Formula-1: Мои чёрные крылья

Вокруг клубится поднятая пыль и сразу же прилипает к накалённому асфальту ровной трассы. Песок забивается в нос, постоянно попадает в глаза, от чего у Сокджина идёт мелкое раздражение слизистой. Сокджин не спеша вышел на длиннющие трибуны под бетонным навесом, там внизу есть пит-стоп, где совсем недавно кипела работа инженеров-конструкторов. Завтра квалификация пилотов формулы-1, нужно показать всем, кто возьмёт предстоящий Гран-При. Команда, в которой Джин кем только не числится, готовится ещё с начала открытия сезона, всё самое лучшее, от лучших конструкторов. Одна малейшая ошибка, и всё к чертям. Весь долгий путь, проделанный тяжёлым трудом, тут же рухнет. — Хоть раз побыть в образе зрителя. Интересно, — Сокджин уже по привычке потирает левый глаз и морщит нос, в попытке чихнуть. По трассе молниеносно пролетает чёрный болид с открытыми колёсами, парень зажмурив левый глаз, приблизительно прикинул, что тот промчался со скоростью где-то 310 километров в час. Закатив глаза, Сокджин пятернёй зачесал смолянистые волосы назад и надел ободком наушники с маленьким микрофоном, от чего все отросшие пряди полезли в разные стороны. — Чон, сбавь скорость, на этой части трассы предел до 160, — он устало прикрыл глаза, — никогда меня не слушаешь. Ответа нет, да и никто его не ждёт. Тихое шипение в гарнитуре спустя полторы минуты перебивается хриплым басистым голосом пилота. — Джин-и, всё хорошо, ты не представляешь, как я кайфую, когда малышка рычит. — Я знаю, Чонгук. Не забудь про ограничение на квалификации, — Сокджин спустил наушники на вспотевшую шею, так и не дослушав, что ему проговорил Чон. Много было конфликтов с начальством по поводу быстрой езды Чонгука на гонках. Все понимали, что, вроде как, болиды выигрывают за счёт высоченной скорости, но ограничение на спидометре стоять должно, дабы избежать трагичной ситуации. Болид лёгкий, его в любую секунду может подхватить ветром и перевернуть, а там столько кручёных сделаешь, что не успеешь на землю приземлиться, уже сознание потеряешь. Солнце спускается за горизонт, но жарит ужасно. Запах жжёной резины никуда не исчез, всё ещё витает в вечернем воздухе. Сокджин вдыхает поглубже. Так сильно бодрит, будто крепкий кофе ранним утром. Адреналин начинает возрастать в крови от одного звука мотора, он настолько мощный, что за 2 секунды легко выжмет 100 километров в час. Прерывистый рёв мотора перед пит-лейном заставил Сокджина обернуться. Он повернулся всем корпусом в сторону Чонгука, что сейчас ехал на болиде, он сбавил скорость почти до нуля и катился зигзагом, чтобы остудить шины. — Эх, мелкий... — парень мял мягкую часть микрофона, глядя на свои кроссовки, им вот-вот стукнет четыре года, а подошва только сегодня начала отпадать, — доживёшь ли ты до конца сезона? — Доживу, хён... — О? — Сокджин округлил глаза от удивления, видимо, пока мял микрофон, нажал на что-то, — это я не тебе, конченый лихач, конечно, доживёшь, не то, что мои кроссы... — Спускайся вниз, меня надо взвесить. — Надеюсь, не наложил кучу от радости, пока жал все 300? Звонкий смех ударил по ушам Сокджина. Всё как раньше, всё как и всегда. Он тихо шикнул, устало улыбаясь, и вытер испарину со лба рукавом чёрной кофты. Эти двое одна команда, одно целое ещё с детства, ничто их не разлучит. Состав работников много раз менялся, только одно оставалось целым — эта двоица. Оба прошли Формулу-3, -2, теперь на Формуле-1 осталось всех обойти. Когда Джин бросил карьеру профессионального гонщика, оставить Чонгука он не смог. Что будет дальше? А кто знает. "Вот сначала откатаешься по контракту, а потом посмотрим", — это были слова Сокджина, после закрытия первого сезона Формулы-1. — Хён, я же хорошо сегодня проехал? — Да, но это было очень быстро, — нехотя тороторил парень, спускаясь вниз, в бокс. — Так, надо дожать до 350. — Нет, ты ещё до 330 километров в час не смог, и вообще это опасно, — Сокджин несильно толкнул железную дверь с табличкой "Команда Mercedes". — Значит, это будет ещё одна цель, — это было сказано как-то слишком решительно. — Чон, лучше иметь одну цель, чтобы после её достижения идти к другой, а не гоняться за тремя зайцами сразу, — Сокджин открыл бутылку с водой, которая стояла в углу комнаты, и сделал пару глотков, — я уже в боксе, ты