг лёгкие. — Как бы цинично это ни звучало, мы с тобой неплохо проводили время, но не более того. А сейчас извини, я спешу по делам. — Но ты же вернёшься? — Сяоин снова вцепился в его руку, и Чжань еле удержался, чтобы не оттолкнуть его от себя изо всех сил. Собрав в кулак все силы, порядком подточенные стрессом, изнурительной работой и невыносимой жарой, он нацепил кривую улыбку и кивнул: — Конечно. До последнего Чжань опасался, что Сяоин мог бы начать бросаться на капот его автомобиля и требовать обратить на себя внимание. Но обошлось, и громадный чёрный внедорожник, больше похожий на облегчённый городской танк, медленно выполз на проезжую часть, неспешно увозя Чжаня подальше от всех его проблем. Городские улицы плавились и подрагивали в жарком мареве, но Чжань сейчас мог себе позволить не обращать на это внимания. Температура в салоне машины снизилась до приятно освежающих восемнадцати градусов, и Чжань не спешил переводить кондиционер в более щадящий режим. Крепко сжимая руль чуть подрагивающими пальцами, он направлял свой автомобиль к выезду из города и отчаянно мечтал о кофе и сигарете. Последние пять километров превратились в настоящее испытание для нервной системы. То ли дело было в количестве транспорта, то ли в аварии, но поток автомобилей, обычно напоминавший бурную реку, сейчас походил на стоячее болото. Как назло, встречная полоса двигалась до тошноты бодро, словно подначивая увязших в траффике, как муравьев в янтаре, водителей двинуться поперёк потока и попытаться обойти правила в надежде выиграть хоть немного времени. Чтобы не начать засыпать в приятной прохладе, Чжань включил музыку и начал постукивать пальцами по подлокотнику и рулевой колонке. Медленно, но верно поток всё же продвигался к выезду, и спустя час с небольшим Чжань смог наконец прорваться через пробку, вызванную поломкой большого рейсового автобуса, и снять ногу с педали тормоза. Спальные районы пронеслись по краю, и очень скоро Чжань выехал на скоростную трассу. Твёрдо нацелившись на кофе и сигареты, он двигался в крайней правой полосе в ожидании съезда, чтобы свернуть на ближайшую заправку, когда заметил у обочины парня в цветастой гавайской рубахе и со скейтом в руках. Тот вскидывал руку с отставленным большим пальцем перед каждой из машин, проносившихся мимо него, но никто не спешил останавливаться. Чжань обычно не останавливался тоже, потому что успел перечитать не один десяток историй о том, чем заканчивались поездки со случайными попутчиками. Но сейчас его мозг был размягчён жарой, а настроение требовало найти хоть какую-нибудь компанию для общения. А с кем лучше всего можно обсудить все невзгоды, как не со случайным попутчиком? Чжань притормозил, а потом опустил стекло со стороны пассажира: — Куда тебе? — Далеко, — парень вскинул голову, покрытую дурацкой широкополой панамкой, и усмехнулся кривой, шалой улыбкой. — Подкинешь? — Садись, — Чжань снял блокировку с двери, и парень тут же ловко забрался в салон. Рухнув в комфортное кресло, обтянутое прохладной мягкой кожей, он застонал от удовольствия: — Кайф! Просто кайф! — В этом и смысл, — Чжань не удержался от улыбки. Он снова поднял стекло, чтобы не пропускать в салон горячий воздух, и аккуратно встроился в поток. — Не возражаешь, я на заправку заеду? Весь день кофе хочу выпить. И сигарет купить не помешало бы. — Не возражаю, — парень стянул с головы панамку, явив взгляду Чжаня по-армейски короткую стрижку и тёмные, как спелые вишни, глаза. — Меня, кстати, Ибо зовут, а тебя? — Чжань, — он протянул руку и едва не вздрогнул, ощутив сильное и горячее прикосновение к собственным пальцам. — Я с сегодняшнего дня в отпуске… — А почему не уехал куда-нибудь? Сейчас же все отдыхают на островах или там в Индии, — Ибо забавно сморщил нос, тем самым выразив своё отношение и к островам, и к Индии. — Я планировал… Вернее, я поеду через пять дней, — Чжань снова улыбнулся, бросив на Ибо короткий взгляд из-под ресниц. — Только не в Индию, а в Исландию. — В Исландию? — Ибо повернулся к Чжаню всем телом. — Ты серьёзно? Кто вообще ездит в отпуск в Исландию? Там же… Я не знаю, холодно… Да? — Не жарко, — Чжань усмехнулся. — Но разве это плохо? Какой смысл ехать в жару, когда она здесь вокруг? — Логично, — неожиданно согласился Ибо, с удовольствием растягиваясь на сидении. Скейтборд громыхнул где-то у него под ногами, а Чжань спохватился, что не позаботился о своём попутчике: — Ты можешь переложить свои вещи на заднее сидение. Или я могу открыть багажник… — Спасибо, — Ибо тут же извернулся в кресле ужом, отчего его просторная гавайская рубаха задралась, явив Чжаню кусочек загорелой кожи с парой трогательных родинок. Перебросив на широкое заднее сидение рюкзак и скейт, Ибо снова растянулся в кресле и лениво почесал голый живот: — Я бы в такой машине ехал хоть до канадской границы. — Я тоже, — согласился Чжань, которого внезапно совершенно не напрягала нагловатая манера Ибо держаться. Скорее, ему даже нравилось, что Ибо не трясся от благоговения при виде дорогой тачки и не пытался перед ним заискивать. — Нет, правда, — Ибо сбросил кеды и подтянул колени к груди. — Я ужасно люблю просто куда-нибудь ехать… — А сейчас ты куда собирался? — Чжань кивнул головой в сторону обочины, где как раз голосовал ещё один любитель путешествовать автостопом. — Родителей навестить, — Ибо поморщился. — Вообще-то я должен был добираться на автобусе, но он сломался… — А, да, я объезжал один… — Чжань кивнул. — Ты не в восторге от приглашения? — Я тебя умоляю, — Ибо закатил глаза. — Мои родители — это сущий кошмар. То есть я их, конечно, люблю, но исключительно на расстоянии. Когда мы оказываемся рядом, начинается настоящий ад… — Могу себе представить, — Чжань кивнул, съехав наконец на заправку, где предлагали не только залить все виды топлива в автомобиль, но и выпить кофе, полноценно пообедать и даже принять душ. — Взять тебе что-нибудь? — Хочу кофе со льдом и хот-дог, — Ибо улыбнулся Чжаню, как лучшему другу. — Или ты не разрешаешь есть в машине? — А какой смысл заводить машину, если в ней ничего нельзя? — вопросом на вопрос ответил Чжань. — Тем более обычно я езжу в ней один, так что… — Я понял, — Ибо кивнул. — Тогда хот-дог, да. — Да хоть два, — Чжань отважно выбрался из прохладного салона в жаркое марево, чтобы залить полный бак. Разобравшись с топливом, он перегнал машину к кафе и вошёл внутрь, чтобы купить кофе и перекус. Уже внутри ему пришло в голову, что он даже ключи из замка зажигания не вынул, но теперь уже поздно было метаться. Ибо мог запросто угнать его тачку, и Чжаня бы даже не пожалел никто: сам виноват. — Один двойной эспрессо и один латте со льдом. И хот-дог, — Чжань улыбнулся миловидной девушке, скучавшей за стойкой кафе. — И пачку «Парламента». — Одну минуточку, пожалуйста, — та моментально оживилась, поправила волосы и кокетливо отвела в сторону бретельку летнего сарафана. — Вы знаете, у нас так редко бывают такие гости. Девушка даже использовала слово «гости» вместо «клиенты»: видимо, помимо заправки подрабатывала в ресторане или в отеле. Чжань с трудом удержал на лице приветливое выражение, но отвечать на откровенный флирт не стал. Что бы там себе ни думала его мать, Чжань уже давно перестал кому-то что-то доказывать, выбирая себе в качестве партнёров мужчин. А те несколько попыток завести романы с женщинами до сих пор относились к воспоминаниям, которые Чжань предпочёл бы никогда не извлекать из своих чертогов памяти. — Может быть, вы хотите какой-нибудь сироп в кофе? У нас есть целая коллекция, — девушка продолжала улыбаться, а Чжань мысленно подгонял кофемашину, чтобы как можно скорее покинуть обитель излишне дружелюбной хозяйки. — Может, и лаванда есть? — Чжань сначала почувствовал давление чужих рук на своих плечах, а потом услышал уже знакомый низкий голос своего случайного попутчика. Чуть обернувшись, Чжань убедился, что память его не подвела, и не удержался от улыбки: — Уже соскучился? — Ага, — Ибо кивнул, легко коснулся губами щеки Чжаня, а потом грудью навалился на стойку и подпёр голову руками. — А у вас хот-доги вкусные? А то, знаете, на некоторых заправках такое пытаются всучить… — Вкусные, — девушка заметно подрастеряла своё сияние. Похоже, она только что пережила небольшой личный кризис, в то время как Чжань поймал себя на мысли, что даже рад такому эффектному вмешательству Ибо. Конечно, тот же Чжочэн сказал бы, что Ибо переходит границы, но Чжаня пока всё устраивало. Ему было даже приятно, что такой эффектный парень пожертвовал репутацией, чтобы подыграть Чжаню и избавить его от чужих притязаний. — Ваш кофе, — с кислым лицом девушка выставила на стойку бумажный стаканчик с эспрессо и высокий пластиковый стакан с ледяным латте. — Хот-дог придётся подождать несколько минут. — Без проблем, — Ибо послал девушке сытую акулью улыбку, а Чжань напомнил: — И пачку «Парламента». Я просил. — Да, конечно, — она небрежно бросила на стойку сигареты, после чего взглянула на пожилого мужчину, пару секунд назад заглянувшего в кафе: — Что вам? — И часто они так? — Ибо прихватил кофе и увлёк Чжаня за дальний столик, чтобы оттуда видеть стойку и выход. — Кто? — Чжань осторожно пригубил свой кофе и даже глаза закрыл на пару секунд: он уже очень давно ждал этот момент. А когда открыл глаза, наткнулся на полный искреннего интереса взгляд Ибо. — Девчонки. Мне с улицы показалось, что она собирается тебя сожрать. — Им кажется, что я — отличная партия, — Чжань пожал плечами и с тоской покосился на сигаретную пачку. Ему не терпелось распечатать её и вдохнуть ароматный дым. — Они не так уж и неправы, — Ибо фыркнул прямо в стакан со своим латте. — Ты красивый. И улыбаешься так… В общем, сразу становится понятно, что тебе можно доверять. А потом ты делаешь какую-нибудь глупость… И сразу становится ясно, что тобой очень легко управлять. — О чём ты? — Чжань нахмурился. Он уже слышал нечто подобное от Чжочэна, но лучший друг так и не смог внятно сформулировать суть своих претензий. — Вот о чём, — Ибо положил ключи от машины на столик перед Чжанем. — Ты же понимаешь, надеюсь, что любой чуть менее честный человек, чем я, сейчас уже был бы на полпути к Канаде? Тебе вообще пришло в голову, что ты бросил открытую и заправленную машину с ключами в замке незнакомцу? — Пришло, — Чжань кивнул. — Когда я здесь уже стоял, я подумал, что ты сейчас можешь дать по газам… Но значит, сам дурак. — Дурак, — согласился Ибо и собрался добавить что-то ещё, но потерял мысль, когда по-прежнему хмурая девушка окликнула их из-за стойки: — Хот-дог готов! Забирайте… Она оборвала реплику, но Чжань отчётливо услышал в ней продолжение: «И катитесь отсюда на все четыре стороны!». Он даже ощутил что-то отдалённо похожее на вину перед незнакомой девушкой, чьих надежд он не оправдал, в то время как Ибо подмигнул ей, как давней приятельнице, а потом неожиданно притёрся к Чжаню боком и шепнул, коснувшись губами уха: — Расслабься и подыграй мне. До конца… Чжань, наверное, успел словить тепловой удар, пока шёл сегодня к парковке. Иначе чем ещё он мог объяснить свою готовность участвовать в чужой авантюре? Он легко привлёк к себе Ибо, обняв его за талию. Девчонка прикипела к ним взглядом, и Чжань решил, что в другой раз просто объедет эту заправку десятой дорогой. А пока позволил себе развлекаться по полной программе. Воспользовавшись моментом, Чжань наклонил голову и поцеловал Ибо за ухом. И не удержался от улыбки, когда заметил, как на скулах Ибо запылал румянец. Надо же, оказывается, этот наглый мальчишка всё ещё умел смущаться. Не ожидал, наверное, что Чжань подыграет ему всерьёз. Правда, заговорить об этом Ибо решился, когда они уже порядочно отъехали от заправки. — А ты… отчаянный, — Ибо сглотнул и уставился на хот-дог в своей руке с таким удивлением, словно впервые его увидел. — Я не ожидал, что ты решишься… — Я тоже не ожидал, — Чжань бросил на Ибо быстрый взгляд, а потом снова уставился на дорогу. — Но ты же сам сказал, чтобы я подыграл. — А если я тебе скажу с крыши прыгнуть? — Ибо прищурился, но Чжань только покачал головой: — Я, может, и совершаю временами не самые умные поступки, но это ещё не значит, что я не умею оценивать последствия своих решений. С крыши прыгать я точно не пойду, даже если ты будешь очень сильно просить. — А… — Ибо собрался спросить что-то ещё, но не успел: ядерная смесь из майонеза, кетчупа и горчицы выплеснулась прямо на цветастую гавайскую рубашку, тут же растекаясь уродливым пятном. — Вот чёрт! Я только вчера её купил! — Не страшно, — Чжань не смог удержаться от улыбки. — Доешь уже этот кошмар… а потом я угощу тебя чистой футболкой. У меня есть парочка в чемодане. Ибо с удивлением приподнял бровь. — Ты возишь с собой чемодан с вещами? Планируешь побег? — вопрос прозвучал невнятно, потому что Ибо, в попытке не обляпаться смесью соусов снова, запихал в рот едва ли не половину хот-дога. Чжань с огромным трудом заставил себя смотреть только на дорогу, хотя на самом деле с ума сходил от желания рассмотреть это невозможное зрелище во всех деталях. Со щеками, туго набитыми булочкой и сосиской, Ибо больше всего смахивал на беспризорника, впервые за долгое время дорвавшегося до еды. Чжань чувствовал, что ему хочется часами наблюдать за тем, как этот мальчишка ест. А ещё ему ужасно хотелось провести пальцем по этой щеке, наверняка ещё по-детски нежной… Чжань встряхнул головой и до побелевших костяшек вцепился пальцами в руль. А метров через триста опомнился и почти на ощупь нашёл на приборной панели сигареты. Вытащив одну, зажал её губами, а сам потянулся за прикуривателем. Полегчало ему только после третьей затяжки. Докурив сигарету, Чжань затушил её в пепельнице и только потом обернулся к Ибо: — Ну что? Будешь переодеваться? — Если это для тебя не проблема, — Ибо с усилием проглотил последний кусок, а потом по одному облизал пальцы. Чжань моментально пожалел о том, что в сигаретах содержалось так мало никотина. Сейчас он не отказался бы от слоновьей дозы, чтобы быстро справиться с собой и с возбуждением, которое накатило совершенно некстати, ударив одновременно в голову и в ноги. Сидеть стало неудобно, но Чжань не мог себе позволить просто взять и положить ногу на ногу. — Так что? — Ибо смотрел своими невозможными глазами-вишнями, а Чжань не мог вспомнить, что именно должен был сделать. К счастью, Ибо явно устал просто