Ветряные астры, покрытые кровью

      Всё вокруг покрылось черным цветом. Мягкая и, наверное, дорогая ткань перекрывала любой свет, который мог быть в помещении. У Люмин было ощущение, будто она ослепла и её окружала тьма. Лишь стук своих каблуков приводил её в себя. По эху было слышно, что коридор, по которому её вели, был просторный. Настолько, что ощущался холод мраморных стен. Какой-то странный и неестественный мороз, что пробегался по теплой фарфоровой коже с каждым шагом. Слуга, которая держала путешественницу за кисть руки, тоже ощущалась какой-то странной, будто возле златовласой идёт не человек, а кукла, которая прямо исполняет наказы кукловода. Словно неживой человек, который не имеет права выбора, она механически двигалась. Возможно, мысли Люмин были правильными, а возможно и нет. В светлую голову путешественницы пришла идея, как попросить помощи у слуг, что сопровождают её или хотя бы осмотреться. Недолго размышляя, она решила сделать вид, будто запнулась об свою ногу. Естественная ситуация для каждого человека.       Немного актёрской игры помогло ей осуществить свой план. Подставив свою ногу так, что бы та немного извернулась, она наигранно упала, выдавая из себя негласный крик:       — Аргх–!       Но крепкая рука девушки в маске резко подхватила Люмин, не давая ей полностью упасть на пол. В помещении повисла неловкая пауза. Мечница, которой стало некомфортно не слышать хоть какие-то звуки, с наигранной грустью проговорила:       — Простите, кажется, я подвернула ногу. Если позволите, я сама могу дойти, но мне будет лучше без повязки.       В ответ она ожидала хотя бы услышать голос кого-то из слуг, но то, на что она надеялась не сбылось. Оставив просьбу златовласой без внимания, девушка в маске отпустила мечницу, позволив ей встать. Когда же Люмин стояла на своих двоих уверенно, она почувствовала, как кто-то прикасается её ноги, а точнее осматривает её. Чьи-то пальцы ловко пробежались по ноге, ощупывая её. В помещении всё так же не было никакого шума. Путешественница, стоя неподвижно, не понимала, что ей делать дальше, все мысли в голове спутались.       Тут её кисть руки кто-то схватил, видимо, это была та же служанка. Словно насильно она уже не вела, а тянула Люмин за собой. Златовласая уже поняла, что никто с ней тут не собирается возиться и поддалась. Нога не болела, поэтому идти она могла без проблем. Снова было слышно стук обуви, в которой шла путешественница. Словно смирившись с провалом своего плана, она затихла.       Тук– Тук– Тук–       Люмин будто шла в такт с чем-то, сама того не замечая. Сопровождающие вели её всё дальше и дальше, от чего было несложно догадаться, что местность в которой находилась янтарноглазая, была огромной. Словно это нескончаемый лабиринт, она блудила по нём с завязанными глазами и тревогой на душе. Надев красивое платье, она ощутила, что она принцесса. Но факт был неизменен, что она – заключенная принцесса, которую так просто не опустят. Ступая всё дальше и дальше, она чувствовала лишь холод стен и свою безысходность. Будто ей закрыли не только глаза, но и перекрыли воздух.       Внезапно слуга, что сопровождала девушку, остановилась, будто ожидая чего-то.       Скри-и-и-и-ип–       По звуку можно было понять, что перед Люмин что-то открылось. Скрип был очень громким, поэтому у девушки появились предположения, что это была огромная дверь. Слуга, всё ещё держа златовласую за руку начала снова идти, а златовласая последовала за ней. Они вошли куда-то. А вот куда, мечница не понимала. Если предположить, что до этого они шли где-то минут десять, значит, сейчас она должна встретить его.       Девушка в маске резко остановилась, отпуская руку путешественницы. Снова скрип дверей и снова пустота. Спасительнице Мондштадта ничего не оставалось, как стоять в тишине, ожидая чего-то. «Что должно произойти?» – только и крутилось в голове.       — Здравствуй, Люмин.       Да, это точно он, точно Чайлд. Его голос невозможно спутать. Этот его весёлый голос, который теперь отдает нотками опасности. Девушка не хотела снимать маску, видеть его противное лицо, но вместо неё снял маску кто-то другой. Похоже, это были другие слуги, что находились в этой комнате. Чёрная ткань слетела с бледного лица и перед напуганными, но не подающими видом, глазами предстала огромная зала с длинным столом. Настолько огромное помещение захватывало дух своей красотой. Но главным в этой ситуации был не орнамент, не дорогие украшения или же мебель, а он – человек, который затеял всё это представление.       Он сидел за столом напротив стоящей Люмин, что смотрела на него. Для девушки тоже было подготовлено место, напротив Предвестника, конечно же. Подошедшая служанка подвинула стул, показывая жестом, что бы мечница присаживалась. Но жест служащего персонала был проигнорирован. Путешественница, не отрывая взгляд от похитителя, смотрела ему прямо в душу. Тарталья же, лишь улыбнулся.       — Садись, еда уже на столе, я думаю, ты имеешь много вопросов ко мне, – он махнул рукой созывая златовласую сесть на стул.       