Ночнушка.

      Все началось с того, что Итан не выдержал и научил Гейзенберга пользоваться интернетом, ноутбуком, банком онлайн и так далее, чтобы тот больше не писал ему громадные списки того, что ему прямо жизненно необходимо. Он терпел огромную кучу исписанных бумаг на кухонном столе, терпел погнутые ложки и вилки в импровизации какого-нибудь маленького механизма, терпел то, что Карл один раз разобрал их телевизор, чтобы отвлечь себя. Нет, мужчина ни в коем случае его не винит, даже наоборот понимает. Сотню лет провел в окружении своей сумасшедшей недо-семейки, вдали от цивилизации, среди этих глупых людишек, поклоняющихся этой суке Миранде. Уинтерс согласился на то, что будет покупать своему возлюбленному запчасти и всякие химикаты (или их заменители), если тот не станет трогать их бытовую технику, а ещё наконец-то переедет в комнату, ранее служившую кабинетом для светловолосого, ведь бумаг с каждым разом становилось больше и больше, хотя этот стол предназначен для употребления пищи на нем, а не склада каких-то непонятных для остальных, кроме самого гения, бумаг с чертежами.       Карл, конечно, согласился, извинился за такой ущерб и перенес все бумаги в свою нынешнюю, маленькую мастерскую. Это не та большая фабрика со всем, что было нужно, но для работы определённо подходила. Но после Итану надоело ездить вечером по магазинам и покупать Гейзенбергу всякие запчасти. Было принято решение помогать ему развиваться в новом для него мире дальше, поэтому Уинтерс подробно объяснил, как и чем пользоваться, куда заходить и что делать, если вдруг интернет пропадает. Один раз он вернулся домой, а разбитый ноутбук, будто скомканный в неровный комок, лежал где-то рядом с лестницы, явно кинутый в порыве ярости.

***

      – Карл..– мужчина раздражённо выдохнул и прикрыл глаза, держа подарок возлюбленного на расстоянии вытянутой руки, явно негодуя, когда тот так наловчился в использовании интернет магазинов, что отвлекся от своей возни с механизмами и купил что-то для самого Итана. Только вот это оказалась не какая-то безделушка или же мягкая игрушка, которые обычно дарят в знак того, что сильно любят и таким образом уделяют внимание, нет. Он точно не ожидал, что в серой упаковке окажется практически прозрачная, женская ночнушка. Так ещё и его размера. Вот паразит, успел выучить его параметры, чтобы заказывать такое извращение.– Если ты думаешь, что я собираюсь носить это, то ты глубоко ошибаешься. Я не для этого научил тебя пользоваться интернетом и ноутбуком.       – Не ворчи, Итан, дорогой, это же просто подарок.– а Карл, кажется, даже не напрягся из-за негодования своего обожания, будто реакция на его подарочек и должна быть такой. На лице дрогнула хитрая усмешка, обнажающая белоснежные зубы и клыки мужчины, а он сам, довольный этой ситуацией, продолжил наблюдать за тем, как Уинтерс, покраснев, прячет эту извращённую вещицу обратно в серую упаковку и отдает бывшему лорду, намекая, чтобы тот это забрал, выкинул, отдал кому-нибудь, да хоть у себя спрятал, но ему больше не показывал.

***

      Сломался всё-таки. Совесть загрызла из-за отказа от подарка, который явно дарили с душой, думали, как он будет сидеть на его теле, думали о нём. Нет, так Итан поступать не может. Он, конечно, упёртый баран со своими заскоками, но Гейзенберга любит, до дрожи в коленях, осознает, что у них не просто любовь, как было с Мией, нет, у них прямо таки химия. Кошмары прекратились, постепенно забывалась Луизиана, дом Бейкеров, Румыния, все это отходило на второй план, когда нос приятно, по родному щекотало уже въевшимся запахом табака, металла и чего-то ещё. Поэтому всему он отрыл тот несчастный свёрток серой упаковки и всё-таки, хоть и через огромный стыд со смущением, надел эту ночнушку, непонятно себя чувствуя.       "Шелковая"– доходит до Итана, когда на голое тело приятно облегает лёгкая, почти невесомая ткань, прилегает к груди, задевая набухшие от неприятной прохлады соски и только натирая их. Специально выбирал что ли? Чёрт плешивый, по-любому где-нибудь на просторах интернета это прочитал, возможно даже из-за рекламы, которой огромная куча на любом сайте.       Окно в мастерской было закрыто. Слишком прохладно, а не хватало ещё простудиться, что с организмом Уинтерса было вполне возможно из-за частого нахождения в холодной Румынии и использования для обработки ран какую-то хреновую жидкость, собранную из не менее подозрительного реагента с какой-то травой. Так же не стоит забывать, что мужчина до сих пор ходячая плесень. Карл даже не сдержался и иногда называл его "плесень моя", "больно разговорчивая и живучая у нас плесень", но обычно он делал так, чтобы подразнить и посмеяться вместе с не понимающей Розой.

