Почему ты ушёл?

Ненавижу тебя. Отдала бы всё, хоть бы проснуться однажды и лицезреть твоё леденеющее тело, очищенное от мерзостно тёмной, гнусной души, посреди алой лужи со сверкающим лезвием аккурат в центре грудной клетки. Если бы не он, клянусь богом, неважно чего мне бы это стоило, твоей рожей бы уже лакомились черви. Снова смотришь на меня своим стальным, не ведающим и толики эмпатии взглядом. Судя по всему, моя всепоглощающая искренняя ненависть более чем взаимна. — Я жду объяснений. Не дождёшься. Не собираюсь перед тобой отчитываться. Стоит мне посмотреть на кого-то кроме его величества, он уже готов испепелить своим омрачённым ревностью взглядом (и не только) всё живое. Ненавижу. Он резко встаёт с дивана и подходит ко мне. Всё никак к его импульсивным манерам не привыкну. Надеюсь, мой испуг был не особо заметен. Не хватало ему зазнаться от своей власти над моим тихо трепещущим от ужаса существом. Я буду каждую ночь молиться демонам, которым посчастливится иметь дело с твоим персональным адским котлом, дабы они расщедрились на дровишки. — Если не ответишь прямо сейчас, будет хуже. Самовлюблённый, лицемерный, до тошноты напыщенный психопат, возомнивший себя искусным манипулятором. Не дождёшься. Продолжаю молчать, прислонившись спиной к двери и глядя в пол. Слышу тихий вздох, а после — оглушительный удар. Мгновение спустя осознаю, что этот псих со всей дури ударил меня по лицу. Щека запылала от боли так, что хотелось кричать. Ну уж нет, так просто ты меня пасть ниц не заставишь. Не сегодня. — Не испытывай моё терпение, тряпка. Упрости жизнь нам обоим и просто извинись за своё поведение. Я даже постараюсь быть чуть нежнее обычного. Мать Тереза, ничего не скажешь. Даже пытаться не буду объяснять, какой же ты долбанутый собственник — твоему куриному мозгу ещё далеко до осознания таких сложных вещей. Поджимаю губы, держусь за щёку и стараюсь отвлечься от боли, фокусируясь на трещинках в полу, продолжая доблестно держать язык за зубами. Даже отдышаться не даёт, взял за запястье и с рывком поднял до уровня своего взгляда. В такие моменты хочется быть выше хотя-бы на пару десятков сантиметров — ноги до земли не достают. Запястье изнывает от его мёртвой хватки и тяжести собственного тела. — Я прекрасно понимаю, зачем ты это делаешь. Прими мои поздравления, ты — конченая мазохистка, оттого ведь тебе настолько приятно меня злить? Можешь хоть денёк побыть послушной и не выводить меня? Рука уже начала неметь. Я непроизвольно зажмурилась. — Это мой одногруппник с университета, и у нас ничего не было, — всё же пришлось оправдываться. Сегодня почему-то особенно неприятно выслушивать его дешёвые провокации. — В том, что ты такой ревнивый, нашей вины нет. Отпустил так неожиданно, что я плюхнулась задницей прямо на пол. Почему именно здесь он решил не стелить ковры? Давненько уже не видела Разумовского. В последнее время мне даже кажется, что он не вернётся, и его жалкая, озлобленная на весь мир копия останется со мной навечно. Нет. Он вернётся, точно вернётся. Если я что-то сделаю с его телом, пока тут этот отравляющий всё живое вокруг себя паразит, он явно не обрадуется. Помнится, мы любили гулять часами по узким улочкам, затарившись чипсами и газировкой. В свете закатного солнца твоя скромная, малость смущённая улыбка была действительно очаровательна. Всё б отдала, лишь бы взглянуть на эту восхитительную картину ещё разок. Этот мрачный, словно сама смерть, ворон, кажется, умеет только скалиться. Почему ты так внезапно ушёл, Серёж? — Я на твоём месте уже начал бы расцеловывать мои ноги со слезами на глазах и мольбами о прощении. Чем раньше осознаешь своё место, тем менее болезненно я буду до тебя эту мысль доносить. Как всегда острый язык, исполосавший мои нервы вместе с верой в лучшее, пестрит низкопробным чувством вседозволенности и самодовольства. Аж