Сказ о нелюдях

Однажды воробьиной ночью шел ведьмак через чисто поле. Луны да звезд, что освещали бы ему путь, видно не было, все небо стянуло тучами. Страшная ночь, в такой темноте черт ногу сломит. Даже живности ночной не слышно. Тишина да редкие раскаты грома вдалеке за пущей. Идёт ведьмак дальше, аккуратно ступает, бесшумно, точно кошка. Нечисть ночную, что в час такой водится, встретить не хочет. Чу, детский плач вдалеке раздался. Да откуда ж ему здесь взяться? Неужто нечистые решили подшутить? Достал ведьмак меч серебряный из-за спины и на полусогнутых ногах, готовый напасть в любой момент, пошел на звук. Все ближе и ближе плач, а ни зверя, ни чудища ночного не видно. Глядь под ноги, а там сверточек небольшой лежит. Дитенок плачет. Посмотрел ведьмак, вроде человеческое дите. Дал ребенку в руки крест серебряный, а ребятенок давай играться с ним. И впрямь человек. И на кой черт его здесь оставили? Днем, в ближайшей деревне, порасспрашивал ведьмак людей, чей сын будет, да так ничего и не узнал. Не бросать же дите, тем более чудное такое, спокойное. Назвал ведьмак мальчика Олегом да забрал жить к себе. Рос малец на глазах. Хотел было старый ведьмак обучить его ремеслу своему, передать все знания, как положено, тем более способный сын его был, но наотрез отказывался Олег. Говорил, мол, вижу, батюшка, долю твою тяжкую, не хочу себе такого. *** Время к ночи идет, а пес быстро бежит, будто весь день не гонял дичь на охоте. Уж слишком он игривый да с силой невероятной – и медведя разорвет, если надо, никак не остановить его. Оранжевые лучи солнца скрываются за кронами деревьев. Хоть и лето, а темнеет в лесу быстро. – Ну что, дружище, успеем до темна из леса выйти? – Олег потрепал пса за ухом. Собака радостно залаяла, обежала хозяина и направилась вперед, указывая дорогу. Так же прытко бежать на своих двух Олег не мог: за день устал, да и дичи было сегодня много как никогда. Лес становился все гуще и гуще, а потому и темнее. – Куда ж ты завел меня, Ставры? Оказался Олег посреди темной чащи, да освещали ее только цветы, словно золото. Вокруг не видно ни просвета от заката, ни тропинки. – Н-да, дружище, видимо не выйдем мы из лесу до утра. Переночуем здесь. Тут вон и трава мягкая, как перина, а цвет – точно изумруд, – пес недовольно заскулил. – Нет, Ставры, обождем до рассвета. Ночью, гляди, и на Блуда наткнемся и вовек с леса не выйдем. Собака прижала уши и заскулила пуще прежнего. – Добро-добро, Ставры. Будем тихо вести себя, лес и его хозяина поблагодарим, – Отцепил Олег с пояса самую жирную тушку, что подстрелил сегодня, и повесил ее на ветку, – и злыдни нас не тронут. Не бойся, Ставры, то ночь купальская, короткая. Только солнце встанет – мы уйдем. Пес, будто бы поняв слова хозяина и почувствовав его спокойствие, затих и улегся подле него. Олег развел костер, чтобы приготовить хоть немного еды. Целый день по лесу бегал, а ни крошки в рот не положил. Взял он тушку, разделил на две части. Одну дал псу своему верному, а другую себе оставил. Пожарил на костре да жадно съел – только голые кости и остались. Затушив огонь,лег Олег на траву изумрудную, а она и впрямь мягче перины князевой. Гляди и цветы – золото настоящее. Положив сумку под голову, заснул Олег как пшеницу продавши. Да недолго ему почивать пришлось, проснулся оттого, что Ставры за рукав дергать начал. Скулил пес, но лаять не начинал. – Тише-тише, дружище. Что случилось? Неужто собачий кошмар приснился?