смотреть, поэтому подсказал: — Ты мне обещал чистую футболку. — А, да, — Чжань торопливо кивнул и не слишком уверенно съехал на обочину, только чудом не забыв включить сигналы аварийной остановки. — Сейчас, подожди… Даже не вспомнив про ключи в замке, Чжань нажал на кнопку, открывающую багажник, а потом выбрался наружу и поспешил к чемодану. Откинув крышку, он принялся не слишком аккуратно перебирать сложенные вещи в поисках нужного. — Я смотрю, ты оптимист, — Ибо явно не мог долго находиться один. Или просто не хотел. В любом случае он очень скоро навис над открытым чемоданом с другой стороны. — Я тут погуглил немного. В этом твоём… Рейкьявике сейчас одиннадцать градусов. Тебе пуховик с собой надо брать и термобельё, а не эти… тряпочки, — Ибо аккуратно, двумя пальцами приподнял рукав тонкого кашемирового джемпера. — Всё, чего мне не хватит, я там куплю, — Чжань наконец нашёл футболки и торопливо вытащил верхнюю из стопки, понадеявшись, что она окажется без принтов, указывающих на её реальную стоимость. — Вот, держи. — Подержи минутку, — попросил Ибо, торопливо расстегнул пару пуговиц на своей рубашке, а потом и вовсе стянул её через голову. Чжань даже не стал лгать себе, что не пялится. Он смотрел во все глаза на смуглую кожу, рельефный пресс, россыпь родинок и каллиграфическую надпись, спускавшуюся вдоль тазовой косточки с живота под резинку шортов. Буквально поймав себя за руку, чтобы не коснуться провокационных чёрных линий, Чжань опустил глаза и вздохнул. Похоже, эта поездка грозила стать для него настоящим испытанием. — О, такая ткань приятная, — Ибо безо всякого трепета натянул на себя базовую футболку «Гуччи» и одёрнул подол. — Спасибо… Чжань? Всё в порядке? — Да, — Чжань растерянно кивнул. — Да… Всё хорошо. А что… Что написано у тебя здесь? — Чжань провёл рукой по своему животу. — А, ты смотрел, — Ибо улыбнулся довольно. — Понравилось? — Понравилось, — Чжань не видел смысла юлить и лгать. — Ты очень красивый… Я бы не стал этого отрицать. — Хочешь, покажу тебе, что здесь написано? — Ибо наклонил голову к плечу и улыбнулся Чжаню так игриво, что сразу же стало жарко. Ещё жарче, чем было, если учесть, что кругом и так всё плавилось от жары. — Сейчас? — Чжань инстинктивно подался вперёд: то ли помочь Ибо задрать футболку, то ли спрятать его от посторонних взглядов. — Можно и сейчас, — Ибо пожал плечами. — Только давай не на дороге. — Ох, — Чжань потёр виски пальцами. — Садись в машину… Просто садись, пока я ещё могу держать себя в руках. — Ты так намекаешь на то, что можешь силой… заставить меня… — Ибо смотрел так пристально, что Чжань моментально ощутил себя не то что раздетым, но буквально вывернутым наизнанку. Ибо медленно препарировал его, вытаскивая наружу самые тёмные, даже не осознанные до конца желания. — Нет, — Чжань покачал головой. — Силой нет… Точно нет. — Тогда хорошо, — Ибо отвёл взгляд, а потом и вовсе спокойно вернулся в машину, с прежним комфортом устроившись впереди. Чжань ещё какое-то время потоптался у чемодана, пытаясь справиться с собой, после чего захлопнул наконец багажник, привалился к нему спиной и закурил. Ему понадобилось десять минут и целых две сигареты, чтобы успокоиться и кое в чём себе признаться. Чжань больше не мог отрицать, что Ибо ему нравится. Всерьёз нравится. Настолько, что встреться они при других обстоятельствах — и Чжань непременно попытался бы выяснить номер телефона Ибо и назначить ему свидание. Впрочем, наверное, это и сейчас можно было сделать. Решительно выдохнув, Чжань отлепил от груди повлажневшую футболку и поспешил занять место водителя. Прежде чем тронуться с места, он заявил: — Я подумал, что в других обстоятельствах непременно попытался бы пригласить тебя на свидание. — А с этими обстоятельствами что не так? — Ибо не скрывал, что направление, которое принял разговор, стало для него неожиданностью. — Я не уверен, что это выполнимо. Я уезжаю из города на три недели… Две из которых и вовсе проведу в Исландии. Я не уверен, что ты захочешь ждать так долго, — Чжань заставил себя выключить сигнал аварийной остановки и завести двигатель. — Но если вдруг ты заинтересован… И если ты не убегаешь сейчас из города, чтобы потом в него не возвращаться… — Я же сказал, что собираюсь навестить родителей. Не думаю, что задержусь у них больше, чем на пару дней. И то если я выдержу, — Ибо снова подтянул колени к груди и обнял их руками. — И да, я заинтересован. Ты чертовски странный… Но мне кажется, с тобой может быть классно… Во всех смыслах. Я бы хотел… попробовать, да. — Тогда через три недели у нас будет свидание, — поспешил пообещать Чжань, хотя его подмывало рискнуть и предложить Ибо провести вместе оставшиеся до вылета дни. Ах, если бы только они встретились на пару дней раньше! Тогда бы Чжань не только предложил Ибо остаться с ним до вылета, но и поменял бы второй билет, чтобы вместе пройти по улочкам Рейкьявика, полюбоваться Ратушей, Кафедральным собором, а потом выйти на берег самого настоящего океана. До сих пор Чжань мог только мечтать, что ему удастся разделить с кем-нибудь свою странную, необъяснимую любовь к крохотному северному городку с суровым климатом и непроизносимыми названиями. Пару раз он даже предлагал своим бывшим отправиться в Рейкьявик, но наталкивался исключительно на недоумение и непонимание. Сяоин, для которого предназначался второй билет, в ответ на предложение Чжаня провести две недели рядом с Полярным кругом засмеялся и замахал руками, мол, ты бы ещё на Южный полюс предложил поехать. Чжань так и не решился тогда рассказать, что уже купил билеты и даже забронировал отель, а после в этом отпала необходимость. Невесело усмехнувшись своим мыслям, Чжань прибавил скорости и кивнул Ибо, который пытался спрятать зевок: — Сидение откидывается. Можешь поспать. — А ты? — Ибо не стал ломаться и строить из себя выносливого героя. Без особого труда нащупав рычажок, он опустил кресло и устроился в нём, как в шезлонге. — Слушай, это реально кайф… — Ну вот и наслаждайся. А я люблю ехать в ночь. Если почувствую, что клонит в сон, заеду за кофе. В другое время я мог бы даже где-то поспать, остановившись в кемпинге, но я должен до утра добраться до места… — Понятно, — Ибо подложил под щёку ладони и сладко причмокнул губами. — Я тогда подремлю немного… Только ты разбуди меня, если будешь останавливаться. — Без проблем, — пообещал Чжань, а когда убедился, что Ибо уснул, снова съехал на обочину и остановился, чтобы достать с заднего сидения тонкий плед, случайно прихваченный когда-то из самолёта. Чжань обнаружил его среди вещей, вернувшись из очередной командировки, и оставил в машине на всякий случай. И вот, похоже, этот случай настал. — Что, уже? — сонно моргнул Ибо, когда зашуршала целлофановая упаковка пледа, но Чжань только усмехнулся: — Спи. Всё хорошо. — Мы не едем, — Ибо причмокнул губами, а Чжань пожалел, что не может сейчас эти губы поцеловать. Ибо словно провоцировал его одним своим видом, а Чжань боролся с собой и проигрывал с разгромным счётом. — Сейчас поедем. Спи, — Чжань бережно укрыл Ибо тонким пледом и мягко коснулся коротко остриженных волос на виске. Под горячей на ощупь кожей ощутимо билась тонкая жилка, и Чжаню следовало бы остановиться, если он не хотел перейти черту. Усилием воли заставив себя убрать руку, Чжань крепко вцепился в руль и не позволял себе отпускать его до тех пор, пока сгустившиеся сумерки не превратились окончательно в ночь. Но стоило ему осторожно потянуться за сигаретами, как Ибо завозился в своём кресле, а после и вовсе открыл глаза и хрипло поздоровался: — Привет. — Привет, — Чжань рвано вздохнул. — Ты отдохнул? — Вполне, — Ибо выпутался из пледа и сладко потянулся всем телом, щедро продемонстрировав полоску загорелой кожи над резинкой шорт, фрагмент татуировки и тонкую тёмную полоску волос, которую Чжань в прошлый раз просто не успел разглядеть. — Я долго спал? — Нет, не очень, — Чжань кивнул на часы на приборной панели. — Остановимся? Я бы не отказался от кофе. — Давай, — Ибо вернул кресло в обычное положение, тем самым дав понять, что спать больше не собирается. — А ты можешь сказать, где мы сейчас? — Могу, конечно, — Чжань назвал населённый пункт, который проехал последним. — Тебе хоть по пути? А то, может, я тебя в другую сторону увожу? — Нет, — Ибо покачал головой, а потом, после долгой паузы, добавил: — Я машину просто так стал ловить… Чтобы время растянуть. Так-то у меня деньги есть, я мог бы просто купить билет на следующий автобус. И даже если ты отвезёшь меня на другой конец страны, это не станет проблемой. — Тогда понятно, — Чжань кивнул. — Но я могу тебя успокоить, на другой конец страны мне не нужно. Я довезу тебя до городка… У меня там дела на ближайшие пару дней. — Хорошо, — Ибо согласился. — Отличный план. Мне нравится. — Вот и славно, — Чжань заметил наконец огни придорожного кафе и съехал с трассы, чтобы припарковаться неподалёку. — Тебе опять латте со льдом? — Сейчас давай безо льда. После твоего дивного кондиционера даже приятно будет согреться, — Ибо демонстративно обнял себя руками и принялся растирать плечи. — Ты мог бы сказать, — Чжань смутился. Ему самому было жарко в большей степени от неприличных мыслей, терзавших его рядом с Ибо, и даже в голову не пришло, что нормальным людям может быть некомфортно в температурах, стремившихся к нулю. — Мог бы, — Ибо кивнул. — Так что сам дурак. Не обращай внимания. — Не хотелось бы, чтобы ты слёг с простудой, — Чжань первым соскочил с подножки и обошёл внедорожник сзади. На середине пути он столкнулся с Ибо и машинально придержал его за локти. — Что? — Я просто… очень хотел… — Ибо не стал больше тратить время на объяснения, а просто поднял голову и потянулся к губам Чжаня. И снова они встретились на середине пути, столкнулись губами — и Чжань буквально проглотил тихий, хриплый стон, вырвавшийся у Ибо. Как будто он в самом деле с ума сходил от того, как сильно хотелось Чжаня поцеловать. Чжань не стал отравлять момент поцелуя самокопанием и обдумыванием этических сторон вопроса. Как свободный человек, он мог позволить себе целовать кого угодно и когда угодно, если этот кто угодно не возражал. Судя по тому, как Ибо задыхался в его объятиях, он хотел этого поцелуя не меньше. Руки Чжаня скользили по спине Ибо, в то время как тот обнимал его за шею, перебирая волосы на затылке. Чжань упивался вкусом губ Ибо и понятия не имел, как ему вообще всё это остановить. Впрочем, желания разрывать поцелуй не возникало. Ибо трепетно закрывал глаза и жался всем телом, слишком явно следуя своим представлениям о страстном поцелуе. Наверное, если бы по лицу не скользнул ослепительно-яркий луч дальнего света, Чжань так и не нашёл бы в себе сил отстраниться от Ибо. Тот с трудом разлепил веки и несколько раз растерянно моргнул. Потом, правда, опомнился, вынырнул в реальность и губы облизал уже провокационно: — Чжань… — Давай сейчас просто… перекусим и двинемся дальше, — Чжань едва не сказал Ибо просто «не здесь», но в последний момент заставил себя как-то развить мысль. Его всё ещё пугало, что они могут зайти дальше впопыхах, едва ли не на дороге. С другой стороны, никаких гарантий, что у этого короткого дорожного романа будет продолжение, у Чжаня не было. Ибо был готов принадлежать ему здесь и сейчас, он провоцировал, дразнил, испытывал терпение и так откровенно хотел, чтобы Чжань повёлся, что жалкие попытки действовать рационально выглядели как отказ. — Ты правда хочешь просто уехать? — Ибо снова прильнул к нему, скользнул пальцами по груди. Чжань должен был, наверное, ответить да, но не смог и покачал головой: — Не хочу. Но и здесь… не лучшее место. — Согласен, — Ибо кивнул, и его пальцы задвигались по груди Чжаня нежнее. — Только давай не будем искать какой-нибудь мотель. Мне не хочется вытряхивать клопов из нижнего белья. И вообще… — Нет, в лес мы не пойдём, — Чжань перехватил задумчивый взгляд Ибо, скользнувший по тёмным силуэтам деревьев. — Зачем в лес? — Ибо прижался щекой к его плечу, потёрся мягко, ни дать ни взять котёнок домашний. — Посмотри на свою машину. Она просто создана для того, чтобы использовать заднее сидение… — Ладно, — Чжань на долю секунды представил себе Ибо, разметавшегося на широком заднем сидении, и сглотнул образовавшийся в горле ком. — Ладно… Хорошо… — Тогда, может, кофе подождёт? Это же не последнее кафе, — Ибо говорил тихо и хрипло, чуть растягивая шипящие и этим только усиливая сходство со змеем-искусителем. Чжань просто не мог ему сопротивляться. Только не сейчас, когда Ибо сам льнул к его рукам и просил дать ему больше. — Ты же хотел увидеть мою татуировку… — Ты просто сводишь меня с ума, — Чжань закусил губу. — Иди в машину… И не вздумай сейчас на меня смотреть, иначе я просто въеду в столб. — Ты не посмеешь, — Ибо ощутимо, почти больно укусил Чжаня за шею, прежде чем ловко забраться на пассажирское сидение. Чжаню снова требовались сигареты и хотя бы несколько минут медитации, но такой роскоши, как время, у него не было. Он всё ещё рассчитывал успеть добраться до «Белого пиона» к завтраку, чтобы успеть разобраться хотя бы с частью запланированного, а значит, каждая минута была на вес золота. Пару раз хлопнув себя по щекам, Чжань едва ли не бегом добрался до водительской двери, рванул её на себя и усмехнулся, когда Ибо вскинул на него тёмные, пьянящие, как густой и сладкий ликёр, глаза. — Ты же не передумаешь? — Чжань завёл машину и резче, чем обычно, тронулся с места. От его прежней аккуратности на дороге не осталось и следа, но здесь уже Ибо опомнился и начал соображать. Он положил руку Чжаню на колено и сжал: — Не гони. Я не передумаю. А если мы сейчас разобьёмся, будет тупо… Тебя ещё ждёт Рейкьявик. И свидание… — Да, свидание, — Чжань крепче сжал руль и убрал ногу с газа. Сейчас, в темноте, ему следовало действовать максимально осмотрительно. — Нас ждёт свидание… — Здесь можно съехать, — Ибо чуть сильнее, чем того требовала ситуация, сжал пальцы на колене Чжаня. — Тормози… — Сейчас, — Чжань позволил тяжёлой и мощной машине съехать с дороги и погасил фары. Теперь его чёрный внедорожник практически сливался со стеной высоких кустов и деревьев. Мелькавших вспышек света от проносившихся по трассе автомобилей едва хватало, чтобы ориентироваться в пространстве, но Чжань не мог сейчас даже лампочку над приборной панелью включить, чтобы не выдать