тошно. — Если я такое ничтожество, зачем об меня руки марать? Вышвырни меня уже на улицу, раз я тебе настолько ненавистна. Вот же, не сдержалась. А у его величества тут же зубы от гнева заскрипели. Правда глаза режет, да? Внезапный пинок в живот заставил меня отлететь к стене так, что вырвался скулёж. Ощущения такие, что внутренности вот-вот вылезут наружу. Ха-ах… мысли от боли внезапно путаются. Походу, головой нехило ударилась. Не чувствую, боль в животе перекрикивает. — Если ты думаешь, что я из великой любви тебя здесь держу, то твоим умственным способностям можно лишь посочувствовать. Этот влюблённый хлюпик точно вскроется, увидев твой измождённый окровавленный труп. Перед глазами маячат его ноги, размеренными шагами приближающиеся ко мне. Не могу даже на локти опереться — от боли всё тело ломит. Берёт за подбородок и уже в привычной манере поднимает вверх. — Хотя знаешь, если я выкину твоё тело в какую-нибудь богом забытую канаву, он даже не догадается, куда ты пропала. Уже вижу, как он за голову хватается да гадает, куда же его вшивая принцесса запропастилась. Заманчивая идея, не правда ли? До последнего не хочу осознавать его слова. Это просто бред в попытках меня испугать, он меня не убьёт. Не убьёт ведь?.. Слышу его усмешку. Неужели мои сомнения прямо-таки налицо? — А я ведь приготовил тебе подарок. Ты не заслужила даже того, чем тебя в своё время одарил твой мажорчик, но так и быть, я сегодня добр. Сперва отходит к ящику стола, через пару мгновений возвращается. Можно было тут же ринуться к двери и бежать, куда глаза глядят, но сейчас я вряд ли смогу даже на ноги твёрдо встать. Внутри рождается пугающая своей правдоподобностью мысль, что я ещё пожалею об упущенной возможности. Размышления прервал какой-то защёлкивающийся звук на шее. Это… ошейник? — С дистанционным детонатором. Лучше не трогай лишний раз, мало ли. Перевожу взгляд сначала на него, потом на его руку, размахивающую небольшим пультом с одной-единственной кнопкой. Нет… нет-нет-нет… Этот бесчувственный садистский смех. В ушах зазвенело. — Я больше не намерен тратить на тебя своё время. Будь хорошей девочкой и извинись. Сейчас же. Не хочу. Нет. Хочу домой. В свой тёплый плед. С чашкой чая. Да, чай. Крепкий… а лучше шампанское. Какое Серёжа всегда покупал. Чёрт возьми… Макушкой чувствую упивающийся моей паникой взгляд. Мозги будто плавиться начали. Это от травм, или он сегодня окончательно выклевал всё содержимое моей черепушки? Роняю голову на пол. Встать на колени перед ним — унизительнее сцены в моей жизни и не вспомнишь. — И-извини. Голос дрожит. Боже, я так хочу жить. Подумать не могла, что однажды желание остаться в этом прогнившем мире будет настолько сильным. — За что? Да если б я знала, спесивый ты кретин. — За моё… поведение. Молчит… успокоился? Машинально приподнимаю голову, но он встаёт на неё правой ногой, неожиданно сильно надавив. Ай-яй, опять ударилась… — Раз ты такая дура, то просто повторяй за мной. “Прости, что я грязная, ветреная шлюха”. Утопись в болоте, спрыгни с крыши, вскройся, сдохни уже, наконец. Почему ты просто не исчезнешь? Моему гневу конца-края не видно. Мало чем поможет, а жаль… Что-ж, ниже падать уже некуда. — Прости, что я г-грязная, ветреная шлюха. Тошно от собственных слов. Если бы тут был Серёжа… — Отвратительная интонация. Когда ты запинаешься, твой голос особенно мерзкий. Ещё раз, чётко и раскаянно. Внезапно в голову приходит больная и до ужаса сумасбродная идея, от которой стоило бы сразу откреститься. Не знаю, как, но нахожу силы поднять голову, несмотря на его ногу, до сих пор давящую сверху. — Серёжа, ты слышишь? Вернись, пожалуйста, Серёж! — тут давление резко ослабевает. Словно утопающий, хватаюсь за края его халата, как за спасительный круг. — Я так скучаю, слышишь меня? Просто вернись, прошу! Я всё сделаю, я приготовлю тебе твою любимую