Сводный

«Это ведь шутка?» Данную фразу Минхо крутил у себя в голове ровно до того момента, как начал перелезать через каменное ограждение большого пустующего дома. Вернее, он очень надеется, что дом пустует, потому что, как заверил его Чан, Сонхва уехал, и его точно не будет всю ночь, но что-то шатену подсказывает, что план действий будет всё равно сорван. Сколько фильмов он насмотрелся, ни к чему хорошему всё это не приводит. Как только парень спрыгивает на землю и отряхивается, он начинает в темноте приглядываться к окружающей чужой территории. До усрачки его пугает чей-то заигрывающий шёпот. — Привет. Минхо с трудом смог не закричать от такой внезапности. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, в шаге от него он видит русоволосого парня, по виду его ровесника, правда, чуть выше. Такой запросто может перелезть через забор, ведь по-другому сюда он попасть не может, так как не является жильцом. Бан Чан предупреждал его о Ёсане. Детектив мало знаком с ним, судя по фразе «он как бы человек моего человека». Чёрт знает, сколько связей на самом деле у его наставника, ведь он родом из другой страны, а там могло происходить всё, что угодно. Отбросив лишние мысли, которые могут помешать операции, он тихо здоровается с юношей. Ёсан пришёл помочь. По рассказам Чана он разбирается в технике и запросто может по-тихому вломиться в чей-то дом. — Вы когда-нибудь проникали в дома? — Спрашивает Ли, пока они, оглядываясь по сторонам, обходят дом. Ёсан усмехается. — Мне сказали, кто Вы, Минхо-щи. Такую личную информацию я предпочитаю обсуждать с адвокатом. — Но я же не совсем полицейский. — Он стоит на своём не столько для интереса, сколько для своей безопасности. Если парень неопытен, то шансов на успех мало. — Поэтому именно Вас и послали ко мне. — Улыбается он. — Если бы такое вытворил полицейский, суеты бы много было в участке… А он прав. Самое интересное, что Минхо послали не выкрасть записи с камер. Это сделает Ёсан, а Ли нужно только проследить. Как бы то ни было, детектив ему не доверяет, раз сказал, что при любом происшествии со стороны парня звонить ему в качестве просьбы подкрепления. Получается, что стажёр сейчас работает с преступником. Они совершают преступление, но это преступление, возможно, поможет раскрыть дело. Пока Ли разгребал кашу в своей голове, Ёсан отключил сигнализацию дома. Он довольно громко хлопнул железной дверкой шкафчика с проводами, так что Минхо на него шикнул, и они вместе отправились вскрывать дверь, что, опять же, делал русоволосый. — Чем по жизни занимаешься? — Как-то обыденно и даже неформально спрашивает он, ковыряясь двумя изогнутыми спицами в замке. Парень притащил их с собой, что говорит о том, что вскрывать замки ему приходилось не раз. — Ты же знаешь, кто я. Зачем снова спрашиваешь? — Тоже забыв о формальностях, шатен нервно озирается по сторонам, всё ещё боясь, что их заметят. — Ну, какие-то хобби по жизни есть? Или… человек по жизни? — Ёсан ехидно лыбится, смотря на стажёра. Тот сначала хмурится, а потом отводит взгляд, что заставляет паренька поднять брови и довольно улыбнуться, мол, ну всё понятно с тобой. — Почему мы о тебе не говорим? Видно же, что даже Чан тебя едва знает. — Хочешь услышать грустную, местами смазливую, но правдивую историю о мальчике, родившемся в неблагополучном районе и такой же семье, родители которой спились один за другим, оставив четырёхлетнего ребёнка на произвол судьбы? Я бегал от социальных служб в надежде, что какой-нибудь родственник объявится, но… Меня нашёл другой человек. — Чан? — Выпаливает Минхо, тут же осознавая, что детектив не относится к нему, как к сыну. — Мне не положено говорить его имя, но он, по слухам, является его сводным братом. Вот как? Это, конечно, личное дело детектива, но новость шатена безусловно потрясла. — Давай быстрее уже, скоро светать начнёт, а мы ещё не внутри. — Поторапливает Ёсана Минхо, желая закрыть тему. * К удивлению Ли, всё прошло как по маслу. Мало того, что они мастерски пробрались в дом, так ещё и нашли то, что нужно. Это была одна из флэшек, лежащих в ящике на рабочем столе. Пропажу в скором времени заметят, поэтому утром следующего дня Кристофер уже просматривал материал вместе с Минхо. Нашли очень интересную личность. Повезло, что Чану эта личность отдалённо знакома. Пробив по базе парня, он выяснил, что Чонхо (так звали его) уже попадал сюда ранее, поэтому числился в списках на учёте. — Чхве Чонхо, Вы обвиняетесь в двух убийствах. Впрочем, Вы и так всё знаете, раз оказались здесь. — Бан Чан, даже не глядя на парня, перебирает листки