После дождичка в четверг

ДРАКО МАЛФОЙ. *** Женщина вошла в мой кабинет в четверг. Я сразу узнал её. Высокая, красивая, настоящая светская львица, а-ля женщина-вамп. Теперь она работала корреспондентом в жёлтой газете Лондона «Ежедневный Пророк» вместе с известной скандалисткой Ритой Скитер, уйдёт из спорта. О том, что Джинни Уизли теперь репортер сказал мне бейдж на её одежде. Огненно-рыжие, волнистые и блестящие волосы переливались на солнце; синие глаза я посчитал бы красивыми и ангельскими, не будь они в этот момент арктически-ледяными. А ещё её сиськи четвертого или уже пятого размера. — Так ты и есть тот самый мальчик, с которым спит мой бывший муж? — усмехнулась она, презрительно окинув меня взглядом. — Красивая кукла на год-полтора, на больше моего Гарри не хватит. — Представьтесь, пожалуйста, кто вы и по какому праву вошли без стука в мой кабинет? — поинтересовался я. — Джинни Поттер, — представилась она, — экс-супруга Гарри. — Драко Люциус Малфой, — ответил я и кивнул женщине. Будь она кем-то иным, а не бывшей моего любимого Поттера, я бы поцеловал руку даме, но она даже не протянула руку для рукопожатия, ну и я не глупый, чтобы перед всякими сисястыми женщинами расшаркиваться. — Чем обязан? — Не ты первый у Гарри любовник, не ты — последний. Он не рассказывал тебе об Оливере Вуде? Я увела у Поттера Оливера и теперь он — мой муж. Оли снял даже видео… — Где Гарри имеет этого мужчину, как пес грелку? Наслышан-наслышан… — усмехнулся я, солгав маленько, но бабенка купилась, её моя осведомленность взбесила. — Вы решили скомпроментировать своего бывшего, но обломали коготки? Знаю-знаю… — Я никогда не дам разрешения на ваш с ним брак. Или он жениться на тебе, сопляк, или попрощается с Джеймсом. Я не позволю сыну общаться с отцом, который кувыркается в постели с пидором. — Ну, вы Гарри больше не жена, он не нуждается в вашем одобрении или не одобрении, и уж точно сам разберется, как ему поступить, а Джейми вырастит и сам решит, что ему делать, Джиневра, — ответил я. — Не совершайте ошибку ваших родителей. Что хорошего в том, что они удалили близнецов из родового гобелена? Только подумайте, а если ваш сын, когда вырастит, полюбит парня, а не девушку, вы его, как ваша мамаша изгнала Фреда с Джорджем, выгоните прочь из дома? А ведь все может случиться. Может, в психушку сына закроете, чтобы лечить, так как отец у ребёнка — гей? — Откажись от Гарри, мальчишка, тогда он вернётся в семью, — произнесла женщина. — Я никогда от Поттера не откажусь, — ответил я. — Он — мой и мы любим друг друга. К вам он никогда не вернётся. Я бы не стал возвращаться. — Ты пожалеешь об этом, Малфой! — сказала она. — Вам не быть вместе. Запомни это! В кабинет вошел Блэк. — Какими судьбами, дорогая? — воскликнул президент холдинга. — Идем отсюда, идём! Как Джейми? Как твой новый муж? Они ушли, а я сел за стол. Угроз женщины я не боялся, а вот то, что она не даст Гарри видится с сыном, это меня потрясло и ужаснуло. Какие же отсталые и недалекие, фанатичные и упертые эти гомофобы — что церковники с их воскресными митингами, которые вечно чем-то недовольны. Сегодня я заканчивал основную часть проекта, и это очень меня обрадовало. Ещё один зал с видеоиграми и зал с оранжиреей, и будет все. Я эти пять дней жил в холдинге, работал, как папа Карло над деревянным поленом, чтобы вышел Буратино. Так и я с этим проектом возился. Стало мне не хорошо с субботы на воскресенье, когда я таки добил проект до конца, вернее, первую его половину. Сделал раньше даже дня рождения Гарри. Я все эти дни подыхал от жары. На улице температура воздуха под сорок градусов Цельсия, в тени — тридцать пять. Духота. Ну я — ясно дело — кондишку включил, и работал и спал с ним, да и холодную воду глотал. Так вот, с субботы на воскресенье у меня под сорок поднялась температура. Как я убрал проект в сейф, и как доехал на такси до дома — Бог один знает, так как я не помню этого. Позвонил в «Скорую», мне сказали выпить одну или две таблетки парацетамола и одну лоратадина, чтобы снять отёчность носа и горла. Я назвал свой адрес. Еле нашёл в своей тумбочке таблетки и выпил два парацетамола и один лоратадин. Слова богам, нашлись такие. Температура не спадала. Мне стал мерещиться Гарри, будто он приехал. Вдркг кругом в квартире словно светло и феи стали летать по спальне. Потом кто-то где-то стучал, но из-за заложенности в ушах и во всей моей, будто контуженной голове, я толком расслышать не мог. После все стихло. Я уснул и мне приснились кошмары. Мерещилась Джиневра, приснились сынишка Гарри и вся семейка Уизли. Они меня упрекали во всем. Я потом куда-то то падал, то — взлетал. Проснулся на следующий вечер — в понедельник. Я весь был мокрый и постель сырая. Я еле встал и снял белье, достал свежее постельное и попытался перестелить. Получалось… вообще никак не получалось. Нос тёк, горло заложило, силы оставили меня. Снова начало знобить. Надо скорее переодеться в сухое, но где найти силы, чтобы подняться и пройти пять метров до шкафа, чтобы вынуть сухую пижаму? Но я нашёл силы и переоделся. Закутался в одеяло и меня начало колбасить, зуб на зуб не попадал. В глазах снова