приют св. феликса

чердак — это маленькая крепость. феликс, усыпанный золотой пылью и брызгами заката, упрямо сказал: — никаких свечей. — да, да, никаких свечей, — хёнджин ворчливо копошился в верёвках, что некрепко связывали коробки, — ты повторял это столько раз, что даже я запомнил. только люминесцентные палочки из цирка и лампы на батарейках. всё в сумке. феликс невинно рассмеялся, тут же закашлявшись. хёнджин не обратил внимания, хотя раньше уже бежал за горячим какао и шоколадкой. он только уселся на пол, скрестив ноги и воткнув светящуюся палочку в волосы. — барахло, — его ладонь, политая жёлтым свечением, как оттеночным шампунем, перебирала конверты. — цыплёнок, твои предки совсем не умеют вязать узлы. прозвище прилипло со школы. они познакомились немножко необычно: феликс и джисон стащили у первоклашек наклейки с птицами, хёнджин и чанбин украли наклейки уже у них. все вчетвером оказались у директора. разнесли половину кабинета, сполна отхватили от родителей. через неделю у феликса по щеке расползался желтющий синяк размером с дом. когда мелкий хёнджин его снова увидел, то ткнул в желток и пробурчал: «эй, ты, цыплёнок. прости. бинни очень нравятся иволги. пойдём гулять?» — о, — хёнджин удивлённо помахал той самой пачкой наклеек, игнорируя веер. налепил цыплёнка на голову, запихнул бумажку обратно. — если я прямо сейчас не найду географическую карту, на которую ты упал и разбил колени, то страшно расстроюсь. он её не нашёл и не расстроился. загорелый, чахоточный и извечно улыбчивый феликс уселся напротив. зевнул. покосился на “маленького принца”, лежащего у лодыжек. хёнджин мгновенно схватился за обложку и нежно пролистал книгу. — ты так радовался, когда тебе её подарили. жаль, я не умею так искренне выражать эмоции. — почитаешь вслух? хёнджин задумчиво пощёлкал по люминесцентной палочке; та пошатнулась в волосах и выпала. рядом с ней улёгся и “маленький принц”. ну и славно. — темнеет, — загадочно заметил феликс. распахнув коробку пятилетней давности, хёнджин стал в ней рыться, признаваясь: — я вчера весь вечер болтал со своим тритоном. это входит в привычку. он вынул мыльные пузыри, распаковал их, выдул пару сфер. выронил баночку и накинулся на магические карты, созданные в четыре руки. они никогда не работали. хёнджин методично их тасовал, ругался, когда некоторые — в основном изготовленные джисоном, — расклеивались или наоборот: липли к рукам. — он что, ел на них? надо спросить, как вернётся из универа. мог он так поступить? или нет? мог, конечно. как вспомню, что он спокойно капал вареньем на мой проект по правоведению… а ещё чуть курсовой не вытерся. феликс кутался в безразмерную футболку и тихо смеялся. — надеюсь, тебе весело, — скромно сказал хёнджин. он стал выше. дети за лето вообще успели сильно измениться, всех деталей не разглядеть. феликс критично рассмотрел свои ноги и грустно надулся. хёнджин пошевелил носом, спасаясь от пыли, как вдруг наткнулся на записку. устало вздохнул. — зачем ты написал её, цыплёнок? — забавный вопрос. — “я ещё вырасту”. красиво, — он вложил её в одну из книг и наконец достал до дна коробки. — надо было есть йогурты и чернику, так бы обогнал меня в росте. но как же ты мог так не угадать? шуточная записка, под которой стояла ещё и подпись чанбина, приютилась на странице с засушенными лепестками. — молчишь, — расстроился хёнджин. — ладно, сейчас расшевелим тебя. он вытащил на мистический свет палочек ту старую вещь, за которой изначально пришёл, — доску для спиритических сеансов. самодельная стрелка легла на буквы. феликс приблизился. хёнджин на всякий случай зажмурился и сосредоточенно спросил: — ты здесь, ликс?