Плюс один пункт

Я знаю, тебе нужна моя любовь

Уходи и не возвращайся вновь.

Я найду, чем себя занять

Улетай, убегай от меня, тоска.

Molchat Doma — «Тоска»

      За окном солнце передавало предсумеречное «пока», заливая всё пространство своим мягкими светом. С каждым днём это «прощание» давалось всё труднее и труднее. Ночь постепенно увеличивалась, поглощая тьмой светлые часы. Это была игра, заранее обречённая на поражение: лето, получившее право на последнее слово, стремительно уступало место серой осени, и первые морозы заставили воронежцев достать отложенные с прошлого года тёплые куртки и шерстяные шапки и шарфы.       В такое время хотелось не спеша идти домой, наслаждаясь царящей на улицах тишиной, и выкуривать предпоследнюю сигарету из пачки (Позвольте, Шастун — принципиальный человек: последнюю сигарету он выкуривает дома на балконе). Но Антон давно привык возвращаться домой в темноте, нарушаемой лишь светом из окон ближайших хрущёвок и от мигающих вывесок ларьков. А всё из-за изматывающей работы в офисе, которую Антон ненавидел всей своей душой.       Но больше, чем работу, он ненавидел себя за то, что не нашёл своё любимое дело, не достиг своей цели. Ведь он когда-то мечтал стать звездой и, как говорил в детстве, «попасть в телек». Но детские мечты рухнули вместе с надеждой на счастливое будущее.       Уже в старших классах Антон считал, что неправильно живёт, винил себя за бездействие, но так ничего и не предпринял, потому что сил уже не осталось, а человека, способного поддержать, попросту не было рядом. В университете скрывать разочарование в своей жизни стало сложнее. Факультет за него выбрали родители, посчитавшие, что все его планы несерьёзны и так он не сможет себя обеспечить. Ощущение, что его жизнью управляют другие, его мнение никого не интересует, а все решения принимаются кем-то третьим, но не Антоном, давило на парня со всех сторон. Эти мысли копились годами и рано или поздно должны были найти в чём-то выход. И, наконец, нашли — он взорвался, но взорвался, не задев никого вокруг себя, взорвался без криков и скандалов, без споров и обвинений, а только сам сгорел изнутри.