Цветочное гнездо для маленького воронёнка

      Всё закончилось уже месяцев восемь как. Алтан не считает себя повинным в том инциденте, но половина города в руинах всё же выглядит удручающе, не говоря уже о том, что и ряды его группировки в те дни серьёзно уменьшились. Кроме этого активы заметно упали, а упоминать насколько трудно теперь с бизнесом и связями вовсе смысла нет. Впрочем, несмотря на все относительно привычные трудности, наибольшей сложностью для него были именно свалившиеся внезапно отношения с ребёнком.       Оттого что Юлиан не был запланированным пополнением в его семье, Гладиолус совершенно не понимал вне теории, что делать с семилетним мальчишкой под своей опекой. В отличии от него Вадик постоянно был уверен в том, что прекрасно знает, как воспитывать и как обращаться с хрупким рыжим дитём, хотя это не было правдой. Единственный, кто в этом безумии справлялся с компанией мальчика относительно беспроблемно для них обоих, оказался не столь давно присоединившийся Волк. Олег хорошо знал Серёжу, прекрасно помнил их совместное детство, а потому по большей части понимал и его сына, прекрасно балансируя между наставлениями, тёплыми объятьями и необходимым одиночеством.       Трое воспитателей редко сходились в своих методах. Если бы они спросили самого Юлю хоть раз, если бы не боялись узнать его мнение, то выяснилось бы, что ребёнок искренне обожает «Дядю», несмотря на его неловкость и неопытность; осознаёт в Олеже хорошего друга отца, а теперь и своего друга, но побаивается гиперактивного и гиперопекающего Вадима, а точнее «большой страшный шкаф», что пытается его учить. Но единственное, в чём были согласны все трое — необходимость полного образования, которой занялись, стоило учебным заведения вновь открыться. В то время как оба наёмника, с которыми Алтан соизволил посоветоваться, настаивали на обычной школе, сам он думал про «элитное» заведение для богатеньких Буратин. И в принципе его бы убедили, если бы сам Юлиан внезапно не согласился с Гладиолусом. Бесспорно, решение мальчика насчёт своей судьбы стоит выше чужих, и в данном случаи все смирились.       Естественно мальчика туда устроили под совершенно третьей фамилией, конечно, его личность хотелось бы скрыть, но ярко-рыжие волосы и светлые голубые глаза выдавали в нём Разумовского с первого взгляда, а стоило Лере услышать от Олега слово «линзы», почти офтальмолог устроила лекцию о том, что уж слишком он мал для повседневного ношения декоративного мусора, каким бы качественным тот не был.       Когда Юлиан отходил в школу практически месяц без заметных инцидентов, все были довольны, искренне веря в то, что всё обошлось и дети банально не знают о том, кем был Чумной Доктор. Но было ли это правдой? Мог ли печальный, тихий, слабый и не очень хорошо социализирующийся мальчик, оставшийся сиротой не так давно, хорошо прижиться в школе и своём классе, где каждый ребёнок откровенно кичился своими уважаемыми всеми родителями, соревнуясь в том, кто из них «важнее»?

