things we never had

Страх сковал ледяными путами, зажал в тисках, и Локи беззвучно выдохнул, открывая глаза, подёрнутые пеленой слез. Сон. Это был всего лишь сон. Сердце колотилось как бешеное, руки неловко зашарили по поверхности рядом, оказалось — примятая трава и пыль. Голова уперлась во что-то твёрдое и холодное, лопатками Локи почувствовал стену, на которую опирался, пока спал. Ноги обдавало еле ощутимым теплом: он заснул у костра в каком-то импровизированном шалаше. Сложно было сказать, что это было раньше, может, небольшое сооружение, может, летательный аппарат. Стены подозрительно напоминали обломки железных пластов. Локи огляделся, чтобы удостовериться, что его новые знакомые на месте. Он прикорнул у входа, пока остальные решали, что будут делать дальше. Это было слишком не в его репертуаре: доверяться настолько кому-то, пусть даже этот кто-то был его же вариациями. Но ничего не произошло, абсолютно ничего, если не считать кошмара, который быстро таял в голове, оставляя липкое неприятное послевкусие. Сильвия сидела неподалёку, тихо беседуя с мальчишкой. Тот что-то увлечённо рассказывал ей, на лице Сильвии время от времени проступала грустная улыбка. Глядя на нее, Локи по немногу успокоился и отвернулся, чтобы удостовериться, что старший Локи тоже на месте. Как ни странно, тот быстро сблизился с Мобиусом, они нашли общие темы для разговоров и вот уже во всю обсуждали способы избежания смерти от рук Таноса и межпланетные полёты. Казалось, что сквозь сон Локи даже слышал их негромкий разговор. Взгляд тут же наткнулся на самого́ Мобиуса, который смотрел на него в упор. Агент, кажется, единственный заметил, что с Локи что-то не так. Он не спеша поднялся со своего места, подошёл и сел рядом с Локи. — Ты в порядке? — негромко, так чтобы не услышали другие, спросил он. Его голос был таким участливым, что Локи невольно расслабился, позволяя себе устало откинуться головой на железную стену. — Да. Могло быть и хуже. — так же тихо признался он. Мобиусу просто невозможно было соврать, — Выйдем, проветримся? Агент молча кивнул. Локи иногда становилось неловко от того, каким Мобиус мог быть понимающим. — Знаешь, есть что-то романтичное в том, что мы встретились в конце времён, — произнёс Локи, когда они выбрались наружу. Лёгкий озноб забрался ему под тонкую рубашку, защекотал загривок. Локи был похож на молодого ворона — остроносый, зоркий, он по-птичьи наклонял голову с чёрными волосами, когда говорил с Мобиусом. И его волосы… их цвету больше всего подходило определение «вороново крыло». Сейчас бы пригодились разноцветные канцелярские резинки, которые постоянно валялись на столе у Кейси, чтобы собрать эти волосы в аккуратный хвост, — рассеянно подумал Мобиус и кивнул, быстро отводя взгляд: — И что-то предсказуемое. Локи усмехнулся. На языке вертелись глупые слова признания, но сейчас не тот момент, когда он мог их озвучить. Он знал, что хочет остаться рядом с Мобиусом, что бы ни случилось, но не был уверен, что тот хотел того же самого. Локи прищурился, прислушиваясь к тишине. Здесь почти не было звуков, кроме скрипа каких-нибудь заржавевших вещиц, разбросанных повсюду и их с Мобиусом тихих, шуршащих шагов по вялой траве. Как много сделал для него этот человек, идущий сейчас с Локи плечом к плечу, какое чудовищное предательство он ему простил. И все равно остался на его стороне, все равно каждый раз выбирал Локи. Это было непостижимо, непонятно, дико для Локи. Но так чертовски приятно. Это завораживало, давало почти осязаемую надежду на то, что наконец появился человек, с которым Локи может связать себя узами доверия. — Что будешь делать дальше? — осторожно спросил Локи. Мобиус неопределённо взмахнул руками. — Знаешь, я часто думал, что будет здесь, если я сюда попаду. Может быть, исполнение всех желаний? Гидроцикл? Глупо. — он с горькой усмешкой покачал головой, — Или всё решится кардинальнее? Это теперь наш личный ад? Я не знаю. Как и не знаю, что буду делать. Мне тяжело думать о том, что я был когда-то кем-то другим. — Сильвия может помочь. Она знает, как вызывать воспоминания. — Я не хочу, — веско ответил Мобиус, словно ждал этого вопроса, готовился к нему, обдумал и взвесил все «за» и «против». — Наверное, мы ещё недостаточно близки, чтобы я спрашивал, почему. Но я всё же спрошу: почему, Мобиус? Агент вопросительно поднял бровь, казалось, такая трактовка вопроса удивила его больше самого его содержания. — Недостаточно? Локи, как ты можешь так говорить? Я всего лишь… Не хочу знать, кем я был до TVA. Я боюсь разочароваться. Да, у меня была своя жизнь, такая же, как и у десятков, а может тысячи людей, которых забрало Управление, удалило или сделало агентами. Но она больше мне не принадлежит. И потом, знаешь что, Локи? У меня осталось кое-что здесь. Кое-кто. — И кто же? — с замиранием сердца спросил Локи. Это уловка со стороны Мобиуса. Как иронично, ведь он научился этому у Локи. Он знал ответ. И от этого внутри все обрывалось, сердце почти пробивало грудную клетку, будто во время очередного удушающего кошмара, а пальцы дрожали в треморе. Он не замечал холода, вглядываясь в чужие льдистые и постоянно отведённые в сторону