где? Небольшая тень вытянулась на бетонном полу. Сокджин зевнул и, не поднимая глаз, указал на пол, ведь, как всегда, Чонгук стоит напротив с напольными весами в руках и лыбу давит. — Сколько вес? — Сокджин, шатаясь, подошёл к Чонгуку, уже стоявшему на весах. Только стоило ему нагнуться, как в носу что-то защекотало, и резко отвернувшись, он чихнул в воздух. — Будь здоров, Джин-и, — Чон положил свою ладонь между лопаток и, поглаживая спину, ощутил нехило выпирающий позвоночник, — хён, ты болеешь? — А? Нет, — Сокджин выпрямился и помчался к столу, записать вес пилота, — вес — 62,568 кг. — Сокджин, мы с тобой всегда одинаково весили, но теперь мне кажется, что ты сильно похудел, — хмуря брови, Чонгук начал расстёгивать верх чёрно-бирюзового комбинезона, — встань на весы. — Зачем? — парень замер прямо около стола, держа ручку над тетрадью, — я давно не вставал на них и не хочу больше. — Хм... Я же тебя никогда не слушаю. Чонгук спустил комбинезон до бёдер, завязав его как пояс, сверху остался в тонкой черной водолазке. Она как всегда обтягивала его груду мышц, а при каждом движении ткань натягивалась, и рельеф накаченного тела тут же себя показывал. Горячие руки, вспотевшие в перчатках во время езды, расписанные чёрными рисунками, обвили тонкие запястья Сокджина и с лёгкостью потянули к весам. — 54 килограмма. Не было никакого сопротивления, одна обида за то, что сказанные слова ни во что не ставят. Чон сильный альфа, а Сокджин неправильный бета, который скрывает свою истинную натуру под видом альфы-пофигиста. — Что тут такого? Я просто решил похудеть... Немного, — парень встал на одну ногу и стряхнул грязь со стопы. Чонгук стоял в немом шоке, пока Джин натягивал поношенные кроссовки, которые из-за своего вида без внимания не остались. Альфа сразу же потянулся к Сокджину, чтобы услышать хоть один ответ на множество вопросов в голове, но тот быстро увернулся, такой юркий и худощавый, везде пролезет. У Чона сердце кровью переполняется, разорвётся сейчас к чертям, когда не доглядел за ним, бета старше, но ведёт себя, как подросток. — Давай забудем, я очень устал, — приземлившись на пластмассовый стул рядом со столом, Джин потёр левый глаз и громко зевнул. — Хорошо, но после завтрашней квалификации ты ответишь мне на все вопросы, — пилотный шлем процарапал металлическую полку, Чон не стал бы так бросать его, похоже, сильно разозлился. После того, как Чонгук буквально выбежал из пит-стопа, Джин долго гулял вдоль бортиков по трассе наедине со своими мыслями. Асфальт потихоньку остывал, испуская полупрозрачный пар. Стало влажно и прохладно, солнце уже давно зашло за горизонт. Чон сегодня гонял на софте, такие шины прогреваются до 100 градусов, трасса от них очень накалилась. Вот и туман поднялся, густой такой, видно только тёплый свет прожекторов, которые не выключают всю ночь. Джин не торопился, пять с лишним километров прошёл за два часа, и повернул бы ещё на один круг, если бы не ожидающий его возле бокса Хосок с ключами от главных ворот арены. Второй знаменитый пилот команды "Mercedes" — Чон Хосок. Играть по "не правилам" всегда было его козырем. С колоссальной удачей успевал разобрать болиды других игроков и оставался незамеченным. Гран-При и без страшных аварий, уже что-то новое. Тогда у болида отпадало колесо, и его выносило за пределы трассы. Списывали это на плохое качество шин или неправильное их крепление. Все из команды знали правду, каждый рисковал, молча смотря на это со стороны, но сказать об этом верхам никто не решался. Хосок медленно подходит к Джину, звеня ключами на кожаной верёвке. В руках у него была знакомая куртка, чёрная от Гуччи, Сокджин бы сделал вид, что не понял чья она, но ухмыльнулся и пошёл дальше на встречу к Хо. — Держи, — теплая куртка легла на широкие сокджиновы плечи, — долго здесь не гуляй, подумают, что что-то замышляешь, свяжут, Чонгук потом не вытащит. — Он снова гоняет, — возмущённо говорит бета. Хосок даже не удивился, положил ладонь на плечо Сокджина и посмотрел прямо в глаза. — Если "командир" Пак снова вызовет тебя, — тихо проговорив с усмешкой в лицо, Хосок встал рядом и, подтолкнув Джина вперёд за талию, сказал, — могу сходить я. — Не надо, мы с господином Паком как друзья уже. Договоримся, — Сокджин поднял большой палец вверх и по-кошачьи