их убежище. Впрочем, темнота не мешала ему ориентироваться на слух и на запах. Ибо часто, порывисто дышал и возился на своём сиденье, заставляя Чжаня гадать, чем именно тот так занят. А потом мелькнула стянутая через голову футболка, и Чжань даже застыл от сладкого ужаса: Ибо раздевался для него. — Давай назад, — шепнул Чжань, наугад протянув руку, но Ибо как будто видел в темноте. Он безошибочно перехватил ладонь Чжаня и прижал её сначала к своей щеке, а потом к груди над сердцем. От нервных окончаний в кончиках пальцев и до сердца сигнал добрался за долю секунды. Чжань чувствовал, как часто и взволнованно билось сердце Ибо, и реагировал сам, задыхаясь и сбиваясь с ритма. — Ибо, давай… Ибо явно нехотя отстранил руку Чжаня от себя, чтобы сначала поцеловать, а потом игриво прикусить подушечки пальцев. Чжань вздрогнул, когда отголоски этой невинной ласки волной жара прокатились по спине. До этого момента он и не подозревал, что его руки обладают такой фантастической чувствительностью. Впрочем, никому прежде даже в голову не приходило их целовать. Пока Чжань приходил в себя после этого невероятного открытия, Ибо юркой рыбкой проскользнул между креслами, чтобы с комфортом расположиться на широком заднем сиденье. Чжань не мог его видеть, но догадывался, что тот не стесняется и откровенно дразнит собой. Чжань был уверен, что даже святой не устоял бы перед такой провокацией. Сам он святым не был, поэтому спешно выбрался из машины, чтобы открыть заднюю дверь. Короткого мазка света от промчавшейся по трассе машины хватило, чтобы Чжань покачнулся и вцепился мгновенно повлажневшими пальцами в раму. Он даже порадовался малодушно, что успел увидеть так мало, потому что если бы увидел больше, скорее всего, просто не смог бы этого пережить. Ибо не собирался ждать его инициативы. Пока Чжань призывал на помощь все свои силы и осознавал собственные чувства, этот невероятный, безумный, горячий мальчишка уже успел избавиться от всей своей одежды и раскинуться на заднем сидении, забросив ногу на спинку. Одна его рука двигалась медленно и ритмично, и не требовалось быть гением, чтобы догадаться, чем занимался этот паршивец. С усилием погасив в себе порыв до синяков вцепиться в широко разведённые бёдра, Чжань выдохнул и мягко, очень осторожно потянул Ибо на себя. — Что ты делаешь? — в голосе Ибо звучала растерянность, но рука всё равно продолжала двигаться, и Чжаню пришлось отвести её в сторону, чтобы не закончить всё раньше времени. — Я хочу… попробовать тебя на вкус, — голос дрогнул, но Чжань этого ожидал. В конце концов, для него такая страсть тоже была в новинку, как и желание зайти за грань с парнем, которого он знал каких-то полдня. — Ох, — севшим голосом пробормотал Ибо и сам подвинулся ещё немного, позволяя Чжаню касаться горячими ладонями своих бёдер и низа живота. — Если ты не уверен… — Я уверен, — Чжань поспешил перебить его, пока Ибо не ляпнул ещё что-нибудь неловкое. — Я просто оттягиваю момент… — Оттяни ещё немного — и тебе вообще ничего не придётся делать, — неожиданно пригрозил Ибо, а Чжаню стало так легко и жарко одновременно. Червячок сомнений, который не уставал грызть его всё это время, как будто лопнул, раздавленный этим искренним, громадным встречным желанием. Чжаню важно было понимать, что он не принуждает. И сейчас Ибо в полной мере позволил прочувствовать, насколько сильно ему самому хотелось продолжения. Чжань просто не мог допустить, чтобы такое мощное взаимное желание так долго не могло найти выхода. Единственное, что мешало Чжаню воспринимать удовольствие стопроцентным, — это невозможность в полной мере увидеть, какое великолепие ему досталось. Он чувствовал руками и губами, что Ибо превосходит все его самые смелые фантазии. Воображение просто не справлялось с обработкой данных, поступавших со всех задействованных сенсоров. Чжань чувствовал себя перегруженной электросетью, искрившей и грозившей трансформировать напряжение во взрыв, но сбавлять темп не собирался. Ибо под его руками метался, как в лихорадке, горел и шептал что-то бессвязное. Наверное, если бы Чжань разрешил себе прислушаться, он бы сорвался гораздо быстрее, чем планировал. Ибо то и дело сбивался с ругани на мольбы, в то время как его пальцы загребали воздух, не в силах зацепиться за слишком короткие волосы у Чжаня на затылке. А ведь он ещё командовать пытался, вскидывал требовательно бёдра, но едва ли не впервые в жизни Чжаня это нисколько не раздражало. Более того, он без особых усилий удерживал Ибо одной рукой, второй доставляя удовольствие и себе, и откровенно упивался тем, какое впечатление его ласки оказывают на Ибо. В какой-то момент тот вскинулся особенно сильно, и Чжань сразу уловил, что момент настал. Осевшая на пальцах вязкая субстанция в первый момент показалась даже горячей. Чжань не удержался и провёл по ладони языком, чтобы в самом деле попробовать Ибо на вкус, а тот застонал, словно Чжань только что сделал ему больно: — Что ты делаешь? — А что? — ладонь, покрытую собственным секретом, Чжань держал чуть в стороне от себя, чтобы не запачкать одежду. — Ты хочешь, чтобы я опять? — Ибо кое-как сел и принялся шарить по полу между сидениями. — Это просто пиздец! — Пиздец как хорошо или пиздец как плохо? — неожиданно кокетливо уточнил Чжань, снова лизнув собственные пальцы, а Ибо взмолился: — Прекрати! Ты меня дразнишь! — Так же, как и ты меня, — легко парировал Чжань, поймав себя на мысли, что в Ибо ему нравилось абсолютно всё. — Но я же только что… — Ибо сделал многозначительную паузу, чтобы Чжань смог осознать, что именно только что произошло, но получил в ответ насмешливое: — Я тоже. — Ох, — растерянно вздохнул Ибо, но всё же быстро собрался и швырнул в Чжаня собственной гавайской рубахой: — Всё равно её выбрасывать. — Я куплю тебе другую, — пообещал Чжань, ловко перехватил рубаху и тщательно вытер ею руки. Поправив на себе одежду и дождавшись, пока Ибо натянет шорты, Чжань с осторожностью вытащил его из салона и прижал к себе: — Ты так и не показал мне… — Я не виноват, что здесь темно, — Ибо легко скользнул в объятия, спрятал лицо у Чжаня на груди и повёл лопатками: порядком посвежевший ночной воздух холодил разгорячённую кожу и вызывал мелкую дрожь. — Я тоже хотел тебя видеть… даже если бы от этого я и пяти минут не продержался. — Мы просто это повторим, — уверенно пообещал Чжань, признавшись себе, что не готов отпустить его от себя надолго. Он мягко погладил Ибо по спине, а потом за подбородок поднял его лицо выше и поцеловал. Ибо то ли вздохнул так тяжело, то ли всхлипнул в поцелуй, но очень быстро загорелся снова, заторопился, несколько раз даже прикусив Чжаню губу. И даже дрожать перестал, согревшись в объятиях. Когда поцелуй наконец разорвался, Чжань улыбнулся: — Мне страшно представить, что тебя мог подобрать кто-то другой. — Ты же не думаешь… — Ибо тут же вспыхнул, но Чжань пресёк его возмущение коротким властным поцелуем и добавил уже словами: — Конечно нет. Я просто боюсь, что мог бы проехать мимо и не встретиться с тобой. И ты мог бы уехать с какой-нибудь добропорядочной семейной парой, с весёлой компанией… А я так и ехал бы один… — Хорошо, что ты не проехал мимо, — Ибо с нежностью потёрся щекой о его плечо. — Хотя я испугался сначала, когда этот твой танк остановился. Обычно, знаешь ли, владельцы таких машин попутчиков не подбирают. Если, конечно, не планируют довезти их до ближайших кустов… — Ты же не думаешь… — теперь уже вспыхнул Чжань, до глубины души возмущённый даже намёком на возможные неблагородные намерения. В смысле гораздо более неблагородные, чем то, что уже случилось на заднем сидении. — Конечно нет, — Ибо легко стукнул его ладонью по груди. — Ты столько раз прямо и косвенно дал мне понять, что ничего не будет, если я сам этого не захочу, что мне даже обидно стало, что ты такой осторожный. — То есть мне нужно было скрутить тебя и зажать где-нибудь в тёмном углу? — Чжань с удивлением приподнял бровь. — Тебе нравятся такие игры? — Почему нет? — Ибо усмехнулся. — Любые игры хороши, когда оба партнёра полностью друг другу доверяют. — А ты мне доверяешь? — неожиданно в груди у Чжаня стало тесно и больно. — Ты можешь подумать, что это слишком быстро… — Ибо начал торопливо оправдываться. — Я сам не знаю, почему так… Такого раньше никогда не было. Но я действительно доверяю тебе. Иначе я бы не стал… — Я понял, — Чжань с трудом сглотнул невесть откуда взявшийся ком в горле и вздохнул. — Я тоже не знаю, почему ты так легко мне доверился, но знаешь… Я буду стараться оправдать твоё доверие. Чтобы ты ни секунды об этом не пожалел. — Уверен, что так и будет, — Ибо кивнул, давая понять, что принял обещание Чжаня и согласился на его невысказанные условия. — Мне чертовски жаль портить момент, но, может, мы поедем уже?.. Мне кажется, у меня по ноге кто-то ползёт. — Надеюсь, что только кажется, — Чжань легко, словно Ибо ничего не весил, подхватил его под спину и под колени, поднимая. — Что ты делаешь? — Ибо взвизгнул, но быстро сориентировался и вцепился Чжаню в шею, а потом спросил уже спокойно: — Ты отдаёшь себе отчёт, что ни хрена не видно? Если ты сейчас споткнёшься, то мы рухнем в траву… в лучшем случае. — Думай о том, что мы не споткнёмся, — Чжань не мог не замечать, что Ибо в самом деле ему доверяет. Иначе он не смог бы так быстро расслабиться в этом уязвимом и ненадёжном положении. И теперь Чжаню нужно было наизнанку вывернуться, но своё обещание подтвердить делом. Оказавшись в пассажирском кресле, Ибо натянул обратно теперь уже свою футболку, а после ещё и в плед закутался: — Что-то я уже жалею, что ночью не так жарко, как днём. — Хочешь, включу обогрев? — Чжань быстро нажал на несколько кнопок, чтобы перевести кондиционер из режима охлаждения на нагрев. Ему самому было достаточно комфортно, но ради Ибо можно было и потерпеть. — Кофе хочу и хот-дог. Или бургер, — Ибо капризно надул губы, но почти сразу же рассмеялся. — Оказывается, мне после секса ужасно хочется есть. — Оказывается? — Чжань с удовольствием закурил и аккуратно направил внедорожник обратно на трассу. — Ты этого раньше не замечал? — Я просто раньше никогда… — Ибо неестественно закашлялся, а Чжаня обожгло совершенно фантастической догадкой. С трудом сглотнув мигом пересохшим горлом, он просипел: — Это был твой первый?.. — Ну… — скулы Ибо снова окрасились алым. — Не совсем первый. Просто… Я раньше пробовал несколько раз с девушками. Мне не понравилось, им тоже, по-моему… По крайней мере, ни одна не предложила повторить… — Я понял, — Чжань кивнул, хотя от реального понимания происходящего он был далёк как никогда. — Ты решил, что раз с девушками не то, значит, надо попробовать с мужчинами? — Ну… почему сразу надо? — Ибо нахмурился и плотнее закутался в плед. — Я просто решил, что больше не буду ничего пробовать. Вот когда захочу… Тогда, значит, это и будет то, что мне надо. И тот, кто надо. — И ты захотел меня? — Чжань с силой сжал пальцы на руле. — Покажи мне, кто бы тебя не захотел, — Ибо фыркнул. — Вспомни ту девчонку из кафе. Она же глазами тебя раздевала… И была готова дать тебе прямо на стойке. И я сначала подумал, что ты этим воспользуешься. Просто… Не обижайся, но многие бы воспользовались. А ты начал оглядываться по сторонам в панике… И тогда я решил, что это мой шанс, — Ибо обрушил на него своё признание, а Чжань едва удержался, чтобы не ударить по тормозам прямо на скоростной полосе. — Ты с ума меня сводишь, — теперь уже Чжань протянул руку и сжал пальцы на колене Ибо. — Я вроде машину веду, какие-то действия совершаю, а думать могу только о том, что чертовски сильно хочу тебя поцеловать. — Поцелуй, я не буду против, — Ибо провокационно облизал губы, но Чжань только усмехнулся: — Я разгадал твой план. Ты не хочешь, чтобы мы вообще куда-либо доехали. — Вроде того, — сейчас Ибо даже не смутился, хоть его и поймали на горячем. — Я правда мог бы ехать с тобой так сколько угодно долго. И я хочу, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Я боюсь, что потом всё испортится, появятся другие обстоятельства... — С любыми обстоятельствами можно справиться, — Чжань был полностью в этом уверен. — И позаботиться о том, чтобы ситуация не заходила далеко… — Конечно, — Ибо спешно кивнул, а потом нахмурился и спросил: — У тебя остался кто-нибудь в городе? — Только друзья, — Чжань тщательно взвесил, стоит ли вываливать на Ибо подробности своей личной жизни прямо сейчас. Впрочем, случайное столкновение с одержимым им Сяоином могло случиться в любой момент, и Чжань хотел, чтобы Ибо был к этому готов. — Месяц назад я расстался со своим парнем… Правда, ему это не понравилось. — Кто бы сомневался, — Ибо неожиданно засмеялся. — Хочешь, я угадаю? Он теперь таскается за тобой и клянётся в вечной любви? — Если бы только это, — Чжань закатил глаза, а когда снова посмотрел на дорогу, заметил вдалеке скопление ярких огней. — Давай мы сейчас остановимся… Там, кажется, есть заправка или какое-то очередное кафе. Приведём себя в порядок, поедим — и я всё тебе расскажу. Что-то мне подсказывает, что ты получишь море удовольствия. — Поверь мне, это в твоих интересах, — Ибо подмигнул ему, а Чжань подумал, что так, наверное, чувствуют себя люди, по случайности оказавшиеся в оке бури, когда беснующаяся стихия окружает их, словно щит, и не причиняет вреда. Ибо казался этой самой бурей, настоящей стихией, не поддающейся контролю. А Чжань спокойно находился в её эпицентре, под охраной более надёжной, чем даже толстые каменные стены Лондонского Тауэра. Чжаню потребовались все его навыки рассказчика, чтобы не упустить ни одной детали и сохранить правильную последовательность событий. Временами Ибо откровенно ржал над пересказами некоторых разговоров, а временами хмурился и нервно кусал губы. Впрочем, всё это время он воздерживался от комментариев, и Чжаню уже не терпелось услышать, какое сложилось мнение у Ибо в целом. Неожиданно длинная история любовных неудач и карьерных успехов Чжаня закончилась, когда небо на востоке посветлело и окрасилось розовым и алым. Этот алый был слишком похож на тот, что изредка появлялся у Ибо на щеках, и Чжань никак не мог перестать об этом думать. — Остановимся? — он мягко коснулся колена притихшего Ибо. — Мне кажется, я уже сто лет не видел, как начинается день. — А выглядишь ты гораздо моложе, — пошутил Ибо, но тут же выпутался из пледа