И мы взлетим...

Скрежет ключа в замке входной двери сигнализировал о возвращении хозяина домой. Но тем не менее щелчков не последовало. Воропаев удивился: ведь Наденька всегда закрывала за собой дверь на все замки. Даже на те, которыми не всегда пользовался и он сам. Что произошло? Тихо проскользнув в квартиру, мужчина поставил набитый доверху продуктами бумажный пакет на пол. Любимую Наденьку он застал забившуюся в угол между столешницей и холодильником с бутылкой какого-то неизвестного ему вина, и бутылка эта была уже наполовину пустой. Сама Надя заснула, откинув голову на дверцу шкафа. Её щёки были пунцового цвета и горели, а веки были припухшими, похоже, от слёз. На растянутой и любимой белой футболке с предвыборной символикой губернатора были сливовые пятна от вышеупомянутого пойла. — Плачевное зрелище… — Устало прошептал мужчина, присев рядом с полуобнажённой женой. Девушка вздрогнула от прикосновения тёплой ладони к замёрзшей ноге, но глаза не открыла. Полюбовавшись ею ещё несколько секунд, он поднялся и увидел на столешнице несколько небрежно нарезанных и уже потемневших долек яблока. Одна из них была лишь наполовину откушенной, — Видимо, пыталась культурно, но что-то не срослось. Он осторожно поднял её на руки, пытаясь не разбудить. Но безуспешно. Она уже смотрела на него ясными глазами. — Женечка, — Она пролепетала это, прижимаясь головой к его плечу, пока крепкие и родные мужские руки несли её к мягкой постели, — Ты пришё-ё-ёл… — Она тыкнула пальцем ему в мускулистую грудь. — Разве я мог не прийти? — С улыбкой спросил мужчина, укладывая любимую в кровать. — Понимаешь, я даже и не знаю, чего мне следует ожидать — Воропаеву не нравились её грустные усмешки, но она так часто их выдаёт, что оставалось лишь смириться. Прикрыв девушку одеялом, он положил руку ей на бедро и просто смотрел на неё. Долго-долго и очень внимательно. Просто смотрел. И этого было достаточно.

Она такая хрупкая,

Что, кажется, коснусь её раз и оставлю шрам,

Она такая легкая,

Что, кажется, снимет одежду и улетит к облакам…

Наверно, когда-то я был хорошим и мне теперь по делам.

***

Воропаев присыпал горячую пасту мелко натёртым сыром, словно герой популярного мема, но внезапно его внимание привлёк звук открывающегося шкафа в спальне. Выключив огонь и накрыв сковороду крышкой, он пошёл на звук. Наденька разгребала кучи с домашней одеждой, пытаясь найти что-то приличное. Вытянув тёмные спортивные штаны, она повернула голову в сторону дверного проёма и, испугавшись, вздрогнула со смачным «Блять!». — Ты чего пугаешь? — Пытаясь отдышаться, спросила она, — Хочешь избавиться от меня раньше, чем положено? — Знаешь, до того, как ты проснулась, ты была со мной такой мягкой. Может, мне нарочно тебя спаивать, чтобы ты была ко мне нежна? — Он встал за её спиной, обнимая за плечи, — Замёрзла? — Получив в ответ резкий кивок, он выхватил у неё брюки и стал помогать ей натягивать их на продрогшие ножки, — Позволь узнать, а по какому поводу у тебя был банкет? Опять тоска взяла? — Угада-а-ал, — Протянула она, медленно шагая на кухню, — Кстати, прости, пожалуйста, меня за эту слабость. Честно, мне стыдно. А ещё: чем у нас так вкусно пахнет? У меня обильное слюноотделение уже во сне началось. — Не нужно, не извиняйся. Хотя ты могла бы позвонить мне и я бы помог тебе самостоятельно. — Как? Не дал бы мне бухать в одиночку? — Усмехнувшись, девушка присела за стол. — Хотя бы так, — Он подошёл к плите, — Я просто чуть облегчил тебе жизнь. Лучше скажи, у тебя опять было видение? — Уточнил Воропаев, накладывая ещё дымящиеся макароны в тарелку. — Да, опять он приходил. А сегодня что-то новое ещё было. Вроде, отчим появлялся, но я его смутно помню. А впрочем, так, наверное, даже лучше. — Странные дела, — Прошептал мужчина, поднося вилку ко рту. В воздухе ненадолго повисло натянутое молчание, — Надь, а ты никогда не хотела бы узнать что-то о своём отце? — Этот вопрос заставил Наденьку выпучить глаза и даже поперхнуться. — А в связи с чем вопрос, позволь полюбопытствовать? — Не понявши, она продолжала внимательно смотреть на Воропаева, глотая воду, — Дай мне подумать, к чему готовиться. — Ну, просто стало интересно. Я бы на твоём месте хотел узнать. — Солнышко, как же я рада, что тебе не пришлось быть на моём месте. — И всё же, если ты хочешь что-то узнать о нём, то я могу поспособствовать. И ещё, — Ему было непросто сказать это, — Как ты относишься к возобновлению общения со своей мамой? — Твою мать! — Рассмеялась девушка, — Ты решил меня добить сегодня или как? А если серьёзно, то никак. Зачем? Отца я даже не помню. Да что там не помню! Я его не знаю! А мать… С ней всё и так понятно. Пока я не готова к этому.