улыбнулся, позволяя Хосоку любоваться его милым выражением. Несколько минут, пройденных в абсолютной тишине, Хосок не спеша шагал позади Джина, поглядывая на вышитую эмблему бренда в виде пчелы. Пока он прожигал взглядом дыру в спине, Сокджин иногда поворачивался, поглядывая из-за плеча на рыжеволосого друга. Незаметно поднять карие глаза на прекрасный профиль беты альфа тоже успевал, отворачивался, когда встречались взглядами. Смущаться у Хосока получалось лучше всех, подметил Сокджин, приподнимая уголки вишнёвых губ. Резко остановившись напротив пит-стопа, Джин поднял глаза вверх и, не увидев знакомого имени над боксом, вопросительно посмотрел на не менее удивлённого Хосока. Там должно быть имя "Чон Чонгук", которого сейчас нет. Рядом светится "Чон Хосок". — Я не понял, — Сокджин скрестил руки на груди, — где Чонгук? — Ты меня спрашиваешь? Я сам только что это заметил, — альфа подошёл ближе и поднял взгляд на потухший экран, — может проверка техники? Это точно не проверка оборудования, так как её проводят за два дня до гонок. Бета задумчиво оттягивает кожу на бледной шее, уже открыл рот, чтобы сказать ещё одну догадку, но Хосок хватает его холодную ладонь, кладёт в неё связку ключей и, не проговорив ни слова, молча указывает подбородком на запертые ворота пит-стопа. В голову изначально не приходило то, что можно просто поднять рольставни и посмотреть на машину, номер сразу скажет, кто её "хозяин". Чонгук гоняет под 33-им номером, Хосок под 44-ым. Джин напрягся, крепко сжал ключи в кулаке, и рывком направился к воротам. Лучше не медлить, а как можно быстрее узнать, что за шутки устраивают перед Гран-При. Опустившись на колено и убедившись, что в округе никого нет, Сокджин провернул ключ несколько раз до тихого щелчка. Он ухватился за растянутую кофту, сердце колотилось так, будто перед этим марафон пробежал. Выбившиеся угольные волосы убрал за ухо, на котором висело серебряное колечко, нетерпеливо просунул руку под ворота, чтобы их поднять. Но тут же осёкся, потому что подошёл Хосок. — Ты уже открыл? — Хо наклонил голову вперёд, чтобы взъерошить рыжеватые волосы, — проверить надо и мою крошку. — Держи, — бета дунул на свою чёлку, чтобы она не лезла в глаза, перед этим пару раз сильно моргнув. Он сидит на корточках, облокотившись на свои колени, светлые джинсы обтянули стройные и без того манящие Хосока бёдра. Альфа быстро обошёл сидящего восторженным взглядом и, кивнув в знак благодарности, грубо вырвал ключ из протянутой руки. Зачем так делать? Кожа на ладони немного содралась, ключи резьбой задели, сейчас неприятно щиплет. Джин потёр больное место, шикнув на исчезнувшего за стенами Хосока. Хочется побыстрее лечь спать в тёплую постель, всё тело ноет после рабочего дня, но перед этим нужно проверить бокс. Сокджин резко, под звук открывающихся жалюзи, поднимает ворота, вглядывается в густую темноту. Свет автоматически включается, как только Сокджин проходит внутрь. Один прожектор ярко осветил новенький чёрный болид, стоящий прямо по центру специальной комнаты. Он отбрасывает блики, слепящие глаза, блестит, словно его полировали в течение целого дня. Джин ловил себя на мысли, что нужно хоть раз моргнуть, но если он это сделает, не сможет вдоволь наглядеться на эту красоту. Но его мгновенно ударил ужас вперемешку с непониманием, стоило прочитать надпись на заднем спойлере. Всё, что Джин пытался забыть на протяжении долгого времени моментально вернулось со словами "black wings", что были изящно выведены на металле. Болид, который сейчас перед ним стоит, имеет номер 16. Пилот, который водил автомобиль с открытыми колёсами под номером 16, чуть не разбился насмерть, спасая друга. И имя того пилота — Ким Сокджин. Замкнутое пространство, "black wings" и запах новых шин. Всё как раньше, как до той ужасной аварии. После неё парень поклялся больше не садиться за руль. Перед каждым Гран-При Сокджин усаживался прямо перед своим болидом, в нескольких метрах, и, ни о чём не думая, разглядывал его изгибы. Был бы у Джина тогда парень, он бы явно его приревновал к машине. Он любил эту атмосферу, где темно и тихо, где в ярком свете, под большим прожектором, стоит его любовь. Сейчас чувства совсем иные, это не было ему противно, всего навсего неприятно, будто расковырял до крови подживщую рану. Сокджин