Ревность

Когда у Майки начинается эструс - страдают спина и колени Дракена. Обезумевший от бушующих гормонов омега старается завалить более высокого альфу на все горизонтальные поверхности и оседлать его бедра. Потереться пахом о пах, а после дотянуться до крепкой шеи и искусать, при этом раздирая чужую одежду в клочья. Поведение Манджиро абсолютно отличалось от поведения всех остальных омег: те становились более томными, кокетливыми, стреляли своими выразительными глазами в альф и бет и оголяли шеи, привлекая к себе внимание. Сано становился агрессивным собственником, вся его повседневная миловидность терялась в темном глухом лесу. В такие моменты остальные желали Кену «не быть заживо съеденным» и стратегически отступали, куда глаза глядят. Вот и сейчас альфу прижимает к сетчатому забору омега, что ниже его ростом, хрупче в фигуре и по-сути должна быть слабее. Проволока впивается в спину, сидеть на горячей крыше школы - неудобно и ужасно жарко, но одно движение и Майки шипит как разъярённый кот и сильнее впивается заострёнными клыками в шею. Хвала природе, что дала омегам менее острые клыки, нежели альфам. Дракен осторожно поднимает руки и кладет их на спину лидера Свастонов, начиная поглаживать от лопаток до поясницы. По телу под его руками проходит едва ощутимая дрожь, хватка на искусанной коже шеи ослабевает. Он продолжает до тех пор, пока Манджиро полностью не убирает зубы от пострадавшего участка и не приваливается всем телом к его груди, негромко мурлыкая. - По природе альфы это те, кто оставляют метки, - произносит Кен, продолжая свои нехитрые манипуляции, но теперь проводя руками от загривка до ягодиц, - а не наоборот. - Пфф, - Манджиро издает смешок в районе груди альфы, продолжая млеть под прикосновениями. Все же это приятно, когда твоя пара прикасается к собственной метке, поглаживая прерывистые полоски-шрамы от зубов кончиками пальцев. Уверенно, но в тоже время нежно. Возможно, в Сано и не просыпалась бы эта темная сторона, если бы остальные не смотрели на то, что принадлежит ему. Зеленый кардамон, душистый, чуть смолистый, с отчетливыми камфорными нотами принадлежащий Кен-чину привлекал внимание всех кому не лень, посторонние омеги продолжали прожигать в нем дыры своими зазывающими голодными взглядами. И у Майки просто чесались клыки, чтобы отметить, показать всем остальным, что этот конкретный альфа занят, поэтому он себя и не сдерживал. Метя своего альфу точно так же, как он когда-то пометил его. Собственный запах Сано - ветивер, глубокий, сладковатый, скорее древесный, дымный и землистый, пробивался сквозь блокирующий ароматы пластырь. Смешиваясь, оба запаха прекрасно сочетались не вызывая отторжения или отвращения, громко говоря всем, что они подходят друг другу как никто другой. Манджиро засыпает, удобно устроившись на своем заместителе, уткнувшись ему носом в израненную шею и мурлыча от удовольствия, подобно пригревшейся на солнышке кошке. Альфа вздохнув, не шевелится, рассматривая в ярком лазурном небе золотой слепящий солнечный шар, что без устали поливает землю горячими лучами. Впереди были ещё несколько дней неспокойной жизни, ну а пока, почему бы не насладиться затишьем?