глаза. — Ты, Локи. Теперь у меня есть ты. И, если подумать, был всегда. Всю мою чёртову никчемную жизнь в УВИ у меня был ты. Знаешь, может поэтому я был таким хорошим агентом. Потому что у меня всегда был, как это называется, свет в конце тоннеля. Локи понял, что не дышал всё это время. Мотнув головой, он судорожно выдохнул, сжимая и разжимая подрагивающие пальцы. То, что сейчас сказал Мобиус, было настоящим признанием. Нет, это было даже лучше. Чёрт возьми, это было лучше всего, что Локи доставалось услышать в своей жизни. Хотелось сказать: «нет, Мобиус, нет, это ты был моим светом, всё это время. Ты научил меня доверять себе, помог мне принять себя, приручил и влюбил в себя, ты». Но Локи молчал. Будь проклято это молчание, если Мобиус расценит его как отказ. Но было ли приглашение? — Ты можешь считать это просто дружбой, Локи. Я ни на чем не настаиваю. — А что, если я хочу считать это чем-то большим, чем просто дружбой? Может, ты дашь мне шанс? — Тогда уж нам, — Мобиус нервно усмехнулся, приглаживая волосы, — я никогда не думал, что это взаимно. — Посмотри на меня, — твёрдо попросил Локи, — никто ещё не делал для меня так много. Я имею в виду, совершенно чужой человек никогда не становился мне так близок, как ты. Я никогда еще не боялся потерять кого-то так сильно. Когда ты… исчез, я сдался, хотя не сдавался всё это время. Я позволил агентам увести меня, не сопротивлялся. Боги, Мобиус, я думал, что иду на казнь, и шел туда добровольно, потому что считал, что тебя больше нет. Это многое значит. Ты много для меня значишь. Я хочу, чтобы ты это знал. Локи почувствовал, что его голос дрожит, а ещё рука Мобиуса успокаивающе легла на его предплечье, погладила, и это стало спусковым крючком: Локи преодолел расстояние между ними и крепко обнял Мобиуса, зарывшись носом в шершавую ткань пиджака. От Мобиуса пахло горьковатым древесным одеколоном и теплом, и Локи закрыл глаза, позволяя этому запаху окутать себя. — Тише. Я знаю, Локи. Я все знаю, — еле слышно произнёс Мобиус. — Возможно, это внесет некоторую ясность в наши с тобой отношения, — пробормотал Локи. Усилием воли он заставил себя отстраниться и посмотреть в лицо напротив. Глаза Мобиуса блестели. — Знаешь, как я волновался за тебя, когда попал сюда? — мягко произнёс Мобиус, осторожно коснувшись кончиками пальцев щеки Локи, — Это было какое-то безумие. Я, старый дурак, оказавшись здесь, первым делом подумал, что с тобой еще сделают там, в Управлении, не ранен ли ты, в порядке ли. Я… — Люблю тебя, — дрогнувшим голосом продолжил за него Локи, — я люблю тебя, Мобиус. Он увидел, как сразу несколько эмоций промелькнуло в глазах мужчины: страх, удивление, нежность. — Я знаю всю твою жизнь наизусть. Всё, что случится с тобой, каждый поворот твоей нелёгкой судьбы, каждую строчку, прописанную кем-то, — Мобиус взглянул на Локи, и тому показалось, что только сейчас он смог разглядеть глаза Мобиуса: они были глубокого синего цвета, чистые, ясные и добрые, — Я слышал твой смех, видел твои слёзы, боже мой, Локи, я знаю твою жизнь лучше собственной. Но я понятия не имею, что случится сейчас. Этого не было… нигде, никто не может знать, что будет дальше. И я боюсь ошибиться, впервые в жизни, Локи, боюсь сделать что-то не так. — Послушай. Если вся моя жизнь была написана кем-то, то этот кто-то либо гений, либо полнейший идиот. Я сделал столько ошибок, но знаю точно: сейчас я не ошибусь. Дай мне шанс. Мы ведь оба этого хотим. Мобиус медленно кивнул. Казалось, ему даже не нужно было время, чтобы подумать. Его взгляд против воли скользнул по губам трикстера, и Локи, не давая Мобиусу опомниться, обхватил его за шею и поцеловал. Мягко, настойчиво, жадно. Мобиус, безуспешно пытаясь унять дрожь в пальцах и головокружение, ответил ему. Они оба не закрывали глаза, пронзительно смотря друг на друга и читая в глазах друг друга всепоглощающую любовь, и упиваясь ею. Это было полнейшим безумием: сладким и ирреальным. На кончиках пальцев Локи заискрила магия, она ласково оплела их обоих, словно ветви диковинного дерева, она согревала, пробираясь под кожу, была единым целым и разбивалась на осколки, которые не ранили. Когда они отстранились друг от друга — одновременно — то синхронно улыбнулись. — Что? Слишком резко? — отдышавшись, хитро спросил Локи. Мобиус опустил ладонь на его подбородок и коснулся пальцем покрасневших и обветренных губ. Жест был до того интимным, что Локи не сдержал тихого вздоха. — Нет. Я хотел сказать тебе то же самое. Я люблю тебя. И всегда любил. Ты стал всей моей жизнью. — Позволь себе стать моей, — Локи взял руку Мобиуса и приложил к своей груди, — здесь бьётся сердце, которое почти не знало заботы и доверия. Но с тобой было иначе. Позволь мне ответить тебе взаимностью и доказать свою любовь. Позволь мне быть рядом. — Я хочу , чтобы ты был рядом. На короткий миг Локи почувствовал, что эти слова были единственно правильными, они были именно тем, что он нёс в себе до этого дня, что хотел сказать Мобиусу, но не решался. И Мобиус его опередил. Он был смелее. Но Локи тоже мог быть откровенным. И даже если и этот момент был предначертан судьбой, тот, кто держал перо, уж точно знал, что делал.