***

      Молодой мужчина с ярко-синими вихрами на голове гулял по городу глубоко в своих мыслях, серьёзно сомневаясь в том, стоит ли ему вновь связываться с этим человеком и работой, которая поступает от него. Ещё пару лет назад Саша без единого сомнения пошёл бы на любое дело, предложенное в то время его наставником — Волковым. Но сегодня, после того проклятого случая в Венеции, было не по себе от одной мысли. Вот только… Другой работы в городе практически не было, а у него уже заканчивались деньги, и единственной альтернативой было опять ехать в горячую точку.       Из того что другим удалось уточнить, до того как он сам прочёл приглашение, было ясно, что это банальная и относительно спокойная работа на одного из местных авторитетов, у кого сильно поубавилось подчинённых. Тем более, что кроме самого Олега есть ещё один «старший», и вот это уже звучало достаточно обнадёживающе. Вообще, предложение о длительной работе на одного адекватного человека в родной стране и приличном городе звучало достаточно интересно, особенно если с хорошей зарплатой — экстрима ему хватило.       Тяжело вздыхая от неопределённости, Саша закрывает глаза и зарывается свободной от телефона рукой в свои волосы, продолжая идти не глядя куда какое-то время. Остановившись из-за шума вокруг, он окинул непонимающим взглядом здание перед собой.       Опять эта школа. Неприятное заведение, в которое он ненавидел ходить и был невероятно счастлив, когда родители таки сжалились на его мольбы пойти в обычную среднюю школу для «простых смертных». Сейчас Синеволосое Чудо сам не понимал, как он вообще смог сбежать из семьи, откреститься от них и уйти в такую опасную работу, зарабатывая однако самостоятельно не самые маленькие деньги. Удивительно, как один взгляд на это место смог пробудить, казалось бы, забытые давно воспоминания.       С тихим смешком он прячет телефон в карман и уже собирается уходить, собрав руки на затылке, но останавливается, услышав один из разговоров местной школоты: трое достаточно крупных парней явно задирали низкого, но яркого мальчишку.       — Слыш, девчонка, ты можешь пиздеть, чё хочешь…       — Ага, мы не дебилы и знаем, кто ты!       — Чё забыл тут, Разумовский?       — Вали из школы!       — Да, вали! Совсем!       — Кто тебя сюда привёл?       — Ага, папаня то трупак!       — Вали, пока мы тебе не вломили! Чё встал?       Дети есть дети, а задиры есть задиры, и Саша прекрасно понимал, что подобное для них по сути нормально. Классовое неравенство даже в обычных школах очень распространено, а если ещё и внешность заметная, то пиши пропало. Кому как не ему знать. Когда ещё в шестом классе он покрасился в синий. был почти сразу избит.       Но сейчас, смотря на то, как Юлю пинают, роняют на пол и уже вот-вот поднимут руку, его не останавливает даже осознание того, что это Разумовский. Саня одним резким движением ловко перехватывает кулак, уже направленный в рыжую голову. Конечно, удивлены все четверо, а яркий мужчина лишь, улыбаясь, отпускает руку ребёнка, отделяя шайку от жертвы собой. Юлиан не ранен, не напуган, но пока что не решается встать. На его лице ни единой эмоции, он не отвечал обидчикам и ранее, а просто стоял и ждал того, что похоже было для него на уровне повседневности, будто ему нет дела, будто ему совершенно плевать на себя.       — Э, мелкозаврики, три на одного нихрена не честно. Особенно когда вы катите на шестерых против него.       — Да вы знаете, кто мой папа?!       — А эт чё, важно? Нанимает? Нет? Ну и побоку. Да и похрен ему до обычного наёмника. Я вам врезал? Нет? Ну вот и валите, пока не передумал. Избивать детей не в моем стиле.       