***

— Гражданка Воропаева, подъём! — Евгений уже 15 минут пытался разбудить любимую, но бесконечные «сейчас, ещё 5 минуток» уже начинали выводить из себя, — На том свете отоспишься. Ну пожалуйста, вставай! — Женечка, я бóльшую часть своей жизни жила в аду и поверь: не получается там отоспаться. Я-то пробовала, я-то знаю, — Зевая, рассказывала Надежда. Наконец терпению Воропаева пришёл конец, и он, раскрыв одеяло, взял Надю на руки и потащил в ванную. — Ты чего творишь, поганец? Я же сказала: 5 минут! — Твои 5 минут уже были умножены на три. А если бы я тебя не поднял, то вообще заснула бы на несколько часов, как всегда. А мне уже осточертело париться в дублёнке, пока ты пытаешься поднять свою задницу с кровати. — А кто тебе мешал раздеться? Или вообще лечь рядом со мной? Куда ты тащишь меня в такую рань? — Девушка, не проснувшись до конца, вяло елозила зубной щёткой во рту. Воропаев неоднократно признался сам себе, что не может долго на неё злиться. Ну, не получается — и всё! Дольше часа невозможно! Что не скажешь о самой вспыльчивой Наденьке. — Узнаешь, — Это всё, что он мог ей сейчас сказать. Добавить что-то — это сразу раскрыть себя, — Давай живее. Я пока одежду тебе найду. — Как это любезно с вашей стороны, — Пробурчала девушка с полным ртом пены от зубной пасты, доставая с полки нужную баночку крема. Мужчина раскрыл шкаф и практически сразу нашёл «стандартный набор» одежды: чёрные колготки 40 Den, такие же чёрные джинсы и тёплый синий вязаный свитер. Девушка наконец вышла из ванной и принялась неспешно одеваться. Воропаев терпеливо ждал и наблюдал за своей супругой. Когда джинсы были натянуты, а ремень намертво застёгнут, Евгений снял с вешалки мутоновую шубу и подал её Наденьке. Девушка, застегнув сапоги, уже хотела выйти из квартиры, как мужчина произнёс: «Ничего не забыла?», держа в руках шапку. — И всё-таки, куда мы едем? — Прервала молчание бывшая Тихомирова. Шикарный Mercedes мчался по белой заснеженной трассе. Ветки деревьев сгибались под тяжестью снеговых шапок. Они оба любили осень, ведь она подарила им счастье на двоих несколько лет назад. Но зима была ничуть не хуже — она укрепила их союз. «Любовь проверяется осенью»… Какие мудрые слова. Наши герои удостоверились в них холодной зимой. — Не так давно мы с тобой разговаривали кое о чём. Я выполнил своё обещание. — Неужели ты везёшь меня на встречу с отцом? — Недоверчиво спросила девушка. — Можно и так сказать. Где-то спустя полчаса автомобиль остановился на обочине. Вокруг виднелись заснеженные памятники и кресты. Надя вопросительно посмотрела на супруга, в ответ получив лишь кивок. Он достал с заднего сидения две гвоздики. «А я даже и не заметила» — подумала Надя, глядя на цветы. Выйдя из машины, мужчина взял супругу за руку и повёл за собой. Они остановились у ближайшей могилы. Она была полностью заснежена и, скорее всего, заброшена. Наденька, не долго думая, протерла памятник рукой. На нём было написано:

Тихомиров Александр Вячеславович

1971–2003гг.

