Северные страны

Пока жюри фестиваля подсчитывали свои голоса и голоса телезрителей, артисты сидели на специальных местах прямо перед сценой. Паузу заполняли своим фееричным выступлением ребята из группы Blind Channel. – Да, – признаётся себе Даша. – Вживую они звучат гораздо круче. Она сидела в первом ряду, постукивала ногой в такт и хлопала музыкантам. Нико её заметил и подмигнул ей левым глазом, на что Даша ему улыбнулась своей чарующей улыбкой с ямочками. Йоэль лишь проскользнул по ней взглядом, делая вид, что просто проходится глазами по всем участникам, как бы желая им удачи уже со своей более или менее успешной музыкальной высоты. Но это было неправдой. Ему вообще не было дела до участников. Он пытался себя убедить, что ему даже нет дела до Даши, но еле себя сдержал, чтобы не улыбнуться в ответ на её улыбку. Выступление окончено, ведущие фестиваля говорят какую-то дежурную речь перед объявлением результатов конкурса. Даша нервничает, её выступление сильно отличалось от остальных, оно было не таким взрывным, громким. Оно было спокойным, но очень глубоким. Даша бегала глазами туда-сюда по сцене и проводила ладонями рук по ногам, чтобы просушить их от нервного пота. В это время ребята из группы Blind Channel стояли на сцене, ожидая результатов фестиваля, чтобы вручить приз победителю. Йоэль слишком сильно боялся водоворота чувств, который уже витал в воздухе. Он сам не понимал, чего он боится. Однозначно, он беспокоился о себе: маска цинизма не отменяет инстинкта самосохранения на всех уровнях, даже на психическом. Он слишком привык к своему одиночеству, ему было в нём настолько комфортно, насколько сильно он пытался себя в этом убедить. Йоэль привык к тому, что на него часто обращают внимание девушки – высокий, подтянутый, голубоглазый блондин с длинными прядями. Но ему было всё равно, он ощущал это внимание так, как будто на него залезают со всех сторон и сковывают его движения. Ему было необходимо понимание, тепло. Порой ему было невыносимо оставаться наедине с собой. У него в голове было слишком много страхов, сомнений, воспоминаний об ошибках, которые часто напрочь нарушали его ночной покой. Когда было невмоготу справить в одиночку, он приходил к Йоонасу домой (он жил недалеко – всего через дорогу) и устраивал гитарные сессии. Удивительно, но в таком состоянии рождались отличные гитарные партии для нового альбома группы, который пока носил черновое название Violent Pop. Гитара звучала по-особенному больно и с надрывом в новых песнях. Он прекрасно осознавал своё положение, понимал свою слабость, неуверенность, но не хотел, чтобы кто-то ещё это разглядел. Ни за что в жизни он не хотел оказаться уязвимым, дать дотронуться до ран души. Ему было проще закрыться и быть равнодушным циником, который никого не трогал и увлечённо отдавал себя всего любимой музыке. Только его раны так и продолжали кровить, не давая покоя и постепенно становясь больше. Йоэль упорно пытался ужиться с ними. Только он не знал, что бывают те, кто, дотрагиваясь до ран, лечат их. Но сначала их надо открыть. Йоэлю также не хотелось ранить Дашу. Он видел и понимал, как много в ней света, силы, уверенности, благородства, поэтому он не хотел осквернять её даже своими мыслями о ней. Он чувствовал себя слишком жалким рядом с ней, недостойным её внимания, отчего ему становилось ещё больше стыдно за весь этот странный поток мыслей. Он боялся открыться Даше, опасаясь, что она не захочет или не сможет выдержать все его страхи, загоны, сомнения. Именно в эту минуту он, несмотря на свои почти 2 метра и огромное тело, свою силу, таившуюся в мускулах, свою недавно оформившуюся популярность, чувствовал себя таким маленьким и беспомощным рядом с Дашей, такой хрупкой снаружи, но такой сильной из-за света внутри, что ломал любые преграды и стены. Она сидела на диване перед сценой, на неё светили софиты и как нарочно подсвечивали её детскую наивность и доверчивость, переплетавшиеся ежесекундно с взглядом русалки, знавшей о своей красоте и звавшей в своё море. Словно вклиниваясь в свой монолог, Йоэль подумал: «Конечно, это всё очень радужно и прекрасно, но до моих стен никто не доберётся, они