Неважно, какими методами Саша собирался решать проблему дальше, если бы эти задиры не оставили парня в покое — они были слишком удивлены тем, что за него заступился какой-то взрослый, и потому оставили Юлю в компании синеволосого, делая вид, что ушли победителями. Рыжик же всё ещё сидел на асфальте, безразлично смотря им вслед, едва склонив голову в непонимании — почему же его таки оставили и будет ли так же завтра? Мальчик не сразу замечает, что ему протягивают руку, но вскоре принимает помощь, поднимаясь, и растерянно смотрит на незнакомого мужчину, продолжая лишь молчать.       Так проходит с минуту. Саша его не торопит, а лишь спокойно и достаточно нежно поглаживает по голове, пока Юля сам от части не приходит в себя и, сдаваясь резко накатившим эмоциям, едва не падает на мужчину. Он крепко обнимает, казалось бы, незнакомца, но одного простого тёплого жеста хватает, чтобы довериться тому, кто его защитил от повседневных оскорблений, унижений и, вероятно, даже избиений. Его семье было почти невозможно увидеть эти проблемы без полноценного досмотра или признаний. Сначала Мальвина даже не понимает происходящее, но одного взгляда на слегка трясущегося мальчика, что к нему жмётся в неспособности открыто говорить о своих проблемах, неспособности даже показать испытываемые эмоции, хватает, чтобы обнять его в ответ.       «Вот вам и безжалостный наёмник, да? Докатился, Саня, молодец, куда дальше теперь?» — задался он беззвучным вопросом и невесело усмехнулся с того, насколько размяк с возрастом.       — Ты как, малой? Топ? Можешь не отрываться особо, но давай хоть домой тебя отведу, да? Не похоже, чтобы к тебе людей приставили. Совсем плохо с отношениями в семье?       — А? Нет, что вы… Дядя хороший. Просто я тут, ну, сам справлюсь. Я Юлиан, кстати. И спасибо за помощь.       — А меня Саней зовут, но если хочешь можно и Шурой. Хрен знает, кто этим вторым наградил. И ты если сам справляться собрался, хоть морды красить научись, Разумовский. А то пока тебя только прибить и могут.       — Уметь нехотя не бесполезно?       — А ты чем кроме драки с ними разбираться собрался? Такие другой язык не понимают.       Мальчик не отвечает, только отстраняется и, проведя взглядом по лицу Саши, поджимает губы, сжимая в руках свою сумку, слегка сминая её дно откровенно нервозными движениями. Он понимает, что оставаться слабой невинной овечкой всю жизнь не сможет, он знает, что папа был сильным человеком и всё равно погиб, как и все смертные люди, осознаёт, что какими бы сильными не были все, кого он знает, они смертны. И он тоже. Юлиан знает, что сейчас совсем слабый, но не хочет просить помощи и защиты оттого, что считает нормальным ходом событий среди детей, чтобы не закончить совсем бессильным и неживым слишком рано.       Чужая рука вновь ложится на плечи мальчика, который просто не понимает, почему ему так тепло и спокойно, особенно смотря на весёлую улыбку Мальвины, которая так сильно отличается от не менее весёлых улыбок Дракона. Но знакомый «шкаф» почему-то такого тёплого чувства не вызывает, и Юля просто сдаётся. Он принимает это тепло, прижимается другим плечом к взрослому не в меру доверчиво и неуверенно делает пару шагов, продолжая мять в руках сумку. Саша от своих слов не отказывается и теперь уже молча держится рядом с ребёнком сопровождая его домой.       Это странно, странно для них обоих, но даже тишина между ними не становится неловкостью. Юлиан не любит болтать, но абсолютно не против слушать, а когда рассказывают интересно, даже любит это дело. И не то что бы Шуре потребовалось больше трёх попыток, чтобы попасть в тему, которая заинтересовала ребёнка — страны. А точнее красочное описание разнообразных джунглей, пустынь и городов. На каждое слово о них у рыжика едва ли не светились глаза — с таким интересом он пялился. Правда, пару раз едва не ляпнув лишнего о своей работе, Мальвине пришлось внимательнее следить за тем, что говорит, не увлекаясь самому.       