Музей

Колесил я однажды дорогами Северной Америки и набрёл на юге Дакоты на музей таксидермии. Он находился рядом с посёлком с населением менее ста человек, в полной изоляции. Смотрю, стоит одинокое здание, а над ним высочеет выцветшая вывеска: «Museum». Заинтересовался, да и решил заглянуть. Встретила меня там приятная женщина преклонных лет. Улыбалась очень ласково и в целом, была очень приветливой. Заплатил за экскурсию пару долларов и повела она меня по залам. Разговор у нас с ней шёл легко, она на все мои вопросы отвечала развернуто, да и сама не стеснялась спрашивать. — А вы откуда? — интересовалась бабушка, только запуская меня в музейчик. — Да сам из Европы. Я вообще «бродячий писатель», как сам себя называю. Дома не был давно. Вот, катаюсь по миру. А вы тут давно живёте? — Ой, да я всю жизнь тут провела. Родилась тут, тут жила. Тут и умру. — Неужели вы одна всем тут заправляете? Я так понял, вы сама тут живёте. И не страшно вам? — старушка действительно была единственной, кого я видел там в округе. Возможно, в окрестностях и были местные, да только я ни одного человека не видел. — В посёлочке рядом несколько живут, как я, пенсионеров. Я тут раньше жила со своей супругой, вообще-то. Но вот она скончалась недавно. Остался только ребёнок наш усыновленный. Мы его аккурат из дома отправили учиться в Мичиган. Он мальчик домашний, ехать не хотел, но мы настояли. Сейчас вон, грызёт гранит науки, — женщина шла и улыбалась своим словам, погрязшая в воспоминаниях. Мне было приятно и одновременно печально смотреть на то, как она вспоминала былое. Было видно, что прошлое ей важно и живёт она только им. — У вас тут столько экспонатов, — сказал я, окидывая взглядом несколько чучел лисов, что красиво собирались втроём в полную композицию, — вы это сами всё сделали? — Ой да. Я этим с самого детства занимаюсь. Как меня дедушка научил работать с животными, так этим я всю жизнь и зарабатывала. Супруга у меня местным полицейским была, так и жили, — старушка прошла мимо чучела барсука и остановилась перед собакой. — Я считаю, что это хороший способ дать животному новую жизнь. Что происходит после их смерти? Мы просто их хороним и труп гниёт в земле. Но почему бы немного не продлить их жизнь таким способом? Вот это, например, моя любимая собака. Я с ней пол жизни провела: любила, как своего ребенка. Сейчас, хоть она и не жива, память о ней все ещё останется нетронутой. Создаётся ощущение, что она ещё тут, со мной. — Простите за вопрос, но вы только из мёртвых животных чучела делаете? — Да, конечно. Я не могу убить живое существо, кем бы оно ни было. Никакого зоо-садизма или чего-то в этом роде. Я нахожу уже мёртвых животных и тогда работаю с их телом, никак иначе, — мы прошли дальше по залу, разглядывая чучела сурков и белок. Меня слегка передёрнуло, когда я увидел фигуру маленькой собачки какой-то дорогой породы. Она выглядела, словно живая. — Можно я спрошу что-то странное? — поинтересовался я, снова посмотрев на собачонку. — Мы тут только для того, чтобы вы могли спросить что-то странное, — ответила старушка и искренне рассмеялась. Я посмеялся вместе с ней и мы продолжили путешествие по музею. — А если бы вы могли сделать чучело из человека, вы бы согласились? — спросил я, а старушка словила мой взгляд и немного подумала, прежде чем ответить. Вопрос её нисколько не напугал. — Если бы мне дали в пользование человеческий труп и это было бы абсолютно законно, то почему бы и нет? Это был бы интересный эксперимент, я думаю… Хотя у людей совсем другое строение и работа была бы совершенно деликатной… — женщина погрязла в раздумьях, а я уже записал в голове ее ответ. С ней было интересно беседовать и она возбудила во мне писательскую натуру, заставив наконец вспомнить, что такое вдохновение и для