слишком холодные и высокие». По крайней мере, он хотел так думать… Йоэль, решив следовать своему обычному алгоритму, прекратил весь свой поток мыслей относительно Даши. По результатам подсчитанных голосов и баллов жюри Даша оказалась на 7 месте. Учитывая, что конкурсантов было 45, Даша была довольна результатам. Потенциальные заголовки «десятка лучших» в финских газетах и её упоминание ими расценивалось Дашей как хорошая перспектива. Конкурсанты, занявшие первые три места, вышли на сцену, улыбаясь самыми лучезарными улыбками, которые только могут быть. «Конечно», - немного с досадой, но искренне подумала Даша. - «Я бы тоже была рада.» Это была не зависть, нет. Это было её расстройство. Несмотря на вполне неплохое место, Даше всё-таки хотелось оказаться сейчас на сцене. Ведь каждый конкурсант ехал на фестиваль именно за этим. После вручения приза остальных ребят из «десятки лучших» пригласили сделать общую фотографию с блайндами. Йонас стоял с правого края всей толпы и приобнял девушку для фото, поздравил её и сказал, подмигивая глазом: «Ты молодец! Ещё увидимся!». Йоэль внимательно следил за реакцией Даши на этот жест. Не увидев ничего, кроме искренней благодарности за братскую поддержку в её выражении лица, он отвернулся, успокоившись, с одной стороны, и напомнив себе о своём временном обете не думать о ней – с другой. Даша собирала свой инструмент в гримёрке, не понимая, какой отклик завтра ожидать в финской прессе и что ей делать дальше, когда после отчётливо прозвучавшего стука в дверь вагончика в него зашёл Нико. Он выглядел очень добрым и явно хотел поддержать девушку, хотя на этот момент она уже успела по-новому посмотреть на ситуацию и прийти к заключению, что всё было не так-то уж и плохо, что сделало её настроение более приподнятым. После пары слов искренней поддержки Нико предложил Даше поехать с ними в ресторан, где они собирались отметить день рождения одного из членов группы – того самого барабанщика Томми, сразу заверив, что именинник совершенно не против и там, разумеется, будет его будущая невестка, в компании которой Даше должно быть не так одиноко. Под напором этих железных аргументов Даша сдала оборону и согласилась, чувствуя необходимость отдохнуть после этого сумасшедшего месяца сборов, репетиций, сомнений и всё-таки личных побед. Только такой расклад совершенно не понравился Йоэлю, который только что уже выпил немного пива для разогрева перед празднованием. Остальные ребята стояли у двух машин, на которых они приехали на фестиваль. Увидев приближающихся Дашу и Нико с ей синтезатором в руках, ребята снова поприветствовали девушку и стали её по очереди обнимать и поздравлять с заслуженным попаданием в «десятку лучших». Как бы Йоэлю ни хотелось от этого отвертеться, он понимал, что таким образом выразит неуважение к девушке, поэтому быстро похлопал её по спине резковатыми движениями, как будто она была каким-то парнем, и пробормотал что-то вроде: «Неплохой результат». Йоэль не любил разводить слюни, поэтому, считая поздравления и похвалу их частью и уже немного находясь в плену хмеля, ограничился этим немногословным высказыванием. Это не укрылось от других участников группы, поэтому именинник слегка ударил Хокку в живот, чтобы тот следил за обстановкой и, если уж сам был не в настроении, то хотя бы не портил его другим. Даша тут же почувствовала от него этот холод, который был особо заметен на контрасте с тёплым вниманием остальной группы. Она слишком хорошо знала себе цену, поэтому не желала навязываться и быть обузой, наблюдая за отстранённостью лидера группы. «Лучше спокойно переварю все события», - подумала она. В ответ на её предложение встретиться как-нибудь потом, 4 голоса начали её уверять в том, что они не могли себе представить лучшей компании. Но Даша как будто ждала именно тот 5й голос, которой после секундной тишины донёсся позади. Ей было важно, чтобы никто не был против, поэтому, когда она услышала как будто оправдывающегося Йоэля: «Да поехали с нами, чего тебе в отеле киснуть» и приглашающего её присесть на заднее сидение машины Йонаса, она в меру улыбнулась и по пути к машине сказала: «Тогда поехали!»