с текстом, именуемые его личным делом, просто для вида, косым взглядом оценивая непринуждённый вид Чхве. — На каком основании? — Он безэмоционально смотрит на него и складывает руки на груди, откидываясь на спинку стула. — На основании того, что тебя сдали, дружок. Пак Сонхва, верно? — Детектив продолжает, не давая ему и слова вставить. — Владелец заведения, который заказывает убийство своих же сотрудников, это для нас уже не новость. Директора ювелирного сами обворовывают свои же магазины для выплаты страховки, тут та же схема — остаются виноватыми все, кроме главного. — Чонхо слушает его внимательно, его тело неохотно напрягается, губы поджимаются, что не остаётся незамеченным. — Сонхва сразу передал нам эти записи, долго пытались распознать тебя, но в итоге нашли. Что-то мне подсказывает, что… — Да, он меня заказал… — Признаётся Чонхо, а Чан подмечает — обман удался. — Я был уверен, что этот урод удалит записи. — Он гневно вздыхает, озвучивая свои мысли. — У меня к тебе предложение… * Дело окончательно приобрело статус «закрыто». Попытки Пака обвинить во всём Хонджуна не увенчались успехом. Бан Чан вышел из помещения и победным шагом направился к Чанбину и Минхо, которые стояли в ожидании конца допроса. — Что ты ему там наплёл? — Усмехается судмедэксперт, принимая из рук детектива папку. — Вижу же, довольный. — Немножко блефа, и это даже проще, чем я думал. — Чан пожимает плечами. — Он даст показания против Сонхва, это он всё устроил. Бин, оформишь? А я прокачусь до Пака, — он улыбается уголками губ, пока Чанбин закатывает глаза и нехотя плетётся к своему рабочему месту, но его останавливают. — И кстати, парень сознался только в одном убийстве, но, думаю, полную историю нам Сонхва поведует при задержании… и срок Чонхо придётся чуть скостить, я обещал. В ответ Чанбин коротко выдохнул, пробормотал что-то типа «как получится» и оставил парней наедине. — Значит, ему это нужно было, чтобы подставить Ким Хонджуна? — Минхо уверенно идёт с ним к выходу из участка. Бан Чан усмехается: про него он не говорил. — Откуда ты знаешь это имя? — Научился у Джисона быть более наблюдательным. А Хонджун хоть и криминальный авторитет, но ты поверил именно ему, потому что он твой сводный брат? Здесь старший уже не на шутку удивился. — Ну и ну… — Так я прав? Просто догадался, — смеётся Минхо, следом обещая молчать об этом факте. Чан усмехается и садится за руль полицейской машины, но стоит Ли открыть дверь с другой стороны, она не поддаётся. — Ли Минхо-щи, я провёл увлекательную и познавательную беседу и надеюсь, что эти знания Вам помогли. На сегодня Вы свободны, дальше я сам. — Опустив боковое стекло, говорит Чан. — Я заметил, что ты много нервничаешь, это связано с семьёй? Так разберись с ней. — Напоследок советует он, трогаясь с места, а Минхо, недолго подумав, решает последовать этому совету, поэтому вызывает такси до магазина, что находится рядом с домом и звонит Хёнджину, чтобы спросить, дома ли тот. Уже спустя меньше часа Ли отворяет входную дверь своего дома, где его уже ждал на кухне Хван, только приготовив обед. Хотя Минхо об этом не просил. Шатен опирается на дверной проём и достаёт из шуршащего пакета две стеклянные бутылки довольно сносной марки пива. Алкоголь — второе, на чём он не привык экономить. Первое это шлюхи. — Если ты не любишь тёмное, мне больше достанется, — пожимает плечами Минхо, видя хмурый взгляд брюнета, но тут же из его рук берут один из сосудов, и он настраивается на будущую беседу. — Поговорим? И они говорили. Болтали долго и до вечера, чуть не забыв про остывающую еду на столе. Опустошив две бутылки, Минхо заверил его, что это не конец вечера, и полез под диван искать заначку «на чёрный день». Бутылочка виски стала отличным компаньоном для парней, которые хотели узнать друг о друге больше, хотели наконец-то высказать и обсудить всё, с чем столкнулись за последнее время. Закрытое дело стало неким знаком, напоминанием о том, что помимо этой работы должно завершиться мучительное напряжение между ними. После того, как Хван обосновался у него, он пытался просто плыть по течению, принимать всё, как есть, и не копаться в той каше, что заварили оба их родителя. «Дети взрослые и самостоятельные, спокойно примут всё». Пусть дети и самостоятельные, но о каком спокойствии может идти речь, если они спали друг с другом? Подвыпившие парни смеялись над этим фактом, Минхо рассказывал, как его сердце в пятки ушло при виде Хвана, тот вспоминал то же самое. Вечер после заката плавно перетёк в ночь, братья сидели за тем же столом на кухне и были такими