поправил пояс на своих джинсах, и сильнее укутался в куртку Чонгука, в этом городе такие перепады температуры, словно в пустыне. Днём жарит, а ближе к ночи, как в морозилке. Тихие, но быстрые шаги раздались снаружи, Джин молча посмотрел в сторону улицы, переступая с ноги на ногу, чтобы согреться. Вскоре показался знакомый силуэт. — Ну что, — альфа поправил края своей кофты и закатил рукава, пока шёл к Сокджину, который стоял мрачнее тучи, — чья это ласточка? Бета нахмурил брови, сильно сжимая свои плечи, носком кроссовки указал на номер. — Что?! 16? — всю долгую историю Джина Хосок знал наизусть, поэтому без лишних слов понял чувства рядом стоящего, — думаешь, ошибка? —Вряд-ли... — Ну, как это... Может быть, взяли другого под этим номером, ты же не можешь знать наверняка, — теплые ладони коснулись сокджиновых плеч, — поговорим с Паком, всё будет шикарно, как и всегда. Хосок притянул бету к себе, надеясь, что тот его не оттолкнет и обнимет в ответ. — Ах... — Сокджин крпеко прижался к Хосоку, обнимая его за талию и укладывая голову на напряжённое плечо альфы, — да... Пока Хосок одной рукой поглаживал спину, по телу Сокджина прошёл табун мурашек. Решение выбраться из столь близких объятий он принял сразу и, шмыгнув носом, поднял тёмную голову. — Ты всегда надеешься на лучшее, — Джин улыбнулся, — буду звать тебя надеждой. А, нет, лучше my hope. Сокджина не пугало то, что он дал слабину, и показал себя не с той стороны, с которой должен был видеть его Хо. Он ему доверяет, как себе. — Если бы ты не оставил ворота открытыми, тут было бы тепло, — шёпотом проговорил Хосок, тыча носом в чёрную макушку. Он немного прикрыл глаза, уловив аромат угольных волос. Сокджин — бета и не может иметь своего аромата, как альфы и омеги. Честно говоря, его это никак не обижает. Приятно пахнуть можно и без этого, используя разные шампуни и гели для душа. Совершенно разные запахи чувствовались в воздухе, от нежной розы до мокрого асфальта, но Хосок всё время улавливал только один — горький шоколад. С каждой встречей влечение к такой галлюцинации усиливалось. Почему галлюцинация? Потому что от Джина пахнет всем, но точно не шоколадом. — Моя голова, как из... — Хосок, не дав договорить, прижал бету лицом к своей груди. Не отпуская бедного Сокджина, что сейчас собрал все матерные слова и барахтался в крепкой хватке, Хо спокойно стоял и внюхивался в сладкий аромат персикового шампуня. Сокджин слаб, он это осознал и принял, успокоившись в объятиях, однако воздуха, из-за преграды в виде крепкого тела, стало жутко не хватать. Он ледяными ладошками нырнул под незаправленную футболку, от чего у альфы захватило дух, и Хосок глубоко вдохнув, одним шагом отстранился на полтора метра. — Надо уже идти, — подавил усмешку и, проведя по нижней губе большим пальцем, сказал Хосок, — нужно хорошо выспаться. Весь красный до кончиков ушей, с яростью быка, несущегося на тореадора, Джин готов был разнести этот бокс, как этот альфа посмел подшучивать над ним. — Ещё раз так сделаешь, — Джин указал пальцем на Хосока, — убью. — Вот теперь я узнаю нашего Сокджина, — рыжеволосый громко смеётся, — ты мне таким и нравишься. Не распускай нюни. Хосок засунул руки в карманы штанов, поклонившись на прощание, и с хитрой ухмылкой, не отрывая взгляда от Джина, отвернулся. Альфа за пару секунд быстрым шагом вышел за ворота. — Ну его, — Джин помотал головой, —сморозит же хрень. Хочется забыть последние сказанные Хосоком слова. Догадаться не сложно, что этот своенравный, порой упрямый, Сокджин нравится большинству альф, Хосок в их число тоже попал. Только вот бета особого отношения к себе не замечает, вернее, хочет не замечать. "У меня будет омега," — чётко и по делу. Чонгук тогда посмеялся над Джином, сказал, что легче новую машину "омегой" назвать, чем найти парня, любящего гонки и едкий запах бензина. Настороженный взгляд воткнулся в чёрный автомобиль, Ким подошёл к переднему крылу, кроссовкой прислонился к самому кончику машины, даже не заметил, как на лице появилась искренняя и скучающая улыбка. Тоска по рёву мотора и визгам болельщиков с трибун имела своё место в душе, но страх за собственную жизнь был гораздо больше. Постучав по корпусу и получив глухой звук, будто ударил ногой по пластмассовой канистре, Сокджин развернулся на 180 