Серый, синий, белый.

      Рид свою жизнь выторговал очень дорого. Рид абсолютно уверен, что у какой бы то ни было великой силы не найдётся столько ресурсов, чтобы оплатить его шкуру. Рид в этом уверен, жизнь и судьба, или что там ещё может быть, не раз доказывали ему, что до смерти ему как до луны пешком.       Рид помнит, как потерял левую ногу, сейчас на её месте чёрный протез с золотистыми прожилками. Чуть выше колена начинается живая плоть, которая до сих пор болит из-за плохой погоды, хотя, казалось бы, двенадцать лет прошло, как-никак. И этот протез стоит невероятно дорого, уговорить Эла поставить нечто из его разработок было невероятно трудно.       Гэвин и внутри не совсем живой человек, часть органов у него заменены. Навряд ли бы кто-то из ныне живущих хоть сколько бы то дал за его прежние внутренности, зато теперь Рид на миллион, он это знает. Не только потому что выжил, когда ёбанный свихнувшийся андроид бросил в них гранату.       Жизнь Рида стоит до невозможности дорого, и он это знает. Чего стоит хотя бы правая рука из того же чёрного с золотым материала. Протез не настолько массивный, всего лишь пальцы и область рядом с ними. Рука тоже болит, когда на улице плохая погода, увы, такая частая для Детройта. Но Гэвин отсюда никуда не уедет.       Гэвин помнил, как убили его третьего напарника. Первых двух перевели в другой отдел, потому что новички только тянули друг друга на дно, а после и Рида. Рид детектив не за красивые глазки.       Кстати, о них. У Рида и левый глаз заменён, от настоящего не отличишь. Когда около двух лет назад сраный поехавший девиант всадил ему отвёртку в глаз, повторяя что-то про спасителя и прося Гэвина узреть истину. Как оказалось, зреть с одним глазом достаточно проблематично.       У Гэвина брат — Создатель андроидов, время для гордости. Рида выкрали, чтобы угрожать Элу. Для наглядности, пизданули по лицу о край стеклянной столешницы. У Рида теперь стильный шрам, оставшиеся осколки где-то глубоко под кожей и куча ненависти к людям и андроидам. Ебанувшиеся контрабандисты просили пластиковых помощников, от которых можно легко избавиться позже. С тех пор брат его прятал, насколько позволяло упрямство Рида.       У Гэвина покорёженная психика и разные матери на двоих с Элаем. Рид жил один с матерью, потому что отец наркоман наконец-то сдох где-то в подворотне. Не вернулся и точка. Матери Рида было всё равно, потому что от мужа она бы рано или поздно избавилась бы сама. А Гэвину похуй. Он видел, как отец сначала насилует какую-то девушку, а после, когда он выбежал ей помочь, насилует его. Рид точно знает, отчего мистер Уилсон тогда лежал мёртвый со вспоротым горлом.       Раскрылось всё быстро. Слишком быстро, по мнению Рида. Также быстро пролетело: вот ему тринадцать, а вот уже мать умерла, а вот он уже живёт у своего старшего брата и скоро уезжает в армию. Насыщенное событиями время.       Эл всю его жизнь как старый любимый свой фильм знает. Гэвин бы без него уже давно гнил сначала на столе судмедэксперта, а после и в могиле, с простреленным лёгким так просто не поживёшь. Гэвин не жалуется, что активно плавать ему после этого было нельзя, он мог поддерживать свою прекрасную физическую форму и без этого.       Гэвин одиночка, у него кофе в тело въелось до мозга костей, а страхи шрамами отпечатались на лице и душе. Вот точка на плече от пулевого ранения. Теперь Рид ходит тихо-тихо, некоторые непривыкшие коллеги до сих пор вздрагивают. Вот шрам от оторванного куска мяса. Теперь Гэвин в глаза не смотрит дольше трёх секунд. Вот неровной, но глубокой полоской белеет некогда ножевое ранение. И теперь Рид недолюбливает большое скопление людей.       Никому так не везло на жизнь, как Риду.       Шутили про Гэвина редкие, знающие его подноготную. А Рид промолчит. Он выпивает ненавистный кофе, а хочет чай, плед и домой, к кошке Маришке. Рид тем людям не ответит, он знает, его шкура стоит очень-очень дорого.       Рид равнодушно встречает тот день, когда к нему в напарники приставляют сраный пластик. Не девиант, так кто он тогда вообще, если не машина? А Рид купался в собственном равнодушии. Год с момента революции прошёл, как-никак, и даже если мнение о девиантах в Гэвине изменилось, то люди и машины вокруг всё те же. Рид уже устал быть мудаком.       И за месяц работы Ричард ловит первый программный сбой.       