4. Сергей Есенин
Друг мой, друг мой, Мне очень и очень страшно. Сам не знаю, откуда взялся этот страх. То ли пол в отделении Снова помыли неважно, Толь, как рощу в сентябрь, Осыпает мозги недотрах. Голова моя машет ушами, Как крыльями птица. Ей на шее ноги Маячить все больше уж лень. Рыжий человек, Рыжийый, рыжий, Рыжий человек На кровать ко мне садится, Рыжий человек Спать не дает мне весь день. Рыжий человек Водит пальцем по истории болезни И, картавя надо мной, Как над Крупской Ленин Читает мой диагноз, Словно не добр я, а глуп и скабрезен, Нагоняя на душу снега и метели. Рыжий человек, Рыжий, рыжий... "Слушай, слушай, - Бормочет он мне, - В папке много прекраснейших Мыслей и планов. Повезло тебе Лечиться у нас В отделении с лучшими Медсестрами и санитарами. В декабре, в холода, Поступает до дьявола много С липким жаром больных, И микробы в раздольи ликуют! Где ж родили растяпу такого, Заболевшего вдруг ОРЗ в середине июля? Вижу насквозь, Уж тайны здесь нет: Ты, с небритой, Но свежею миною, Нынче Любу Михайловну, Сорока с лишним лет, Называл скверной девочкой И своею милою! Счастье, - обещал ты ей, - И пентхаус на крыше. Соболиным манто Обласкать покатые плечи. Это ничего, Что на голову ниже, Я и без того оторву Твой язык За лживые речи. В грозы, в бури, В житейскую стынь, Под обстрельным огнем И когда тебе грустно, Стараться быть мачо, а не говнарем - Самое высшее в мире искусство!" "Рыжий человек! Ты не смеешь этого! Ты ведь не у Светы Лободы Живешь на подпевках. Что мне до хамства Твоего отпетого. Пожалуйста, других Допекай своими издевками". Рыжий человек Глядит на меня неуютно. И глаза покрываются Блевотной заразой. Словно хочет сказать мне, Что термометр холодно-ртутный Он засунет мне в жопу И прокрутит три раза. . . . . . . . . . . . Друг мой, друг мой, Мне очень и очень страшно. Сам не знаю, откуда взялся этот страх. То ли пол в отделении Снова помыли неважно, Толь, как рощу в сентябрь, Осыпает мозги недотрах. Жаркий день... Тихий час накатился громоздкий . Я один у окошка, Ни гостя, ни друга не жду. Унитаз весь покрыт Сыпучей и мягкой известкой, И анализов баночки Кучкой стоят на посту. Где-то плачет Ребенок. Маман суетится. Мужики-доминошники Сеют копытливый стук. Вот опять этот рыжий На кровать ко мне садится, Напугав до икоты Чернильною росписью рук. "Слушай, слушай!- Хрипит он, смотря мне в лицо. Сам все ближе И ближе клонится.- Я не видел, чтоб кто-нибудь Из подлецов Так ненужно и глупо Страдал бессонницей. Ах, положим, ошибся! Ведь ты же плейбой. Что же нужно еще Напоенному кофе больному? Может, с толстыми ляжками Тайно придет Любовь, И ты будешь кутить, Не смотря на свою аденому? Ах, люблю пациентов! Забавный народ. В них всегда нахожу я Историю, сердцу знакомую, Как простой медсестичке, Длинноволосый урод Говорит о мехах, Половой истекая истомою!" "Рыжий человек! Ты прескверный гость! Это слава давно Про тебя разносится". Я взбешен, разъярен, И летит моя трость Прямо к морде его, В переносицу... . . . . . . . . . . ...Месяц умер, Синеет в окошко рассвет. Ах, давление! Срочно несите тонометр! Я в палате лежу, Никого со мной нет. Я один... И - разбитый термометр..."
