Ascent

Лагерь Хора больше походил на улей, чем на человеческое убежище. Его шум, поначалу далёкий и неясный, преобразился в громкое жужжание, состоящее из множества голосов по мере того, как они приближались к нему. Она закрыла свои глаза в бесполезной попытке притвориться, что что-либо из этого когда-либо происходило. Не сработало. Это никогда, в общем-то, не срабатывало. Всё вокруг было слишком громким и чрезмерным. Её собственное тело предавало её — она чувствовала боль и усталость даже в тех местах, о существовании которых она никогда до того не догадывалась. Всё, чего она хотела, это свернуться на земле, уснуть и позволить кому-нибудь себя прикончить — она заслужила хотя бы этот скромный акт милосердия. Заслужила ведь? Чья-то рука сомкнулась на её запястье, разворачивая вокруг своей оси так резко, что молодая женщина почти упала. — Вы только посмотрите на этот кусок свежего мяса. Было бы ужасно жаль позволить этой прелестной вещице сгнить под каким-то похотливым ублюдком, который не был бы МНОЙ! Высокий человек с тёмными волосами шагнул к ней, притягивая ближе, со свистом втягивая воздух вокруг неё своими ноздрями, как собака. Горячее и смрадное дыхание почти опаляло бледную, нежную кожу. Она не сопротивлялась, даже осталась безразличной. Он знал это наверняка. Он видел подобные взгляды раньше — остановившиеся, безжизненные, без единого следа эмоций. Мёртвые глаза. Глаза человека, который запятнал свои руки кровью любимых, чтобы выжить и стать одним из Алого Хора. — Славно, славно. — Бормотал он, осматривая её со всех сторон, чтобы убедиться, что в ней нет дефектов. Высокая. Сытая. Сильные руки женщины, привыкшей к тяжёлой работе в полях. Крутые бёдра, белые зубы, слишком длинные волосы — когда-то белоснежные, теперь серые и покрытые грязью. — Посмотрим, что ты умеешь, птичка.