домашнюю пиццу, мы сядем смотреть фильмы под газировку, будем гулять, ходить по музеям, поглядим на картины Боттичелли, в шахматы сыграем… Я не уйду, я буду сидеть тут до конца жизни, я тебя никогда не отпущу, я… Тараторю что-то невпопад, похоже на бред сумасшедшего. А желтизна в глазах не исчезает, чёрт!.. Так, соберись, должно сработать, должно! Уже не особо верится... — Я люблю тебя, пожалуйста, вернись! Слышишь?.. Он будто остолбенел. Не могу подобрать ещё слов. Эти несколько мгновений молчания, пожалуй, самые долгие в моей жизни. Уже жалею. Чем я только что думала?.. ... Внезапно чувствую, как его рука мягко зарывается в волосы. Так нежно… уютно. Это он? — Серёж?.. Поднимаю на него глаза. Резко сжимает волосы у затылка и оттягивает назад. Только из-за этого не отлетаю к стене от новой пощёчины. Ещё одна. Ещё. В глазах поплыло. — Мелкая потаскуха… неблагодарная... тупая... жалкая... ничтожная... блядь! — на последнем слове удар был особенно ощутимый. — Это тебе, сука, не сказка, твой хлюпик-принц не придёт. Видит бог, я когда-нибудь отрежу твой гнилой язык. Удары не прекращаются. Кажется, губа разбита. Железный привкус на языке. Плохая идея, это была очень плохая идея. Наматывает волосы на кулак и снова поднимает над полом. Так близко прислонился, отводить взгляд некуда. — Пару минут назад взорвать тебя казалось хорошей идеей, но знаешь? — думала, притянуть ближе уже некуда, но у него получилось. Кажется, он теперь даже чувствует, как моё сердце о грудную клетку бьётся. — Ты тогда слишком легко отделаешься. К шлюхам нужно особое отношение, правильно? Разворачивается и быстрыми шагами идёт к дивану, не отпуская. Не знаю, как волосы ещё не оторвались с корнем. Рефлекторно цепляюсь ногтями в его руку, царапая кожу, но менее железной хватка не становится. Кидает на диван. Даже почти не больно. Пропускаю тот момент, когда он успел навалиться сверху и стянуть мои руки над головой поясом халата. Нет… Он же не собирается?.. Господи, нет… — В таких ситуациях принято кормить обещаниями о предстоящей нежности, но я не люблю лгать, — пугающая сардоническая улыбка не сходит с лица. — Постарайся, всё же, не кричать. Под его руками мой любимый свитер бабушкиного производства рвётся по швам. нет. нет-нет-нет. НЕТ НЕТ НЕТ! Ору так истошно, насколько позволяют голосовые связки. Извиваюсь в попытках выбраться, словно выброшенная на берег рыба. Господи!.. Серёжа, что мне делать?.. Если он… Боже, скажите, что я ошибаюсь! Только не это, пожалуйста, пожалуйста! — Милая, за свои грехи стоит расплачиваться. Я не виноват в твоей провокационной распущенности. Уже не разбираю, какие мысли из этого несвязного потока неосознанно выцепляю для озвучивания. Плевать… умоляю, пусть он остановится, боже! С джинсами возится дольше, мои тщетные попытки пнуть его в какую-нибудь печень на пару-тройку минут всё же оттянули неизбежное. Не прекращаю вопить. На задворках сознания понимаю, что несколько нижних этажей заполнены лишь серверами Серёжиной социальной сети, а все работники, которые могли бы находиться в здании и услышать мои крики, в такой час уже разошлись по домам. Новая пощёчина, и по той же щеке. Удивлена, что лицо ещё не струится кровью. — Замолкни, достала уже, — гневно шипит, отбрасывая джинсы и то, что раньше было свитером, оставляя меня в одном белье. Послушно затыкаюсь, подрагивая от неутихающей боли. Отвратительно... Чувствую его алчный, будто пьяный взгляд, скользящий по мне. Если Серёжа узнает… Я не могу, хочется умереть. Почему именно он?.. Когда Разумовский осторожно, заботливо раздевал меня, так нежно целовал, в сладкой истоме шептал слова любви, я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. От воспоминаний каждый раз бабочки в животе трепещут. По щеке бежит слеза, пощипывая раскрасневшуюся от ударов кожу. Пытаюсь дышать глубже, хоть немного успокоиться. На