– добро посмеявшись, погладил пса по голове. Только собрался Олег ложиться обратно, как услышал волчий вой неподалеку, будто стая целая бежит. Огляделся вокруг, да ничего кроме рыжего огонечка между деревьями не заметил. Не к добру это. Взял Олег торбу свою, закинул на плечо и, хлопнув по ноге, приказываяСтавру, чтобы шел рядом. Побежал тихонечко из леса: ветки не ломая, слова не говоря, чтобы нечисть лесная его не приметила. Бегут охотники меж елок да берез, а назад не оглядываются. Однако увидел Олег с левого боку: меж деревьев опять огонек проскочил. Да так засмотрелся на него, что не заметил, как в трясине увяз. Ставры забегал около хозяина, сам в болото не полез, но Олега вытащить пытался – схватил за штаны и дергает, да только не выходит у него ничего, лишь штаны порвал. А оно не мудрено, куда уж псу, хоть и невероятно сильному, вытащить Олега, могучего молодца, с болота. – Да что ж такое?! Нарвались-таки на Блуда. Загнал окаянный в трясину, – Олег попытался ногу высунуть, да только пуще прежнего затягивать начало. Ставры притих, уши прижал, да как залаял. С места вдруг сорвался, побегал вокруг хозяина да как сквозь землю провалился. – Беда на беде, да бедою погоняет, – кто-то гнусаво захихикал. Свет звезд пробрался сквозь кроны деревьев, и заметил Олег юношу. Волосы что огонь, кожа белая, как молоко, а одежда вся золотом покрыта да камнями драгоценными усыпана. А камни те в свете луны всеми цветами переливались. Любо смотреть на него было – юноша краше первой девицы на деревне, да что уж там, краше самой дочери князя. Однако самое большое диво – что красный молодец шел по трясине как по твердой земле, а на веревке, рядом, шел Ставры. Никогда прежде Олег не видел пса таким смиренным. – Думал, что Блуд играться со мной вздумал, а вон оно как оказалось, Змей Огненный пошел за мной. Да разве ж не девок в капканы свои ты ловишь? Юноша заливисто засмеялся. – Так грех не взять и хлопца, коли он красивый. Так он еще и сам в руки идет: в купальские ночи в лесу охотится. Так делают либо дурни, либо безумцы. Кем будешь? – дикая улыбка с лица его не сходила. – Да коли я дурачок, так ты безумец, – опять смешок. – Лучше вместо слов пустых помог бы выбраться. В долгу не останусь. – А зачем мне ведьмаку помогать? – склонил рыжий черт голову набок, будто птица. – Да и сколько животных ты пострелял, поубивал с псом своим буйным, – он кивнул в сторону Ставры. – Око за око. Кровь за кровь. – Я не ведьмак. А коли око за око, так весь свет слеп. – Ну так и я не Змей Огненный, а человек. И как же кличут тебя, неведьмак? – Олегом, селяне боятся, Волком за спиной называют. – Не ведьмак, а люд страшится, – снова смеется. – Ладно, Волче, помогу тебе, дам ночлег да рубаху чистую, покормлю да баню растоплю, но оплату узнаешь опосля. – Говоришь, что не Змей, а ведешь себя будто черт окаянный. Опять заливистый смех, опять безумная улыбка. Красный молодец присаживается напротив, а луна освещает его лицо и Олег замечает еще и дикий взгляд двух синих, что озера, глаз. – С кем поведешься от тех и наберешься. У тебя есть два варианта, ну а коли ты не согласен на мое предложение, так передавай привет Маре. – Добро, Рыжий, будь по-твоему, – выбора иного не было, а так помирать Олегу не хотелось. – Сергей. Меня зовут Сергей, – Волк кивнул. Протянул бы руку в честь знакомства, да не мог. – Закрой глаза. Не бойся. Доверься мне, не убью. Закрыл Олег глаза да насторожился. Чувствует, как чужие холодные руки ложатся на плечи, потом на грудь, опускаются на талию, да все потихоньку тянут, да так легко, кажется, будто летаешь. Уже и ноги наполовину свободны. Сергей кладет руки под левое колено – вытаскивает левую ногу, кладет под правое – и правую достает. Чужие пальцы легонько проводят