и сел ровно. — Ты знаешь, может, это как-то очень пафосно прозвучит… Но я готов с тобой на любую авантюру вообще. Хочешь встречать рассвет в поле? Запросто. Хочешь поехать куда-нибудь к чёрту на кулички? Я в деле. Хочешь попробовать что-нибудь… особенное? Я тоже хочу! — И ничего не пафосно, — Чжань сморгнул невесть откуда взявшуюся слезинку. — Нормально всё, Ибо. Нормально… — Ага, я вижу, — Ибо тоже подозрительно шмыгнул носом, но больше ничего не сказал до тех пор, пока машина не остановилась у обочины. Заглушив двигатель и включив сигналы аварийной остановки, Чжань выбрался наружу и обошёл внедорожник, чтобы открыть Ибо дверь. Тот позволил за собой поухаживать, даже руку принял, но потом, спрыгнув на землю, уже привычно капризно надул губы: — Ты со мной как с девушкой… — Почему сразу как с девушкой? — Чжань притянул Ибо к себе в объятия, попутно плотнее замотав его в плед. — Почему не как с сокровищем? — Ты считаешь меня сокровищем? — Ибо уютно устроился в его руках и поднял глаза на алеющее с одного края небо. — А ты не чувствуешь? — Чжань прикусил Ибо за ухо. — Я правда думаю, что ты — сокровище. Клад, который мне достался совершенно случайно. — Не случайно, — Ибо изловчился и толкнул Чжаня локтем под рёбра. — И вообще… Смотри, мы же ради этого остановились. — Смотрю, — Чжань устроил подбородок на макушке Ибо и тоже посмотрел наконец на персиково-розовое небо. У Чжаня в голове не укладывалось, как нечто столь банальное, каждодневное могло быть настолько ослепительно прекрасным. Он просто наблюдал за тем, как всходит солнце, но испытывал при этом чувства совершенно иного масштаба. Всем собой Чжань впитывал невероятную магию момента и думал о том, что в этой магии природного, а что привнёс Ибо. — Знаешь, я сейчас подумал, — шёпотом, чтобы не нарушить хрупкую торжественность этого мгновения, произнёс Ибо, и Чжань тут же напрягся, сильнее сжав объятия. — Рассвет ведь бывает каждый день… И до нашего рождения, и всю жизнь… И когда мы умрём, он останется. И мы даже не знаем, он каждый раз разный или повторяется… Но я смотрю сейчас, как солнце поднимается, и мне кажется, что это самый волшебный момент в жизни… — Тшш, — Чжань поспешил зажмуриться, потому что под веками стало горячо. — Я знаю. Я это знаю, мой хороший. — Просто скажи уже, что ты сам об этом думал, — Ибо повернулся в его объятиях и посмотрел на Чжаня так, словно солнце всходило у него в глазах. — Думал, — Чжань кивнул. — Думал и думаю сейчас, — он погладил пальцами коротко остриженный затылок. — А ты читаешь мои мысли… — Или ты мои, — Ибо потянулся и мягко поцеловал Чжаня в губы. — Мне жаль, что мы не можем сейчас здесь задержаться… Я всё ещё помню, что у тебя какие-то дела, которые ты должен успеть сделать. — Да, дела, — Чжань скользнул губами по виску Ибо. — Но я думаю, что мы успеем. Просто ещё пару минут… — Ты же всё равно не смотришь, — Ибо ткнул пальцем Чжаня в грудь. — Я смотрю, — Чжань улыбнулся. — Просто я смотрю на тебя. Ты правильно сказал, рассвет случается каждый день… — Ты хочешь, чтобы я начал рыдать, как девчонка, — Ибо наморщил нос. — Ты так говоришь, что у меня сердце от тебя болит. — Прости, — Чжань бережно погладил Ибо по щеке, а Ибо перехватил его руку и стянул ниже, поцеловал в ладонь, вновь заставив сердце Чжаня сбиться с привычного ритма. Наверное, можно было ещё что-то сказать друг другу, но Чжань чувствовал, что они оба сейчас с трудом балансируют на грани. И чтобы не усугублять, он просто наклонился ниже и вовлёк Ибо в поцелуй. И пяти минут им оказалось явно недостаточно. Но как бы Чжань ни старался оттянуть этот момент, город всё равно показался на горизонте, а сердце защемило от тоски и отчаянного нежелания расставаться даже на минуту. И наверное, он мог сейчас предложить Ибо изменить планы и присоединиться к нему в семейном отеле, а после и в путешествии в дымящуюся бухту. Но Чжань останавливал себя, раз за разом повторяя, что у него нет права так сильно вмешиваться в жизнь Ибо и перестраивать её по своим потребностям. Сейчас они должны были расстаться, чтобы элементарно подумать без влияния гормонов и оценить, готовы ли они к такому шагу. Чжань для себя давно решил, что он готов, но решать за Ибо себе не позволял. Тот должен был принять своё решение и ответственность за него сам. — Где… где мне тебя высадить? — Чжань сам удивился тому, как неестественно звучал его голос. Горло будто не хотело выпускать наружу звуки, из которых складывались слова. — Всё равно, — Ибо посмотрел на него с улыбкой, которая, однако, никак не затронула его тёмных глаз. — Я вырос в этом городе, поэтому точно не потеряюсь… — Тогда, может, ты подскажешь, где здесь можно позавтракать? — вопреки доводам рассудка Чжань лихорадочно искал способ задержать Ибо рядом с собой ещё хотя бы на полчаса. — Если ты, конечно, не спешишь. — Ты спешишь, — Ибо усмехнулся, а потом добавил: — Но вообще, мне льстит, как ты на меня сейчас смотришь. Как будто съел бы вместо завтрака меня. — Я могу, — Чжань кивнул, потому что возражения в данном случае оказались бы ложью. — По крайней мере, я бы хотел. Но давай просто… Просто позавтракаем вместе. У тебя есть какое-нибудь любимое место? — Хм, — Ибо задумался. — Вообще-то, одно есть… Я сам не знаю, что в нём такого, но я как-то всегда думал, что было бы здорово однажды прийти туда не одному. При этом водить туда кого попало мне не хотелось тоже. Так что, если ты не против банальных псевдоевропейских завтраков… — Не против, — Чжань ответил раньше, чем Ибо закончил мысль. — Показывай дорогу, потому что я здесь впервые. — Мне кажется, это здорово, — заметил Ибо, когда сверкающая хромированными деталями в ярком утреннем свете машина свернула с широкой главной улицы на узкую боковую. Во все стороны разбегались коварные солнечные зайчики, Ибо щурился и смешно морщил нос, а Чжань понятия не имел, как ему не умереть от любви. Именно от любви, потому что никакое другое чувство не могло с такой силой распирать его бедное сердце. Симпатия, интерес, страсть, инстинкт, порыв — всё это уже давно трансформировалось, качественно преобразилось и слилось в единое целое, породив в груди мощное обжигающее чувство. И Чжань, до сих пор не веривший в любовь с первого взгляда, сейчас даже под дулом пистолета, глядя в глаза смерти, отказался бы назвать охватившее его чувство по-иному. Он словно до сих пор понятия не имел, что такое эта любовь, но, встретив её, сразу же узнал. — Конечно, здорово, — хрипло согласился Чжань, чтобы заполнить тишину, и Ибо, как будто действительно мог читать его мысли, подхватил нить и повёл разговор дальше: — Мне кажется, это один из важных моментов в отношениях… В любых. Когда ты знаешь какое-то место, любишь его… Или просто оно с чем-то важным для тебя связано, с детством там или с учёбой в университете… И потом ты приводишь в это место человека, который тебе дорог. Он ещё ничего не знает, не имеет собственных впечатлений… И ты можешь разделить с ним то, что у тебя на душе. — Я хочу, чтобы ты показал мне этот город, — Чжань сейчас уже не был так уверен, что чтение мыслей физически невозможно. Ибо словно заглядывал в его голову и читал оттуда, как по написанному. Чжань чувствовал то же самое, когда кончик его языка жгло невысказанное до сих пор приглашение разделить с ним Рейкьявик. — Я покажу, — Ибо махнул рукой, чтобы Чжань знал, куда ему свернуть, прищурился, а потом кивнул своим мыслям и указал: — Видишь? Там такие полосатые хрени, похожие на половинки от зонтиков. — Эти хрени называются маркизами, — Чжань искренне рассмеялся. — На вид, кстати, довольно стильно. Напоминает уличные кафе в Париже. — Ты был в Париже? — Ибо тут же ухватился за новую тему для разговора. — Был, и не раз, — Чжань кивнул. — Во Франции вообще бесконечное количество всяких выставок проводится и салонов. А когда весь твой бизнес строится на новых веяниях интерьерной моды, у тебя нет выбора, кроме как таскаться по всем этим мероприятиям и собирать идеи. — Звучит интересно, — Ибо крепко обхватил Чжаня за запястье и повёл за собой на открытую веранду кафе, чтобы занять самый дальний столик на двоих. Ранним утром, пока солнце ещё не раскалило воздух до невыносимых температур, здесь было даже приятно. Чжань придвинул к себе стеклянную пепельницу и с наслаждением закурил. — Я тогда сбегаю внутрь и сделаю заказ… Ты хочешь что-то конкретное или доверишься мне? — Доверюсь, — Чжань кивнул, выдохнув в воздух облачко ароматного дыма. — Я вообще очень неприхотливый. Лишь бы кофе был эспрессо и без сахара. — Я запомню, — пообещал Ибо, и Чжань тут же поверил этому. А ещё он сразу же заскучал, едва Ибо скрылся за тяжёлыми деревянными дверями кафе. Сигарета перестала казаться такой вкусной, и Чжань затушил её в пепельнице. Ему следовало признаться себе, что Ибо не просто зацепил его, а буквально разворотил изнутри. Теперь только рядом с ним воздух казался свежим, а небо ясным. И Чжань понятия не имел, что будет делать даже этим днём, когда Ибо наконец ускользнёт окончательно, умчится по своим делам, бешено гремя колёсиками скейта по уличному камню. На долю секунды у него в голове мелькнула мысль, что лучше бы он вообще никуда не ехал, а остался дожидаться вылета в отеле. Или просто потратил бы полчаса, но поменял билеты на другую дату, чтобы провести несколько лишних дней в своём любимом отеле с видом на Ратушу. Но тогда Чжань точно не встретил бы этого удивительного мальчишку со скейтом. И не случилось бы этой дороги, этой волшебной ночи и персиково-розового рассвета. Не случилось бы любви… — У тебя такое лицо, словно ты кого-то хоронишь, — Ибо вернулся и поставил перед Чжанем кофе, а для себя принёс большую кружку зелёного чая. — Не люблю кофе утром. Кажется, что он ужасно горький. — Я запомню, — Чжань улыбнулся и положил руку на стол ладонью вверх, чтобы Ибо сразу же вложил в неё свои пальцы. — Я просто задумался о том, что было бы, если бы я не поехал в это время и этой дорогой… — Ничего хорошего, — Ибо чуть сильнее, чем нужно было, сжал пальцы, и Чжань почувствовал лёгкую боль. Она, эта боль, не столько отрезвила, сколько дала понять, что всё это время Ибо терзался теми же чувствами и переживал те же страхи. Он точно так же мог взять билет на другой автобус, вернуться домой, чтобы поехать завтра, или ещё десятком разных способов избежать встречи. Ему тоже тягостно было оставаться одному, и Чжань не мог не замечать, насколько их чувства были созвучны. — Оставь мне свой телефон, — Чжань вдруг спохватился, когда Ибо снова с силой стиснул его руку. — Раз уж я не могу просто приковать тебя к себе… — Диктуй номер, я наберу, — Ибо выглядел самую малость раздосадованным, как будто считал себя виноватым в том, что сам не вспомнил о телефоне. — Подожди, — Чжань пошарил по карманам, но потом вспомнил, что выключенный телефон валялся мёртвым грузом на дне рюкзака. — Две минуты, — он вскочил и бросился к машине, чтобы вскоре вернуться, снова включив мобильный. — Ты прячешься? — Ибо понимающе усмехнулся. — Ладно, диктуй уже. — Диктую, — Чжань цифру за цифрой назвал последовательность своего номера. Убедившись, что вызов прошёл, он улыбнулся: — Всё, можешь отключать. — Мог бы и сбросить, — Ибо фыркнул, но Чжань покачал головой: — Ты же знаешь, что не мог. — Ущипни меня, — у Ибо снова заметно сел голос, но теперь Чжань уже знал, что тот просто в очередной раз принял происходящее близко к сердцу. — Я настоящий, — Чжань поднял руку Ибо к губам и поцеловал запястье. — И я надеюсь, что ты настоящий тоже. — И я надеюсь, — Ибо ущипнул себя сам и даже поморщился, так это получилось ощутимо. В ответ на чуть насмешливый, но всё равно полный нежности взгляд Чжаня он пояснил: — Когда ты говоришь вот такое или делаешь… Мне кажется, что я сплю. И я очень боюсь проснуться и осознать, что ты живёшь только в моём воображении. — Тогда мы можем бояться вместе, — Чжань не придумал ничего лучше, чем вытащить Ибо из его кресла и пересадить к себе на колени, благо в это время тихая улочка оставалась безлюдной. По сравнению с шумным городом, к которому они оба уже привыкли, пустые скверы и террасы кафе казались декорациями к фантастическому фильму о постапокалипсисе. — Я не представляю, как тебя отпустить, — признался Ибо, когда им уже принесли яичницу с беконом и грибами на больших белых тарелках. Чжань хотел было пошутить, что оформленное под Париж кафе явно тяготеет к традиционным британским завтракам, но, услышав Ибо, посерьёзнел и снова привлёк его к себе: — Я бы хотел дать тебе какой-то совет, но я не могу. Мне самому срочно нужен ответ на этот вопрос. — Я понимаю, — Ибо кивнул, принимаясь возить вилкой по тарелке. — Я сейчас думаю, что можно было бы попробовать встретиться. Я уверен, что смог бы вырваться от родителей хотя бы на вечер… — Но? — подсказал Чжань, который остро прочувствовал, как этот вопрос повис в воздухе. — Но я понятия не имею, получится ли у нас. Хорошо, если да. А если нет? Я ведь настроюсь. И ты тоже… И будет ещё хуже. Я понимаю, что мы не навсегда расстаёмся… То есть я на это надеюсь. Но всякое же бывает, — Ибо вскинул на Чжаня свои невозможно тёмные глаза-вишни, сейчас неожиданно прозрачные и больные. — Я не знаю, что делать… — Давай просто… не будем ничего усложнять, — Чжаню очень тяжело давалось каждое слово. — Сейчас я подвезу тебя… куда ты скажешь, а потом поеду по своим делам… Я всё равно уже опоздал, так что теперь не важно особо, во сколько я туда приеду, лишь бы не ночью. А вечером, когда уже станет более-менее ясно, что к чему, мы могли бы созвониться и, я не знаю, поужинать где-нибудь… — Хорошо, — Ибо даже нашёл в себе силы улыбнуться. Некогда аппетитный завтрак на его тарелке превратился в настоящее месиво, но Чжань не стал обращать на это внимание. Он видел, что Ибо искренне переживает, и чувствовал одновременно вину за то, что являлся причиной этих переживаний, и острое, почти болезненное счастье от этого же. Чжань уже очень давно, если не сказать никогда, не чувствовал себя таким нужным и важным. Он настолько привык быть в отношениях тем, кто отдаёт, что теперь никак не мог насытиться удовольствием принимать чужую любовь. Разумеется, это не мешало ему одновременно отдавать всё, что было у него внутри. Просто ощущения отличались так кардинально, что даже без капли алкоголя Чжань чувствовал себя опьянённым. Когда на веранде кафе появились другие