замаячили феи из шотландского леса. А потом позвонили в дверь. О, это, наверное, врачи приехали. Через сутки, но приехали же. Я еле доплелся до двери и открыл. Вскрикнул каким-то хриплым фальцетом, так чайки над морем кричат, выговаривая букву: «Ы». На пороге стоял Гарри. Откуда он узнал, что я болею? Я упал к нему на руки, потому что сил стоять не осталось. Теперь не опасны глюки с феями, пусть летают и что-то напевают; пусть в ушах и в голове шумит наподобие морских волн, или ветра в друидских лесах Шотландии — все это пусть, ведь Гарри рядом, он пришёл и не даст мне сдохнуть от высокой температуры. Помню, что он положил меня на кровать и прижался губами ко лбу. — Горячий какой. Драко, милый? Как ты, мой хороший? — спросил он, а я только улыбнулся, проваливаясь снова в чащу шотландского леса. Помню, что меня поили чем-то горьким, растирали моё тело чем-то с запахом уксуса, потом в комнате появились люди, они сделали мне два укола и уехали. Натянутая струна в моем организме спала (её я чувствовал, когда весь организм горел от высокой температуры, напрягся и натянулся подобно титиве лука), дышать стало легче и я расслабился. Поттер снова меня переодел, сменил постельное белье и уложил меня на сухое. Сам же закинул использованные два комплекта в стиральную машину, и снова вернулся ко мне. — Как ты узнал, что я болею? — прохрипел я и положил ладонь на щеку мужчины. — Ты написал мне сегодня утром, что клиент скорее жив, чем мёртв. Сириус в командировке, он не знает, что ты болеешь. Мне позвонила днем Полумна, сказала, что ты на работу не пришёл, на звонки не отвечаешь, — ответил Гарри и поцеловал мою ладонь. — Ну, я и вылетел из Нью-Йорка, как только смог вырваться. Что произошло? Где ты так простыл? У тебя очень сильный бронхит. — Ну, у нас всю неделю жара стоит жуткая, я работал и спал под кондиционером, вот и продуло меня, видимо. А еще я пил ледяную воду. — Господи, глупый мой мальчик! — Меня сгребли в охапку и я поплыл на волнах тепла, любви и нежности. — Погоди, чайник свистит. Полежи пока, я тебе горячий морс с клюквой и мёдом сделаю. — Лучше малиновое варенье открой, банка в холодильнике стоит, в самом низу, — возмутился я. — Морс с малиновым вареньем вприкуску, — улыбнулся брюнет и поцеловал меня в лоб. Я потянулся к любимому, но он уже поднялся с кровати и пошёл на кухню. После морса и варенья я снова пропотел, Гарри меня переодел. В сон клонило ужасно, глаза закрывались и я, кажется, уснул на середине предложения. Брюнет разбудил меня часа через два и велел выпить куриный подсоленый бульон, съесть грудинку и снова лечь спать. Утром приехали врачи, они сделали мне укол и поставили капельницу. Постепенно стал появляться аппетит, а вкус полыни во рту исчезать. Я не хотел рассказывать Гарри о визите Джинни, но Поттер сам заговорил как-то вечером, когда вернулся из магазина, он ездил за продуктами: — Что тебе Джинни сказала? — поинтересовался он. Ему явно Сириус рассказал. — Брось, мы мило с ней поболтали, — хотел отшутиться я, но брюнет обнял меня и поцеловал, а я все рассказал, спросив в конце: — А этот Оливер Вуд, Гарри? Ты любил его? — Не любил, но он был моим любовником какое-то время. Не часто, но был. На одном из приёмов, Джинни познакомила нас, а потом оказалось, что он был подсадной уткой ко мне. Шантажировать у них не получилось, Сириус подрезал ему и Джинни крылья, я поддал в догонку и они остались с носом. А насчёт Джеймса, думаю, мне надо с ним поговорить. — А если не поймёт? — тихо спросил я. — Вырастит, тогда поймёт, — ответил мужчина. — Я не стану из-за чьих-то интриг отказываться от нашей любви, Малфой. Прошло две недели постельного режима, и вот сегодня, первого июля, я вышел на работу. Гарри отвез меня в холдинг, потому что в ночь, когда я заболел, приехал на такси домой, оставив «Audi» на стоянке в «Планета Сириус». Первым делом принялся за вторую часть проекта, это месяца на три, но если поднаджать, то можно и за месяц все сделать, уж больно мне хотелось до дня рождения Гарри все успеть. Первое письмо с угрозами от неизвестного в своей электронной почте я получил 20 июля. Мне как раз осталось сделать чертежи по четветому этаже, где будет располагаться кинотеатр в 5D, а также тир, бильярдный и виртуальные залы. Это работы на неделю. «Продай проект мне и тогда останешься жить, щенок! В противном случае ты сдохнешь, как собака», — было написано в послании. Я удалил послание, но адрес оставил, попросив нашего доку в компах, Теодора Нотта, узнать, кто бы это мог быть? Тео вычислить не смог, так как адрес ложным оказался, но обо всем узнали Гарри и президент Блэк. Поттер выпытал из меня поцелуями и горячим сексом, что было в том сообщении, и я рассказал. Так кто же мне угрожал? Конкуренты холдинга «Планета Сириус» или кто-то другой? — Без меня ни шагу, Малфой! — сказал Гарри как-то утром, велев мне с ним приезжать в холдинг, и с ним же уезжать. Я даже обедал за одним столом с Поттером. Чем ближе приближалась дата дня рождения Гарри, тем тревожнее мне становилось на душе. Я не желал умирать так рано, но молил небеса, что если должно что-то произойти, пусть произойдёт со мной, а не с Поттером.