Очень личное

Чарующее видение… Волшебный мираж… Каждую ночь Она… Манит, зовёт. У Неё совершенное тело, и Она прекрасно им владеет. Её танец — искусство, зов. Её костюм — ярко-красный, и когда Она танцует, кажется, что она кружится в пламени. Пламени той страсти, что сжигает его, из-за которой он мечется ночами по кровати, стонет, стиснув зубы, ибо она душит его, сковывает все тело, рвётся из него наружу, опаляет кожу. Она — мечта, Она — загадка. Всё, что он видел это выточенную талию, красивый животик, иногда мелькающие сквозь полупрозрачный платок с которым Она танцевала, и изгиб округлых бёдер через такую же полупрозрачную юбку. Лица он никогда не видел — оно было закрыто вуалью — но Её глаза были ему очень знакомы. Он без сомнения знал эту девушку. Один Её взгляд выражал всё. Иногда томный, иногда гордый, иногда надменный, но в основном очень печальный. Однако верить этому нельзя. Единственный раз промелькнула лишь на секунду Её истинная сущность: хитрая, жестокая и коварная. Для Неё это игра, проверка своих коготков. Пленишься её чарами, попадёшься Ей — и она погубит. Но он был бы рад погибнуть от Её руки. Мучиться так больше невозможно! «Это же мои сны! Почему мне не снится то, что я хочу?» — думал он. Фантазии о том, что можно делать с этим послушным гибким телом распаляли его каждую ночь, но стоило Ей появиться, и он зачарованно любовался танцем, не в силах ни то что исполнить свои намерения, но даже пальцем пошевелить. Несмотря на красоту, в которой несомненно было что-то дьявольское, Она казалась ему невинным ангелом, совершенством. Опустить Её до такой низменности было бы святотатством. В то же время Она так соблазнительна! Она же сама этого хочет! К чему эти игры?! Проклятая женская сущность! Он злился на Неё, на себя, на злодейку-судьбу, на весь мир. Все эти эмоции: желание, злость, страсть, любовь, бессилие — разрывали его душу на части. Прожигали её словно кислота. И это было невыносимо больно. Всё это он вымещал на своей девушке. Точнее, только когда занимался с ней любовью. Но любовь ли это, если его разум и сердце принадлежало другой? Он не со своей девушкой трахался, а с Ней. Однажды он принёс своей девушке почти такой же красный костюм и попросил: — Любимая, станцуй для меня. В ответ получил подозрительное: — Что это на тебя нашло? — Мне… очень нравится. — Но я не умею. — Как сумеешь. Она внимательно посмотрела на него, пожала плечами и пошла переодеваться. Эти минуты тянулись так долго. Он с нетерпением ждал результата своего эксперимента: получится или нет? Явится ли к нему эта фея Востока? Станут ли грёзы реальностью? Сердце часто забилось, когда она вышла и включила музыку. Всё в нем в тревоге замерло перед первым её движением, натянулось как струна, а потом… Потом его постигло горькое разочарование. Не успела она начать, как он понял: это не Она и никогда Ею не станет. При взгляде на её движения ему почему-то настойчиво представлялась гусеница в припадке. Но он мужественно выдержал эти четыре минуты, и даже нашёл в себе силы восхититься сим зрелищем. А ночью опять Она… Она не давала ему покоя! Сколько уже бессонных ночей он провёл в мечтах о том, как встретит Её наяву. Он был уверен, что Она где-то недалеко. Что это его судьба. Он точно уже где-то видел Её глаза, но где именно? Проклятый идиот! Как он мог не заметить?! Упустить! Забыть… Но в глубине души он знал, что врёт сам себе. Ему проще думать, что это лишь фантастический образ, им же и созданный, чем признать, что он помнил эту девушку. Он даже познакомился с ней. Было время, когда они частенько пересекались, но тогда он как-то не обратил внимания. А теперь она снится ему каждую ночь. Что ж за наваждение! Может, он тоже ей снится? Может, это её месть? Ему всего-то хотелось лишь ещё раз её увидеть. Заглянуть в эти глаза. Попрощаться… Или может, собрав всю волю и смелость, увести с собой и никогда больше не отпускать?.. Ведь только она способна его понять. Только ей можно было бы доверить самые тёмные стороны своей души, зная, что она их не отвергнет, а полюбит. То, что остальные считают недостатками, кто-то полюбит! И ему с ней не придётся прятать своих демонов! Он сможет быть таким, какой есть, а не таким каким от него ждут! Она — это его отражение. Он пропустил своё счастье, но зачем ему об этом напоминать? Зачем так мучить?! Изменить что-либо он не в силах. Он исходил весь город в смутной надежде встретить её, прекрасно понимая, как это глупо. Вряд ли они когда-нибудь ещё встретятся. Это бессилие выводило его из себя. Он и без этого не подарочек, а теперь совсем сорвался. Мечется как раненный зверь. Тоска глодала его, медленно отщипывая маленькие кусочки души и с аппетитом их смакуя, как гурман изысканное блюдо. Ему уже давно всё стало не в радость, но внешне он этого не показывал. Всё так же веселился, так же шутил… При свете дня боль немного притуплялась, и всё же… Мир, по сравнению с яркими снами, казался бесцветным, блёклым. Последнее октябрьское солнце не грело и не радовало, улыбка у него стала натянутой, взгляд потух, друзья начали раздражать. Не хотелось никого видеть, не с кем-то говорить. Хотелось спать…