что я надеюсь?.. Срывает бельё. Откидывая лифчик, попутно бьёт по груди что есть сил, выбивая из меня стон. По заднице, оказывается, не так уж и больно. Стыдливо прячу взгляд. Чувствую себя грязной, падшей… шлюхой. Шлюхой, лежащей нагишом перед своим любовником, с которым собирается изменить своему молодому человеку. Хочется рыдать. Почему он заставляет меня чувствовать себя так?.. Серёжа… Я не знаю, как буду смотреть тебе в глаза. Избавляется от халата и откидывает его к моим вещам. Это его тело. Тонкий стан, слегка выпирающие рёбра с ключицами, крестообразный шрам на груди… Он оставил свою тушу этому дьяволу, лицо которого, видимо, скоро треснет от столь широкой, не предвещающей ничего хорошего улыбки. Закидывает мою ногу себе на плечо. Нет сил сопротивляться. Бога нет. Он не придёт. Ни во что уже не могу верить. Так обострившееся ранее желание жить начало сменяться диаметрально противоположными мыслями. Что будет потом?.. Не умрёт тело, но душа — точно. Я не выдержу. Считанные мгновения отделяют от неизбежного. Закрываю глаза. Не хочу его видеть. ...боже, БОЖЕ! Господи, сука!... Голос сорван, как же больно кричать... Ёбучий ублюдок, на сухую, и сразу так… Боже! Нахер... Нахер всё. Хочу сдохнуть... Убейте меня, прошу... Слышу его шипение. Неприятно, наверное, ему без смазки. Сука… Новый приток слез, даже не от боли, от жалости к себе. Не могу… чувствую себя вещью. Он меня уже давно убил. Душу высосал. — Блядь, из-за тебя диван весь в крови. Хотя, какая разница. На твои побрякушки новый куплю, всё равно мне этот никогда не нравился. За бёдра схватил. Боже, начал! Насаживает, словно куклу тряпичную. Разрывает всё от боли... Кажется, никакая операция мои внутренности уже не восстановит. Пытаюсь кричать. Горло болит не хуже злополучной щеки. Никто же не услышит… Мои потуги его разозлили. Не прекращая вдалбливаться в моё тело, берёт обеими руками за горло и сжимает. Господи!.. Пытаюсь вдохнуть хоть немного — безуспешно. Дёргаю руками и ногами — его хватка от этого только сильнее. Не отпускает уже… с минуту? Не знаю. В глазах темнеет. Чувствую, как ускорился. Сейчас отключусь… Видимо, это мой конец. ... После рваного выдоха останавливается. Отпускает. С глотком воздуха возвращаюсь в этот мир. Лучше бы задушил до конца. Пытаюсь отдышаться, потирая шею. Зрение всё ещё немного расфокусировано. Это закончилось… Чёрт возьми. Не понимаю ничего. Почему я? Этот мудак… За что он выбрал меня? За какие прегрешения?.. Я не могу… ничего не могу. Не могу это терпеть, не могу с ним жить, не могу ждать, когда он уже сгинет. Он меня не отпустит. Серёжа, что мне делать?.. Краем глаза вижу, как вытирается от крови вперемешку со спермой. — Ухожу по делам. К утру приготовь завтрак. Будничным тоном, словно мы престарелые супруги, бросает эти слова и, накинув рубашку, уходит, попутно приказав Марго подготовить костюм Чумного Доктора к эксплуатации. Хах... В голове пусто. Не хочу думать. До сих пор лежу на этом грязном диване. Слёзы кончились, пялюсь в потолок. Мне нужно уйти. Если я сбегу… Он найдёт меня. Уже находил. Меня никогда не посещали здравые идеи. Приглядевшись, вижу тот самый пульт. Всю свою никчёмную жизнь была глупой, жалкой, неполноценной блядью. Умру, видимо, таковой. Ах-хах, даже забавно. Руки сами тянутся. Тяжёлый. Кончиками пальцев касаюсь ошейника. На месте. Удивительно, он его даже не повредил. Прости, Серёжа, прости, пожалуйста. Я больше не могу. Эти прекрасные деньки с тобой… Спасибо за всё. Мой ангел во плоти, ты сделал мою жизнь раем. Не забуду… Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся снова. Тогда мы прогуляемся по Питеру, картины посмотрим, что там ещё было… Люблю тебя, люблю больше, чем что-либо в этой жизни. Я старалась держаться, правда. Чёрт, прости меня. Прости, но я тебя не дождусь. А ты… останешься без завтрака. Ненавижу тебя.