градусов, сделал три привычных шага вперёд и остановился, взглянув на тёмное небо. Спина вспотела, нервничает, будто болид живой и сейчас заговорит. У пилотов, да и у разных гонщиков, есть свои странности, например, считать свою машину живым существом, которое всё понимает и чувствует. На трёхметровом расстоянии, аккуратно бросив чёрную куртку, бета сел на неё, раскинув ноги в разные стороны. — Я давно уже отпустил прошлое, — темноволосый кинул взгляд на цифру 16 и закинув ногу на ногу, начал трясти стопой, — но ты всё равно красотка. Тихий смех наполнял бокс, пока Ким вспоминал все счастливые моменты: свою первую машину, первую гонку и первую победу. Так тепло стало, есть повод почувствовать себя счастливым. Правду говорят, что душевные раны спустя время тоже могут затягиваться. Боязнь формулы-1 и других заездов впринципе, как рукой сняло, кажется что все это время он себя просто напросто накручивал. Дисплей телефона показывает уже почти полночь, поэтому пора собираться в отель. Здесь никого не должно быть — запрещено. Пользоваться хорошим расположением команды "Mercedes" перед главным спонсором, господином Паком, можно в любой форме, но посещать ночью трассу формулы-1 — край дозволенного. — Что-то я засиделся, — Сокджин на секунду зависает, прощупывая все карманы, однако ключей от пит-стопа не находит. Но паника мигом отступает, как только на глаза попадается тёмно-коричневая верёвка на светлом полу. Прожектора гаснут и black wings за считанные секунды сливается с темнотой. Сокджин последний раз усердно вглядывается, пытается найти знакомое очертание. Похоже, огонёк, который потух несколько лет назад, снова появился в глазах, стоило только прикоснуться, почувствовать. Он всё ещё стоит, держа рольставни над головой, которые всё никак не может закрыть. Хосок прав, скорее всего 16 номер присвоил уже кто-то другой, такой же молодой, как Джин в те года, когда первый раз увидел профессиональный автомобиль и назвал его "чёрные крылья". Громкий звук входящего вызова эхом разнёсся по пит-стопу, бета, хлопнув по карману джинс, почувствовал вибрацию. Ворота с щёлканьем закрываются, теперь предстоит долгая дорога до отельного номера, так как трасса формулы-1 находится в пригороде, среди диких равнин, где всегда жарит солнце. Нудный сигнал с бжиканьем долго не прекращается, капает по-тихому на нервы, кто-то продолжает названивать, видимо, есть что-то важное. — Айщ... Я бы перезвонил, — возмущается Джин, вытаскивая телефон из штанов, — Да кто там? Всё раздражает, устал, отпуск не дают, потому что ты единственный специалист по успокаиванию Чонгука перед заездом. Бред какой-то, будто сам не справится со своими замашками. Мысли бегло прокрутились в голове, вызов снят. — Да? — Сокджин, почему мне докладывает охрана, что ты шатаешься ночью около пит-стопа? Что ты там вообще делаешь? — Что? — на экране высветилось имя — Пак Чимин. Сложно было осознать, кто сейчас по ту сторону телефона говорит, — Простите, господин Пак. — Если директор узнает, я тебя покрамсаю на части и подам на праздничный ужин Чонам! — Пак громко выдохнул в микрофон телефона, его эта ситуация совсем не радовала, — Я разрешал? Нет! — Господин Пак! — ответно крикнул в трубку Джин, — я поинтересоваться хочу, какого чёрта в боксе стоит 16-ый номер? Он подавил дикое желание пригнать в личный кабинет спонсора и выяснить всё, чтобы дальше себя не мучать. Был бы это его автомобиль, его бы давно предупредили и заставили подписывать годовой контракт, но не было ни единого слова про то, что его возвращают в формулу-1. Сокджин остановился на половине пути к выходу. Табличка над продолжительным коридором мигала светло-зелёным светом с надписью "exit". Дальше темно. Очень. Только над трассой горят ночные фонари, вокруг которых летают мотыльки. Голова чешется, а руки липнут к телу, от чего самому противно. Фарфоровая кожа Сокджина и эта приставучая пыль, которая из-за скорости болидов поднималась ввысь — сочетание ужасное. Зуд как рукой сняло, стоило Паку прервать давящую тишину. — Сокджин, — Чимин сделал вид, что не услышал вопроса, но точно понял о чём спрашивает бета, — вернись в отель... Будь завтра бодрым, Чонгуку нужен старый друг, а не что-то сонное, наподобие человека. Поговорим потом. До встречи. Экран смартфона гаснет, погружая