посетители, Чжань осознал, что время, отведённое только для них, закончилось. Две девушки, по виду старшеклассницы, бросали на них такие откровенные взгляды, что Чжаню даже помыться захотелось. Ибо брезгливо повёл плечами и поднялся первым, явно уловив смену настроения. Расплатившись по счёту, Чжань закурил и двинулся к своей машине, возле которой в красивой, но слишком уж журнальной позе тосковал Ибо. — Куда тебя подвезти? — Чжань дождался, пока тот устроится, и выехал с парковки на улицу. — Это не тот вопрос, который я хотел бы задать, но… пока так. — Я понимаю, — Ибо не стал развивать тему, и Чжань был ему за это благодарен. — Я подумал, что не хочу, чтобы ты подвозил меня до дома… Мне нужно время, чтобы взять себя в руки… Ты понимаешь ведь, да? — Я понимаю, — Чжань кивнул. — Просто скажи мне, где остановиться. И дождись вечера, я позвоню… Или ты сам можешь мне позвонить в любое время. Я постараюсь ответить. — Это слишком щедрое предложение, — Ибо невесело усмехнулся, а потом поморщился и с силой ударил ладонью по торпеде: — Я не понимаю! Мы же договорились, что встретимся сегодня. Мы обменялись телефонами… Почему мне так плохо, как будто я тебя на войну провожаю? — У меня есть только одно объяснение, — Чжань сейчас не отказался бы от сигареты. — Я понимаю, что тебе это может показаться поспешным… — Я сам знаю, — перебил его Ибо и выпалил: — Это всё потому, что я тебя люблю! Теперь можешь говорить, что это слишком рано… — он отвернулся к окну и злым детским жестом вытер заалевшие щёки. Чжань же только порадовался мельком, что сию минуту они стоят на перекрёстке в ожидании смены сигналов светофора, после чего притянул Ибо к себе за плечо и поцеловал. Но прежде успел шепнуть прямо в искусанные от волнения губы: — И я тебя люблю. И мне плевать, насколько мы выбились из нормативов. — Поедем уже, — Ибо нехотя оттолкнул Чжаня от себя, когда сзади просигналил кто-то особенно нетерпеливый. Порадовавшись наглухо затонированным стёклам, Чжань тронулся с места, чтобы ещё через пару кварталов снова остановиться и с болью в сердце наблюдать, как Ибо выгребает из машины свои вещи. — Обещай, что будешь осторожен, — Чжань не слишком доверял скейтам, хоть и был уверен, что Ибо знает, что делает. — Разумеется, — Ибо демонстративно вскочил на скейт и проехал несколько метров, чтобы завершить свой прокат коротким, но эффектным для непосвящённых трюком с переворотом доски. Чжань ловкость исполнения оценил, но всё равно повторил: — Пожалуйста, Ибо… Просто немного более осторожным, чем обычно. — Я буду хорошим мальчиком, — Ибо легко поцеловал его в щёку, закинул на плечо рюкзак и за долю секунды скрылся за поворотом. Наверняка испугался, что не сдержится, если прощание затянется. Чжань зачем-то открыл заднюю дверь и заглянул в салон, но от этого нехитрого действия стало только хуже: на полу между сидениями валялась скомканная и перепачканная гавайская рубаха Ибо, и от этого зрелища сердце Чжаня сжалось от боли. Доли секунды хватило, чтобы он проклял свою нерешительность и схватился за телефон, чтобы позвонить Ибо и попросить его вернуться. Однако стоило ему коснуться мобильного, как на экране высветилось входящее сообщение: «Ужасно хочу, чтобы ты позвонил и потребовал, чтобы я вернулся. Но родители ждут… И я боюсь, что они оторвут мне голову, если я опять к ним не приеду. Увидимся вечером». «Обязательно увидимся, мой хороший. Люблю тебя», — подрагивающими от волнения пальцами напечатал в ответ Чжань, после чего бросил телефон на соседнее кресло, завёл двигатель и по навигатору поехал в пригород, где, если верить рекламному буклету, в полном единении с природой располагался семейный отель «Белый пион». Дорога могла бы показаться ему скучной, но телефон снова ожил, на этот раз для того, чтобы напомнить Чжаню, что уехать от проблем — ещё не значит решить их. Переключив звонок на громкую связь, он достал из успевшей помяться пачки сигарету и закурил. — Что ты ещё хотела, мама? — В квартире замок на входной двери сломался. Мы с папой не можем попасть внутрь, — она осеклась, а Чжань не удержался от смешка: — Так вызовите мастера. Пусть вскроет дверь. — К сожалению, без собственника они отказываются вскрывать, — мать разговаривала с ним как с идиотом, но Чжань не стал торопиться и разубеждать её. — Прости, пожалуйста, если что-то не так понял… Вы с папой что, пытаетесь вломиться в чужую квартиру? — Чжань очень надеялся, что мать услышит в его голосе настоящий ужас. — Мы хотим попасть в твою квартиру! — мать, похоже, начала терять терпение. — Ты мог бы и предупредить, что сменил в ней замки! — Разве это не моё дело, какие у меня в квартире замки? Я же в вашу не ломлюсь, — Чжань на ощупь убавил громкость динамиков, потому что пронзительный голос матери буквально ввинчивался в голову через уши и раздражал и без того уставший мозг. — А мог бы как-нибудь заехать и посмотреть. На кухне давно пора поменять мебель и освещение. Ты же прекрасно знаешь, что то, что у нас, давно вышло из моды… — завела свою любимую шарманку мать, а Чжань едва справился с настойчивым желанием направить машину в ближайший столб. В последний момент сообразив, что Ибо этого не оценит, он решительно выдохнул и предложил: — Пригласи дизайнера, мам. Мне кажется, я даю вам достаточно денег, чтобы вы могли оплатить его услуги. И всю новую кухню тоже. — Не буду я никого нанимать, когда мой сын… — мать уже открыто злилась, но у Чжаня не было настроения выбирать выражения: — Твой сын в отпуске, мам. И на днях я уеду из страны, чтобы хоть немного отдохнуть от бесконечных кухонь, спален и гостиных. — Только не говори, что ты опять на свой Северный полюс потащишься, — голос матери прозвучал так кисло, что у Чжаня свело скулы. С трудом справившись с лицом, он ответил: — Ты сама всё сказала, мам. А дверь лучше оставьте в покое. Со дня на день у квартиры будет новый хозяин. Не думаю, что в твоём возрасте полицейский участок покажется весёлым приключением. Займитесь с папой лучше новой кухней… — Как это новый хозяин? Ты что это?.. Ты решил продать нашу квартиру и даже не посоветовался? А что же я теперь… — Не вашу, мам, а свою собственную, — Чжань опомнился и убрал ногу с педали газа, когда понял, что стрелка спидометра начала сильно отклоняться вправо. Сейчас ему только штрафа за превышение скорости не хватало! — И я понятия не имею, чем теперь ты будешь привлекать потенциальных невест. Всё, я больше не могу говорить! Папе привет! — Чжань сбросил вызов и уже собрался выключить телефон, но в последний момент передумал: Ибо мог позвонить. И его звонок Чжань точно не хотел пропустить. Не хотел пропустить он и невзрачный указатель на семейный отель, почти незаметный за роскошным кустом цветущего рододендрона. Впрочем, если бы не зашедшийся истошным писком навигатор, Чжаню всё же пришлось бы разворачиваться и возвращаться. Но так он в самый последний момент догадался свернуть на просёлочную дорогу и спустя каких-то пять минут упёрся в массивные ворота. Пришлось немного поднапрячься, чтобы найти кнопку звонка, и через пару минут одна створка со скрипом приоткрылась, выпустив на площадку перед воротами низенькую женщину в стилизованном под старину платье: — Мы рады вас приветствовать в нашем отеле, господин… — Меня зовут Сяо Чжань, — он слегка поклонился, а потом с подозрением взглянул на ворота: — Я бронировал здесь номер на две ночи с предоплатой. Я надеюсь, на территории отеля есть парковочные места. — Господин может оставить машину здесь, — женщина неопределённо махнула рукой, а Чжань догадался, что охраняемой парковкой для гостей служила утрамбованная площадка перед камерой наблюдения. — Просто блестяще, — себе под нос пробормотал Чжань, но спорить не стал. Вынув из багажника свой чемодан, он последовал за пожилой леди внутрь, по пути убедившись, что фотографии для сайта были сделаны профессионалом. При правильном освещении невысокое здание можно было даже выдать за новое, но сейчас, под безжалостным полуденным солнцем, оно выглядело, мягко говоря, не особенно презентабельно. Нет, разумеется, Чжань видел отели и похуже. А в некоторых из них даже жил. Но за те деньги, что с него взяли за две ночи, он рассчитывал на нечто большее, чем потрёпанное временем и непогодой строение, обнесённое глухим забором. Глупо было рассчитывать, что вид из окна окажется лучше, чем первое впечатление. Пожилая дама незаметно испарилась где-то по пути, пока Чжань изучал разбитый камень дорожек и облезлую краску на скамейках, а в холле, больше похожем на музей фарфоровой посуды, его встретила симпатичная девушка, как две капли воды похожая на хозяйку придорожного кафе. — Здравствуйте, — она расплылась в широкой улыбке. — Вы бронировали? — Да. Моё имя Сяо Чжань. Я заплатил за две ночи, — Чжань положил на стойку регистрации идентификационную карту. — Сейчас я проверю. Одну минуточку, — девушка с таким серьёзным видом изучала экран своего компьютера, словно работала не в семейном отеле на десять номеров, а руководила персоналом в сетевом гиганте вроде «Мариотт» или «Хаятт». — Да, я вижу… Вы из столицы. Потрясающе, у нас так редко бывают такие гости… На секунду Чжань испытал дежавю. Девушка со стойки регистрации слово в слово повторила реплику своей предшественницы из кафе, и даже глаза у них были похожие: огромные, прозрачные и бессмысленные. Инстинктивно Чжань оглянулся, чтобы убедиться, что Ибо не мчится к нему на помощь. Но, к огромному сожалению Чжаня, Ибо остался в городе, и теперь следовало подготовиться и с достоинством пережить настоящее стихийное бедствие, каким всегда представлялся проявленный к нему интерес со стороны женщин. Получив наконец ключи от номера, Чжань отказался от помощи с чемоданом и по лестнице с выцветшим от времени ковровым покрытием поднялся на второй этаж. Комната, которая предназначалась ему, находилась в самом конце коридора, и Чжань даже удивился, когда ключ сразу подошёл к замку. С той девушки сталось бы перепутать ключи и заставить его возвращаться. С его-то везучестью в последнее время! Номер, как и весь отель, оказался более тёмным и старым, чем казался по фотографиям. Впрочем, Чжань, после того как провёл в пути целую ночь, не собирался отказываться от того, что само шло ему в руки: горячий душ и сон в чистой постели. Быстро приведя себя в порядок, он смело рухнул на кровать и почувствовал, что проваливается в слои ткани, как в зыбучие пески. — Больше никогда не стану доверять рекламе! Кое-как выпутавшись из покрывал и простыней, Чжань аккуратно устроился на боку, уронил голову на подушку и провалился в сон. Разбудило его закатное солнце, безжалостно светившее прямо в лицо, а также отчётливо слышимые шаги в коридоре. Чжань позволил себе попрятаться несколько минут за подушкой, но потом спустил ноги с кровати и сел. Телефон, брошенный на тумбочку, дал понять, что мир за эти несколько часов не рухнул и никто Чжаня не искал. Так и не определившись, плохо это или хорошо, он оделся, прихватил телефон и ключи и спустился вниз, чтобы узнать, как в отеле обстояли дела с ужином. — О, господин Сяо! — на полпути к стойке регистрации его перехватила леди, явно считавшая себя если не особой королевских кровей, то ближайшей монаршей родственницей. — Я приношу свои извинения, господин Сяо. Это недопустимо. У нас крайне редко бывают такие гости… Но прежде чем Чжань успел осознать, что у женщин в этом районе буквально один сценарист, он услышал такой знакомый и уже родной насмешливый голос: — Мама, оставь человека в покое. Если ему нужно будет что-то, он сам спросит. Резко обернувшись, Чжань увидел Ибо, с независимым видом подпиравшего плечом стену. Шорты тот успел сменить на облегающие, как вторая кожа, джинсы, а вот футболку, которую дал ему Чжань, оставил. Как будто не нашёл в себе сил расстаться хотя бы с воспоминанием о времени, что они успели провести вместе. — Что ты понимаешь! Скройся с моих глаз! — женщина замахнулась, словно хотела ударить Ибо, но в последний момент спохватилась, что у воспитательного процесса были свидетели, и снова разулыбалась: — Простите, господин Сяо. Мой сын совершенно избалованный и распущенный ребёнок. Признаю, это моя вина. Отель отнимает всё моё время, мальчишка растёт, как трава… Чжань напряжённо ждал момента, когда можно будет вежливо, но твёрдо избавиться от этой навязчивой дамы, чтобы прижать Ибо к стенке и выяснить, почему он здесь, а не в городе. — Госпожа Ван, госпожа Ван… — количество действующих лиц в комедии абсурда, развернувшейся в отдельно взятом холле, увеличилось до пяти, когда из незаметной двери, по всей видимости от подсобного помещения, выбралась женщина в переднике горничной. — Госпожа Ван, постоялец из четвёртого номера сломал унитаз. Там вода хлещет… — Тихо! — госпожа Ван приложила палец к губам. Справедливости ради, она быстро справилась с собой и начала раздавать указания всем вокруг: — Иди, я буду через минуту. Шиюй, что ты смотришь на меня? Займись делом! Нужно оформить порчу имущества. Господин Сяо, вы позволите вас покинуть? Мой сын позаботится о вас, — она ловко ухватила Ибо за рукав и подтянула к себе, чтобы прошептать ему на ухо что-то строгое и злое. — Хорошо, мам, — Ибо ответил ей нарочито громко, вальяжно растягивая гласные. — Я позабочусь, чтобы такой особенный гость ни в чём не нуждался. — Я бы не отказался поужинать, — тихо заметил Чжань, когда Ибо наконец поравнялся с ним. — А ещё узнать, как ты здесь оказался. — Приехал час назад, — Ибо решил начать с конца. — В городской квартире только бабушка сейчас живёт, родители всё время здесь проводят. Я теперь думаю, что и сам не знаю, на что я рассчитывал. Просто я терпеть не могу это место, — искренне признался Ибо. — Мне всё время хочется сбежать отсюда… — Мне тоже захотелось, если честно, — Чжань не видел смысла выбирать тактичные выражения, раз уж Ибо сам их не выбирал. — На сайте это место выглядело куда привлекательнее. — Потому что родители потратили кучу денег на рекламщика, — Ибо поморщился. — Впрочем, ладно, кухня здесь ничего. Но это потому, что готовит не мама. Иначе бы все здесь давно умерли от отравления. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты невозможно милый, когда вот так пыхтишь? — Чжань просто не мог удержаться. Ибо морщил нос и надувал щёки, отчего его возмущение выглядело несколько комичным. А ещё Чжань сию минуту был так счастлив снова его видеть, что простил бы этому месту и ужасную кухню, и даже обвалившиеся на голову потолочные перекрытия. — А я милый? — Ибо растерялся и потерял нить. — Очень, — Чжань наклонился к нему и шепнул на ухо: — Если бы здесь рядом не было твоей матери… Я бы непременно поцеловал тебя прямо сейчас. — Может, сбежим? — Ибо явно вдохновился этой искренностью. — Я могу договориться, чтобы на кухне нам дали что-нибудь с собой, и устроим пикник. Я давно уже всё здесь облазил и знаю места, где можно неплохо посидеть без риска наткнуться на мою мать. — Годится, — Чжань был заранее согласен на любое предложение, исходившее от Ибо, тем более настолько созвучное собственным желаниям. Правда, как старший и более ответственный, он не мог не уточнить: — У тебя же не будет проблем? — Будут, конечно, — Ибо легкомысленно махнул рукой. — Но давай потом об этом поговорим. Сейчас я ужасно хочу на воздух. Не знаю, что за отдушки мама использует, но мне здесь даже дышать тяжело. — Где мне тебя подождать? — Чжань не был уверен, что ему следует показываться на кухне. В конце концов, это Ибо здесь был хозяйским сыном и будущим наследником всего отеля. Чжаню, как гостю, отводилась скромная роль наблюдателя. — Подождать… — Ибо задумался, потому что до сих пор, похоже, собирался вести Чжаня за собой. — Давай тогда в холле возле стойки… Может, реально им всем лучше не знать, что мы с тобой не пять минут назад познакомились. — Ну да, между «пять минут назад» и «вчера» целая пропасть времени, — пошутил Чжань, но быстро стал серьёзным, наткнувшись на пронзительный взгляд Ибо. — Я бы сказал, что жизнь. — Ты прав, — Чжань уже привычно сглотнул невесть откуда взявшийся в горле ком и даже смог выжать из себя небольшую улыбку: — Иди, потому что я уже начинаю терять терпение. — Одна нога здесь, другая там, — Ибо улыбнулся тоже, и Чжань сразу же понял, что до непосредственной цели пикника они доберутся далеко не сразу. Сердце сладко заныло в предвкушении, а внизу живота начал закручиваться маленький смерч. До сих пор Чжань даже не догадывался, что физически можно так сильно кого-то хотеть. Тем более когда давно уже вышел из возраста, в котором гормоны преобладают над здравым смыслом. Но рядом с Ибо Чжань словно вернулся на добрых пятнадцать лет назад, снова ощутив себя юным и безгранично свободным. Ни одни прежние отношения не дарили ему ощущения свободы и целого мира под ногами. До сих пор попытки построить совместную жизнь с другим человеком напоминали дополнительную, каждодневную, рутинную работу. Приходилось то и дело напоминать себе, что отношения требуют усилий, что над ними постоянно необходимо работать. И Чжань работал, вкладывался, а потом убеждался, что на такие подвиги был готов исключительно он один. С Ибо ему легко было даже просто быть рядом. С ним легко было говорить и умопомрачительно сладко целоваться. Чжань одёргивал себя, напоминал, что о быт разбилась не одна тысяча любовных лодок, но ослеплённая внезапно вспыхнувшей любовью интуиция шептала: «Всё у вас будет хорошо». И больше всего на свете Чжань хотел ей верить. — Господин Сяо! — пронзительный голос хозяйки вывел его из размышлений и заставил поднять голову. Женщина буквально нависала над ним, стараясь при этом улыбаться как можно любезнее. — Господин Сяо, я приношу свои извинения… — В чём дело? — Чжань удивлённо приподнял бровь и посмотрел на женщину. — Что-то случилось? — Мой сын повёл себя просто возмутительно, когда оставил вас… Вы наш драгоценный гость… — зачастила женщина, и Чжаню пришлось перебить её, пока она не наговорила лишнего. — Это я должен извиниться, — Чжань даже поднялся с низкого диванчика, чтобы подчеркнуть серьёзность своих намерений. — Я бы хотел перекусить на открытом воздухе, а заодно прогуляться по окрестностям… Я никогда не был в этих местах. Ваш сын был очень любезен и взял на себя все обязанности по подготовке. Я надеюсь, я не стесняю вас, отрывая его от семьи на весь вечер? — Что вы! — хозяйка мгновенно зарделась, как коммунистическое знамя, и картинным жестом прижала к щекам ладони. — Это его обязанность — заботиться о гостях. Современные дети постоянно забывают, для чего родители дали им жизнь. Представляете, этот маленький прохвост всерьёз собирается отказываться от наследства. Говорит, что хочет открыть школу танцев. Такой выдумщик. Словно кому-то сейчас вообще нужны танцы… — Мама, ты бы ещё детский альбом с моими голыми фотографиями предложила гостю, — перебил её Ибо, который явно успел услышать больше, чем ему предназначалось. — Господин Сяо наш гость. Он не обязан выслушивать твои жалобы. Для этого у тебя есть подруги и психолог. — Вот видите, об этом я и говорила, — женщина поморщилась и бросила на сына неприязненный взгляд. — Только посмей разговаривать с нашим гостем в таком тоне… И ты увидишь, что я с тобой сделаю. — Ты просто воплощение чадолюбия, мамочка, — Ибо звучно чмокнул воздух и насмешливо помахал матери рукой. — Всё, мам, ты нас задерживаешь. Иди и обрушь гранитную плиту своего гостеприимства вон на ту пару возле стойки. Они ждут уже несколько минут, а Шиюй опять где-то пропадает… — Прощу прощения, я вынуждена вас покинуть, — леди откланялась, а Чжань обменялся с Ибо понимающими взглядами. — Валим! — Ибо удобнее перехватил большую плетёную корзинку, из которой призывно выглядывала бутылка вина. — Я понимаю, почему ты не горишь желанием наследовать это место, — признался Чжань, когда они отошли достаточно далеко, чтобы никто не мог их услышать. — Здесь либо куча денег нужна, чтобы всё привести в божеский вид… — Либо куча дров, чтобы сжечь здесь всё до пепелища, — закончил за него Ибо. — Серьёзно, я думал, что у меня глаза выпадут… Я плакал, наверное, неделю, когда родители сообщили о своих планах заделаться владельцами гостиничного бизнеса. А когда приехал сюда, то понял, что попал… И сбежал в столицу сразу же после школы. — Я понимаю, — Чжань кивнул. — Моим родителям, конечно, купить отель в голову не пришло, но общие настроения у них примерно такие же. — Ты тоже сбежал? — с живым интересом спросил Ибо, а Чжань вдруг смутился: — Я в процессе. — Как это? — не понял Ибо. — Я поручил своему лучшему другу продать квартиру, в которой я до сих пор жил, а мне купить другую. Чтобы ни родители, ни мой бывший даже не догадывались, где я живу. И чтобы не являлись ко мне без приглашения. От старой моей квартиры родители сделали себе ключи… И это, мягко говоря, добавило в мою жизнь адреналина, — Чжань усмехнулся, вспомнив, как несколько раз родители, поддавшись порыву навестить сына вечером или в выходные, заставали его в постели за тем занятием, которому свидетели не требовались. — Могу себе представить, как это радовало твоего бывшего, — Ибо насмешливо фыркнул. — Неловко, наверное, когда тебя застают родители твоего парня, а у тебя в заднице… — Ещё как неловко, — Чжань не удержался от смешка. — Сяоин каждый раз взвизгивал и начинал кутаться в одеяло, а потом ещё несколько дней дулся на меня и угрожал, что съедет, если это не прекратится. — И что, съехал хоть раз? — Ибо поудобнее перехватил корзинку, но в ответ на взволнованный взгляд Чжаня только головой покачал, мол, нормально всё, я справлюсь, не парься. — А ты бы съехал, если бы жил в квартире с тремя не слишком опрятными и, что главное, необеспеченными приятелями? А у меня пентхаус, шикарные виды, дизайнерский ремонт, диваны, камины, в холодильнике всегда только свежие продукты… К тому же всегда можно заказать доставку из ресторана, — Чжань впервые в жизни не испытывал смущения, описывая свою привычную жизнь. — Так что, честно говоря, я даже не боялся особо. То есть я, конечно, с родителями пытался разговаривать, просил, требовал, ругался… Но не ради того, чтобы Сяоин остался, а чтобы отстоять своё право на личную жизнь. — Дай угадаю, — Ибо прищурился. — Это не сработало. — Конечно нет, — Чжань вздохнул. — Мать просто не могла допустить, что я отдалюсь от неё, заживу своей жизнью, налажу нормальные отношения с каким-нибудь парнем… Я уверен, что они с отцом врывались ко мне так часто только для того, чтобы превратить мои отношения в ад. Чтобы я наконец выкинул эту блажь из головы и… — Женился на хорошенькой девушке, которая родит тебе детей, а потом будет ухаживать за твоими родителями в старости, — закончил за него Ибо, и Чжань поразился тому, насколько точно он всё пересказал. В ответ на его удивлённый взгляд Ибо пояснил: — У наших мам один и тот же сценарист. Я тоже должен жениться в самое ближайшее время, взять на себя управление отелем, а свою молодую жену предоставить матери на растерзание. — Да уж, перспектива радужная, — Чжань передёрнул плечами. — Я сегодня уже успел поскандалить с матерью на тему продажи квартиры. Она не оценила эту новость, и теперь я даже рад, что ближайшие пару недель мы с ней будем на разных концах света. — Ну… Мою маму ты тоже видел, — Ибо тяжко вздохнул. — Я, вообще, ехал домой, чтобы с ней поговорить, но теперь даже не знаю. Мне кажется, она что-то задумала, и мне это заранее не нравится. — А что ты собирался сказать? — Чжань пригнулся, чтобы упругая ветка не хлестнула его по лицу. Ибо вёл его скрытыми тропами, и местами требовалось приложить некоторые усилия, чтобы продвинуться на несколько метров вперёд. — Я собирался рассказать, что подал документы на кредит. Я хочу взять ссуду в банке, чтобы выкупить помещение и открыть танцевальный класс. Я понимаю, как это звучит… но я реально устал перебиваться арендованными помещениями. Я только за этот год переехал трижды. А это расходы, это постоянный отток учеников… — Ибо завёлся, начал говорить быстро и зло. — Родители считают, что танцы — это придурь, баловство. Им плевать, что я обожаю танцевать, что я хочу учить других… У меня хорошо получается, правда. — Не сомневаюсь, — Чжань некстати вспомнил, как выгибалось в его руках смуглое подтянутое тело и сбился с шага, только чудом удержав равновесие. Колени обмякли, а ноги буквально перестали держать, стоило только подумать, что всё это было с ним буквально прошлой ночью. А сейчас они снова собирались остаться наедине в сгущающихся сумерках. — Я просто думаю сейчас, может, вообще ничего не говорить? Я же справляюсь, — Ибо растерянно почесал затылок. — Если мой запрос одобрят, у меня будет помещение… И можно будет уже не думать, где жить… — Ибо, — мягко окликнул его Чжань, а когда Ибо остановился, подошёл почти вплотную и поцеловал в шею. — А ты мог бы позволить мне тебе помочь? — Как помочь? — Ибо тут же наклонил голову, предоставив Чжаню полный доступ к своей шее, языком тела давая понять, что доверяет себя безгранично. — Есть много способов, — Чжань решил не предлагать сразу взять все расходы на себя, а начал с малого. — Как минимум я могу выступить поручителем, чтобы банк дал тебе нормальную сумму. Тогда ты сможешь выбрать хорошее помещение или даже несколько, позаботиться об интерьере… Это тоже важно. Реклама, опять же… — Ты отдаёшь себе отчёт, что я ответить тебе так же щедро не смогу? — Ибо нахмурился. — То, что ты говоришь, звучит очень заманчиво, и я бы солгал, если бы сказал, что не хочу согласиться. Но что будет с нашими отношениями? Я не хочу быть как твой прошлый любовник… Просто жить на всём готовом и бояться, что тебе надоест оплачивать мои хотелки. — Судя по тому, что ты единственный из всех, у кого вообще возник такой вопрос, всё будет хорошо, — Чжань заметил небольшую беседку, надёжно укрытую от посторонних взглядов разросшимися кустами и кивнул: — Может, здесь остановимся? Я не могу перестать думать о бутылке вина, что у тебя в корзине. — А как же виды? — Ибо чуть растерянно бросил взгляд вперёд. — Я хотел отвести тебя… А впрочем, ты прав. Давай останемся здесь. Когда стемнеет, отсюда будет видно звёзды. — То, что нам нужно, — Чжань изловчился и перехватил корзину, первым направившись к беседке. Ибо последовал за ним, а когда Чжань повернулся к столу, чтобы пристроить на него свой груз, приник со спины и обнял поперёк груди. — Ибо? — Я не хочу быть содержанкой, — глухо признался Ибо, уткнувшись лицом Чжаню между лопаток. — Но я так хочу свою школу. Я уже успел представить даже, как выбираю помещение не по стоимости квадратного метра, а по нормальным параметрам. Площадь, вентиляция, свет, дополнительные комнаты… То, что ты говоришь, звучит как мечта… — Так соглашайся, — Чжань погладил его по рукам. — Соглашайся, Ибо. Что ты теряешь? — Тебя? — Ибо сильнее стиснул руки, словно Чжань в любой момент мог выскользнуть из его объятий. — Все будут знать, что это ты мне помогаешь, ты за всё платишь, а я… я просто пользуюсь. И это никогда не изменится, потому что ты успешный… чем ты там занимаешься? — Дизайном, — Чжань вывернул шею под не самым удобным углом, чтобы коснуться губами макушки Ибо. — Я могу повернуться? А то я так шею себе сверну. — Извини, — Ибо чуть ослабил объятия, но рук так и не расцепил. И голову тоже не поднял, ткнулся в грудь и снова засопел. — Я просто боюсь, что однажды ты подумаешь, что я с тобой только из-за твоих возможностей. — A ты согласился быть со мной, даже когда понятия о них не имел, — мягко напомнил Чжань. — И я уверен, что, пока я сам об этом не заговорил, тебе даже в голову не приходило, что можно как-то иначе. Ты ведь не пять минут назад придумал всю эту авантюру с кредитом… Так что я не вижу причин подозревать тебя в чём-то… — Если ты всё время будешь таким хорошим, уже я начну тебя подозревать, — глухо фыркнул ему в грудь Ибо, но Чжань догадался, что кризис миновал, и со смешком возразил: — Какой же я хороший? Соблазнил славного домашнего мальчика, а сейчас всерьёз уговариваю его бросить родительский дом и сбежать со мной… — Не надо меня уговаривать, я и так согласен, — Ибо наконец поднял голову и посмотрел на Чжаня. Даже в сумерках было заметно, какие красные и припухшие у него глаза. — Тогда нам нужно за это выпить, — Чжань дотянулся и игриво шлёпнул Ибо чуть ниже спины. — Пикник — это твоя идея. Не хочешь организовать? — Как-то ты неубедительно меня мотивируешь, — Ибо по-кошачьи потёрся о Чжаня всем телом. — Может, ещё попробуешь? — Может, и попробую, — Чжань кивнул. Он прекрасно отдавал себе отчёт, что Ибо бессовестно провоцирует и нарывается на менее ласковое, но более страстное обращение. Чжань уверенно положил обе ладони на плотно обтянутую джинсами задницу и резко дёрнул Ибо на себя. Поцелуй получился