stronger currents

— Что ты делаешь? — голос Черновода разносится, как смола по твердому камню; одно его присутствие наполняет помещение тенями и плотным воздухом, похожим на туман. Холод и злоба расползаются по стеклянным полам, эхом отзываясь вспышками зелёного и синего цвета — затаившиеся фигуры глубоководных тварей, изнывающих внизу. К сожалению, ни одна из его отвратительных театральных постановок не оказывает никакого влияния на средоточие его мрачности. Человек, о котором идёт речь, лишь делает паузу в веселой мелодии, лёгкие пальцы замирают в жёстких волосах одного нервно смотрящего подчинённого. — Она хотела сменить образ, — объясняет Ши Цинсюань тоном, совершенно неподобающим узнику. Улыбка остаётся невозмутимой, даже когда благословенные пальцы задевают раздутую и влажную плоть водяного духа, который съеживается под пристальным взглядом Хозяина Черных Вод. — Знаешь, ты на самом деле не очень щедр с гостями в своем дворце, хаха. Плененный Повелитель Ветра фыркает, выражая разочарование гостеприимством своего похитителя. — Почему ты вышел из комнаты? — требовательно спрашивает Хэ Сюань. Штормы бушуют в отравленных потоках вокруг них, отдаленное дребезжание заставляет водяных упырей и утонувших духов съеживаться. И быстро убежать от заключённого бога. — Мне стало скучно, — Ши Цинсюань пожимает плечами, расправляя черно-белую мантию на себе. Его собственная одежда оказалась изодрана в клочья несколько недель назад, а у Хэ Сюаня не было привычки держать в поместье полные шкафы. (Чтобы весёлый бог, одетый в его одежду, разговаривал и играл с его водяными демонами?? Ничего из этого не планировалось.) Болезненного вида существо, которое не является угрём, но хорошо его имитирует, отрывается от лодыжки Ши Цинсюаня, где ранее свернулось, и ускальзывает прочь. Бог больше не вздрагивает при виде мрачных обитателей поместья. Даже зашёл так далеко, что сейчас мило машет рукой и называет вслед каким-то бессмысленным именем. — Ты не гость. — Черновод обнаруживает, что слегка отворачивается при приближении Ши Цинсюаня. Босые ноги плещутся в холодной воде, — она скапливается в странных лужах по всей крепости. Раз или два он ловил бога, любующегося на эти бассейны или переносящего мелкую кусачую рыбу в более крупные залежи воды. Ши Цинсюань отчитывал их за то, что они такие глупые, пока те пытались отгрызть ему пальцы. Эти рыбы рождаются из злых слёз, пролитых брошенными любовниками. Ругаясь, те плачут над морской пеной, чтобы через несколько мгновений утопиться. Эти рыбы не домашние животные, которым нужно давать имена и о которых нужно заботиться. Хэ Сюань не сказал ничего из этого Ши Цинсюаню. — Я понимаю, — повелитель ветров говорит с ясностью, которая удивляет — шокирует, когда рука падшего бога находит путь к Хэ Сюаню. Ши Цинсюань сжимает ладонь с фамильярностью, без намека на страх за свое положение. И оставляет Черновода единственным, кто напрягается и теряет дар речи от простого действия. (Хэ Сюань не думает о том, когда в последний раз чувствовал прикосновение или о тепле красоты, расцветающей рядом с ним) — Это мой новый дом, — объясняет Ши Цинсюань, мягко улыбаясь и глядя вдаль. — В конце концов, такова наша сделка. Я поклялся. Сделка. Чтобы уберечь водяного самодура от гнева бедствия. Взять то, чем Ши Уду дорожит больше всего в обмен на то, что было украдено. Как быстро Ши Цинсюань бросился на этот жертвенный алтарь. Сначала Хэ Сюань подумал, что это уловка, но дни превратились в недели, затем в месяцы. И ни разу плененный бог не попытался ни поднять руку, ни повысить голос в знак протеста против новой жизни. Даже запертый в сырой темноте, он заводит друзей среди мертвых и утонувших. Насколько же одиноким был Ши Цинсюань до всего этого, если его, кажется, совсем не затронула разница между небесами и могилой? — Ты бы мог достать для меня инструмент? — неожиданно спрашивает он, все ещё сжимая холодную руку Хэ Сюаня. Ши Цинсюань попросил одеяло для камеры в темнице. Вместо этого Хэ Сюань предоставил целую комнату. Ши Цинсюань попросил одежду без следов зубов и пятен крови со дня похищения. Хэ Сюань легко отдал весь шкаф своей. Ши Цинсюань просит составить ему компанию, крепко цепляясь, когда Черновод возвращается во внутренние покои поместья. Ему нужно ухватиться за что-то, за кого-то, за кого угодно в темноте, чтобы успокоиться. Что Хэ Сюань ещё может отдать? Что у него ещё не вырвали и не отдали ему? Кисло опущенная грудь при взгляде в одинокие глаза также не входила в план. — Ты вообще умеешь играть? — спрашивает он. — Вовсе нет! — Ши Цинсюань хихикает. — Но я могу научиться! Я всегда хотел, но у меня никогда не было времени, хаха. О! Мы могли бы учиться вместе! Как насчёт гуциня? Или дизи? Или...демоны дышат? Ты можешь выдохнуть воздух для флейты? Хэ Сюань ловит руку прежде, чем кончики пальцев успевают выполнить внезапное желание прижаться к его губам. Ши Цинсюань с любопытством ищет дыхание, но почти коснувшись острых зубов, хмурится. — Смотри, куда прикасаешься. — предупреждает Хэ Сюань, охватывая руку с мягкой кожей и находя дрожащий пульс под большим пальцем. Круглые глаза следят за ним. Глаза, которые кажутся голубыми от окружающих фонарей с холодным огнем и вспышек молний под водой. Хэ Сюань проглатывает внезапное желание впиться зубами в нежную плоть, как акула, знающая, что кровь совсем рядом. Горячая и сладкая. По всем правилам, он может. Ши Цинсюань теперь принадлежит ему, поклялся и до сих пор ведёт себя послушно. На небесах разгневанный брат разрывает земли в поисках, но Ши Цинсюань в безопасности здесь, в глубинах. Пятнышко света под черной водой. Его улыбка, смех, выходки — теперь, все это принадлежит Ему. Хэ Сюань чувствует прилив голода из-за пищи, которой не стал бы делиться. Он отпускает руку, но позволяет хватке на другой ладони задержаться. Издает уклончивый звук, голова кружится при виде слабого румянца на щеках Повелителя ветров (румянца, который тоже однажды побледнеет и поблекнет. Цвет смывается, как и многие вещи, под давлением океана) — Я принесу тебе две палки, которые ты сможешь бить друг о друга, — отвечает безразлично. — Безопаснее для моих ушей. — Палки?! — Ши Цинсюань протестующе скулит, сжимая руку Хэ Сюаня чуть сильнее. — Я талантливый исполнитель! Как ты смеешь, Повелитель Черных Вод, сомневаться в моих силах. Я мог бы научиться играть на инструменте! Я бы создал замечательную музыку. Я бы заполнил эти залы чарующим звуком и... Он продолжает до тех пор, пока не забывает на что жалуется. Вместо этого, Ши Цинсюань смеётся над вчерашними злоключениями, гоняется за парой бестелесных ног и пытается заставить зверей снаружи подойти ближе, чтобы их можно было рассмотреть. Каждый наполненный весельем смешок заставляет Хэ Сюаня забывать, что в поместье всегда было тихо... ...и сможет ли он когда-нибудь вернуться к тишине?