Адепт

От едкого дыма дешевых сигарет глаза нещадно слезились, из-за чего огни бесконечных вывесок, уличных фонарей и автомобильных фар сплетались в расплывчатые цветные полосы: красные, зелёные, голубые, оранжевые и фиолетовые, подобно линиям местной подземки. Парень поёжился от холода. Обманчивое солнце — редкий и не всегда желанный гость в городе на Неве — давно ушло за горизонт, и теперь погоде нечего было противопоставить зябким ветрам с Финского. Стоило накинуть куртку, прежде чем выходить в курилку. С другой стороны, он ведь хотел взбодриться? Быстро дотянув сигарету до фильтра — может, в будущем и аукнется, но кого это волнует в двадцать два, — он растёр озябшие плечи, выскочил в коридор и столкнулся нос к носу с домывавшей полы комендантшей общаги, Лидией Петровной. Впрочем, сама она эти церемонии с именем-отчеством люто недолюбливала, отдавая предпочтение прозвищу, полученному за добрый нрав и теплоту, которыми щедро одаривала безалаберных студентов. — Ой, Ванюша, ну что ж ты носишься-то как угорелый! — беззлобно пожурила она парня, выжимая тряпку в алюминиевое ведёрко. — Прости, Мам Лид, задумался, — извиняющимся тоном пробормотал Иван, с трудом увернувшись от мутных капель грязной воды. Из открытой нараспашку двери прорывался звук старенького телевизора, транслировавшего вечерний выпуск новостей: — … Разумовский, ответственный за серию преступлений... Пропал из своей палаты... Проходил принудительное лечение... Напоминаем, что... Сжёг заживо... Включая малолетнего... Городские беспорядки... Ведутся поиски... — Страсти-то какие творятся, — покачала головой Мама Лида, натужно разогнувшись и уперев руки в поясницу. — Вот и чего ему спокойно не жилось! Богатый, красивый... Эх, молодёжь! Ты вот тоже, Ванюш, всё сидишь над своими склянками в лаборатории да ночами перед экраном слепнешь. Шел бы лучше, прогулялся, глядишь, нашёл бы себе кого, — хитро улыбнулась старушка. — А то зачахнешь ведь совсем! — Спасибо, Мам Лид, — кивнул парень, и, отвернувшись ко входу в свою комнату, пробормотал едва слышно, — прогуляюсь. — Что говоришь, милок?.. — переспросила комендантша, но Иван уже захлопнул дверь и закрылся на ключ.

***

Он решил не зажигать лампу: скудного освещения, пробивавшегося с улицы, и непогашенного экрана ноутбука вполне хватало, чтобы разглядеть обстановку. Обшарпанный стол, заваленный тряпками, обрывками каких-то трубок и бутылками с мутноватой жидкостью. Чёрная одежда, небрежно наброшенная на стул. И серая маска с птичьим клювом — предмет особой гордости владельца. Иван бросил взгляд на незакрытую вкладку браузера, повествующую об очередном безнаказанном преступнике, и нервно обернулся к окну. Вечер пятницы в Питере был в разгаре. — Да. Самое время. Маска села как влитая.