Разукрась мою реальность

С трудом разлепив веки, Драко старался рассмотреть хоть что-нибудь сквозь непроницаемую тьму. Все попытки встать или подвигать руками и ногами были заведомо обречены на провал — его привязали к стулу. Пальцы на руках онемели от холода, а в правом боку болело так, словно его избивали десятки кулаков. С каждой минутой страх еще сильнее обволакивал его кожу, миллиметр за миллиметром. Он кричал, звал на помощь, но никто не пришел. Малфой сдался и принялся ждать, перебирая в голове варианты того, как он мог сюда попасть. Спустя, как ему показалось, целую вечность, Драко услышал ключ, открывающий дверь, а за ним последовали тяжёлые, неспешные шаги. Раздался щелчок, и комната, теперь тускло освещённая лампочкой, приобрела очертания. В проём по очереди вошли три мужчины, и Драко, поняв кто перед ним, начал яростно вырываться из пут, чтобы стереть отвратительную ухмылку со знакомого лица. — Я надеюсь, что дал тебе достаточно времени, чтобы прийти в себя, — этот сиплый голос Драко мог узнать из тысячи. Он принадлежал высокой, грузной фигуре в черном пальто с вытянутым лицом. Коротко остриженные темные волосы подчеркивали смуглую кожу, а глаза, хоть и холодные, казалось, могли испепелить каждого на своем пути. Айзек Осмонд. Этот человек был коллегой Люциуса Малфоя, из-за чего раньше был желанным гостем в их поместье. Не сказать, что Драко это устраивало, поскольку Осмонд был ему неприятен с момента как тот, при разговоре с Малфоем старшим, начал приводить аргументы в пользу более частых наказаний мальчика. — Почему я здесь? Что вам от меня нужно? — Драко мазнул взглядом по двум неизвестным за спиной друга отца. Слова давались с трудом, сопровождаясь тупой болью в боку, которую парень старался игнорировать. Осмонд не спешил отвечать. Взяв стул у стены и поставив его напротив Драко, он вытащил сигарету, и помещение начало заполняться клубами дыма. Осмонд явно ждал пока сердце парня ещё три раза перевернется от размышлений над дальнейшими событиями. Наконец он произнес: — Сколько тебе лет, Драко? — эти слова шли в разрез с теми, что Малфой ожидал. Произнесены они были в таком тоне, что прохожему могло показаться будто они вели дружескую беседу. — А причем здесь мой возраст? — Драко вложил во фразу как можно больше презрения и ненависти, но в тоже время произнося их спокойным тоном. Когда трое амбалов стоят напротив тебя, привязанного к стулу, ты невольно стараешься тщательнее подбирать выражения. — 20. Осмонд улыбнулся. — Тебе всего 20 лет, Драко. Считай, вся жизнь ещё впереди. Как тебе живётся сейчас? Нет, можешь не отвечать. Последние две недели тщательного наблюдения всё сказали за тебя. До чего скучна и трудна жизнь без магии, правда, Драко? Ранний подъем с помощью этого магловского прибора, как бишь его… А! Будильник. Завтракаешь чем попало, и пешком до министерства. Пашешь там до вечера над бумагами, и снова пешком до своей маленькой, вонючей квартирки. Стоит ли упомянуть все эти насмешливые взгляды, шёпот за спиной, твердящий: «Так ему и надо»? Драко не понимал к чему ведёт этот разговор. Но в такой момент ему точно не хотелось напоминать себе о том, какую жизнь ему приходилось вести после указа Министерства. Вот уже как два года он живёт без палочки, а привыкнуть и смириться не выходит. Он помнит этот роковой день как вчера. За столом слышны лишь звуки тарелок и вилок. Все завтракали молча, как и было принято в Малфой Мэноре. Но тишина стояла не спокойная, а напряжённая, в ожидании совы, что решит их дальнейшую судьбу. Она прилетела под конец завтрака, когда Драко доедал тост с джемом. Белая сипуха бросила письмо перед Малфоем старшим, который на первый взгляд казался невозмутимым. Лишь не присущая ему бледность выдавала все волнение и беспокойство. Вскрыв письмо и бегло пройдясь глазами по строчкам, он с нечитаемым выражением лица бросил его в сторону жены, и ушел прочь из комнаты. После прочтения бумаги Нарцисса бросилась к сыну, и обняв его, заплакала, прерывая рыдание всхлипами: — Это конец!.. Без палочек!.. Что же?.. Как нам поступить?.. Что делать?.. Драко лишь старался успокоить мать, хотя у самого на душе скребли кошки. — Maman, вы ведь знаете, что могло быть хуже. Они могли отправить всех Пожирателей смерти в Азкабан, но решили нас пощадить. Да, помощь Темному Лорду нам дорого обошлась, но я уверен, что мы с вами справимся и без магии. Нарцисса его будто и не слышала и все продолжала: — Поместье!.. Наш дом!.. Где мы будем жить?.. Они ведь заберут все наши деньги!.. С того утра вся жизнь Малфоев кардинально поменялась. На следующий день после получения письма с приговором они отправились в Министерство Магии, где проходил процесс изъятия палочек и применения заклинания, которое извещает в случае использования волшебства. Драко считал эту церемонию очень унизительной, учитывая количество людей, пришедших посмотреть. Входя в зал, где проходил процесс, среди толпы Малфой