послушай меня внимательно, я решу твои проблемы

***

      Волков, нервно сжимая челюсть, постучал в кабинет директора, и, не дожидаясь ответа, вошёл внутрь. На глаза сразу попался одиннадцатиклассник, которого быть здесь не должно было. Серёжа сидел на стуле, сжавшись в комочек и бесконечно моргая глазами. Он выглядел в разы хуже, чем неделю назад, когда Волков видел его до своей командировки. Парень, которого едва заметно потряхивало, судорожно заламывал пальцы, не сразу замечая преподавателя.       — Олег Давидович? — его грудь резким движением поднялась вверх, и он подскочил с места, немного морщась и избегая взглядом мужчины.       — Что случилось, Серёж? — Олег медленно подошёл ближе, стараясь не спугнуть Разумовского. — Почему ты здесь?       — У меня… — Серёжа теребил рукав, пытаясь подобрать слова. — Игорь Константинович сказал ждать его тут, — Разумовский наконец смог собрать фразу, чуть выдыхая.       Олег сделал шаг к нему, но Серёжа попятился.       — Стой на месте, — Волков подошёл преступно близко, полностью нарушая личные границы. — Я не ударю тебя, — Олег, удерживая Разумовского за плечо, чтобы не отодвинулся снова, задрал его голову за подбородок, заставляя смотреть на себя.       — У меня болят рёбра, медсестры нет сегодня, — на губе парня красовалась трещина, а под носом небольшой кровоподтёк.       — Кто тебя избил? — Волков продолжал держать парня, позволяя теперь себе продвинуть руку чуть дальше и ухватить его за спину в районе лопаток. Разумовский закусывал и без того кровоточащую губу, и, опуская заплаканные глаза, молчал. Истерика накрыла снова, из глаз потекли холодные капельки.       — Серёж, сядь, пожалуйста, — Олег невесомо подтолкнул парня на стул. Разумовский не мог ослушаться и сел, морщась от боли, которая, казалось, отдавалась во все участки тела. — Послушай меня внимательно, ты можешь мне доверять, — Олег сел на корточки перед ним, беря за руку и заглядывая в покрасневшие, но всё еще нежно-голубые глаза. Серёжа впервые видел его таким. Волков всегда был отстранённым, холодным и равнодушным: учитель французского, с которым они регулярно виделись три раза в неделю, который всегда знал, как надо, шёл Серёже на уступки и не заставлял читать вслух перед всем классом, держался всегда уверенно, как будто не замечал пускающих слюни девочек, не имел любимчиков. — Тебе нечего бояться, я решу твои проблемы.       Разумовский снова вздохнул, без стыда цепляясь пальцами за руки мужчины и шумно сглатывая.       — Гречкин и его шайка, — парень процедил фамилию, невольно мотая головой. Волков лишь кивнул в знак понимания, выпрямляясь и не спеша выпускать руки парня из своих.       — Спасибо, что доверяешь, я обещаю разобраться, — Волков не врал, он действительно собирался добиться исключения золотого мальчика и его дружков. Знал, что такое массовый буллинг, побывав за своё сложное детство по обе стороны баррикады.       — Серёж, я позвонил в скорую, они скоро приедут, — Гром вошёл в кабинет, и, никак не реагируя на позу Сероволков и их тактильный контакт, прошёл внутрь. Серёжа, шугнувшись, попытался вырвать руки, но Олег только усилил хватку.       — Игорь, я хочу его сам отвезти, — Волков почувствовал на себе непонимающий взгляд снизу.       — Если он сам хочет? — Игорь Константинович вопросительно посмотрел на ученика, но тот оцепенел и тупо молчал, продолжая с благодарностью и неким восхищением смотреть на Олега.       — Серёж? — Волков вернул парня в реальности, хриплым шёпотом назвав по имени.       — Я да… — Разумовский захлопал глазами, оглядываясь по сторонам, как будто только что вошёл. — Хочу, — он громко прошептал, чувствуя, как во рту пересохло.       — Отлично, идём в машину, верхняя одежда тебе не нужна, на улице тепло, в салоне так вообще душно, — Олег вздёрнул на себя, заставляя встать на ноги, сильно тормозившего парня. — Идём, poussin, — Волков доброжелательно улыбнулся, утягивая его в сторону выхода за рукав, намеренно избегая прикосновения к коже.       — Отзвонись, Волков, и под твоей ответственностью, — Игорь прокричал им вслед, сваливаясь в кресло, обелегчённо выдыхая и разминая виски, боль в которых не утихла после уже третьей за сегодня таблетки.       — Мне стоит тебя придержать? — Учитель оценивающе посмотрел на парня, стараясь понять, насколько его необходимо контролировать для ровного спуска, и насколько ему дискомфортно от прикосновений.       Разумовский кивнул, ему нравилось чувство защищённости, накрывшее его в тот момент, когда Волков дотронулся до его плеча, и не уходящее до сих пор.       — Как скажешь, — Олег понимающе улыбнулся, беря парня чуть ниже талии, чтобы не задеть рёбра. Преподаватель придерживал его весь спуск, чувствуя, что Серёже действительно это тяжело даётся.       — Садись давай, poussin, — Волков открыл дверь для парня на переднее пассажирское.       — Олег Давидович, — Серёжа замялся, видя, с каким любопытством на него смотрит севший рядом учитель. — Можно спросить?       — Ну, спрашивай, чего тянешь? — Олег едва заметно кивнул, выжидающе смотря на парня.       — А что значит «poussin»? — одиннадцатиклассник недоверчиво сузил глаза, надеясь, что ему расскажут правду.       — То есть, ты всё это время не понимал? — Волков, не веря своим ушам, покачал головой из стороны в сторону и завёл автомобиль. Олегу нравилось наблюдать, как менялись эмоции на лице Серёжи, он заёрзал на месте, поджимая губы. — Вообще несколько значений, но я туда выкладывал что-то вроде «золотце». Если дословно переводить, то «птичка», — Волков, улыбнувшись и театрально опустив глаза в пол продолжил. — Ещё имеют место быть «малыш» или «детка».       С каждой фразой щёки Разумовского заливались всё большим румянцем. Олег старался делать вид, что не замечает, продолжая вести машину.       — Не кусайте губу, молодой человек, не трогай, — Волков поймал с поличным Серёжу, который от переизбытка волнения поранил губу до крови. Разумовский мгновенно коснулся губ тыльной стороной ладони и, отводя её, совсем испугался. Он снова попытался дотронуться, но получил лёгкий шлепок, Олег перехватил его кисть и убрал вниз, придавив к сиденью сильнее, чем стоило. Волков продержал его в такой позе несколько минут. — Я могу тебе доверять? — в фразе было больше двусмысленности, чем туда могли вложить два абсолютно чужих человека.       — А я вам? — парень нервно сглотнул.       — Вопросом на вопрос, gamin, — Волков чуть грубее сжал руку Разумовского.       — Да… Можете мне доверять, — Серёжа убрал кисть, которую Олег наконец отпустил, к себе на бедро. Он слизнул кончиком языка кровь, запоздало понимая, что сделал. Горло пронзил отвратительный вкус, Олег никак не реагировал, хоть и видел всю картинку в деталях. — Вы не ответили, — он поднял уголки губ, стараясь быть дружелюбным.       — Я ответил, ещё раньше, — Олег следил за дорогой, они выехали на трассу с большой скоростью, и отвлекаться теперь он не хотел.       Серёжа кивнул, вспоминая, как ещё в школе Волков кинулся показавшимся ему на тот момент громким «ты можешь мне доверять».       — Мы приехали, — преподаватель затормозил у входа в травмпункт, вылез сам и открыл дверь Серёже, который плыл от красивых жестов. Разумовский пошёл вперёд, чувствуя пристальный взгляд на своей спине. На стойке регистрации Олег милой улыбкой и комплиментами очаровывал медсестру, вынюхивая, как пройти поскорее, пока Разумовский стал в сторонке, по привычке заламывая пальцы.       — Идём, mon chéri, — Волков вернулся к парню, сразу беря его под руку и впихивая в кабинет без каких либо очередей.       — Добрый день, — Волков приветливо кивнул молодому доктору.       — Здравствуйте, — следом за Олегом пролепетал Серёжа, буквально прилипая к нему плечом, сам не замечая. Он до жути боялся незнакомых людей.       — Добрый день, с чем пришли? — врач поправил очки.       — Подозрение на травмы рёбер, и… — Волков перёвел взгляд на парня. — Что у тебя болит? — Олег был готов всё пояснить за него, но не было такой возможности.       — Плечо саднит, — он на рефлексе дотронулся до предплечья. — Это всё, — Серёжа кивнул, чтобы ему точно поверили.       — Я понял, снимите верх, — Дмитрий, так было написано на бейдже, сказал совсем буднично, не зная, что в Серёже весь мир рухнул.       Волков догадывался, что парень может не слишком радостно отреагировать на такие новости, а когда посмотрел на него — понял, что всё совсем туго. Разумовский побледнел так, как будто его живьём хоронить собрались.       — Я могу выйти, если тебе так будет спокойнее, — Волков развернулся на парня, облизывая пересохшие губы, но тот резко замотал головой.       — Нет, пожалуйста, — Серёжа почти скулил, ещё больше бледнея.       Дубин, внутренне поднимая руки вверх, удалился из помещения, пролепетав себе под нос «вернусь через семь минут»       — Серёж? Объясни, пожалуйста, — Волков был готов возиться с ним как с маленьким и разъяснять, что доктор не сделает ничего плохого, но проблема оказалась куда проще.       — Я стесняюсь и… Я не знаю, простите, — Серёжа сжался ещё сильнее, сдерживая наворачивающиеся слёзы.       — Но ты не хочешь, чтобы я выходил, верно? — Серёжа кивнул, стараясь не поднимать глаза, хоть и чувствовал в голосе Волкова добрые нотки. — Позволь помочь?       — Да… — Разумовский слабо понимал, как Олег собирался ему помочь, но кромки подсознания подсказывали единственный верный ответ.       Волков расстегнул пуговицы на сером джемпере и стянул его с плеч, подходя к парню со спины и снимая пальто, как с дамы, потому что боялся сделать неприятно, никто возможный перелом не отменял.       — Теперь рубашка, да, не спорю, здесь прохладно, и будет немного дискомфортно, — Олег забалтывал парня, расстёгивая пуговицу за пуговицей. Он старался не смотреть, не разглядывать. Сейчас они стояли достаточно близко, и у Волкова наконец была хорошая возможность рассмотреть глаза парня вблизи, все оттенки голубого, которые там были. Цвет был до невозможного светлый. — Всё в порядке, слышишь? — Олег говорил с такой уверенностью в своих словах, что не поверить ему было просто невозможно. Серёжа действительно расслабился. Волков, закончивший с последней пуговицей, снова подошёл со спины.       — Серёж, у тебя ссадины и кровь запеклась, придётся потерпеть, — Олег ухватил за плечи, попытавшегося скорее развернуться Разумовского. — Послушай, mon âme…       — Эту фразу я знаю, и перевод, — Серёжа перебил, вызывая усмешку учителя.       — Отлично, так вот, mon âme, ты обещал, что мне доверяешь, — Волков спустил рубашку с плеч и закинул руку поперёк голой груди парня, лишая возможности шевелиться. — Я сделаю максимально безболезненно. Вдох, выдох, astre, раз, два, три, — Волков сдёрнул ткань от первой ранки, потом от второй и от последней третьей. Всё это сопровождалось звонкими «ой» от Серёжи. Почувствовав, что ткани на теле больше нет, Разумовский сразу же развернулся на сто восемьдесят, сам не до конца понимая, зачем. Волков понимал за них обоих, он осторожно прижал парня к себе, забирая в умиротворённые объятия. Серёжа прижимался только сильнее, кажется, забыв о боли в рёбрах. Олег зарывался руками в рыжую копну волос, нежно гладя, Разумовский благодарно сопел. Никто из них отстраняться не спешил, а Дубин, застрявший в туалете с отравлением на добрые полчаса, обеспечил им двоим самые комфортные объятия на свете.