На фотографии был мужчина приятной внешности: очевидно, тёмные волосы; широкие «ломанные» брови; глубоко посаженные, но выразительные глаза; прямой нос; не тонкие и не пухлые губы; мощный подбородок; явно выраженные скулы. — Твой отец был бандосом. Из-за дрянного и вспыльчивого характера часто получал, но всё же был справедливым, чем у немногих вызывал уважение. Мать твоя не выдержала его характера, а связь с криминалом всё усугубляла. Так что, выгнала она его пинком под зад. — Впечатляет, — Пробурчала девушка, положив голову на плечо Воропаева. Тот положил цветы и приобнял девушку одной рукой, — Как он умер? Свои же замочили? — Ага, — Оба чувствовали необыкновенную тяжесть на душе. Надя за неоправданную ненависть к человеку, которого даже не знала. Воропаев — за то, что уже никак не сможет помочь жене с этим камнем на душе, — Твоя мать даже пару раз навещала его могилку, когда ты была совсем маленькой. Она, скорее всего, всё равно чувствовала некую вину перед ним. А тебе, как я понимаю, совсем ничего не рассказывали? — Конечно же нет, — Девушка прижималась к супругу, — Она просто уходила от темы… Блин, вот почему так, Жень?

***

— Жень, а Жень… — Бездыханно пробормотала девушка, лёжа в постели с Воропаевым, положив голову ему на грудь, — Я тебя люблю. — Чего тебя на нежности пробило? — Удивился мужчина и поцеловал любимую в макушку, гладя по волосам. — Я подумала, что так редко тебе это говорю, хотя надо бы чаще. Знаешь, я сейчас думаю: а может, все мои страдания были для того, чтобы когда-то я пришла к счастью? К этому счастью. Говорят, мол, всё в нашей жизни либо наказание, либо испытание, либо награда. И я так часто пыталась понять это высказывание, но безуспешно. А сейчас понимаю: наверное, вся моя жизнь была испытанием, а сейчас наконец-то настало время награды. Я с ужасом пытаюсь представить, какой бы была жизнь, если бы мы с тобой не встретились. Если бы мне повезло с работой, и я не пошла бы в этот бордель. Даже и подумать сейчас страшно. Я на самом деле так боюсь тебя потерять. Ты — мой единственный самый близкий и родной человек в этом никчёмном мире. Ты — единственный, кто беспокоится и заботится обо мне. Больше у меня никого нет. И если бы я не встретила тебя, но, наверное, уже бы меня не было здесь. Я бы никогда не узнала, что можно быть счастливым только лишь от наличия определённого человека в твоей жизни. Подумать только: по-настоящему лучшая жизнь зависит только лишь от одного человека! — Мне и самому дико представить жизнь без тебя. С твоим появлением я очень сильно изменился. Я понял, что могу быть нежным, делиться с кем-то своей жизнью, хотя раньше это было немыслимо. Да я готов весь мир отдать тебе. Сделать всё, чтобы ты была счастлива. Я даже думал, что не умею любить. Никогда за свою довольно долгую жизнь я не испытывал таких чувств ни к одному человеку. Спасибо за то, что ты есть в моей жизни… — Некогда бессердечного Воропаева даже пробило на слезу. Но взглянув на свою любимую, он понял, что он не одинок в этом. По её щекам текли слёзы. Поднявшись, они прижались друг к другу настолько сильно, что казалось, будто все кости сейчас просто сломаются. Так, будто боялись потерять друг друга. Почему будто?..

***

Боже, спасибо, за эту возможность прикоснуться к прекрасному, Её сердце — мой храм. Наверно, когда-то я был хорошим и мне теперь по делам. Она такая безгрешная, Что хочется опыта хвост обрубить и сжечь, там где пустырь. А после накинуть другие одежды И сбежать в монастырь. Сколько всего в ней намешано! Сколько красот в ней развешено, Разрази меня вечность.