отметил Золотую троицу, выделявшуюся из серой массы в его глазах. Трудно было прочесть эмоции с такого расстояния, но к облегчению Драко, он не видел торжества в их взглядах. Через несколько недель Люциус и Нарцисса уже были во Франции, где вели бедную жизнь в квартире давнего друга. Было принято единогласным решением, что будет лучше, если Драко останется и начнет вести самостоятельную жизнь. Слава Мерлину, в Министерстве давали вакансии всем, кто докажет свою работоспособность, и не смотрели на статус. Ему досталось место в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. В обязанности Малфоя входила только скучная бумажная работа, как регистрация различных существ и составление отчетов. Зарплата была не высокая, но Драко понимал, что большего ожидать в такой ситуации невозможно. И сейчас, сидя перед Осмондом и слушая пересказ своей жизни, Драко больше всего на свете хотел врезать ему и доказать, что он не настолько жалок как тому кажется. — Я что-то не улавливаю суть дела. Может ты перестанешь трепаться и поведаешь мне причину по которой я все ещё здесь? — Драко понимал, что нужен им для чего-то. Если бы эти люди хотели его убить, то сейчас он не смотрел бы на то, как Осмонд делает очередную затяжку. — Я лишь хотел напомнить тебе, что мы все находимся в одной лодке. Кстати, обо «всех». Совсем забыл представить тебе моих друзей. Это Бруно, — Осмонд показал на бородатого парня слева, — а это Дик, — парень справа оскалился, демонстрируя два золотых зуба.- Благодаря их стараниям, наша встреча наконец состоялась. Не обращая внимания на скрежет зубов Малфоя, он продолжил: — Вот уже как два года мы обходимся без наших палочек. И это немалый срок, скажу я тебе. Мне, как и тебе, надоело все это. Поэтому я решил, что пришло время вернуть все на круги своя, вернуть своё право пользоваться магией, которое было так несправедливо отобрано. Осмонд произносил это размахивая руками, да с такой важностью, будто выступал перед толпой людей. Драко не сдержал усмешки. — И как вы собираетесь это сделать? Опять переступать закон? — О нет, нет, нет, Драко. На этот раз все будет по-другому. Министерство само подпишет разрешение, — на недоуменный взгляд Малфоя Осмонд поудобнее устроился на стуле и принялся объяснять. — Я не знаю, в курсе ли ты, но решение по изъятию палочек у Пожирателей смерти было принято Поттером, Уизли и Грейнджер. Да, Драко, не удивляйся так. После поражения Темного Лорда их влияние в Министерстве наравне с Министром, если не выше. Вполне логично, что если кто-то из нашего круга сможет втереться в доверие к одному из них, то спустя время Золотая троица изменит закон в нашу сторону. Поняв, в чем состоит его план, Драко расхохотался. — То есть ты хочешь чтобы я подружился с Поттером? Боюсь вас огорчить, парни, но с самого детства между нами существует лишь взаимная ненависть. А про Уизли я вообще молчу. При каждой нашей встрече его выражение лица ясно показывает, что он размышляет о том, как бы столкнуть меня со скалы. — А девчонка? — Грейнджер? С грязнокровкой я не хочу иметь никаких дел, увольте, — от мысли, что придется мило общаться с ней, Малфоя мутило. — Да даже если мы вдруг станем закадычными приятелями (чего уж точно не произойдет), вы действительно думаете, что ради меня она согласится полностью изменить этот приказ? Если так, то мне вас жаль. — Тут ты прав. Надо действовать серьезнее, — Осмонд принялся глубоко размышлять, на что указывала образовавшаяся складка между бровями. — Я понял. Грейнджер не будет отменять закон ради человека, с которым только подружилась. Но вот ради человека, которого полюбила… Это другое дело. — Полюбила? Вы совсем с ума сошли? Я не собираюсь соглашаться на эту бредовую идею. — Боюсь, Драко, у тебя нет выбора. Я предполагал, что ты откажешься, так что взял на себя смелость подыскать тебе вескую причину на выполнение задания. Осмонд вытащил из внутреннего кармана пиджака какую-то колдографию и показал Малфою. Сердце ушло в пятки, когда Драко смог разглядеть людей на ней. Его отец и мать были привязаны к стульям точно также, как и он сам. В глазах защипало, и Драко всеми силами пытался сдержать слёзы. — Ты мерзавец! Чертов!.. Отпусти их немедленно! — каждое слово давалось с трудом, осознавая, что в этот момент его родители находятся в смертельной опасности. — Конечно отпущу. Сразу как только ты исполнишь то, о чем мы с тобой говорили. Тебе ведь не составит труда влюбить в себя очередную девчонку? Я слышал, что у тебя от них отбоя не было в Хогвартсе, — с этими словами он хмыкнул и похлопал Драко по плечу. Малфой не знал что ему делать. Отказаться? Тогда следует мысленно попрощаться с родителями, и извиниться, если был плохим сыном. Согласиться? Даже не беря в расчёт неприязнь самого Драко к девчонке, маловероятно, что Грейнджер захочет просто постоять рядом с ним дольше пяти минут, учитывая всё их прошлое. Но с горем пополам, Малфой принял решение. — Я согласен.