***

      – А я думал, что ты потерялся по дороге в спальню,– как обычно саркастически произнёс светловолосый, лёжа под одеялом, спиной к двери, не показывая, что всё-таки сжалился и не выдержал несколько дней этих обидчивых, как у ребенка, взглядов. Пусть пока это останется маленьким секретом.       – Не представляешь себе, но чуть ли не потерялся между стенками душевой кабины.– так же отвечает Гейзенберг, издавая смешок и укладываясь к Итану в постель, быстренько залезая под одеяло, чтобы обнять его, прижать к себе, показать, что теперь все будет хорошо. Никакой Луизианы, никакой Румынии, ничего из этих кошмаров, произошедших с ним. Уинтерс настолько упрям, что плевать стал на свою психику со здоровьем, спасая сначала свою любимую жену, а потом не менее любимую дочь. Даже смог прихватить с собой из этого ада приятный бонус.       Да, он определенно был приятным. По крайней мере становилось как-то легче дышать, когда Карл был рядом, прямо здесь, вот так обнимал его и прижимал, будто пытаясь кому-то показать, что это его собственность, его и ничья больше. Вспомнилось, как тот кинулся на матерь, когда та задела Итана своей то ли паучьей ногой, то ли каким-то невъебическим отростком. Конечно, она знатно их потрепала, но оба отстояли. Оба отстояли своё, оба защитили, раздавили эту тварь и не дали ей возможности вновь возродиться.       Тяжело вздохнув, мужчина повернулся в сторону своего возлюбленного и уткнулся лицом ему в шею, спокойно вдыхая запах мыла, который отчаянно пытался закрыть собой родной запах табака, металла и чего-то терпкого, неизвестного, но такого приятного. Возможно, что именно так и должен пахнуть Карл, а возможно на его теле просто сыгрались десятилетия нахождения на фабрике среди тех уродов, называющих себя семьёй. Даже удивительно, что с помощью своих светло-зеленых глаз и успокающего жеста, в виде сжатия руки на держащей его руке, внутренней боязни упасть вниз и всё-таки проверить что там, Итану удалось отсрочить свою возможную смерть и внести в план действия совсем другой пункт, чтобы Роза ни в коем случае не была там замешана.       Кстати, о Розмари Уинтерс. Она начала активно ползать и пытаться сбежать из кроватки любыми способами, даже ночью. И именно сейчас светловолосому пришлось встать, поправляя лямки ночнушки и отправляясь в уютную комнату своей дочери, оставляя бывшего лорда удивлённо провожать его взглядом и задумываться о том, что такое могло произойти, чтобы сам Итан взял и отказался от своих слов больше никогда не видеть этот кусок ткани и не прикасаться к нему.

