вельветовый антракт

Визг стальных ободов, и резкий качок ощутимо даёт по ногам и лбу - в глубине купе слышны громкие вздохи, наспех сменяются тихим хихиканьем и шёпотом. О чем говорят - не разобрать, однако ясно точно: дом уже за пару кварталов. Крепкие ручища хватают саквояжи и чемодан, с верхней полки виснет шарф с яркими колтунами синей шерсти. Снова вздохи,теперь ближе,обречённее - некто получил под колено туго набитым серым баулом(видать по углам распихали твердые предметы), так огорчила даже его клетчатость тошнотворная и непонятная. Толкучка не сбавляется ни смиряющими "поспокойнее, граждане", ни подзатыльниками. Теперь уж точно стоим. Влажные смердящие старушки с бесконечными внучатами найдут проход всюду, а уж надо будет - протопчут, растолкают. Ноги различных сортов мелькают и ищут препятствия уголками стоп, беззащитными пальцами в бежевых босоножках. Смотреть долго не удаётся: в глазах плывут ряды бежевых столбов разной толщины, степени волосатости и сухости кожи. Един в них аромат, и уже не обижаешься на него - родной. Духота и пар вокруг отпечатываются на трудягой уборщицей вымытых стеклах, сначала возникают разводы широкой тряпки, сменяются мутной пеленой, едва прозрачной, в ней лишь силуэты и цветные пятна, завершаются капельками чистого конденсата. Хрустальные капли торопятся не меньше, бегут к прорезиненным углам, огибают каучуковый порог и сливаются с древесным покрытием. О свежести мечтать не время. - "Милочка, культяпки пособерите, уж не сложно ли?Пройти не дают!" - дама с красным бугристым лицом даже не смотрит в глаза, ворчит куда-то вверх, в потолок. - "Сколько ж там еще очередь,а?" - "Гражданочка, не вы одна тут, волю в кулак да ждите, вон, как все." - Из глубины толпы доносится с ясным измождением. Бурчания слышны еще пару минут, затем стихают, отдаляются и меркнут уж совсем. Получается, движение идёт?Да, тут уж и свет обеденного солнца бьёт по линзам очков, пробивается сквозь доблестное стекло и проникает прямо в глаза. С секунду нервы содрогаются и дискомфорт даёт знать о себе не медля - веки сближаются и выступают слёзы, охота закрыть глаза уж совсем. За пределами вагона шумно, жизнь кипит вокруг: счастливые матери встречают сыновей с армии, потрёпанные бродяги вваливаются в кучу себе подобных, обнимаются долго, громко. - "Ваш билетик, гражданин!" -девушка с загорелым лицом и губами в форме двух рыбацких лодочек кладёт мягкую ладонь на плечо мужчине, кой выше ее самой на голову с лишним. Неловкое вошкание по карманам, гулкий выдох и падение чемодана - билет у контролерши в крепких пальцах. - "Добро пожаловать домой, товарищ Теменюк"- девушка кивает и улыбается куда-то в гравий, почти безразлично - "не оставляйте предметы личного пользования в салоне, будьте добры." Товарищ Теменюк кротко моргает и поправляет очки. Голову непривычно задирать, однако манит ясное небо - в Кортово большая редкость. Помимо голубого простора перед лицом ново крашеная вывеска из дорогих объёмных букв "Кортово встречает", краска не пахнет противно, наоборот симпатично блестит на солнце, мелкими бугорками принимая и отражая каждый поток света. Мужчина шагает по гравию на плитку, ногам непривычно твёрдо тут, после линолеума в вагоне. Вертит головой вправо: сознание не дало по тормозам, на месте ожидания всё ещё распологается стоянка с машинами, чуть поодаль автобусная остановка, через клумбу виднеются рельсы трамвая. Теменюк торопливо семенит в сторону 17го маршрута, и вот уже за спиной оказывается надпись "Кортово провожает". Поудобнее перехватывая сумку, мужчина сбавляет темп и с плавным выдохом заскакивает в автобус - боялся опоздать. Он просторный, людей вокруг немного, кожаные сиденья прохладные и чистые. Некий татарин в полосатой майке бросает окурок и заходит через другую дверь, садится за руль и оборачивается в салон. Перед ним Теменюк. Мужчина, на которого взглянут и тут же отводят взгляд, однако уже через долю секунды глаза норовят вернуться к зрелищу - цепляет простотой. Не