расслабленными и счастливыми; не было уже тех застенчивых угрюмых юношей, что несколько дней подряд делали вид, что всё в порядке. Чувство облегчения накрыло Минхо во время тихой паузы, и он, находясь под градусом и совсем не подумав, почему-то ляпнул: — Хоть и отец нормально относится к моей ориентации и доверяет моей разумности, всё равно сказал, что мы с тобой братья, и что мне тебя лучше не трогать. Но ты в моём вкусе… — Кажется, он не собирался говорить всё это вслух, слова сами вырвались на свободу, так легко долетев до ушей Хёнджина. — Почему ты так цепляешься за слово «брат»? — Спокойно, словно трезво, молвит младший, придвигаясь к нему ближе. Минхо никак не пугается этого действия, но и навстречу ничего не предпринимает. Ему нужен ещё знак. — Внушаешь сам себе, чтобы не вспоминать тот раз? Ли усмехается. Хёнджин прав, они не совсем братья друг другу. И это «не совсем» начинает звенеть в его голове, заглушая остальные мысли. Он точно пьян, потому что тело само подсаживается ближе к брюнету, мозг не отдаёт никаких команд, им движет алкоголь и страсть, разбушевавшаяся благодаря ему. Единственная мысль, промелькнувшая в нём — будет ли им стыдно на следующий день и будут ли они вообще что-то помнить? Впрочем, сейчас это уже не важно. Минхо берёт его за подбородок, смотрит на покрасневшие от выпивки губы, на мгновение застыв. Кажется, Хёнджин тоже медлит. — «Да» или «нет»? — Уже в нетерпении молвит шатен, сглатывая слюну, поднимая взгляд на расширившиеся блестящие зрачки. Брюнет выглядит нереально. Хёнджин выдыхает, не торопится с ответом. В глазах начинает играть азарт. Он приближается своими губами почти вплотную к его, но тут же, слегка улыбаясь, отстраняется. — Сто двадцать долларов, но для тебя могу сделать скидку в пятьдесят, итого семьдесят. Можно в вонах. — С этого дня мы спим на одной кровати, и ты варишь мне по утрам кофе. — Идёт. Как по команде, они целуются, будто сорвавшиеся с цепи псы. Минхо берёт верх, напирая, заставляя Хёнджина встать со стула и, не разрывая поцелуй, медленно пятиться назад в том направлении, куда ведёт его шатен. Прикрыв веки, он полностью доверяет ему, желая отдаться полностью, без остатка — настолько хочется повторить ту ночь, но в этот раз лучше, ярче, дольше. Он ощущает, как сильные руки подхватывают его под бёдра и усаживают на край столешницы кухонного гарнитура, одна ладонь обхватывает затылок, не давая стукнуться головой о дверь верхнего шкафчика. Ли даёт себе отдышаться несколько секунд, чтобы в этот раз прильнуть к области шеи и открытым из-за выреза футболки ключицам. Хван кайфует от прикосновений к своему телу, шире раздвигая колени, кожа горит, он жадно хватает ртом воздух, кажется, что вот-вот отрубится, но находит в себе силы сохранять рассудок. Хёнджин не успевает опомниться, как его снова несут в сторону спальни и укладывают на мягкую постель. Несмотря на то, сколько он выпил, сна не в одном глазу, особенно когда рядом тот, кто сейчас освобождает их обоих от одежды. Пока Ли возится с джинсами, брюнет решает ускорить процесс и помогает расстегнуть пуговицу. На автомате он слезает с кровати и опускается на колени, вытаскивая возбуждённый орган Минхо, но тот за плечи поднимает и возвращает на прежнее место. В прошлый раз минет был прекрасный, но сейчас старшему хочется тоже доставить ему удовольствие. Спустив боксеры, кончиком языка он проходится по члену Хёнджина, а в это время ладонью — по своему. Чем интенсивнее он вбирал в рот, тем более рваными становились движения, пока оба не приблизились к оргазму. Выполняя просьбу Минхо не трогать себя, Хван нетерпеливо стонал, но ждал, когда он найдёт в тумбочке лубрикант. Всё случилось быстро, оба не могли больше ждать. Младший смутно помнит пальцы, наспех растягивающие его, горячий орган внутри себя, который, казалось, стал чуть больше, но на самом деле неприятные ощущения были из-за плохой растяжки. Минхо целовал его, давая привыкнуть, но сам был уже на грани и мог кончить от простой тесноты. Брюнет начал понемногу двигаться сам, отчего Ли скоро излился внутрь парня, только сейчас вспоминая, что он без презерватива, но уже как-то плевать. Выйдя из него, он заменил член на два пальца, которые, двигаясь свободно благодаря большому количеству спермы, быстро нашли чувствительное место и начали массировать его. Хёнджин кончил от одновременной стимуляции своего члена и простаты, не сдержав пронзительного стона, и тут же вырубился, Минхо лёг рядом с ним. Как бы то ни было, виски не смог заставить их забыть всё, что произошло между ними. Плохо это или хорошо, не ясно…