по глазам, Олег морщится, слышен тихий смешок. – Открывай глаза, только ступай легко, как кошка, да следуй за мной. Пошел Сергей вперед, да повел за собой Ставры. Сделал Олег, как ему велели. Первые шаги были неуверенные: страшно было опять увязнуть, но вспомнил, как учил отец ведьмачьим уловкам. Прошли они трясину, а за ней лес гуще прежнего: ель на ели и елью погоняет, да еще и темень такая, хоть глаз выколи. Идет Сергей впереди, лапы елок аккуратно отодвигает. Так уверенно шагает, что завяжи ему глаза и все равно будет идти так же. Очередные ветви откидывает, проходит вперед, придерживая лапки еловые, чтобы не ударили спутника его. Слегка наклонившись, Олег проходит через ветви и что он видит?! Большая дубовая изба, словно дом князя лесного. – Всю жизнь хожу в пущу эту, а ни разу не видел чуда сего! – Так ты и меня ни разу не примечал, а я живу здесь не меньше твоего, – от этих слов стало Олегу не по себе. Не уж-то Сергей и раньше его видел, а сейчас загнал в болото, чтобы в избу свою заманить. – Чего стал, Волче? Проходи. Иди в баню сперва, все, что надо там найдешь и полотенце, и одежду чистую. А я пока стряпаю нам чего-нибудь, – сказав это, Сергей скрылся за дверьми избы. «И не боится, что сбегу? Али уверен, что не сделаю этого? Доверяет? Дорогу заколдовал?». Попятился Олег на тропинку, что привела их, отвернулся да пошел в баню. Помылся Олег, оделся в чистое, да пошел в избу. Хороша была банька, в других обстоятельствах посидел бы подольше, но очень хотелось поговорить с Сергеем. В избе светло, везде лучинки да свечки горят, да как будто не убывают. Сидит хозяин во главе стола, подперев щеку рукой, а подле него, у ног, Ставры сидит и не шелохнется, будто чучело неживое. – Ну и наготовил ты пир! Да когда ж только успел? – Присаживайся, Волче. Не стесняйся, чувствуй себя как дома, не в плену же ты, а почти что в гостях, – Олег посмотрел на Сергея, нахмурив брови. – Да не бойся ты, ешь сколько угодно, не отравлю. Не я это готовил, – опять заливисто засмеялся. Смех его такой яркий, словно искры от костра. Сергей похлопал по столу. – Она, родимая, все сделала. Досталась в наследство от батюшки моего – Змеиного царя. – А говорил, что человек, – Олег наливает себе меду. – Ну так и ты говорил, что не ведьмак, а ремеслу их обучен, да и батюшка твой никто иной, как ведьмак по рождению. Отсюда, Волче, и мудрость тебе: не суди человека по отцу его. – Откуда ведаешь, что ведьмак меня взрастил, а не просто ремеслу обучил? Почему оставил меня одного, я же мог уйти? И почему Ставры такой смирный, словно неживой? – Олег, не сводя взгляда с Сергея, взял кусок мяса, жадно откусил и запил медом. А хозяин дома лишь с улыбкой наблюдал за этим. – Не слишком ли много вопросов для того, кто должен мне то, чего не знает? – ни один мускул не дрогнул у Олега, все с тем же спокойствием он ждал ответов. – Но я же добрый хозяин, так уж и быть, развлеку тебя – поведаю историю свою. Сын я княжий. Был у меня старший братец, да три сестрицы. Помер батюшка наш, а брат уж больно до власти жадный был, ни с кем делить ее не хотел. Потому сестриц быстро замуж поотдавал, а меня, маленького еще, отправил в купальскую ночь искать цветок папоротника. Может и загрызли бы меня животные дикие, да только нашел меня Змеиный царь, приглянулся я ему, решил воспитать как сына своего. Все духи лесные любили и лелеяли меня. Кто чему учил, и Блуд, которого ты упоминал, и Кук, птичий царь, и озерницы, и Хозяин леса. А за волосы мои рыжие Огненным Змеем называли. Долго я так жил, а как подрос, так решил в мир людей податься, да не приняли меня. Ератником называли, нелюдем считали, плевались в мою сторону, вот и решил я вернуться в пущу родную, туда, где место мне. – Так а разве ж не ератник ты?