Сомнения терзали девушку, но всё же, оставалось только присесть. Немного приподняв платье, она села за стол, а служанка подвинула стул ближе. Немного подняв подбородок, Одиннадцатый усмехнулся, давая знак всей прислуге уйти. Они, не задавая лишних вопросов, среагировали на просьбу и в поспешности ушли, затворяя за собой огромные двери почти на полтора метра.       Глаза Чайлда, словно светились, чего-то так желая. Он точно чего-то ожидал.       — И что же, как прошёл твой вечер? Ты уже освоилась в своей комнате? – по-дружески спросил Предвестник, взяв бокал с чем-то красным. Оно было похоже на вино.       Секунда тишины. Выражение лица Люмин невозможно было понять. Она словно хотела кричать, но держала всё в себе, подавляя эмоции. Заставляя свой крик исчезнуть в своем горле. Тут, тишь прорезал неожиданный вопрос:       — Где она? – скрепя зубами, проговорила мечница.       Немного отпив жидкость с бокала, Тарталья перевел свои синие, как море, глаза на девушку в белом платье. Должно отметить, что сегодня он был одет не как всегда, не нём уже не было его серого костюма, в котором златовласой было так привычно его видеть. На нем красовалась белая рубашка с рюшками, которые шли от шеи в низ. На длинном рукаве виднелись запонки синего, как его глаза, цвета. Черные брюки в обтяжку придавали его образу некую элегантность. Волосы больше не были растрепанными, а зачесанными на два бока. Казалось, будто он специально готовился к их с путешественницей трапезе. Но Люмин это ни разу не смутило. Она желала лишь одного – ответов.       — Не понимаю о чём ты... – покрутил бокал в руке Чайлд.       Глаза мечницы так и сверкали огнем, словно она вот-вот взорвется.       — Не шути со мной! Куда ты дел мою брошь? – повысив голос и срываясь на крик, выплеснула со своих уст девушка.       Ещё несколько секунд тишины дали понять, что златовласая совершила ошибку. Длинный стол, за которым сидели двое, ломился от изобилия пищи: фрукты, десерты, главные блюда – всё, что можно было приготовить, наверное, стояло на светло-жёлтой скатерти. Но никто не притрагивался к еде, только Тарталья вертел свой бокал с алкоголем. Огромный зал с картинами и большой люстрой окружал странницу. Всё выглядело роскошно и у любого могли пробежать мурашки от величия этой комнаты, словно здесь жил какой-нибудь правитель.       Стук!–       Раздался звук от бокала, которого поставили на стол. Стук пронёсся эхом по зале.       — А-а-а.. Так ты о той безделушке, что никак тебе не подходила? Я куплю тебе другую, не переживай, – в раз ехидная ухмылка предстала перед Люмин.       — Какого чёрта?! Где брошь, я тебя спрашиваю! – полностью сорвалась на крик златовласая.       От злости девушка грохнула по столу кулаками, что заставило бокал немного пошатнуться.       Немного прикрыв глаза и посмотрев на выпивку, Чайлд хмыкнул:       — Раз тебе так интересно, где находится та безделушка, ладно, я скажу. Понимаешь ли, ту брошь же вручил не я, а получать подарки от других, когда ты находишься в отношениях как минимум не этично, – он сделал небольшую паузу и продолжил, – так что я избавился от неё.       На последнем слове он ласково растянул его, словно получая удовольствие. Сверкая своими глазами и смотря прямо в душу мечницы, он заявил:       — Я конечно подумал, что было бы лучше избавиться от отправителя, но он слишком силён, чтобы убить его с одной стрелы. Но думаю, в будущем я справлюсь, – улыбка заискрилась на его до этого момента холодном лице.       Люмин хотелось заткнуть уши и не слышать те слова. Она не хотела в них верить.       — Что ты имеешь в виду?.. Даже не смей, не смей… – начала заикаться златовласая.       Вжавшись в кресло сильнее, путешественницу пробила дрожь. Её глаза так и кричали о том, чтобы Чайлд не делал ничего.       — Принцесса, не переживай. Он всего лишь маленькая преграда на нашем пути, так что его будет легко выкинуть из нашей жизни. Я тебе простил все те разы, когда ты пребывала с ним наедине. Да и вообще с любым мужчиной. Ты бы знала, как меня огорчала твоя улыбка, когда ты была с теми грязными мужчинами.       Предвестник приподнялся с места, снова взяв бокал со стола. И медленно начал приближаться к своей заложнице. С каждым шагом Люмин дрожала ещё сильнее.       — Н-нет, прошу… – она схватилась за голову.       — Ох, глупенькая, почему же ты не поймешь, что я делаю это всё ради тебя. Я бы запятнал руки только для тебя, так почему же ты дрожишь? Может, ты просто счастлива, что мы снова вместе?       Его дружелюбная улыбка казалась всё безумней и безумней с каждым шагом в сторону янтарноглазой.       Остановившись в нескольких сантиметрах от хрупкой девчушки, он начал тянуть свои руки к её лицу.       — Знаешь, а ты милая когда вот-вот заплачешь, – проговорил тот, смотря в её дрожащие зрачки.       Он потянулся к её лбу, что бы поцеловать и не видел никаких препятствий.       Стук, стук–       Раздался звук, разливаясь эхом по комнате.       — Аргх, кого там к черту принесло?! – рявкнул Одиннадцатый.       Он отодвинулся от мечницы и, поправив рубашку, подошёл к двери. Напоследок, он обернулся и промолвил:       — Принцесса, ты обедай без меня, наверное, сегодня я не буду дома. Давай завтра продолжим нашу трапезу?       Он попрощался и оставил девушку наедине с собой. Её трясущиеся руки прикрывали её сухие глаза, которые плакали слишком долго до этого, что путешественница уже не имела чем рыдать.