***

      Девочка почти сразу успокоилась на родных, теплых руках отца и уснула, мило зевая и причмокивая, будто теперь можно с точностью спать спокойно. Да, идея с отдельной комнатой для дочери Уинтерсу совсем не нравилась, но работала радионяня, а окон там нет, да и чтобы добраться до неё нужно сначала пройтись по скрипучей лестнице, а потом ещё и мимо комнаты двух опасных мужчин. Да, с такими отцами ей было точно не страшно. Телекинетик с интересными способностями, кроме взаимодействия с металлом, и человек с железной нервной системой, бетонной психикой и огромным похуизмом на себя, ведь главная цель была защитить свою малышку. А главной целью Карла было защитить Итана. Они оба отстоят своё счастье, подставятся под пули, щупальца, что угодно, даже убьют. Только поэтому он был спокоен, что успеет спасти Розу до тех пор, пока до нее пытаются добраться.       Уинтерс даже вернуться толком в комнату не успел, как дверь за ним закрылась и, кажется, замок на ней щёлкнул. Да, он точно узнает этот тяжёлый, жадный взгляд, почти дикий, как у зверя, жаждущего разорвать свою добычу на куски. Что ж, он точно планирует поиграть с этим хищником, которого сумел приручить и держать у себя, как домашнего котика.       Хмыкая, мужчина посмотрел на уже приготовившегося Гейзенберга, расплываясь в ухмылке от осознания того, что в постели-то главный он, а не этот хитрый чёрт. Только с его настроением и ответной инициативой у них это происходит, а Карл даже и не против, ведь против воли любимого человека не попрет, хоть потом и обижается. Это было приятно, но извиняться все равно приходилось, что удивляло механика, ранее не имевшего представления о том, что кому-то на него не плевать.       С нетерпением облизнувшись, Итан оказался на кровати, сидя на бёдрах бывшего лорда и слегка приподнимая полы своей ночнушки, скептически посмотрев на него, будто спрашивая, для этого он покупал её, раз так оживился после продуктивного дня.       – Не смотри на меня так, Итан,- практически прорычал старший мужчина в его шею, уложив ладони на его бока и слегка сжав, показывая свое нетерпение. Это заставило Уинтерса улыбнуться, обнимая его и запуская руку в его отросшие за несколько месяцев волосы, специально распуская пучок, наверное, собранный для удобства. Похоже, это был спусковой крючок, ведь терпение Карла лопнуло и тот болезненно укусил своего любимого за шею, не отстраняясь до того момента, пока не проступила кровь и после там не останется яркий синяк. Чертов собственник.       Итан решил тоже не оставаться в стороне и взял лицо Гейзенберга в свои руки, ладони которых приятно покалывала выровненная щетина, явно успевшая отрасти с прошлой бритвы, хотя сейчас это его совсем не волновало. Зацеловывая каждый миллиметр лица мужчины, он специально избегал самих губ, целуя только уголок или же вовсе не докасываясь до них, будто таким образом дразнит механика и заставляет злиться. Проблемы с контролем гнева у Карла все ещё были, но не такие сильные, чтобы его настроение менялось в ту же секунду. Точно работа Итана и психотерапевта. В конечном итоге тот, конечно, не выдерживает и впивается в сладкие губы своего возлюбленного, разгоряченными ладонями проникая под его ночнушку и оглаживая бока, медленно поднимаясь к рёбрам, а после к груди. Светловолосый буквально плавился в его руках, тяжело дыша и стараясь отвечать на его поцелуй со всей инициативой, хоть из-за рук, нагло ползающих под тканью, это плохо получалось. Поцелуй был нежно разорван самим Итаном, недовольно посмотревшим на Гейзенберга и так же нагло снявшим с него футболку, будто показывая, что тоже имеет свой характер.       Кажется, что прошла вечность с того момента, как воздух вокруг стал горячим, а они сами до невозможности возбудились, сейчас прижимаясь друг к другу и дразня поцелуями, касаниями кончиков пальцев и другими ласками, которыми любили мучать друг друга. Конечно, так долго продолжаться не могло, поэтому одному из них пришлось прекратить эти игры и перейти сразу к делу.       – Воу, похоже, что у нашей милой плесени прорезались клычки, полегче.– будто издеваясь протянул Карл, покорно ложась на спину и позволяя мужчине сделать то, чего тот хочет, самодовольно наблюдая за ним. Уинтерс обычно не проявлял инициативу, чтобы находиться в такой позе, в частности обожая, когда его подминают под себя или же ставят раком, возможно даже ему симпатизировали позы стоя, но точно не эта. Слишком уж извращено, открыто. Не нравилась и все с того, он просто не видел смысла в этой позе. До этого момента.       – Заткнись.– фраза не звучала недовольно или с оттенком гнева, скорее как-то смущённо из-за своих действий, но Гейзенберг лишь довольно хмыкнул и обнажил свои клыки, зная, что Итану нравится, когда он так делает. Это действие лишь засмущало, но не остановило Итана, который уже оглаживал живот в предательской близости к той самой полоске волосиков, начинающейся от пупка и уходящей под пояс спальных штанов, и собирался залезть в штаны, но, как любил делать, остановил эти движения. Вместо этого, останавливая механика от возмущений, он аккуратно поцеловал его и приподнял бедра, чтобы приспустить его штаны, освободить от тесной в такие моменты ткани. Невольно вспоминается момент, когда однажды Гейзенберг, ну в порыве эмоций, прижал его к стене, там, на фабрике, после поцеловал, так по собственнически, с огромным напором, проник языком, довел светловолосого до состояния ватных ног и тяжёлого, будто после бега в несколько километров, дыхания.       Выглядывая светло-зелеными глазами из под челки, так же отросшей за последний месяц, ведь времени на внешний вид совершенно не было, мужчина так же расплылся в ухмылке, а после сжал пальцы на головке члена бывшего лорда и, тот упустил, когда его возлюбленный успел стащить нижнее белье и с себя, приставил её к своему разработанному колечку мышц, аккуратно насаживаясь. Конечно, Карлу не нравилось, когда все происходит слишком медленно и мучительно для них обоих, но на этот раз, только сегодня, он даёт Итану полное право делать все самостоятельно и не вмешивается, хотя руки так и чешутся, чтобы схватить его за бедра, начать двигаться так, как он хочет, быстро и резко.       Метка, поставленная совершенно недавно, горела, просто пылала, как и все тело Уинтерса, возбужденного до чёртиков всего от вида своего полуголого механика, но тот старался двигаться и насаживаться, с блаженством выдыхая и тихо постанывая. Про Розу никто не забывал, ведь обоим не хотелось останавливать такой приятный процесс и идти успокаивать её. В следующий раз, когда Крис, чертов ублюдок забирающий малышку почти каждую неделю на какие-нибудь анализы, заберёт её, Гейзенберг точно отплатит по полной за все эти сдержанные стоны, чтобы не разбудить их общее чадо.       Воздух накалился настолько, чтобы иногда казалось, что они дышат самым настоящим расплавленным металлом и от этого их ничто не спасало, даже собственные тела, так же нагревшиеся от воздуха и возбуждения. Карл не выдерживал и иногда с силой толкался, выбивая из Уинтерса сладкие стоны или же вскрики, которые он старался сдерживать из последних сил, после, конечно же, получая за это наказание в виде сжатия, заставляющего мужчину судорожно выдыхать и стараться лежать смирно, каждый раз срываясь вновь. Он уже не сдерживался, помогая светловолосому толчками по его уязвимому местечку– простате. Итан наклонился к плечу бывшего лорда и уткнулся в него, пряча там стоны и вздохи, не в силах сдержать их, позволяя закончить все самостоятельно и иногда двигая бедрами, если хватало сил, медленно уходивших из-за наслаждения их близости. Бедра дрожали, как и руки, и ноги впринципе, дыхание напрочь сбилось, а чувствительной точкой стало все тело буквально.       Яркой волной накрыл оргазм обоих, заставляя застыть с приоткрытыми ртами и просто наслаждаться этими сладостными мгновениями, после осознавая, что жар отступает, а уже после, совершенно лениво вспоминая, что нужно было бы принять душ, ведь они все липкие от пота и спермы. Особенно Итан.

***

      – Посмотри-ка, наша мамочка проснулась раньше нас,– издевательски протянул Карл, ведя Розмари по лестнице и держа её за ручки, чтобы та могла твердо стоять на ногах, не упасть и не ушибиться. Всё-таки она только активно ползает и сидит, а не ходит. Гейзенберг, заметив, что Итан не стал снимать ночнушку, а просто остался в ней, чтобы приготовить своей семье завтрак, и накинул на себя лёгкий кардиган, ухмыльнулся, явно довольный собой.– Мерзнешь, куколка?       – Ой, заткнись, а.– с улыбкой пробурчал мужчина, целуя подошедшего механика в висок и чмокая девочку в щёчку, отвлекаясь от своего занятия, чтобы обнять их обоих, а после достать тарелки. У них обязательно все наладится. Все будет хорошо и никаких кошмаров в виде Луизианы или же Румынии больше не повторится. Теперь у него есть Карл, а он уж точно не даст их в обиду, впринципе, как и сам Уинтерс.