У нужного поместья они оказались достаточно быстро, хотя Саша всё равно считал, что отпускать ребёнка в таком возрасте в не самую близкую от дома школу было серьёзным просчётом со стороны родителей мальчишки. Остановившись у ворот и окинув взглядом не маленьких размеров место проживания этой семейки, он только потрепал волосы ребёнка, неуверенный в том, есть ли куда его отпускать — на территории было пусто, не видно буквально никого, будто место и вовсе не жилое. Мужчина уж было хотел спросить Юлиана, верно ли он помнил дорогу, как неподалёку, с той стороны ограды, раздался знакомый голос:       — Ты уже дома, Юля? И не сам? А… Саша, Господи, какими судьбами ты то тут? — голос Олега всё ещё с хрипотой, но по лицу Волкова видно, что тот приятно удивлён видеть старого друга.       — Да вот, похоже встретил твоего нанимателя, пока думал над приглашением. Разумовский, значит, да?       — Он-то наниматель? Хотя в каком-то смысле это и правда. Ладно, заходи давай, поговорим по-людски. А ты пойдёшь домой, Юль? — мальчик, давно отпустивший Мальвину и определённо чувствующий себя намного уютнее то ли рядом с Олегом, то ли просто на территории дома, лишь кивнул, обнял Волче и, помахав рукой обоим, скрылся за закрывшейся сразу за ним дверью.       — Этот ребёнок… Он же сынок того самого Чумного Доктора, Сергея Разумовского, который тогда нас в Венеции…       — Да. Но, ты успел уже с ним пообщаться, верно? Мальчик совсем другой. Как минимум, пока что. И его приёмный отец не позволит ему вырасти таким же как тот, — перебил синеволосого Олег, стоило тому задать вопрос напрямую.       — Ладно-ладно, я понял, только не смотрите на меня так, будто опять хотите начать свои лекции про «тебя, такого «гениального» малолетку просто жаль, если бы ещё своей дуростью не вредил остальным, а так только драть, пока мозг на место не станет», — не смотря на попытки Саши быть взрослым, которым он теперь и является, воспоминания о плетях, кнутах и вечно сломанном носу за свои проделки молодости заставляли послушно поникнуть, перейдя на вы и речь по чище, но в этот раз Волков лишь неловко хихикнул, потрепав плечо бывшего подчинённого.       — Прекрати, Сань. Это было давно, и мы оба сильно изменились за эти годы. Лучше скажи, как тебе теперь идея снова работать со мной и Вадиком?       — А? Нашим Вадимом, который Дракон? Он что, тот самый, который был тут до тебя?       — Ага, тот самый безжалостный Дракон сейчас не только верная псинка Дагбаева, но и бегает за этим ребёнком, как за родным. Кому расскажи — не поверят.       — Даже я не верю. Он пострашнее твоего был, а теперь ещё и ребёнку психику портит? Среди вас чё, никого понимающего беднягу нет? И как я должен теперь отказаться от этой работы?       Оба искренне смеются, оба забывают то, что сейчас говорили о том, как один всё ещё боится своих старших начальников, и о мальчишке, о котором теперь будет заботиться ещё больше человек.       Олег без единого сомнения счастлив видеть больше знакомых лиц рядом, когда он не подвергает этих самых лиц смертельной опасности руками откровенно безумного гения. Внезапно обоих со спины ловят в объятья крепкие руки знакомого им мужчины. Конечно же, это Вадим со своей зубочисткой в зубах даже сейчас, усмехаясь с беззлобным ехидством, окидывает взглядом обоих.       Саша нервозен и напуган даже больше, чем сам мог подумать. Он пытается вырваться, сбежать из хватки Дракона, но его синие патлы крепко держат, не давая сделать толком и шагу. Встречаясь глазами, Шура поникает ещё больше — Вадим всегда ненавидел его крашеный хаер, который на низкорослом снайпере видно за километр и сейчас его скептицизм никуда не делся. Стоит сильной руке сползти ниже, на тонкую шею, где красуется теперь ещё и татуировка, Мальвина не выдерживает и таки рывком прячется за более лояльным Волковым. Внезапно оба наставника искренне смеются. Ну да, Вадик получил свою кличку за огромное тату на пол торса, но ему хватило вечных нагоняев и за волосы, так что проверять, докопаются ли и до этого, не хотелось, пускай он теперь и выглядит теперь как малолетний трус.       — Да успокойся ты, Шурик. Мелкий тобой за пару часов доволен больше, чем мной за столько месяцев. Обидно, конечно, но видеть твою яркую головешку целой приятнее, чем я думал.       — Ну, так я валю, пока башка на месте? Передавайте мои сочувствия вашему дитю. Надеюсь, он не скопытится, ну, или хоть не в этом году.       — А если ещё что подобное ляпнешь, за такие слова не только я тебе врежу, но и наш наниматель. Золотейшество своего приёмного сыночка обожает. Кстати, как раз можем пойти познакомиться, пока мы не свалили на очередную встречу с важными людьми.       Вадик говорил уверенно и без единого сомнения. Он крепко схватил Мальвину за плечи, не дав ему убежать как можно дальше от этого дома, и протянул внутрь, в сторону кабинета, где Алтан за своим ноутбуком пытался разобраться с курсом на интересующие его акции. По пути Олег сжалился и таки вновь успокоил едва не начинающего паниковать Сашку, который уже не сомневался, что имя Вадима не звучало в переписках насчёт приглашения на работу именно потому, что хватает тех, кто с этим животным работать не захочет даже в спокойной обстановке.       Когда парня впихнули в кабинет, он состроил недовольную мордашку, поправил свою голубую рубашку и, вновь лучезарно улыбаясь, будто ничего не случилось, достаточно нагло свалился на диван для посетителей. Он быстро выдал стандартную информацию о себе, как о наёмнике, своему потенциальному работодателю. Оба мужчины, оставшиеся у двери, только усмехались на то, как просто Мальвина подстраивается под нужную рабочую ситуацию. Похоже, Алтану такое понравилось тоже, ведь, поправив очки и получив кивки одобрения от своих двух «наёмничьих командиров», с Шурой заключают контракт без единого сомнения… Вот только Саня похоже не умеет держать язык за зубами и таки выпаливает то, что не один здравомыслящий наёмник не стал бы:       — Если бы вы трое ещё шарили за малого, как за всю эту херь.       — Что?       — Да-да, знаю, дебил я, которому язык стоит в задницу засунуть. Но реально жаль пацанёнка, который из-за трёх тормозов загнётся в депрессии. И не важно, наложив на себя руки или волей случая.       — И когда ты успел встретить Юлиана? — Алтан пытался держать невозмутимое лицо, даже остановив жестом порыв Дракона врезать обнаглевшему Шурочке.       — Да не так давно, ему мудачата-однокласснички хотели мордашку подправить, пока я рядом ностальгировал. Короче да, вы с ним всё панькаетесь видать и не заметили, что малой не столько по папаше скучает, сколько душится депрессухой. Не моё это дело должно быть, но забить хер чёт не вышло, как видите.       — Босс, с подозрением на такие диагнозы необходимо к психологу, но…       — Но ты не доверяешь им после историй со отцом Юли. Согласен, Волков, только ситуацию это не меняет.       — Хэ-хэ, хорошо быть наёмником, интересными контактами разжиться можно, знаете ли. Вот один из моих последних нанимателей, думаю, вы о нём слышали, — Мистер Эмиль Рихтер — кузен Хольта, владелец и основатель фармацевтической компании Аргентум Аквила, сам психолог по образованию, практикует едва ли не в центре города и уверен, будет заинтересован в вас, если даже не примет мальчонку.       Мальвина без тени сомнения вручает Алтану визитку человека, о котором рассказал, совершенно не осознавая то, насколько приятно его удивляет. За последние полгода, пока город восстанавливается от подобия локальной войны, о контакте с Рихтером мечтало куча народу, особенно их калибра, но никто не смог не то чтобы договориться с ним, а даже добиться личной встречи или контакта. И вот в его руках таким непредсказуемый методом, чистой случайностью, оказалось подобное сокровище. Гладиолус даже не скрывает ехидного удовольствия, принимая карточку и отвечая Саше, что их всех определённо ждёт длительное и взаимовыгодное сотрудничество.