а петербург доживал ещё один день

Наступала ночь, и от солнца, в лучах которого совсем недавно купался город, ничего не осталось. Деревья близ фонарей отбрасывали на тротуар причудливые тени. Людей на улицах стало значительно меньше: попрятались по домам, по барам… Разбежались, кто куда. Только машины бесконечным сверкающим потоком текли по улочкам, проспектам, шоссе. Серёжа Разумовский стоял с жестянкой любимой газировки и хмуро смотрел на город. Там, за стеклянной стеной, Петербург доживал ещё один день. Белая рубашка, которую он так и не снял после презентации, была наполовину расстегнута. Она неряшливо висела на его острых плечах, обнажая ровные ключицы. Почему-то вид ночного города не вызывал у Разумовского восторга. У него не щемило сердце от красоты снаружи. Наоборот, от вида пестрящих огнями домов и улиц в груди у Серёжи чернильным пятном расползся липкий ужас. В чём же дело? То ли это из-за выключенного света… То ли его отражение в мутном оконном стекле было каким-то неправильным… И, тем не менее, Разумовский не двигался с места, бездумным взглядом скользил по тёмным силуэтам города, нервно потягивая свой напиток. Его вечера после важных встреч или презентаций часто были такими. Он словно отключался, погружался в свои мысли, безжизненным взглядом уставившись на город. Вот и сейчас, не успел Серёжа моргнуть, как все вокруг погрузилось в мрак. Ничего не было видно. Только темнота и его отражение в стекле. Дыхание тут же сбилось, по спине пробежал неприятный холодок, а внизу живота болезненно потянуло. Все вдруг стихло. Больше Серёжа не слышал гула машин с улицы, ноутбук тоже не шумел. И только сердце гулко стучало где-то внутри. Разумовский продолжал смотреть на своё отражение, которое, как ему показалось, хитро улыбнулось. «Нет, этого не может быть, — успокаивал себя Серёжа. — Ты просто сильно устал. Вот и все». — Просто сильно устал, — повторило за ним отражение мрачным, равнодушным тоном. — Ну да, конечно… — раздался неприятный смешок. От неожиданности Серёжа выпустил жестянку из рук, и та с неприятным и резким стуком упала на пол, расплёскивая сладкую дрянь: голос прозвучал так близко, что Серёжа не мог даже определить его источник. Разумовский попятился, с ужасом глядя на своё отражение, которое даже не подумало шевельнуться. — Ч-что…? — Совсем не узнаешь меня? — снова усмехнулось отражение, немного разочарованно покачав головой. — Как же так, Серёжа? — Откуда ты… Кто?.. — парень запнулся, замирая на месте. — Эх, Серёжа… Серёжа… Вижу, совсем забыл, как нам было весело тогда, в детстве, — отражение отвело взгляд в сторону, тряхнув рыжими волосами. Почему-то только сейчас Разумовский заметил, как сильно похожи их прически. Да и лица… Вот только руки у существа по ту сторону были не совсем его. Неестественно чёрные, они местами глянцево переливались, словно это была не кожа вовсе, а маленькие перья. — Чего тебе надо? — еле слышным, надломившимся голосом спросил Разумовский. Отражение пожало плечами и снова перевело взгляд на парня. В окне сверкнули два огненных зрачка. — Да вот, соскучился, — протянуло существо. — Убирайся, — коротко потребовал Серёжа, перебив отражение. — Вот если бы ты послушал меня, позволил бы… — Убирайся! — То весь город лежал бы у твоих… Нет, не так. У… наших ног… — УБИРАЙСЯ! УБИРАЙСЯ! УБИРАЙСЯ! — Серёжа сам не заметил, как сорвался на крик. Хотелось зажмуриться, заткнуть уши, убежать без оглядки — прочь от окна, от этого существа, от его дьявольского искушающего голоса. — Тебе только избавиться ото всех нужно… Я помогу, ты только скажи… Отражение захихикало. Снова блеснули глаза. Руки, темные, когтистые, дрогнули в уверенном движении. Серёжа обхватил голову, как можно крепче зажимая уши. Он не хотел больше слушать этот голос. То был самый настоящий яд. Он тёк по венам, отравляя кровь, парализуя волю, подбираясь к самому сердцу. Серёжа это чувствовал. Что-то внутри него откликалось на зов этого монстра, и оно было сильнее Серёжи. Тьма ночи, тьма внутри. Они тянулись друг к другу, подобно змеям, и Серёжа не сомневался: когда они встретятся, его не станет. Так он и стоял, зажав уши руками, широко распахнув глаза, бормотал в темноту невнятные мольбы вперемешку с угрозами. Руки непостоянного существа потянулись в его сторону. Серёжа начал пятиться назад, как вдруг… споткнулся о выступ дивана. Послышался грохот. Должно быть он задел стопку книг, что терпеливо лежала здесь уже неделю. — Марго, свет. До боли знакомый голос доносился словно издалека: так приглушённо и неестественно. Затем яркий свет ударил в глаза, разрушая весь этот ужас, что стоял перед глазами Серёжи, заставляя тьму отступить. Словно марионетка, у которой перерезали нити, Разумовский бессильно опустился на пол, прижимаясь спиной к дивану. Его трясло, как в лихорадке, взгляд мутный, расфокусированный, метался по комнате. — Серёж? — на этот раз голос прозвучал совсем близко и чётко. — Серёж, ну же, посмотри на меня! Что случилось? Ты так кричал… — Я… Я не знаю, — слова давались Разумовскому с трудом. Он никак не мог отвести взгляд от окна, в котором теперь отражалась ярко освещённая комната. — Там… был он, то есть я, и он говорил плохие, да просто ужасные вещи… И… Но договорить Разумовский не сумел. Его голос, и без того дрожащий, надломился, а по щекам побежали слёзы. — Ну, чего ты, — пытаясь говорить как можно мягче, Волков взял Разумовского за руку. Тот вцепился в него так, будто Олег был той самой соломинкой для утопающего из небезызвестной пословицы, и потянул на себя. — Тише… тише… Я рядом. Всё хорошо. Серёжа всем телом прижимался к другу. Всхлипы постепенно начали стихать, да и дрожь отступала. Замерев в объятьях Олега, Разумовский изредка шмыгал носом. Несколько прядей его огненно-рыжих волос прилипли ко лбу. Рядом с Волковым он почему-то чувствовал себя в безопасности. Его сильные руки осторожно держали хрупкого Серёжу, который уже почти успокоился. Олег нежно, заботливо поглаживал Разумовского по голове, нашёптывая что-то хорошее. — Здесь никого кроме нас с тобой нет. Ты мне веришь? Олег потянулся ко лбу Серёжи, касаясь его сухими тёплыми губами. По телу Разумовского тут же разлилось тепло. Он немного поддался вперёд, робко потираясь своей щекой о чужую. От этого по коже побежали мурашки. Это ведь был Олег. Его Олег… То ли от чувства защищенности, то ли от такой близости к Волкову, у Серёжи приятно потянуло внизу живота, и он выдохнул, обмякая в его руках ещё сильней. Сейчас все было хорошо. Немного отстранившись, Серёжа посмотрел другу в глаза. Все же вопрос Олега продолжал висеть в воздухе. — Верю.