высокий лоб и короткий подбородок - в общем плане форма скруглённого ромба, вероятно в молодости мужчина мог похвастаться выразительными скулами, на некий азиатский манер широкими и форменными, однако сейчас на подбородке и щеках упитанный слой мягкости, ничуть не портящий интересное лицо. На вид лет пятьдесят с хвостиком: лицо серьезное, с морщинами тут и там. Они меж бровей над переносицей, на лбу пара особо плотных трещин чуть загорелой кожи. Светло-карие глаза смотрят из-под темных неплотных бровей, обрамлены вокруг пигментными пятнами цвета, на тон темнее кожи, морщинки в углах глаз слегка задевают скулы. Скулы под мягкими щеками - на них морщины ямочек улыбки, переход в плотные крылья носа, носогубные складки, пожалуй, неотъемлемая часть системы мимики этого человека. Не слишком выразительные брыли по сторонам от красивого губами рта, некой ну очень особой формы, однако кажущейся знакомой откуда-то. Губы испанских императоров - тонкие и мягкие в одно время. Кожа выбрита и кажется чистой, не смотря на широкие поры крупного носа, не армянского, однако наиболее этому народу присущего внешне, не смотря на мелкие капельки пота подступающие от малость редеющих черных волос к лобным морщинам. Само выражение в лице - задумчивость и опасение, в коем видна полная невинность и отсутствие моральных отягощений, скорее такой типаж экспрессии мимики - встревоженный или грустный. Людям с таковыми лицами часто рекомендуют сделаться повеселее или задают вопросы о причинах этой самой встревоженности или грусти. Глаза блестят живыми бликами, в них мудрость и терпение, повиновение и сильное чувство души. Радужка цвета ржаного хлеба на солнце выглядит почти рыжей, янтарными преломлениями идет к темной окантовке, белки живого здорового оттенка. Сказать можно было бы больше, чуть мешают очки в черной плотной оправе и толстыми стёклами. Как бы то ни было, впечатление об усталости этого лица не отступает. Голова пропорционально смотрится в отношении со средних размеров телом - надежно держится на неширокой шее с кожей тона чуть светлее лица, с парой мелких родинок на кадыке. Мужчина одет в болотную рубашку под пиджаком шоколадного цвета с тонкой чёрной полоской вдоль ткани, сидит отменно, грамотно подчеркивая природную ширину плеч и мягкость взрослого тела. Ткань выглажена и чиста, даже после долгой дороги Теменюк выглядит так, словно только что достал вещи и переоделся незаметно на глазах у всех. Серые брюки с высокой талией и ремнем в цвет волос достаточно широкие, чтоб быть стильными и удобными, аккуратно обнимают мягкий мужской живот, при том не давая складок под плавными формами тела. Ухоженные руки с тонкими пальцами лежат на чемодане, со своими родинками и мозолями на безымянном и большом левой руки. На загорелой коже видно пятна от чернил хорошей ручки - писал совсем недавно, сидя в вагоне у окна. На ногах потёртые туфли, не столь говорящие о собственной дороговизне материальной, сколько о ценности для хозяина. Пожившие, однако чистые и приведенные в порядок челси немецкого производства красиво обхватывают тонкие голени и средних размеров ступни. Этот человек явно знает толк в подборе одежды, спору не идёт, ибо состояние внешней составляющей гардероба говорит само за себя. Во всём образе мужчины плотно сидит пожизненная утомленность и признак словно рутинной отлаженности, какой прослеживается в работниках государственных контор, учёных, преподавателей. Татарин отворачивается с сухой улыбкой на живом загорелом лице, берётся покрепче и добротно давит на педаль. Огромная машина раскачивается вперед, заставляя Теменюка выставить руки перед собой, надеясь найти опору в предстоящих сиденьях, затем качок назад и плотное тело вжимается в спинку собственного места. Мужчина выдыхает и двумя пальцами направляет съехавшую оправу вверх по носу, с добрым утомлением переводит взгляд в немытое стекло, на улицы родного города. Он изрядно устал, что нужно сейчас - ванная, пища и отдых на домашнем диване.