***

«Боже! Всё-таки не стоит засыпать днём. Голова раскалывается!» — подумал Воропаев и открыл заспанные глаза. Но не увидев рядом супругу, сонливость как рукой сняло. Так было уже много раз, но именно сейчас непонятное чувство тревожности заставляет подняться и пойти искать её. Мужчина вышел в прихожую и случайно заметил какой-то листочек на комоде. Взяв его в руки, он прочитал: «Я ушла за продуктами. Скоро вернусь. Не скучай!» Воропаев прошлёпал на кухню, чтобы сварить кофе и попытаться успокоиться. Но проходит пять минут; десять; пятнадцать… А Наденьки до сих пор нет. «Блять, мне это не нравится!» — неприятный холодок не покидал Евгения. Одевшись, он сразу побрёл в сторону магазина.

***

НАДЕЖДА «Чёрт, как же холодно! Нужно было одеться теплее. Сейчас ещё Воропаев начнёт «воспитывать». Но мне уже настолько это привычно, что хочется побыстрее домой не только из-за уюта. Что за странные типы? Я же надеюсь, что они идут не на меня. Да?» Резко один из двух мужчин подошёл к Наде и стал вырывать дамскую сумку. — Ты чего? Чувак, ты охерел?! — Девушка стала тянуть сумку на себя, пытаясь пнуть обидчика, но внезапно подошёл второй и начал наносить ей удары, попутно «обыскивая» карманы, — Помогите! — Что есть силы, закричала Надя.

***

— Наденька! Наденька! Ты меня слышишь? — Воропаев кричал, выворачивая наизнанку душу, — Надя… — Он завыл, склонив голову, — Пожалуйста, дождись «скорую». Пожалуйста, только живи! Всё будет хорошо! — На снегу вокруг девушки было огромное багровое пятно. Девушка не отвечала. Через несколько секунд, с трудом открыв глаза, девушка лишь посмотрела на Воропаева несколько секунд, а после снова закрыла глаза, скорчившись.

***

— Евгений Александрович, соболезную, — Воропаеву пожал руку адвокат, — Тяжело смириться с утратой. Мужчина словно и не слышал. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Уже несколько дней он беспросветно пил. С того момента, как его Наденьки не стало, жизнь кардинально перевернулась. Ничего не хотелось. Нет, единственное, что ему хотелось — умереть. Избавить себя от страданий. — Виновных мы нашли. Не беспокойтесь, они сядут по полной мере. — Не беспокойтесь, — еле слышно прохрипел Воропаев, — Сядут-то они, хорошо, — Его голова долгое время была опущена вниз, — А жену мне кто вернёт? У меня пропал всякий смысл существования в этом никчёмном мире. В один момент моя жизнь стала зависеть от этого человека. И как мне теперь жить?! — Он наконец поднял голову. Глаза блестели от слёз.

***

Прошло несколько недель. Воропаев продолжал жить так же, хотя было очень сложно. Дома всё напоминало о ней. О, сколько воспоминаний! Светлые моменты его жизни. На работе он вёл себя ещё хуже, чем до встречи с Надей. Постоянно срываясь на людей, он вызывал у людей прежний страх и неприязнь. Но никто не знал, что практически каждый день он проводил на кладбище, рассказывая любимой, как прошёл его день. А после приезжал домой и нажирался, как последняя свинья, громя всё в доме. А утром жизнь начиналась заново: уборка, работа. И таков бесконечный круг. В очередной раз приехав на кладбище, он привёз несколько цветов. — Здравствуй, моя Наденька… — Он присел рядом с могилкой и взглянул на фотографию любимой девушки, — Мне так не хватает тебя… Иногда кажется, что вот-вот ты вернёшься домой, и всё это окажется просто дурным сном. Я каждый день плачу. Понимаешь, с детства этого не было, — Он усмехнулся, — Кто узнал бы, что их деспот-начальник или ужасный препод приходит домой и начинает реветь, как раненный кит, пытаясь заглушить боль пойлом. Я часто вспоминаю твои слова. Они мудрые. А когда я вспоминаю твой голос, одновременно становится так спокойно, но потом я понимаю, что я уже никогда его не услышу. Часто пересматриваю наши видео. Смеюсь, а потом опять нажираюсь. Прости меня за то, что я тогда не успел прийти раньше. Всё могло бы быть по-другому. Вот, видишь, — Он наконец положил букет тёмных красных роз, — Привёз. Такие, какие ты любишь. Я люблю тебя, Наденька… Прости…

***

Разбираю мосты. Пора с прошлым и несостоявшимся будущим все концы обрубить. Она так нежно спит, Что я раскатами грубого сердца боюсь ее разбудить.