– перебил Олег. Сергей только закусил губу и хитро улыбнулся, ничего не ответил. – Смириться с предательством людей и брата я не смог. А там выяснилось, что не чист на руку мой братец да приближенные его, – улыбка стала дикой, а в безумном взгляде заиграли золотистые отблески огня. – А как Боги молитвы услышали, сгорел дом братца, да и он вместе с ним, а после несчастья и его доверенных нашли. А пока я среди селян ходил, не только недобрых людей приметил. Увидел как-то раз я ведьмака, думал, что нет ни одного в окрестностях этих, раз нечистые всякие в лесу и деревне припеваючи живут. А опосля заметил тебя подле него, понял почему охотиться перестал на нечисть. Ума только приложить не мог, чего это вы с этим людом жили, они же ненавидели вас больше, чем меня, хоть и помогали вы им, когда могли. И ты понять этого не мог, знал, что не место тебе среди них, потому, когда старый ведьмак помер, стал жить один на отшибе, возле мельницы, да леса. А селяне только рады были, боялись дурни чертей. Молились богу своему милостивому, чтобы черти мельничные забрали тебя, а не они, так духи лесные. Представляешь, какое лицемерие! Молиться богу, чтобы сгубить человека немилого им, – громко засмеялся Сергей. – Вот и получается, Волче, что знал я тебя не одно лето. А то, что в беду угодил, то не я, то судьба свела нас, похожи мы с тобой. Взращены нелюдями, что человечнее людей. Знала это судьба, знала, что вдвоем лучше нам будет, вот и привела нитью путеводной тебя ко мне, а меня к тебе. А что не уйдешь, знал, потому что обещан ты мне. Да и честный ты человек, не кинул бы ни пса буйного своего, и слова бы ни нарушил. – А я думал, что чары какие на тропинку наложил, чтобы блуждали люди и дом твой не находили, а коли найдут, так вовек выхода не сыщут. – Не дурень ты, Волче. Не понятно только почему на Купалу полез в лес на охоту. Может судьба, а может бог их извести тебя хотел, да только я не позволил ему, сильнее я: он один, а за мной и нечисть лесная и Боги наши истинные. А чары, да, были такие, поэтому раньше и не находил дом мой, но сегодня снял я их для тебя. Ты мог уйти в любой момент, расплатился бы псом-убийцей своим и все. Я так и планировал сначала, потому что этот окаянный кучу животины загрыз. Хотел, чтобы ты убил пса своего, да, как видишь, передумал. Олег отставил тарелку, допил последние капли меда и спросил: – Так чем же я теперь тебе обязан, княже? – Отслужи мне три года, три месяца и три дня, а далее, как хочешь, иди на все четыре стороны иль дальше со мной оставайся. – Зачем же я тебе? Ты и без меня неплохо справлялся, сила есть у тебя. Сергей подошел к Олегу, встал у него за спиной, положил руки на плечи его могучие и зашипел точно змея: – Справедливость на землю русскую хочу принести, хочу княжье место себе вернуть и править честным народом. Да и говорил же, – Сергей нагнулся и зашептал на ухо, – Волче, обещан судьбой ты мне. Мы, выращенные нелюдьми, отличаемся от тех, кто пытался извести нас. Человечнее их. Не были Олегу близки помыслы такие, но отчего-то чужая изба, полная огня колдовского, окруженная чарами нечестивыми, казалась домом истинным, а безумный человек, воспитанный Змеиным царем, да духами лесными, казался роднее и ближе, чем кто бы то ни был. Олег встал, посмотрел в синие, как дождевые тучи, очи. – Раз князю Разумовскому, сыну Змеиного царя, искусному колдуну магии лесной я слово дал, раз он считает, что судьба я его, отчего ж мне не согласиться?