Сокджина в некую прострацию. Он глядит на линию, где заканчивается фонарный свет и начинается тёмный коридор. Делает шаг, и уже идёт по белой напольной плитке в здании. Бета неторопясь продвигается вперёд по широкому проходу, уже в который раз возвращаясь в мыслях к своему прошлому — раннему детству. Точка невозврата началась ещё в кружке картингистов, когда бета установил мировой рекорд, проехав один километр за 18 секунд. Джин буквально сгорал от бушующего в груди адреналина, а его картинг, как верный зверь, дымился на пару с хозяином. От волос потом всю школьную неделю тащило горелым 95-ым бензином. Этот запах с каждым вдохом проникал глубже, нагревая кровь до кипения, и разжигал пламя в глазах. С таким настроем Сокджин стал всё чаще выигрывать обычные турниры, позволяя удивляться тренерскому составу ещё больше. Однако он думал, что является мелкой улиткой, слизнем среди диких гепардов. Сомневался в своих способностях до самого конца, пока смуглый дяденька из Англии с идеально гладкой лысиной, который представился тренером пилотов формулы-3, не сказал: "Я хочу его видеть на арене в Лондоне. Эта птичка очень хорошо летает." Сложно было первое время адаптироваться к новому коллективу, да что там, сложно было понять, как работает болид на формуле-3. Это тебе не карт, а полноценная машина для убийств своей мощностью. Во время тренировок Сокджин выкладывался на полную, летал по трассе, подтверждая право на то, чтобы все звали его 16-ый "black wings". Первое денежное поступление ввело его в краску, было стыдно, будто это по-чёрному заработанные деньги. Сто раз пожалел, что улетел за границу, утешал себя словами, что это сделано во благо семьи, нуждающейся в деньгах, пока не вышел под аплодисменты и крики на свет. Когда на лондонскую арену лил дождь параллельно с до боли отвратительным и режущим слух писком тормозов, вороной зверь, подобно молнии, пронёсся через финишную черту, под активные взмахи чёрно-белого клетчатого флага. На следующий день всему миру показался журнал с главной статьёй о новом пилоте: "Техас — земля победных чёрных крыльев". В холле, окружённом панорамными окнами, выходящими на парковку для гостей арены, на стене, в большой рамке с золотистой оправой, висит тот самый первый журнал. Почти 9 лет прошло, а Сокджин всякий раз смотрит неверящим взглядом, словно внутри целых две страницы написано не про него. Как только Ким задел плечом настенный огнетушитель, сразу вышел из глубоких раздумий. Он слабо напугался. С хрипом прокашлявшись, крепче сжал ободранной ладонью плечо, теперь и там царапина. — Можно я здесь, нахуй, разревусь?! — Сокджину нужна была причина выплеснуть все свои накопившиеся эмоции. Крик за секунду прошёлся по всему длинному коридору. Сил и правда больше нет. Джин опёрся о стену двумя руками, ногтями вцепляясь в неё. Он поджал дёргающиеся губы, зажмурился, в надежде сдержать слёзы, но ему это не помогло. По телу словно утюгом прошлись, жжёт неистово. Руки коснулись худых колен, немного помассировали вокруг них мышцы, отвердевшие, как камень. Сокджин присел на холодную плитку, крепче прижав к себе ноги, и под звуки собственный всхлипов начал потихоньку успокаиваться. Стало ещё темнее. Джин никогда не боялся чистого мрака, но сейчас почему-то почувствовал себя в небезопасности. Пока по спине бегут мурашки от разных фантазий, что может находиться в такой темноте, в конце коридора закрылась какая-то дверь, звук был отчётливо слышен. Сокджин крепче сжался, даже голову не поднял. Неизвестность пугает, но он сам не хочет смотреть в сторону двери. Вдруг послышались тихие, приближающиеся к нему шаги. Это явно человек, и на нём большая и тяжёлая обувь, поэтому, немного расслабившись, Ким одним глазом взглянул в сторону, откуда исходили звуки. Высокие берцы, в которые заправлены узкие, из плотной чёрной ткани брюки, были на ногах у приближающегося человека. Сокджин снова отвернулся и вжался в свои колени лицом, чтобы проходящий не узнал его, ибо он известная здесь личность. Шаг незнакомца перешёл на быстрый бег, сильные удары ботинок отдавались вибрацией по полу. Бета поднял мокрый взгляд, вытерев ладонью под носом. Небольшой рюкзак упал перед стопами Джина, а человек сел рядом, резко огладив плечи беты и пододвинув его к себе за талию. Тонкие, кривоватые пальцы