даже слишком резким. Оказалось, что они всё это время оттягивали момент, и теперь, наконец притянувшись друг к другу, сдетонировали. Чжаню сразу же стало жарко от того, как Ибо жался к нему, тёрся всем телом и откровенно выпрашивал большего. Другое дело, что Чжань не хотел больше доставлять ему удовольствие в спешке, почти не осознавая, что делает и чувствует. Сейчас, в полном уединении, они могли позволить друг другу немного больше, и Чжань рассчитывал, что у него получится направить страсть Ибо в более спокойное русло. Когда поцелуй стал нежнее, Чжань улыбнулся и мягко отстранил Ибо от себя: — Я достаточно тебя мотивировал? — Достаточно, — Ибо хрипло откашлялся и демонстративно поправил джинсы, чтобы от Чжаня уж точно не укрылось, какой эффект оказал его поцелуй. — Достаточно, да. — Тогда налей уже нам вина, — Чжань не удержался и с нажимом провёл ладонью вниз от лопаток к пояснице. Ибо тут же прогнулся, словно попытался подставить под руку более чувствительную свою часть. — Сейчас, — Ибо дрожащими руками достал из корзины бутылку и два высоких, расширяющихся книзу бокала. Чжань отметил, что штопором Ибо пользовался довольно умело, правда, бутылка всё равно ходуном ходила в его руках. — Я справлюсь. — Не сомневаюсь, — Чжань придержал бутылку и слегка прихватил Ибо за загривок, оттягивая кожу. — Ты очень талантливый мальчик… Бёдра Ибо пришли в движение. Чжань сразу же ощутил вполне однозначное давление на самые чувствительные места и сжал зубы сильнее. — Не надо, — голос Ибо звучал сдавленно и жалобно, но тело двигалось и намекало, что не против продолжения. Чтобы не сорваться раньше времени, Чжань отстранился и обошёл стол, уселся на угол длинной скамьи, упёршись спиной в колонну, увитую диким виноградом, и позвал: — Иди ко мне. — Иду, — Ибо совсем чуть-чуть расплескал вино на стол, после чего с кошачьей грацией приблизился к Чжаню и передал ему один бокал. — За что выпьем? — За нас, — Чжань предложил тост, а потом похлопал себя по бёдрам. — Иди ко мне. — За нас, да! — Ибо в один заход влил в себя явно недешёвое вино и облизал мгновенно потемневшие губы. А потом смело шагнул к Чжаню и через секунду оседлал его бёдра, выпрямляясь и ослепляя самодовольной улыбкой: — Теперь ты в моей власти. — Или ты в моей? — Чжань пригубил действительно неплохое вино, после чего предусмотрительно отставил бокал подальше на стол, а сам провёл раскрытыми ладонями по напряжённой, как тетива лука, спине Ибо. — Или я в твоей, — Ибо согласился так поспешно, как будто с самого начала рассчитывал передать инициативу. Его пальцы сжались в нетерпении на плечах Чжаня, как бы подстёгивая того продолжать, вести и подсказывать Ибо, что делать дальше. Как будто этот соблазнительный, страстный, горячий и просто потрясающий парень нуждался в таких подсказках. Чжань мог бы сейчас целовать его со всей возможной страстью, но понимал, что поцелуи пьянят не хуже алкоголя. А он хотел, чтобы Ибо осознавал и чувствовал, что с ним будут делать, как ласкать, где трогать. Впрочем, взгляд глаза в глаза опьянял не меньше поцелуя или бокала вина. Ибо уже дышал чаще и ёрзал в нетерпении, как будто не понимал, как на его возню реагирует тело Чжаня. А может, наоборот, он прекрасно это понимал и пользовался своей властью беззастенчиво и безрассудно. — Ты очень красивый, ты знаешь об этом? — Чжань позволил себе погладить твёрдый живот, слегка задирая на Ибо футболку. Смуглая кожа показалась невероятно горячей. — Я мог бы догадаться. Ты так смотришь, — Ибо запрокинул голову и прикрыл глаза, позволяя Чжаню любоваться нервно двигающимся кадыком и широкой грудью. — На тебя невозможно не смотреть, — Чжань дёрнул футболку уже более нетерпеливо, потому что захотел снова увидеть фрагмент этой невероятной татуировки. Впрочем, теперь он мог не только приподнять футболку, но и зайти дальше… Чжань не решился тянуть, а сразу взялся за застёжку джинсов Ибо. Правда, не подразнить не смог. Пальцы с нажимом прошлись по внушительной выпуклости, срывая с искусанных, припухших губ Ибо целую череду коротких низких стонов. — Больно, — Ибо выдохнул, когда пальцы Чжаня двинулись в обратном направлении. — Давит… Пожалуйста, сделай уже… Чжаня не нужно было просить дважды. Руки подрагивали, но он списывал дрожь на предвкушение и трепет. Чжань уже был близок с Ибо, ласкал его даже более откровенно, но это вовсе не означало, что он перестал испытывать все оттенки волнения, пока освобождал Ибо от одежды и касался его обнажённого тела. Куда более обнажённого, чем Чжань мог бы рассчитывать. Ибо, как и в первый раз, вспыхнул в мгновение ока, завёлся и напрочь растерял страх и смущение. Чжань только намекнул на возможность приспустить плотное хлопковое бельё, а Ибо поспешил и избавился от него полностью, стянув с себя вместе с джинсами. — Ты просто… наркотик, я не знаю. Афродизиак, — Чжань теперь мог видеть и живот, и бёдра, и провокационную татуировку, проходившую в опасной близости от самого сокровенного. — Как тебе это в голову пришло? — он нарочито медленно обвёл кончиком пальца каждый символ. — О чём ты думал? — О том, — Ибо с трудом сглотнул, заводя руки за спину и откидываясь на них, чтобы зрелище окончательно приблизилось рейтингом к тяжёлому порно, — что однажды… будет человек, которому я смогу доверить себя… до такой степени. — Ты безжалостен, — Чжань прошёлся ладонью по той части тела Ибо, что жаждала его прикосновений больше всего, и улыбнулся, почти оглушённый громким чувственным вскриком. — И бесстыден… Подумай… Просто подумай… Ты сейчас сидишь на моих коленях, ты почти обнажён… Эта футболка не в счёт… Твой крик наверняка кто-то слышал… — Пускай, — Ибо только сильнее прогнулся, подставляясь под ласкавшую его руку. Он наверняка хотел, чтобы движения были сильнее, резче, но просить не смел, всецело полагаясь на волю Чжаня, который в буквальном смысле упивался своей неожиданной властью и как мог оттягивал момент кульминации. И только когда терпеть стало уже совсем трудно, а стоны и вскрики Ибо слились в один пронзительный звук, Чжань позволил немного удовольствия и себе. Быстро расправившись с застёжкой собственных джинсов, он приспустил бельё, а потом позволил распалённой плоти соприкоснуться. Ибо вскинулся всем телом, как от удара током, широко распахнул рот в немом крике, а потом сам скользнул рукой между их телами, сталкиваясь с Чжанем и дрожа уже от этого. — Всё хорошо, всё хорошо, — Чжань не знал, кого он уговаривает: Ибо или себя. Ощущения, которые их окутывали, были слишком острыми, чтобы можно было терпеть их долго. Ладонью Ибо касался беспорядочно то себя самого, то Чжаня; пришлось прийти ему на помощь, положить её поверх откровенно истекающей влагой плоти и накрыть своими пальцами. Потребовалось всего несколько мощных, резких движений, чтобы горячие тягучие капли осели на животе Ибо и на его так и не снятой футболке. Опустошённый и утомлённый, он привалился лбом к плечу Чжаня и выдохнул хрипло: — Как я люблю тебя, господи, хоть бы ты знал. — Я чувствую, — Чжань принялся мягко поглаживать его по затылку одной рукой, в то время как вторая была зажата между их телами. — Я чувствую, и я верю, что ты тоже чувствуешь, что всё взаимно. — Это какое-то безумие, — немного придя в себя, Ибо завозился у Чжаня на коленях. — Если бы мне кто-то сказал ещё позавчера, что я… — он осёкся, явно смутившись накатившего порыва откровенности, схватил бокал Чжаня и быстро допил вино и из него. Этого хватило, чтобы почувствовать себя готовым продолжать. — Я и не представлял, что можно так кого-то хотеть, чтобы в машине или так… И ведь я не чувствую себя распущенным, я не жалею ни секунды… — он бросил быстрый взгляд на Чжаня и усмехнулся. — Ещё бы задница так не мёрзла, всё же вечера здесь прохладные всегда. — Да, долгие романтические речи — это не твоё, — в глубине души Чжань был даже благодарен Ибо за то, что тот скомкал своё признание. Чжаню важно было знать, что Ибо наслаждается происходящим не меньше, чем он сам, что Ибо доверяет, что Ибо чувствует себя счастливым, любимым и желанным, а не использованным. — Я тебе уже говорил, что я вообще после секса есть хочу, — Ибо пожал плечами, сполз с колен Чжаня и принялся одеваться. — Ты сам меня выбрал. — И это явно было лучшее моё решение, — Чжань торопливо оправил на себе одежду и хмыкнул, когда вместо сигарет достал из кармана помятое и потрёпанное нечто: — Ты раздавил мои сигареты. — Извини, — Ибо улыбнулся. — Как я могу искупить свою вину? — Я подумаю над этим, — Чжань поспешно отогнал моментально возникшие в голове картинки неприличного содержания, пока в джинсах снова не начала зарождаться жизнь. Право слово, рядом с Ибо он заводился как подросток, с пол-оборота. — Тогда ты думай, а я перекушу, — Ибо разом сунул в рот половину сэндвича и начал с усилием жевать. Чжаню пришлось срочно искать, на что ещё посмотреть, чтобы не умереть от разрыва сердца: раскрасневшиеся щёки, туго набитые едой, выглядели слишком мило, чтобы Чжань мог просто смотреть и не маяться от желания прижать Ибо к себе, чтобы то ли зацеловать до обморока, то ли просто сожрать целиком и знать наверняка, что Ибо принадлежит только ему. — Не смотри на меня так, — Ибо сунул Чжаню в руки ещё один сэндвич. — Я знаю, что ем как беспризорник. Обычно я стараюсь сдерживаться… — Не надо, — Чжань мягко погладил Ибо по плечу. — Мне ужасно нравится… Я просто не хочу пялиться совсем уж откровенно. — Но ты всё равно пялишься, — Ибо констатировал очевидный факт. — Я слаб, — Чжань развёл руками и тоже принялся за еду. Сейчас ему не столько хотелось есть, сколько покурить и попытаться привести в порядок нервы, но сигареты превратились в горку смешанного с бумагой табака, а найти другие в скрытой среди деревьев беседке не представлялось возможным. Чтобы немного отвлечься от всяких рейтинговых мыслей, которые лезли в голову каждый раз, как он спотыкался взглядом о подсыхающие белёсые пятна на футболке Ибо, Чжань спросил: — А почему отель так называется? Я не заметил на территории ни одного пиона, даже розового, не то что белого. — А, это… — Ибо поморщился, спешно облизал пальцы и схватил со стола свой телефон. Открыв галерею, он торопливо пролистал несколько фотографий, а потом открыл одну и сунул её Чжаню: — Вот почему. — А кто это… — начал было Чжань, но присмотрелся и узнал в растрёпанном платиновом блондине своего беспризорника-призывника. — О мой бог! Сколько тебе здесь лет? — Чжань не мог не видеть, что приторно-сладкий, зефирный Ибо был очень молод и от этого ещё более горяч. — Шестнадцать, — Ибо тяжело вздохнул и впился зубами в яблоко. — Мама тогда решила, что раз я люблю танцевать, то полюблю и петь, и скакать по развлекательным шоу, и, по-видимому, спать со спонсорами, и отвела меня на прослушивание в развлекательную компанию. Пел я, как ты понимаешь, так себе, а вот двигался хорошо… И выглядел как мечта… кхм, сам знаешь кого. Так что мне предложили контракт, который за меня должна была подписать мама. Я же несовершеннолетний был. Цифры там были просто космические, и мама уже согласилась заранее на всё, но я стал в позу и сказал, что не пойду. — И она прислушалась? — Чжань не мог этого не спросить. Госпожа Ван не производила впечатления чуткой и понимающей женщины. — Я тебя умоляю, — Ибо поморщился и инстинктивно потёр рукой шею. — Мать отлупила меня так, что я неделю не мог сидеть. Правда, как только я смог встать и пойти на первую тренировку, я сразу же её пропустил. И вторую. И даже третью, на которую она отвела меня за ухо. В общем, матери намекнули, что времени возиться с трудным подростком у них нет, а вот хорошие юристы, которые взыщут с нас неустойку, имеются в избытке. Короче, пока мама судорожно думала, как меня заставить, я одолжил у друга машинку и побрился налысо. И всё! У конторы этой как рукой сняло всю их заинтересованность. Они-то мечту педофила себе хотели, уже и прозвища мне придумали, с которыми планировали меня продавать… Конфетка там, белый пиончик… А тут щекастый и носатый крестьянский ребёнок… Об одежде я тоже позаботился, — Ибо засмеялся с явным удовольствием от собственной находчивости. — Даже представить не могу, как отреагировала твоя мать на этот бунт, — Чжань больше не мог себя сдерживать. Он притянул Ибо к себе и поцеловал в висок. — Плохо, — Ибо вздохнул, привалился к нему всем телом и даже просунул руку за спину, чтобы обнять. — Сначала она пыталась разыграть сердечный приступ и даже вызвала врача, но тот ничего не нашёл и в госпиталь её забирать отказался, мол, нечего там делать здоровым, да на вас пахать можно, что вы забыли в больнице… Потом, конечно, она меня отлупила… Отобрала все гаджеты, что были, приставку… В общем, закрутила гайки. Отец в это не вмешивался, потому что всё его время занимал отель, который они уже и зарегистрировать успели как «Белый пион». Потом появились какие-то гости, кто-то решил провести корпоратив, кто-то небольшой семинар… В общем, маме тоже пришлось бросать моё воспитание и включаться в бизнес. А как только она ослабила поводок, я сбежал. К бабушке. — У меня чуть сердце не остановилось от такой интриги, — Чжань отвесил Ибо ласковый подзатыльник. — Сбежал он… — Но это же было… Я пожил немного у бабушки, пока закончил школу, а потом собрал всё, что накопил, и уехал покорять столицу. Вот такая история, — Ибо снова вздохнул. — Тебе кажется, что я инфантильный дурачок? — С чего ты взял? — Чжань крепче прижал его к себе. — Я думаю, что ты невероятно сильный и отчаянный, настоящий боец. И это вселяет в меня уверенность, что если ты примешь моё предложение насчёт танцевальной школы, то преуспеешь. Ты знаешь, чего ты хочешь, знаешь, чего ты не хочешь и на что ты не готов. И это тоже очень важно. Ты не боишься трудностей, готов рисковать… — До вчерашнего дня я даже не представлял, насколько я готов рисковать, — Ибо фыркнул. — Ты можешь дать мне время? Я хочу подумать… Может, есть ещё варианты, более безопасные для моей гордости. Не то чтобы это было суперважно, но… — Разумеется, ты можешь думать, сколько тебе будет угодно, — Чжань торопливо кивнул. — Просто я хочу, чтобы ты знал, что моё предложение в силе. И я готов к обсуждению, к другим вариантам. Я был бы плохим бизнесменом, если бы не видел дальше собственного носа. — Вообще, конечно, ты очень странный бизнесмен, — немного подумав, признал Ибо. — С одной стороны, одна твоя