***

Едва он услышал знакомый задорный перестук турецких барабанов с тихо подыгрывающими им бубенчиками, сердце сильно ударив замерло и затрепетало в ритм. Это вступление. Мелодия разыгралась. Звучание монисто на Её костюме заставило его обернуться, и он увидел Её. Сегодня Она даже прекраснее, чем обычно. Глаза казались томно прикрытыми, но если приглядеться, то становилось понятно, что это хитрый прищур. Даже очертания тёмных губ, слегка просвечивающих сквозь вуаль, складывались в насмешливую полуулыбку. Она соблазнительно повела плечами и, вытянув руки, поманила его к себе. Выражение глаз смягчилось, в них появились умоляющие нотки. Было видно, как приоткрылись Её губки в придыхании. Но в следующую секунду, подчиняясь мелодии, Она вскинула руки, покружилась немного, повела бёдрами и начала танец. Движения всего Её тела были строго подчинены ритму. Словно Она и музыка едины. Словно Она и есть музыка. Что за неуловимая магия окутывала Её, делала такой желанной? Он неотрывно следил за Ней, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как нарастает возбуждение. Она пробуждала в нем мужчину. Зверя. Того, кем он всегда и был. Страсть разливалась жаром по телу. Жгла. Рвалась из груди нетерпеливым стоном. В его воображении Она уже давно сама горела от его прикосновений. Или он сейчас Её возьмёт, или… Он резко развернулся к Ней, но не успел сделать и шага, как Она отпрянула и застыла, взирая на него так испуганно и невинно, что от вся его ярость мгновенно исчезла. Он сделал пару шагов назад, и тогда она робко продолжила. Как же подойти к Ней, чтобы не спугнуть? Решение пришло само после недолгого раздумья. Он запел. Ну, пением это было трудно назвать. Он просто подпевал мелодии, но это сработало. Она, смотря уже с дружелюбным любопытством, сама осторожно пошла навстречу. Расстояние между ними становилось всё меньше и меньше. Ещё чуть-чуть и он поймает Её! Осталось только руки протянуть… Но, Она, словно разгадав план, отпрыгнула от него подальше, гордо вскинула голову, и вокруг них заполыхало пламя. — Стой! — крикнул он, не удержавшись. Но Она уже исчезла в огненном вихре. Лишь иногда где-то мелькала красная юбка. Пламя было везде. Взметнулось, казалось, до самого неба, но не жгло. Огненные языки танцевали вместе с Ней, почти повторяя Её движения. Ещё ни разу не танцевала Она так страстно. Огонь рвался из-под босых ножек, даже костюм показался ему объятым пламенем, но припев кончился, Она скрестила руки на груди, опустила голову, и видение исчезло. Она подошла к нему, накинула платок ему на шею и притянула его к себе, увернулась от тянущихся к ней рук, обошла его со спины, чуть сжав ему плечи… Он стоял, чувствуя, как его шатает. Она измотала его этой погоней. Во рту пересохло. Ему не хватало воздуха. Удушливые, тяжёлые ароматы гиацинта, жасмина и ещё чего-то делали только хуже. Голова кружилась. Её прикосновения и вовсе сводили с ума… Все его чувства навалились разом, и, когда она прильнула к его груди, уткнувшись носом в шею, он рухнул перед ней на колени, как подкошенный. — Я больше не могу, — прошептал он, взяв Её за руку. Она села рядом с ним, взяла его лицо в свои ладошки и прижала к вуали в том месте, где угадывались очертания маленьких и, как он понял в следующий миг, пухлых губок. Когда Она мягко высвободилась из его объятий, пока они не перешли в нечто большее, он увидел, что Её макияж размазался от слез. Всё так же танцуя, она ушла, а он ещё долго не мог отойти от пьянящего дурмана поцелуя. Он остался один. Обессиленный, опустошенный, выпотрошенный, вывернутый наизнанку. Она сожгла его. Он сейчас не больше, чем горстка пепла. Но, с другой стороны, пепел ведь больше гореть не может… Избавив его от страданий, Она лишила его и всего остального: радости, любви, счастья, души… Ловкий ход и непомерно высокая цена. Но, может, и к лучшему. Он всё равно не был бы счастлив, если бы она просто ушла. Он не смог бы забыть и продолжал таскать этот образ глубоко в душе. У него и так бы не было никакого счастья, только боль. Получается, Она помогла ему за просто так.

***

За окном плакал дождь. Город завернулся в белый саван тумана. Серая тоска овладела миром, накрыла его тёмными октябрьскими тучами и просунула свои холодные мокрые щупальца в каждую душу. И на этом сером фоне у него перед глазами экзотическим восточным цветком мелькали огненные всполохи. И душа его горела, разрывалась от страшной муки, дикой тоски, истекала кровью и кричала безумным немым криком, которого Она, настоящая, никогда не услышит. Никто не услышит и не поможет.