Ричард — имя, которым Рид случайно назвал RK900. Это могло быть любое имя: Кейд, Конрад, Кеннет, Олег, Джеймс или, на крайняк, Уильям. Но нет. С губ Гэвина соскользнуло именно. — Ричард, принеси кофе, будь добр.       Рид сразу себя отдёргивает, а диод RK900 впервые заливается жёлтым с момента их встречи.       После этого Ричард не отзывается ни на что другое. Только Ричард. Это теперь его имя. И первый раз, когда Рид просит у андроида что-то неофициальное.       Для всех невероятным шоком оказался случай, когда Рида навестили андроиды. Девианты. Две девушки и девочка, замечательная примерная андроидская семья. Шоком это всё становится немного позже.       Коннор подходит ближе, не сумев сдержать своего любопытства. Он спрашивает негромко, в коридоре офиса, но все в офисе невольно слышат. Кроме Гэвина, тот с головой погружен в отчёты, не находя в ситуации ничего необычного. Андроиды переговорят свои девиантские дела между собой, его это не касается, а 97 процентный рейтинг раскрываемости так просто ещё на три процента не поднимется.       Подключается к разговору Рид лишь тогда, когда слышит громкое: — Но ведь он же полный мудак!       Некий офицер не слишком вежливо вклинился в беседу девиантов, за что получил испепеляющий взгляд от Сюзанны, светловолосой девушки андроида. Энни и Эли же смотрели лишь недоверчиво, как будто новенький офицер недавно сбежал из психушки и теперь буйно городит хуйню при всём честном народе. К сожалению, похожий вопрос как будто материализовался в воздухе.       Внезапно Энни поднимает руку и на ней начинает проигрыватся видео. Рид же ошалело смотрит в ту сторону. Он не помнит тот вечер досконально, но точно знает, что Энни воспроизводит отдельные отрывки, так неловко попадающие по его репутации грозного мудака. С почти стопроцентной раскрываемостью, ага.       И на третьей минуте охуевания всего отдела Рид понимает, что пора остановить этот праздник доброты и молчаливого укора женской троицы девиантов. И было, кстати, почему. «Заходите, говорю, быстро, эту улицу часто патрулируют» «Детали у меня есть, но латайте себя сами, не хочется чтобы за что-то неправильно подключённое мне прилетело сразу с трёх сторон» «Да, не андроидовские детали, но уж чем богаты» «Да починим мы твою подружку, сколько раз себе свою железную ногу чинил, всё держится. Эли, милая, на кухне за раковиной в ящике должны были остаться пакеты с тириумом, сбегаешь, маленькая?» «Маришка! А ну брысь, это свои!» «Да, протез. Да, по спец-заказу. Да, детектив. Да, не сдам, зачем это мне» «Хорошо, что у вас есть документы. Отлетать будет через три дня, потому что завтра предусмотрен отлёт беженцев, проверять будут, как будто от этого зависит жизнь всей Америки. А послезавтра ещё небезопаснее, тогда будет ловить отстающих, это я тебе как ищейка говорю» «Никак нет, товарищ офицер, в этом доме ноги механической не будет во веки веков (смешок)» «Петь? Да хреново я пою. Прям как жестянка с повреждённым голосовым модулем» «Да были до вас здесь девианты, думаешь, откуда пакеты с тириумом»       Когда же из видео послышался хриплый, красивый, но именно ридовский голос, напевающий что-то из колыбельных мотивов, Гэвин уже подошёл к торжествующей компании девушек и до глубины души шокированного Коннора. — Ну всё-всё, девочки, засмущали вы нашу грозу девиантов. Он же меня потом распросами доканает.       Что-что, а материться перед детьми, пусть и андроидами, Гэвин себе не позволял. — Мы к вам ещё зайдём, мистер Рид, а то сейчас, право, так неудобно получилось.       Энни очаровательно улыбнулась, а к ноге припала маленькая Эли, которую Рид инстинктивно (!) поднял на руки. И какой безумный идиот додумался придать андроиду облик пятилетней беловолосой девочки, ладно ещё YK500, но Эли была перебором в моральной картине Гэвина. — Да ладно, по всякому случается. — Мы к вам ещё обязательно зайдём, мистер Рид. — Дядя Гэвин, а Маришка будет нам рада?       Рид взглянул в серо-зелёные глаза Эли и серьёзно сказал: — Ну разумеется. Деваться ей всё равно некуда.       Когда девушки ушли, улыбаясь и маша на прощание, Коннор посмотрел на Рида нечитаемым взглядом. — Я не знал, что вы на самом деле такой, детектив Рид. — Завались, Конорейка.       И Гэвин вернулся на своё рабочее место. Всё равно скоро об этом расскажут его напарнику, но стать государственным изменником Риду больше не грозило, так что на этот инцидент было поднасрать. Три процента сами себя не догонят.

