Скрытые таланты

Олег готов официально заявить, метки соулмейтов — полный бред. Сама идея предназначенных вызывает у него кучу вопросов. Кто выбирает эти пары? По каким соображениям? Зачем это вообще надо? Однако Волков уже привык к тому, что задавай эти вопросы или не задавай — ответа не получишь. Однако к надписям на теле у него еще больше претензий. Для начала, еще не факт, что первые слова соулмейта обязательно могут помочь в поисках. Вот написано у человека на коже что-нибудь обычное, например, «привет», и что с этим полагается делать? С людьми не общаться? Ждать, пока припрется тот самый вежливый истинный? Вдобавок еще и метка может быть в любом месте на теле, что тоже не особо удобно. Олегу с надписью повезло и не повезло одновременно. С одной стороны, метка занимает половину правого предплечья — спасибо, что хоть не на лбу, дорогой соулмейт. С другой стороны, все равно постоянно приходится что-то придумывать, чтобы ее скрыть. Это, конечно, не обязательно, но Волкову так хочется. Фраза у него нормальная, не обыденная, но до жути раздражает. «Хорошо ты их разукрасил» Черные буквы на коже почти издевательски выделяются всякий раз, когда Олег на них смотрит. Он пробовал и замазывать метку маркером поверх, и оттирать руку с мылом — тут Волков знал, что ничего не выйдет, просто очень разозлился — однако все напрасно. Не смотреть на предплечье у Олега не получается, ведь все свободное время он занимается творчеством. Ему это не нравится от слова совсем. По идее, стараться приблизить встречу бесполезно, все якобы предрешено — опять же, кем? так много вопросов и ни одного ответа — но почему бы и нет. Волков готов признать, что никаких способностей к рисованию у него нет. Карандашные грифели постоянно ломаются от нажима, линии выходят кривыми и косыми, а на рисунки и вовсе без слез не взглянешь. Наверное, когда он встретит этого таинственного предназначенного, то как следует встряхнет, потому что неужели тот не мог выражаться яснее? Каких «их» Олег разукрасил? Рисунки акварелью или модели самолетов лаком? Буквы на кривом плакате «С Новым Годом!» или школьные стены? На всякий случай он раскрашивает все из этого списка. Ему даже начинает немного нравиться, пока не влетает за приплюснутого волка в школьном коридоре. Где Волкова только не отчитывают: и в администрации школы, и у начальства детдома. Почему-то этих людей совершенно не беспокоят его отчаянные поиски соулмейта. Зато их беспокоит какая-то жалкая облупившаяся зеленоватая краска. Ведь Олег же хотел как лучше, волк там смотрелся отлично, тем более, что он на этом не собирался останавливаться и мог подарить миру еще множество шедевров, но его поймали прямо во время докрашивания хвоста. Обидно. Потом Волков возвращается к истокам — к рисованию на листах бумаги. Снова испорченные карандаши, снова неуверенные линии, снова разочарование от каждого рисунка. Никто в здравом уме не скажет, что это «хорошо». По крайней мере Олег методично разукрашивает каждый свой шедевр. Может хоть за обилие цвета похвалят. Наверное, у его соулмейта написана на коже куча гадостей, потому что именно их Волков выскажет тому несчастному, из-за которого страдает сам. Он рисует на полях тетрадей во время уроков, плюет на свою репутацию «крутого парня» в детдоме и портит бумагу там. Даже в перерывах на тренировках находит время, чтобы еще раз попытаться хоть что-нибудь изобразить. Именно оттуда Олег в тот день и возвращается, когда слышит громкие голоса на пустом дворе детдома. Он идет на шум и видит, как четверо парней зажимают в угол еще одного, который даже не пытается сопротивляться, а только отступает и пытается прикрыть голову руками. Волков ненавидит несправедливость — а как еще назвать, когда четверо нападают на одного? — и вдобавок у него был просто ужаснейший день: лист порвался, когда он уже почти дорисовал относительно ровную ворону. Так что Олег даже не церемонится с задирами. Тренировки не прошли даром: у него хотя бы удар поставлен, а те просто машут кулаками во все стороны. По итогам битвы у одного из нападавших хлещет кровь из носа, другой лежит на земле, пытаясь подняться после удара, а остальные двое сбежали раньше, чем Волков до них добрался. Олег не хочет их догонять, и так достаточно припугнул, теперь те не скоро к кому-нибудь полезут. Вместо этого он быстро осматривает спасенного парня на предмет повреждений, но тот вроде выглядит в порядке. Гораздо труднее Волкову отвести взгляд от рыжих волос. Он даже не думал, что у кого-то они бывают настолько яркими. Однако до того, как ситуация станет странной, Олег отправляется к входу в детдом и машет парню, чтобы тот шел за ним. Они не успевают отойти далеко, когда Волков слышит за спиной тихий голос: — Хорошо ты их разукрасил. Он не может поверить своим ушам. Все заготовленные для этого случая ругательства вылетают из головы, остается только пустота. Олег оборачивается и потрясенно смотрит на недоумевающего парня. Он все это чертово время учился рисовать ради этого? Он разве что потолок в детдоме не вызвался белить ради этих слов, а получает их сейчас? От абсурда Волков начинает тихо хихикать, и недоумение в глазах парня сменяется обидой. Сквозь истерический смех Олег выдавливает: — Да у меня вообще к этому талант. Тот вдруг весело улыбается и тыкает себя в область ключицы, явно забыв, что под футболкой ничего не видно. Однако Волков и без того понимает, в чем дело, и протягивает ладонь: — Олег. — Сережа, — парень несмело пожимает руку. — Я всегда думал, — неожиданно для себя признается Волков, — что "разукрасил" — будет про рисование. Считай, готовился к этому. У Сережи загораются глаза еще ярче: — Ты рисуешь? Я тоже! Я это просто обожаю. — Правда? Тогда хочешь, я тебе блокнот подарю? Почти новый, там всего одна страница порвана. Олег официально заявляет, что больше никогда не возьмется за творчество. У него душа лежит к другому. В конце концов, соулмейты может и странное явление, но Сережа ему уже ужасно нравится.