потянулись к чужой футболке. Этот запах, что преследует его уже давно, Сокджин узнает среди миллионов, он недавно его вдыхал, он до сих пор остался в легких. Это чонгуков аромат. — Джин-и, почему ты плачешь? — Чонгук отпускает Джина и начинает шуршать в карманах своего рюкзака. Свет мобильного телефона заставляет щурить глаза от непривычки. Альфа снова кладёт свою руку на тонкую талию, второй попутно укладывая телефон фонариком вверх, — Что случилось? Ленивое шевеление в руках Чонгук принимает за ответ. Он закидывает голову назад, чтобы волосы удобнее легли, и надевает солнечные очки поверх. — Ты правда не хочешь рассказать? — Чонгук немного встряхнул Сокджина за плечи, после чего получил по рукам. — Что пристал! Понять же можно, что не хочу, — Джин, одарив Чона испепеляющим взглядом, начал выбираться из татуированных рук, — отпусти! — Придурка, по которому тюрьма плачет, так сразу обнял, а меня не можешь, — надавив на бока Сокджина, Чонгук продолжал говорить, но никак не отпускал, — или он уже в твои лучшие друзья записался? Или... — Чонгук, правда, отстань, — прервав его, с пыхтением бета старался убрать чонгуковы ладони со своих боков, но, чем больше он пытается, тем больнее становится хватка. У Чона от одной мысли, что старый друг захотел объятий с другим, а не с ним, желваки от злости стали ходуном ходить, — ну, Чонгук, — приоткрыв рот из-за насморка после слёз, Джин окольцевал широкую шею альфы и прижался своей щекой, что есть сил, к чужой горячей щеке. — Я уж подумал, что Хо не отдаст тебе эту куртку, — Чонгук заметил её, как только провёл рукой по сокджиновой спине, ощутив вышитый узор. — А ты в чём сегодня? — Сокджин отстранился и понял, что у парня, кроме тёмно-зелёной футболки, ничего нет, — чёрт, забери её. На улице сейчас холодно. — Мне не будет холодно, не волнуйся, — Чонгук, от столь неожиданной заботы со стороны беты, неловко улыбнулся, — нас Пак прибьёт, надо сваливать. Серебряная цепочка блеснула на мочке Чона, когда он уставился на другой конец коридора. — Ким, — Чонгук почти лежал на полу, опершись на свои локти, и в эту же секунду повернул голову обратно, смотря снизу на лицо беты, — нам нужно сматываться отсюда, желательно побыстрее. — Давай, как раньше? На смуглом лице Чонгука появилась широченная улыбка, только ему характерная. Чон схватил свой телефон, рюкзак забросив на плечо, и потащил бету, оборачивающегося назад, к выходу. Он вспомнил, как мелкими они сбегали с тренировок, как отхватывали по пятое число от тренера Митчелла, а потом драили до чиста все раздевалки, пока не станет видно отражение, точно в зеркале. Но даже это не помешало им стать самой востребованной командой сезонов формулы-3. Они развлекались, слушая только своё сердце. Любили жизнь и искали свою главную цель. Чонгук их брал из воздуха, легко и просто, а Джину стоило напрягать мозги, взвешивать все свои мечты, объединяя их, находить одну. Отёкщие ноги Сокджина не давали бежать быстрее за Чонгуком, который уже скрылся за поворотом, ведущим в главный холл. Света сейчас в здании нет, приходится верить своей памяти, насколько хорошо знается расположение мебели. Сокджин со стопроцентной уверенностью потопал к холлу, зная, что ближайшие метров 10 на пути ничего не будет. Расслабленная походка и шарканье старых кроссовок - ничто не предвещает беды. В какой-то момент прямо перед глазами Сокджина загорается фонарик телефона. От столь внезапного и яркого света Ким отскакивает и в испуге прикрывает лицо руками. Сколько можно... — Прости! Прости! — послышались взволнованные извинения. — Сегодня явно не мой день, — шёпотом говорит Джин. Убирает руки от лица, чтобы посмотреть на эпицентр искренних "прости". Перед ним стоит рыжеволосый альфа, — Хоуп? Это ты... Честно говоря, не ожидал тебя встретить сейчас, — с усмешкой заканчивает Ким. — Не ожидал встретить тебя вот так, — отвечает Чон, делая после паузу, — я, пока шёл, услышал шаги. Мне то казалось, что кто-то далеко... Э-э... В общем, вот, — Хосок пальцем указал на горящий фонарик, — решил проверить. — Хорошо-хорошо, — Сокджин машет ладонью перед Хосоком, типа "извини", отворачивается и снова чихает в ладонь, — удушит, достала эта пыль. — Скоро уедем, — Хо секундно улыбается, смотря как Сокджин обтирает руку о светлые джинсы, — где Чонгук? — Он