Шесть констант твоего безумия

Вина. Серёжа постоянно чувствует себя виноватым. Сначала за то, что не такой как все. И за то, что не хочет быть как все. Потом за то, что постоянно занят. А ещё не умеет в разнообразие и добавлять огня будням. Не умеет заботиться и уделять достаточно внимания. Теперь за то, что болен. И за то, что не справляется. Уступает. И не умеет быть таким ярким. За то, что оказался слабее и не научился быть хищником. Страх. Серёжа много чего боится. Толпы. Внимания. Громких звуков. Крика. Огня. Замкнутого пространства. Одиночества. Эти страхи с ним настолько давно, что стали уже привычным фоном существования. К новым страхам привыкнуть не получается. Потому что теперь Серёжа боится того, что Гром возится с ним только из жалости. И что выздоровевший Разумовский будет ему не нужен. А ещё — что Птица интересен Грому гораздо больше. Злость. Чувство злости ещё одна константа. Сначала это злость на погибших родителей, оставивших его одного. Злость на несправедливость. Злость в ответ на издевательства. Злость на то, что не умеет ответить так, как нужно. Потом Серёжа злится из-за того, что нуждается в защите. Не может позволить себе то, что хочет. Теряет единственного друга. Раз за разом пробивает каменные стены там, где другим открыты двери. Вынужден уступать и идти на компромиссы ради дела всей жизни. Птица злится из-за того, что Сергей не готов уступить сейчас, когда на кону стоит Игорь Гром. Ненависть. Иногда Серёже кажется, что он весь состоит из чистой, пылающей ненависти. Ребёнком он ненавидел родных по крови, но чужих по сути людей, не признавших его, бросивших, отказавшихся от внука. Ненавидел тех, кто издевался над слабыми. Себя ненавидел за слабость. Вырос — и ненависть не утихла. Он всё также ненавидел предательство. И тех, кто приручил — а потом ушёл. Ненавидел коррупцию, бандитов, конкурентов, стремящихся разорвать на части стремительно развивающийся бизнес, шумные тусовки, бесконечные деловые встречи. Ненавидел наступать на горло собственной гордости. Улыбаться и пожимать руки тем, кто с радостью вцепился бы в горло ему. И снова ненавидел себя — за маску, заменившую истинную суть. С каждым годом ненависти становилось все больше. Она росла, жгла изнутри, и всё чаще смотрела на мир потемневшим взглядом. И бьющее с рук пламя действительно приносило облегчение, выпуская наружу часть бушующего внутри огня. Боль. От шума, недосыпа и многочасовой работы за компьютером болит голова. Предательство наносит кровоточащие, незаживающие раны на сердце. Перешагнуть через свои принципы, чтобы добиться успеха, начиная с нуля — рвёт в клочья душу. На шрамы на теле Серёжа уже давно не обращает внимания. Пробелы в памяти, неуверенность в собственных зрении и слухе, неспособность контролировать свои действия — ранят намного сильнее и приносят гораздо больше боли. Усталость. Серёжа устал. От бесконечной работы. От того, что любимое дело больше не приносит радости, превратившись в монотонный процесс, раскрученный маховик миллиардного бизнеса. Устал просыпаться от кошмаров. Устал всё чаще ловить такой же усталый взгляд Грома. Устал ловить себя на мыслях о том, как удобнее избавиться от него до того, как он предаст. Серёжа устал от вины, злости и ненависти. От боли и предательств. От всё плотнее подступающего одиночества. От становящегося всё сильнее ощущения собственной ненужности. От страха навредить тому единственному, кто действительно хотел помочь. Устал от того, что не такой сильный, яркий и привлекательный как Птица.

Серёжа просто хочет чтобы всё закончилось. Поэтому он закрывает глаза и падает назад, раскинув руки. Чувствуя, как короткий полёт вымывает всё мучительное, не дававшее покоя. Остаются только темнота и пустота.

*** Вбежавший на шум падающего тела Гром видит Разумовского, лежащего на полу с закрытыми глазами и раскинутыми в стороны руками. И конечно же бросается к нему, судорожно нащупывая пульс и проверяя дыхание. — Серёж, что случилось? Плохо стало? Серёжа! Разумовский вздрагивает. Делает глубокий вдох. — Теперь всё замечательно, Игорь. И медленно открывает золотые глаза.