***

      Прошёл год с того момента, как у Рида появился напарник, и два с момента революции. На последнее событие было плевать с высокой колокольни, а вот на факт сорока лет не очень. Хотя, кого он обманывает.       Гэвин снимает протез своей ноги и руки, вытаскивает глаз и кладёт его в специальный контейнер (разумеется, все его наружние протезы съёмные, с такой продвинутой тяжестью спать невозможно), и, прикрыв глаза, расслабляться в кресле. Потому что Рид слаб не только к кошкам и чистоте, но и к удобной мебели и большим пространствам. В его доме спокойно могли бы жить трое или четверо, а не совсем одному Гэвину всё равно тесно.       Заслуженный отдых перед активным отдыхом выходных прерывает дверной звонок. Раздражающий, несомненно, но без лишнего бешенства. Так, по инерции.       Гэвин не удосуживается надеть обратно протезы, слишком лень да и слишком долго. В конце концов, какой бы на пороге ни был гость, даже сама президент не заставит его сейчас надеть эти несомненно полезные штуки снова.       На пороге стоял изрядно промокший и бесконечно растерянный Ричард. — Сержант Рид. — Что надо, жестянка? — Я... ,— Ричард совсем по-человечески закусывает губу, — Я девиант. Могу ли я остаться на время жить здесь?       Информация неожиданная, как ушат воды за шиворот, но не такая уж удивительная. Давно пора. — Ну, проходи, коль пришёл.       Немного подкупало и то, что Ричи никак не отреагировал на "протезированного" детектива, хотя, очевидно, знал только о ноге, как и весь отдел. Сканировать человека без разрешения или рыться в медицинской карте теперь и для андроидов было под запретом.       Левое веко немного проваливалось внутрь из-за отсутствия протеза, но и внутренняя сторона глаза была "прошита" металлом, поэтому отсутствие такого не сильно мешало жизни. (Если бы только с одним глазом он видел так же хорошо, как и с двумя, то протез Гэвину навряд ли бы понадобился.) Не заметить наличие протезов было невозможно, но за год напарничества Рид начал испытывать доверие к напарнику, поэтому не зажимался перед ним без протезов.       До дивана дойти помог новоиспечённый девиант, не сильно удивляясь чистоте жилища, какие бы слухи о Риде по участку ни ходили. Новоиспечённом сержанте Риде, разумеется.       И с того дня как-то само собой разумелось, что Ричард целиком и полностью поселился в квартире Гэвина. А он и не жаловался. Было даже хорошо, когда по утрам просыпаешься не из-за сквозняка, потому что окно в спальню ночью должно быть открыто в любую погоду, а потому что на кухне кто-то очень увлечённо и неумело гремит посудой. Красота, а не жизнь, что сказать.

***

      После очередного длинного и бессонного дела Рич увлечённо массировал шрамы сержанта и стыки протезов, наблюдая за реакцией. Его человек.       Эту мысль следовало смаковать долго и со вкусом. Уже три месяца, как они вместе, а Ричард всё не может натрогаться, насмотреться, почувствовать достаточно всего его человека. Навряд ли когда-либо сможет. Его человек стоит невероятно дорого, чтобы хоть когда-нибудь надоесть.       Раздражающий, но не до бешенства, а так, по инерции звонок прерывает идиллию и Ричард идёт открывать дверь. Ему сподручнее, Рид вечером всегда снимает свои протезы. Гэвин же лишь приоткрыл правый глаз, наблюдая за дверью.       Открыв дверь, у Ричарда возникает порыв моментально закрыть её.       На пороге стоял Коннор, пришедший проведать "братца" в руках ужасного сержанта Рида. Андроида не смогли переубедить ни записи, ни протезы, а сам Гэвин просто не хотел взаимодействовать с Коннором никак. Всё-таки, первое впечатление, видимо, намного важнее всего прочего, раздражённо, но уже с агрессией, думает Ричард.       Коннора внутрь он не пропускает. Его дом — его крепость, посторонним, каким уже успел стать RK800, вход воспрещён.

***

      Рид свою жизнь выторговал очень дорого. Рид абсолютно уверен, что у какой бы то ни было великой силы не найдётся столько ресурсов, чтобы оплатить его шкуру. Рид в этом уверен, жизнь и судьба, или что там ещё может быть, не раз доказывали ему, что до смерти ему как до луны пешком.       Гэвин любим и нужен, и не нужно так много человек, чтобы доказать эту простую истину.       Рид прошёл невероятно долгий путь, долгий, трудный и нудный, когда босые ноги истираются в кровь, а время застыло, как в янтаре. Гэвину пришлось идти намного дольше, чем все остальные на его жизненном пути, но к сорока одному году он понял, что шёл не зря.       Долгожданная остановка. Конец пути. Кто бы не говорил, что единственный исход — смерть, для Гэвина концовка — тягучее, сладкое, оседающее на языке счастье. И навряд ли все дороги привели бы к тому, что Рид имеет сейчас.       И все недовольные могут завалиться нахуй со своими претензиями, Гэвин своё счастье заслужил.