убежал, — Сокджин давится воздухом и прикрывает один глаз, указывая на выход, — там, похоже, охрана ходит. — Нет, там был я, — смеётся Чон. Двое стоят около света, а вокруг них тьма-тьмущая. Если бы они знали, что их разговор отлично доходит и до третьего... Чонгук не убежал, он остался. Остался ждать, сидя на диванчике для гостей, возле кофейного автомата, где часто отдыхает Джин. После появления Хоупа в команде стало морально сложно. Для Чонгука, но никого другого. Любимая болтовня после каждой езды по трассе обрывалась на хосоковых словах: "Хэй, ребята!". Отнимая большую часть внимания Джина, Хо не ждал появления врага-собственника, а Чонгук - очевидного конкурента. Труднее стало набраться смелости и сказать, что жизненная цель уже найдена, а те, что он произносил вслух, были ничем по сравнению с главной - Ким Сокджином. Ревность бьёт о потолок, осыпая штукатурку на голову, от чего растерзать альфу хочется ещё больше. И дураку понятно, что Джин стал кислородом не только для Чон Чонгука, но и для Чон Хосока. Пока крыша окончательно не поехала от бурлящей внутри крови, а вены не лопнули от высокого давления, Чонгук решает привлечь к себе внимание. Он стаскивает лямку рюкзака с одного плеча и вынимает телефон из переднего кармана. Эффектная вспышка и пара глаз направлена точно на него. Ночная съёмка творит чудо, фото чёткое, можно разглядеть всё, тем более нежную улыбку Сокджина. Всматриваться он больше не хотел, пальцы от злости еле попали по нужным кнопкам. "Удалить навсегда?" — "Да!". — О! Чо-о-он! — с раскрытыми руками мчался Хосок, в то время как Джин неторопливо плёлся позади с ярким фонариком. — Ты... Блять, ещё шаг, — Чонгук от ревностного гнева заикаться начал, — короче, отвали. — Кто-то сегодня не в духе. — остановившийся Хосок скрестил руки на груди, скрыв абсолютно все эмоции, — Я бы хотел с вами поговорить, собственно, почему я здесь. — Хорошо, говори, ты редко бываешь таким серьёзным, — Чонгук тяжело вздохнул и закатил глаза, но тут же получил от беты кулаком по плечу. — Чон, помолчи, — Сокджин перевёл заинтересованный взгляд на Хосока, — ты был у Пак Чимина? — Да... — подтвердил альфа, задумчиво потирая свой подбородок, — Знаете же, что Пак в Южной Корее спонсировал некого юного победителя? — оба слушателя без лишних слов закивали, — Скорее всего, его запихают в свободный заезд, будет за наших кататься. Он для федерации автоспорта, как самый младший сын, будут по головке гладить и задницу подтирать. — Доспонсировался, сука, — Чонгук помассировал переносицу и снял солнцезащитки с грязных волос. В висках пульсировало, то ли очками передавил, то ли от насыщенного рабочего дня. Он нуждался в пенной ванне так же, как и Сокджин. Нужно отдохнуть. Нервно облизав губы, альфа импульсивно добавил, — ставлю все отъезжанные деньги, что этот смазливый хер на пароме переправлял оборудование, в том числе и шасси. — То есть Чона заменили, и та машина не моя? — Джин, не знал, радоваться ему или опять сопли пускать. — Без малейшего понятия, я так-то за вами приехал. — Хоуп немного приспустил штанину, чтобы не было дискомфорта, — Пак сказал в срочном порядке привезти. — Та-а-ак, стоп-стоп, — Чонгук перегородил дорогу, — в смысле заменили? Я чего-то не знаю? — По пути расскажем. — Хосок уставился в экран смартфона, проверяя что-то, — Идём, — он, не поднимая взгляда на Чонгука, ловко обогнул этого бугая, подёргиванием указательного пальца зовя с собой. Такая жёсткая нервотрёпка. Работая здесь, парням иногда кажется, что в аду получше будет. Не забивать же на всё по середине пройденного пути. Нечестно по отношению к себе. Изнуряющие тренировки, доводящие до переутомления — тяжело пройденный этап. Но хуёвее, когда не ты всё бросаешь, а тебя вынуждают это сделать. Чонгук такого мнения. Ближе к выходу светлеет, снаружи горят уличные огни. В здании высокие белые потолки с красными линиями, намекающие на логотип формулы-1, но, из-за нехватки освещения, они видятся чёрными. Панорамные окна, занавешенные афишами и портретами пилотов, всё затемняют. Чон пробегается глазами по стенам последний раз и торопясь идёт за ребятами. — Ты на машине? — спрашивает Чонгук отдаляющегося Хосока. — Естественно, — поднимая сжатый кулак над головой, альфа демонстрирует серебряный чип-ключ от дорогущего мерса.