тачка стоит как весь мамин отель. И ты запросто даришь незнакомцам брендовые шмотки… У тебя явно нет проблем с деньгами — значит, бизнесмен ты успешный и осторожный. Но при этом ты предлагаешь дать мне денег на школу… Как будто тебе всё равно, что ты можешь ничего не выиграть. — Как сказать, — Чжань пожал плечами. — Мне кажется, что я выиграю в любом случае. Но если вдруг я прав насчёт тебя, то выиграем мы оба. К тому же… Я уже видел, как это работает. — В смысле ты уже давал кому-то деньги под честное слово? — Ибо нахмурился, и Чжань тут же потянулся губами к складочке у него на лбу. — Нет, просто видел… Мой лучший друг — младший партнёр в компании. И он когда-то предложил помощь своей девушке. Вернее, тогда она не была ещё его девушкой… — Чжань вздохнул и попросил: — Налей мне немного. Что-то не выходит из меня хорошего рассказчика. — Нормально всё, — Ибо быстро и уверенно справился с вином и передал Чжаню бокал. — Ты остановился на девушке. — Угу, — Чжань пригубил вино и продолжил. — Так вот, девушка. Цзыи ужасно нравилась Чжочэну… Это мой друг. И вот он не знал, с какой стороны подойти к ней. Мы тогда уже хорошо зарабатывали… И Цзыи просто гоняла его, мол, тебе только одно нужно, а я не хочу быть твоей игрушкой. В общем, в конце концов Чжочэн не выдержал и притащился к ней с цветами и бизнес-планом. Типа трали-вали, я знаю, что ты делаешь всякие волшебные косметические штуки и продаешь. Давай я помогу тебе открыть свой магазин, ты раскрутишься, а заодно и меня проверишь. А потом сходим на свидание. Как-то так, — Чжань отпил ещё вина, а Ибо тут же вскинулся, требуя продолжения: — И что? Получилось? — Конечно, — Чжань с удовольствием кивнул. — Во-первых, Чжочэн припёр реальный и грамотный бизнес-план. Во-вторых, он не врал насчёт своих намерений… А в-третьих, Цзыи он тоже нравился, хоть она и сопротивлялась. Так что… Я точно знаю, что это работает. — Мило, — согласился Ибо, но всё же добавил: — Дай мне подумать. Я не люблю, когда на меня давят, и сразу упираюсь. Даже если это реально хорошая идея. — Без проблем, — Чжань действительно не собирался давить и убеждать. Он сделал Ибо предложение, а тот уже сам мог решить, принимать его или нет. — Слушай, я сейчас подумал, — Чжань посмотрел по сторонам: — А как мы будем возвращаться? Я и тебя уже еле вижу… — Я фонарики взял, — Ибо пошарил в корзине, а потом продемонстрировал Чжаню свою добычу. — Поверь, со мной мы не заблудимся. — Верю, — поспешил признать Чжань. — Тогда мы можем ещё посидеть… — Да пойдём уже. А то с матушки станется вызвать полицию и обвинить меня в похищении национального достояния, — Ибо очень талантливо изобразил выражение лица своей матери, когда та восторженно распылялась про «такого гостя». — Ладно, — Чжань признался себе, что теперь уж точно не желает расставаться с Ибо даже ненадолго. — В каком номере тебя поселили? Я приду… — Нет уж, — Ибо решительно покачал головой. — Я сам к тебе приду. Чем позже мама поймёт, что я кручусь рядом с тобой из корыстных побуждений, тем лучше. Так что ты просто не закрывай дверь на балкон… — Ни дня без экстрима? — Чжань почти не удивился. В конце концов, этот безумец передвигался по городу на скейте, было бы странно, если бы он собирался попасть в номер Чжаня через дверь. — Вроде того, — Ибо кивнул. — Да и должен же я сделать для тебя что-то впечатляющее. — Я бы сказал, что ты уже впечатлил меня сверх меры, — Чжань потянул Ибо за подол перепачканной футболки. — Впрочем, это не значит, что мне достаточно. — Попахивает зависимостью, — пошутил Ибо, но Чжань ответил абсолютно серьёзно: — Это она и есть. За разговором они полностью убрали следы своего пребывания в беседке, а потом, подсвечивая дорогу фонариками, двинулись вверх по склону в отель. Уже на пороге Ибо вдруг спохватился: — Мы же хотели на звёзды посмотреть! — Одну звезду я рассмотрел прекрасно, — Чжань воспользовался последним на ближайшее время моментом уединения, притянул Ибо к себе за футболку и быстро поцеловал. А потом легонько щёлкнул по носу и попросил: — Сделай более кислое лицо. Как будто тебе не понравилось… — Но мне понравилось, — Ибо многозначительно подвигал бровями. — Ладно, я постараюсь. Всё равно мама позаботится о том, чтобы убавить моё настроение до минимума… Ибо даже договорить не успел, как тяжёлые двери отеля, отделявшие холл от улицы, распахнулись, пропуская разъярённую госпожу Ван. Она налетела на Ибо, как коршун на цыплёнка, и уже занесла ладонь для пощёчины, но под пристальным взглядом Чжаня опустила руку и даже выдавила из себя кривую улыбку: — Я надеюсь, мой беспутный сын не сделал ничего такого, за что мне придётся краснеть. — Всё в порядке, — сухо отозвался Чжань, с трудом подавив желание вклиниться между Ибо и этой женщиной. Сейчас, получив наглядное подтверждение недавно услышанной истории, он едва сдерживался, чтобы не схватить Ибо в охапку и бежать с ним куда глаза глядят. — Не сомневаюсь, что вы просто слишком милосердны, чтобы сказать мне правду, — продолжала настаивать на своём женщина. — У меня нет причин для этого, — Чжань нахмурился, надеясь, что его недовольство произведёт правильное впечатление: он терял терпение и хотел как можно скорее избавиться от неприятной компании в лице хозяйки отеля. — Что ж, — дама ненадолго замялась, но потом всё же вернула контроль над собой и улыбнулась вполне естественно: — В таком случае, я хотела бы сообщить, что завтра вечером в отеле мы планируем торжественный приём и надеемся, что вы присоединитесь к нам. — Какой ещё приём? — Ибо явно намеренно действовал матери на нервы, провоцируя её выйти из образа любезной хозяйки и рассудительной женщины. — Когда я приехал сегодня, ты не планировала никаких приёмов. — Помолчи, — женщина отмахнулась от Ибо, как от назойливой мухи. — Ты даже поесть не можешь, чтобы не извозиться в соусе… Просто позор! — госпожа Ван ткнула пальцем с массивным кольцом Ибо в грудь, а Чжаню пришлось приложить все усилия, чтобы не расхохотаться. — Ничего! Скоро и на тебя найдётся управа. Завтра мы объявим о помолвке… — Ты снова выходишь замуж, мама? А папа в курсе? — Ибо откровенно скалился. — Хватит! Исчезни с глаз моих! Чтобы до утра я тебя не видела, — госпожа Ван подцепила Чжаня под локоть и потащила за собой, будто баржу на буксире. — Господин Сяо… Вы окажете нам… мне огромную честь, если примете приглашение. Вы же видите, я в отчаянии. Мой сын уже достаточно взрослый, чтобы иметь собственную семью и быть опорой для нас, но он ведёт себя как мальчишка. И если я в ближайшее время не возьму ситуацию в свои руки, один бог знает, чем это закончится. Дочь моей хорошей приятельницы ещё не представляет, во что ввязывается, но видит бог… Я мать, я не могу допустить, чтобы мой сын сломал себе жизнь, связавшись с этими глупыми танцами. Это же чудовищно… Просто неприлично! Я в глаза не смогу смотреть соседям, — мать Ибо продолжала говорить, но Чжань старался её не слушать. Он и так уже понял, что следующий вечер должен стать огромным испытанием для Ибо. И теперь следовало приложить все усилия, чтобы этого избежать. И кое-какой план у него уже был. С огромным трудом избавившись от назойливой дамы, рисковавшей заговорить его до смерти, Чжань запер дверь своего номера и всерьёз задумался, не подвинуть ли комод, чтобы подпереть её изнутри. Ему нужно было остановиться наконец и подумать, как сделать всё в лучшем виде. А также учесть вероятность, в которой Ибо так и не сможет выбраться к нему из заточения собственной комнаты. — С ума сойти! — Ибо ввалился в номер, как и обещал, через балкон. Выпутавшись из тяжёлых двухслойных портьер, он тщательно закрыл и эту дверь, тем самым отрезая их обоих от внешнего мира. И если бы не безумный разговор с госпожой Ван, Чжань и сам поддержал бы его в этом намерении. Но сейчас все его мысли были заняты необходимостью сбежать отсюда как можно скорее. На другой конец света, где их не смог бы достать никто. — Представляешь, мама отправила горничных охранять мою дверь! — Боится, видимо, что ты сбежишь, когда узнаешь, что завтра вечером тебя собираются связать обязательствами с дочкой хорошей приятельницы… — Чжань принялся нервно расхаживать по номеру, в то время как Ибо с ногами забрался на постель и тут же закономерно провалился в её мягкие недра. — Пиздец просто, а не кровать! — заключил Ибо, выпутавшись из одеяла, а потом продолжил как ни в чём не бывало: — В принципе, я этого ожидал. Правда, не в этот раз. Но, видимо, я особенно сильно её разозлил. — И ты так спокойно об этом говоришь? — Чжань остановился посреди комнаты и взглянул на Ибо с интересом. — Ты не думаешь, что всё это может зайти слишком далеко? — Ну, я думаю, что мы не в Средние века живём. Не убьёт же она меня, в самом деле, если я сбегу из-под венца. Или с приёма в мою честь… — Ибо пожал плечами. — Я, конечно, не хочу вообще до этого доводить, но как иначе? — Мы можем сбежать прямо сейчас, — Чжань указал на свой чемодан, который стоял возле кровати практически нетронутым. — Моя машина за оградой. Нам нужно только выйти не привлекая внимания, и всё. — Допустим, — Ибо кивнул. — А что потом? Ты послезавтра или когда там улетаешь в свой Рейкьявик, а я… — Ты можешь полететь со мной. Хочешь? — Чжань не мог больше держать это в себе. — Я не шучу. Я с самого начала забронировал два билета, отель… И задумался о том, чтобы предложить тебе ещё тогда… Но был уверен, что у тебя есть планы… — Нет планов, — Ибо покачал головой. — У меня нет планов, нет денег, нет нормальной семьи… — У тебя есть я, — Чжань перебил его, подошёл к кровати и протянул Ибо руку. — Давай, если ты согласен… Я просто поменяю билеты, чтобы мы приехали в аэропорт… И улетели отсюда. Уверен, когда мы вернёмся, весь этот пиздец уже рассосётся сам собой. Ты совершеннолетний, искать с полицией тебя не будут. — Я понимаю, — Ибо принял руку и позволил поднять себя и утянуть в объятия. — Просто это всё так быстро и так… радикально, что ли, я не знаю. Ещё вчера утром тебя в моей жизни не было. И даже надежды, что ты однажды появишься. А сегодня я по балкону пробираюсь к тебе в номер в надежде провести с тобой ночь, а ты предлагаешь мне задержаться в твоей жизни… И я опять чертовски хочу согласиться. — Соглашайся, — Чжань не гордился собой за этот тон змея-искусителя, но оправдывался тем, что иначе Ибо мог в самом деле поломать себе жизнь. — Если ты действительно хочешь… — Хочу, — Ибо закрыл глаза. — Я ужасно хочу. Чтобы сейчас закрыть глаза, а открыть их уже в Рейкьявике. Пусть там холодно, пусть хоть белые медведи на улице. Но я хочу наконец на свободу, с тобой… И чтобы всем было плевать, что мы делаем, чтобы никто не лез ни в кошелёк, ни в постель… — Так и будет, — Чжань был абсолютно уверен в том, что говорил. — Просто убедись, что все документы при тебе — и мы можем ехать. А если у твоей милейшей маменьки будут ко мне претензии… Что ж, у меня тоже отличные юристы. — Дай мне десять минут, — Ибо поцеловал Чжаня в подбородок, а потом аккуратно вывернулся из его рук. — Я знаю, как можно выйти отсюда так, чтобы никто не заметил. — Если заметят, я просто вызову полицию. В конце концов, это отель, а не лагерь террористов, чтобы нас здесь держали в заложниках, — Чжань фыркнул, споткнулся взглядом о многострадальную футболку, и расхохотался: — И переоденься уже, я тебя умоляю. — Тебе напомнить, где моя рубаха? — Ибо через голову сдёрнул футболку. — Я не планировал задерживаться здесь надолго… — Надевай, — Чжань бросил Ибо чёрный кашемировый джемпер. — И давай быстрее. Я настроен добраться до Рейкьявика как можно быстрее. — Только убедись, что кровать в номере не такая, как здесь, — Ибо тенью выскользнул на балкон, а Чжань остался собирать вещи и маяться в предвкушении.

***

— Я думал было, что ты окончательно отморозил себе мозги и решил остаться в Исландии навсегда, — Чжочэн встретил их в аэропорту, и Чжань подумал, что успел соскучиться по брюзжанию лучшего друга. — Ты кого-то встретил там, что аж на неделю задержался сверх отпуска? — Не совсем, — Чжань поймал хмурого Ибо за запястье и притянул к себе. — Познакомься, это Ибо. Ибо, это мой лучший друг Чжочэн… — Очень приятно, — Ибо протянул руку, а Чжочэн растерянно её пожал. Потом, правда, опомнился и взглянул на обоих парней с подозрением: — Подождите! Вы вместе летали в Рейкьявик? — А что тебя смущает? — Чжань переложил руку на поясницу Ибо. — Да ничего, — немного подумав, решил Чжочэн. — Но я не могу не предупредить, что у выхода топчется целая делегация желающих встретить тебя. Там твои родители, Сяоин… — О господи, — Чжань остановился и с тоской посмотрел на толпу, отделявшую их от выхода. — А мы можем их как-то обойти? Я не готов пока портить себе настроение. — Можем попробовать, — Чжочэн почесал в затылке. — Твоя машина здесь на стоянке? Тогда я мог бы попытаться отвлечь их, пока вы выйдете… И валите на все четыре стороны, меня можете не ждать… — Куда валить-то? — Чжань взглянул на Чжочэна с улыбкой. — Ты же сам продал мою квартиру, ты мне писал. — Но я был уверен, что ты не читаешь, — Чжочэн фыркнул, а потом достал из кармана ключи и порядком помятую бумажку. — Вот адрес. Я уже сообщил охране номер машины, так что проблем быть не должно. Но имей в виду, мы с Цзыи ждём приглашение на новоселье. Мы три недели убили на все эти бумажки… И на то, чтобы в твоей новой квартире сразу можно было жить. Так что ты должен пригласить нас в гости и рассказать, как ты доволен… — Что угодно, только не сегодня, — смело пообещал Чжань, а Чжочэн только хмыкнул понимающе, махнул им обоим рукой и первым скрылся в толпе. Выждав немного, Чжань потянул Ибо за собой. Тот какое-то время просто двигался молча, а потом, уже на парковке, погрузив чемоданы в багажник и привычно устроившись на переднем сидении, ухмыльнулся: — Вы просто психи. — Не могу спорить, — Чжань потянулся и погладил его по колену. — И ты псих, раз не сбежал от меня, когда у тебя была такая возможность. — Мне кажется, что я тоже отморозил себе мозги, — Ибо подвернул рукав и потёр пальцем небольшую татуировку в виде очертания россыпи островов. — В первую очередь потому, что я уже хочу туда вернуться. Или хотя бы запланировать это… — Мы встретим там Рождество, — тут же пообещал Чжань, которого пьянила одна только мысль, что их теперь двое, таких отмороженных на всю голову. — Только ты, я и северное сияние. — Я согласен.