чего оно писателю. После она провела меня дальше по музею, показывая другие редкие экспонаты. Рассказала о искусстве таксидермии, не вдаваясь в подробности. Так же показала мне несколько экспонатов, которыми занимался ее сын. «Он был бы талантливым таксидермистом, если бы продолжил мое дело. Жаль, что это не прибыльно» — с грустью говорила она, заканчивая свою экскурсию. После старушка напоила меня чаем и мы ещё немного поболтали о жизни. Она рассказала подробнее о своей покойной жене и сделала акцент на уникальном таланте ее сына. Не без грусти попрощавшись, я продолжил свое путешествие. Уже зная, о чем будет моя новая книга. После пришествия нескольких лет я снова ездил по той части Дакоты. Честно, думал, что больше никогда туда не вернусь, но мне уж очень хотелось похвастаться старушке моей новой книгой, на которую она меня вдохновила своими рассказами. К сожалению, в музее меня встречала не она, а молодой мужчина, которого я ранее не видел. Сразу понял, что перед мной — сын той самой старушки. — Здравствуйте, я был у вас несколько лет назад. Тут раньше всем заправляла приятная женщина. Я так понимаю, вы ее сын? — спросил я, обращаясь к молодому человеку, одетому в хлопковую рубашку в красную клетку. Выглядел мужчина измученно, словно ему очень уж не хватало сна. — Здравствуйте, да. Вы видимо были тут, когда моя матушка была ещё жива. К сожалению, год назад ее не стало, — сказал сын, направляясь ко мне. — Сожалею, она была хорошим человеком, — я пожал мужчине руку. В ответ он лишь печально кивнул в знак согласия. — А музей всё ещё работает? — я заинтересованно заглянул мужчине за спину, обращаясь к вывеске музея. — Да. Я сейчас им заправляю. Вы хотите чтоб я провел вам экскурсию? — спросил сын и мягко улыбнулся. Я вдруг вспомнил улыбку покойной старушки и громко выдохнул. — Да, если можно. Мне интересно, что изменилось. Если честно, я не очень то и понял, какие из экспонатов были новыми, а какие старыми. Да и в прошлый раз чучелами, как таковыми, я особо не интересовался. Разве что, в этот раз мое внимание привлек большой медведь. Сын лишь рассказал его историю, добавив, что чучело сделано из медведя на законных основаниях и мне не стоит переживать о том, гуманно ли иметь такое большое животное в коллекции. Я только пожал плечами. — В прошлый раз ваша матушка рассказала мне много чего интересного. Благодаря ей, я смог написать новую книгу, поэтому пришел ее проведать. Мне жаль, что ее больше нет, — в завершении экскурсии сказал я. После моих слов сын слегка задумался и нахмурил брови. — Знаете, вообще-то у нас есть ещё один особый экспонат. Я думаю, вам было бы интересно его увидеть. Вы не особо впечатлительный? Конечно же, я не мог отказаться. Сын тут же провел меня в какой-то тёмный зал, в котором до этого я никогда не был. — Вас может поразить то, что вы увидите. Прошу, не пугайтесь. Содержание этого экспоната законно и у меня есть все документы, если вам интересно. Простите, если вас это слишком сильно удивит, — мужчина явно заинтриговал меня своей речью. В какой-то момент у меня в душе даже поселился страх: «Да что там за чучело такое, раз он так переживает?». Я понял весь масштаб ситуации, как только мы вошли в последнюю дверь. Нужный нам экспонат стоял единственный в комнате: ровно посередине. На него с трёх сторон лился свет прожекторов. Меня вдруг окутало странное ощущение страха и интереса, слитых вместе. Сын был прав, когда говорил, что это чучело меня удивит и поразит. Хотя место имело и чувство отвращения. Посреди комнаты стояло чучело старушки, с которой я общался несколько лет назад. Она выглядела, словно живая. Я вдруг, впервые за всю свою жизнь, ощутил на себе эффект «зловещей долины» в полной мере. Это действительно было одновременно и отвратительно, и прекрасно.