Случайная встреча в самый дождливый день

Тесей до сих пор помнит их первую встречу в бурлящем водовороте горько-сладких парижских страстей. Куинни тогда сиротливо сидела на потемневшем от дождя тротуаре без берета или зонтика, промокшая насквозь, и прижимала ладони к болезненно пульсирующим вискам. Ее красивое лицо искажало не просто страдание - смертное отчаяние брошенной, покинутой. Обреченной на верную гибель. Скамандер тогда подчинился какому-то инстинкту: сразу захотелось защитить, приголубить и утешить. Он бережно тронул ее худое плечо, мягко, тихо пообещал уют, тепло и горячий чай, и Голдштейн доверилась. Вот так, сразу. Тесея даже передернуло от мысли: каковы могли быть последствия, если бы ее "перехватил" менее удачно кто-то другой? Пока Куинни отогревала тонкие фарфоровые пальчики о горячую кружку, она все силилась выдавить улыбку, но Тесей намекнул – нет, почти прямо сказал, что притворство ему ни к чему. Да, он тоже попадал в разные переделки. Семейные ссоры, потери, разлуки, да вот еще война... - У каждого своя война, - перебив его, серьезно проговорила Куинни, и в упор посмотрела практически сухими, но полными тоски глазами. Скамандер утонул на мгновение-другое в этих то ли омутах, то ли озерах. А когда ему удалось всплыть на поверхность, Голдштейн сама взяла его за обе руки и все откровенно рассказала. Так, как рассказывают лишь незнакомцам, что протянули руку помощи в безразличной, безликой, тусклой толпе. Да, она слышит голоса. Почти всегда. С самого раннего детства. Иногда они маскируются под чужие мысли, иногда – предсказывают недалекое будущее, совсем редко - к чему-то подталкивают. Это было бы утомительно, но она привыкла скрывать свой дар и научилась хорошо лгать, чтобы не осложнять жизнь себе и другим. Единственный и первый, кому она доверила эту противоречивую тайну - Якоб, милый простоватый булочник из Варшавы. Он так восхищался ей, так зачарованно смотрел на ее улыбку, что Куинни не смогла сохранить свой секрет. Конечно, он поверил ей не до конца. Конечно, сказал, что магии нет и не было. Но Куинни совершенно не ждала, что обо всем узнает Тина. По ее мнению, только лечебница и строгий контроль всех ее действий могли решить эту непростую проблему. Она такая практичная и заботливая, эта сильная взрослая Тина, вот только она, Куинни, вполне закономерно боится такого исхода. Разве это поможет ей обрести тишину внутри? Скорее уж, светильник ее души окончательно угаснет. На этих словах она оборвала свой сумбурный рассказ, перемежавшийся вздохами и тихими всхлипами, и испуганно посмотрела на Тесея. Тесей вдруг ощутил себя палачом или судьей, выносящим приговор. Но выбрал стать другом - на свой страх и риск. - Я мог бы познакомить тебя с хорошими людьми, которые не причинят тебе ни малейшего вреда, - медленно проговорил Скамандер, поглаживая тонкое запястье и стараясь выглядеть спокойным, мягким, ни в коем случае - не давить. - Зачем тебе это нужно? - в глазах Голдштейн блеснула надежда, но ее тут же затуманили недоверие и страх. Тесей глубоко вздохнул и осторожно приложился губами к виску с голубоватой жилкой, что просвечивала сквозь тонкую кожу. Ее волосы отчего-то пахли мятой и дикими розами. - Мне кажется, я не хочу, чтобы ты уходила, - признался он, по-мальчишески смутившись. Впервые за этот долгий дождливый день на губах Куинни расцвела искренняя, теплая, по-детски доверчивая улыбка. Бледная рука с девичьим кокетством заправила за ухо светлую вьющуюся прядь. Но глаза, глаза были так торжественны, так серьезны, когда она озвучила свой прекрасный приговор для него, для них обоих. - Мне тоже кажется, нет, я даже знаю... Я не хочу никуда уходить!